![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ubit.-zabyt.-lyubit-si-292231.jpg)
Текст книги "Убить. Забыть. Любить (СИ)"
Автор книги: Дарья Вознесенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Я хмурилась все больше. Умела читать знаки:такое возможно, когда приходит война или исчезает вдруг хозяйская рука, умеющая не только гладить по голове, но и держать надежной хваткой. А здесь сразу видно – разбежались. Кто-то в страхе, кто-то в надежде избежать обременительных взяток– с них всегда начинали новые завоеватели, не понимая, что тем самым обрекают на голод кормильцев, а значит, в дальнейшем, и себя.
Что ж, этого следовало ожидать.
И пусть, с одной стороны, это было нам даже на руку – народ охотнее в таком случае поддержит представителя Дома Монтаро, понадеявшись на возвращение сытых времен, но, с другой стороны, именно в таких условиях их легче запугать силой, которой за нами не было. Да и потом, кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем мы с Даришем решимся на обозначение своего присутствия. Не получится ли так, что за это время наша земля окончательно оскудеет и спасать будет уже нечего и некого?
Прогнала непрошенные мысли и кивнула брату.
Пора было идти дальше.
Бодрым шагом мы подобрались спустя полчаса к городским воротам и со всем возможным подобострастием уплатили монету за вход. И вот уже я уверенно вышагивалапо витиеватым улочкам, держа за руку Дариша.Был в западной части столицы, пользовавшейся славой места весьма неоднозначного, один человек, который, как я точно знала, меня не выдаст, а вот информацию вполне сможет предоставить.
В этих кварталах возле порта и доков нередко селились те, кто хотел чуть большей свободы от закона, нежели в других частях города. Стражники делали вид, что не знали об этом; ну а местные не наглели, а наживались больше на многочисленных приезжих и моряках, что в большом количестве сходили с причаливавших кораблей. Потому жизнь здесь была, даже можно сказать, веселее и многогранней, чем где-либо еще в Суэлте, и нравилась мне необыкновенно. Еще девчонкой я любила сбегать от нянюшек в каменные водовороты и спирали западных улочек и, открыв рот, наблюдать за совсем неприличными разговорами, задиристыми, но не жестокими уличными боями, да откровенными девицами, в обилии прохаживавшимися по тротуарам.
Однажды такое бегство чуть не закончилось для меня плачевно.
Мне было двенадцать. Магии тогда во мне еще было не так чтобы мало, но её весьма успешно пригладили и запечатали, чтобы девочка не навредила кому; зато мозги оказались весьма легкомысленными, волосы растрепанные, а платье, которое я заимствовала тайно у одной из служанок, несколько мало, из-за чего мои икры и, частично, грудь, ощутимо выглядывали. Это и привлекло внимание пьяных забияк, случайно наткнувшихся на меня в каком-то углу.
Вот уж не знаю, планировали ли они насилие или просто решили повеселиться на мой счет, но напугали изрядно. Именно то чувство беспомощности впоследствие давало мне необходимую силу для изматывающих тренировок с оружием, да и без кинжала я больше уже не выходила из дома. До сих пор помню, как тянулись ко мне сальные пальцы, как слезы лились из глаз, как я пыталась убежать, безуспешно вырваться из рук гогочущих свиней. И как, неожиданно, оказалась на свободе, благодаря одному громиле – действительно, громиле – который просто проходил мимо и не прошел, а вступился, да еще так, что компания мигом протрезвела и помчалась в противоположную сторону.
Громила же погладил меня, всхлипывающую, по голове, а потом вдруг нахмурился, отступил и склонился в глубоком поклоне.
– Как... как вы узнали? – я все не могла успокоиться.
– Эти глаза и волосы не узнать сложно, принцесса. Не будь те идиоты так пьяны, они бы тоже узнали. Но я вам бы не советовал больше бродить здесь одной. Негоже такое для молоденькой девочки, – и он посмотрел с такой укоризной, что это вдруг подействовало на меня больше, чем все нотации родителей.
Так один гигант стал моим другом. И как только у меня появилась возможность, я помогла ему закрепиться в Суэлте еще лучше и освоить весьма доходное дело.
Улыбнувшись воспоминаниям, я посмотрела на начищенную вывеску. Вот уж здесь точно не было проблем, хоть кто бы стоял у власти и хоть какие-бы войны не творились вокруг.
«Публичный дом Исы» явно пользовался популярностью и оборванок, вроде меня, тут не привечали. Пусть я и прошла с черного входа, охранники чуть не спустили с крыльца, так что пришлось обратиться к магической защите, чтобы меня не выгнали. А потом и вовсе заорать так, что Дариш закрыл уши руками, а у охранников упали челюсти:
– Иса-а!!!!
Раздалась отборная брань и вот уже в конце черной лестницы стоял владелец заведения.
– Тьма... – просипел он, чуть ли не кубарем спустился вниз и сжал в медвежьих объятиях. Потом увидел Дариша, глаза его удивленно расширились и он осел прямо на ступеньки.
– Тьма, – снова повторил он.
– Неть, – обиженно выпятил губу Дариш, – Свет.
Глава 12.
Когда-то давно, так давно, что лишь Бессмертные были тому свидетелем – их сейчас и не расспросишь, но письменные доказательства остались – четыре планеты, плывущие в бескрайних объятиях Вечности, оказались рядом и вложились одна в другую, от меньшей к большей. При этом внутренние миры ни в какой мрак не попали, а остались при своем же воздухе, луне, солнце и звездах. Только небо стало разного цвета: нежно-голубое в верхнем Мире Грез, фиолетовое в Мире Корон, желтоватое в Мире Земли и багряное в Мире Ядра. Материки поменяли свои очертания, верхний мир и вовсе большей частью ушел под воду, под беспощадным сиянием Света, а в нижнем вздыбилась сама Тьма. Большинство существующих на этих планетах рас пусть частично, но выжили; перенесли многочисленные катаклизмы, войны, взаимное уничтожение, закалились и научились сосуществовать рядом с друг другом.
Именно при Вложении в Мире Корон столкнулись и наползли друг на друга несколько континентов, благодаря чему образовался Великий, самый большой – раз в пять больше против еще двух, что чуть ли не дрейфовали во Всеобщем океане; ну а места соединения грубыми шрамами обозначили многочисленные горные цепи, в том числе длинный хребет Уаскаран, который, самым краем, зацеплял сейчас Суэлтаро, а затем шел строго с севера на юго-запад, отделяя естественным путем от центральной части государства Ламбаеке, Мисио-сур, частично, большую империю Транкар, и несколько мелких герцогств, среди которых был и Самрат.
Может потому мы всегда чувствовали себя неким особым сообществом, географически выделенным в самостоятельную часть; может еще и потому, что издавна эту местность заселяли только люди. Для моего Дома это представлялось важным; и предки рода Монтаро и мой отец настаивали на добрососедских отношениях и с негодованием отвергали предложения, вроде того, что Энит рискнул высказать моему отцу -о порабощении окружающих государств. Но времена, похоже, изменились. Удар в спину от аль Самрата был тому доказательством; как и нынешние стычки с соседями, решившими, похоже, поделить территории, оказавшиеся без хозяйской руки. Это стало для меня огромной болью. Ведь мы говорили не просто на одном языке, но с одним произношением; имели схожие системы управления; наши семьи неоднократно переплетали свои судьбы в далеком и недалеком прошлом, а наши дети смотрели друг на друга как на друзей и, практически, одну семью.
Одну расу.
Даже архитектура наших городов была схожей, центрально – лучевой. В Суэлте от большой площади в центре шли к городским стенам прямые улицы, делящие город на пять частей: западную, самую низкую и хаотичную, много раз перестраиваемую из-за потихоньку расширяющейся территории порта, который располагался в глубоко врезавшейся четкой запятой залива. Побережную, тихую и продуваемую ветрами, растянутую фактически по морским обрывам. Восточную, самую многолюдную, заполненную многочисленными особняками, домами попроще, учреждениями и лавками, стремящуюся вывалиться из основных городских ворот. Северную где вперемешку жили чиновники и военные, располагались Академии. И Верхнюю, принадлежащую благородным – именно с той стороны на холме стоял королевский дворец, имевший свои собственные крепостные стены и бывший сам по себе укрепленным городком.
Такое устройство предполагалось самым безопасным на случай, если по каким-то причинам жителям города придется бежать из столицы, потому как это позволяло иметь пять независимых друг от друга выходов.
Подобное бегство, как я помнила из истории, случалось дважды.
Первый раз еще при основателе города, когда внезапно появившаяся огромная волна пришла из глубины океана и обрушилась на город смертельным ударом, уничтожая постройки и вымывая из домов и с улиц живых существ. Многим удалось спастись, забравшись на возвышенности и использовав «верхние» выходы.
Второй раз к уничтожению были расположены не природные силы, а осадившая нас объединенная армия неприятных, мелких и клыкастых существ, хорошо хоть не владевших магией, изгнанных из мира Земли и решивших, что мир Корон весьма привлекателен для их проживания. Было это порядка двух тысяч лет назад. Тогда многие государства, большие и малые, пострадали от нашествия «грызиков», как ненавидяще их прозвали простые солдаты; в Суэлтаро также не все прошло гладко. Незнакомая своим поведением армия волной катилась от самых наших границ, вынуждая выживших фермеров и простых горожан бежать, укрываться в столице. И вроде бы не было от них спасения, но мой предок, гениальный военачальник, заручившись помощью прибрежных соседей, пошел на тактическую хитрость. Он позволил – именно позволил – врагам осаждать столицу столько времени, сколько ему понадобилось, чтобы увезти всех жителей тайно, по ночам, на кораблях; и когда ни единой лодки, ни единого человека кроме магов, могущих перемещаться порталами, не осталось, распахнул ворота. «Грызики» рванули внутрь, а подошедшие с обратной стороны солдаты заперли столицу и подожгли её.
Суэлт сгорел дотла; нападающие, кто не был уничтожен в пожаре, утонули или были убиты в попытках избежать этой участи.Столица восстановлена; а наш Дом с тех пор не переживал никаких крупных сражений.
Я думала об этом, пока на город постепенно опускалась ночь. Фиолетовое небо чернело, а звезды россыпью проявлялись на небосклоне. С балкона верхнего этажа приютившего нас особняка я не видела ни порта, ни моря, пусть дом и был выше, чем окружающие дома. Лишь крыши, улицы, край небольшого парка: моя бабушка крайне трепетно относилась к озеленению территории столицы и затребовала в свое время от деда дать указание разбить клумбы и скверы на всех свободных местах, даже ввела должность главного городского садовника .
Город затихал, а в западном квартале становилось все оживленней.
Против домыслов, те же вампиры как раз с удовольствием гуляли на свету,а вот люди и другие расы, особенно что любили выпивку, развлечения и побороться кулаками, предпочитали ночное время для собственного бдения. И чем больше зажигалось магических фонарей, тем больше появлялось на улицах народа. Была тут и приличная публика – в этой части города стояли, в том числе, театры, ресторации, некоторые из них весьма дорогие; работали ночные банки, многочисленные лавки, в которых можно было найти все, что душе было угодно – от колец до оружия, от тканей и керамики, привезенной из-за морей, до семян и дурманящих веществ. Были и самые нищие слои населения; военные, которых отпустили на отдых; многочисленные мореплаватели и уже накинувшиеся на них вертихвостки.
Я вдыхала запах, ставший за долгие годы родным – запах моря, веселья, смолы для кораблей, смешавшихся духов, быстрых денег и временной любви и улыбалась. Возможно, стоило прийти именно сюда, когда убили мою семью; но я побоялась тогда, что из-за меня могут навредить и моему другу. Сейчас некому было предположить, что я могу вернуться в столицу. Поверить в слухи о том, что я жива. И если и остались какие враги, они еще должны были собраться с силами и выйти на поиски. А значит, пока я их опередила.
Вернулась в комнату, хозяйскую спальню, которую, несмотря на все мои возражения, выделил нам Иса и улыбнулась.
Дариш спал на кровати поистине исполинских размеров, укрытый добротным одеялом. Светлые кудряшки разметались по подушке, а округлившиеся щечки розовели невинным румянцем. Он уснул, похоже, крепче, чем за все предыдущие дни. Я и сама чувствовала себя в безопасности. Пожалуй, после замка в Рюхарше, это было самое спокойное место. Да и воспользоваться огромной купальней и пушистыми полотенцами после нескольких дней пути и лохани в хижине было более чем приятно.
В дверь негромко постучали.
Сначала вплыла дородная гномиха. С улыбкой взглянула на меня – эта точно узнала, но будет молчать – и поставила на большой круглый деревянный стол поднос с различными закусками и бутылью с вином. Потом зашел и сам хозяин. Довольно крякнул, увидев еду, чистую меня и отмытого наследника и грузно уселся в массивное кресло:
– Поговорим, девочка. Сначала поешь только – отощала совсем – а потом расскажешь мне всю правду.
«Всю» правду я, конечно, рассказывать не хотела, да и про «отощала» он слегка преувеличивал – я и не голодала ни разу. Но в этом был весь Иса – прямой, простой, надежный и стремящийся накормить всех, кто попадал в его поле зрения. Со мной и Даришем он уже дважды такое провернул, но и этого ему, похоже, показалась мало. Другу бы трактир держать с поварами, а не шлюх; впрочем, последнее занятие ему удавалось также успешно. За пару лет, что я здесь не бывала – родители в итоге строго-настрого мне запретили портить репутацию, и мы встречались на нейтральной территории, во время конных прогулок или же в парках «приличных» частей столицы, – дом обзавелся еще парой этажей, роскошной бордовой краской на стенах и разноцветными стеклами.
Я села напротив него:
– Ты первый. Расскажешь мне всю правду.
Иса дернулся. А потом посмотрел угрюмо:
– Никак не могу привыкнуть, что ты выросла. Что ты...жива.
– Почему ты думал это не так?
– Они..., – дернулся снова, – не дали проститься. Болтали что-то про яд, про недругов. Что был переворот, в котором предводительствовал род Оленка... Их показательно уничтожили...
Я окаменела. Покосилась на Дариша – спал – и снова уставилась на друга:
– Я не знала...Это же... самые близкие наши друзья. Защитники, вестники, правая рука...
– Да. Потому и убили вслед за вами, повесив преступление. Оба преступления...
– Оба?
– Ну, вроде как сыновей Самрат они же и убрали, когда те приехали якобы помочь. Ты не представляешь, какая неразбериха творилась...
– И все...поверили?
– Не все. Вот только те, кто не поверил, их...Тоже.
– Многих? – голос почти меня не слушался.
– Многих.
– А ты... поверил?
– Что Дом мертв? Конечно. По дворцу сразу ведь было видно, ты же знаешь это проклятье – темнеют и осыпаются стены, бреши, что обоз проедет...Наместник что только не делает, но сила веков, она такая...А в то, что это задумали приближенные к твоей семье...Нет. Я хотел... я вот хотел выступить против. Собрать народ и...Не знаю, погибнуть, как герой. Но потом посмотрел на всех этих людей, которые метались, не зная как им жить дальше, у которых были семьи, дети...Зима наступала. В общем, я поступил по другому.Стал спасать кого мог только, вывозить из города. У меня много нашлось помощников... Мы переправляли морем и выводили тайными тропами. Ставили на ворота своих и выводили...
– И...многих?
– Многих, – теперь голос Исы звучал удовлетворенно.
Я вскочила и порывисто обняла гиганта.
– Ты все сделал правильно.
– Один не ушел только. Завтра к тебе приведу – за ним догляд и догляд, чтобы дел не натворил, замучился присматривать. Но дал себя уговорить, что надо выждать, разобраться, прежде чем рваться в бой. Скрывается теперь.Ведь оставить земли без хозяина – оно совсем худо будет. Самратская дрянь хоть какой-то, но ставленник. Не дает разорвать королевство на клочки. И потом, ты же знаешь заветы. Аль Самрат, как старший мужчина из максимально родственного Дома, он имеет право на власть здесь. Большинству ведь не объяснишь, что власть через кровь получена, потому не хороша...Они за спокойствие будут, за закон...
– Знаю. Так кто остался?
– Лэрт Кашеро этот твой.
Я хмыкнула, вспоминая драчливого, въедливого заместителя начальника стражи. Тот вечно бурчал, как старый орк, хотя был довольно молодым человеком. Но в его преданности я не сомневалась.
– Не мой он. И как выжил то с таким характером?
– С трудом, – Иса тоже хмыкнул, – Может характер и спас – бросился сразу рубиться, ну его магией оглушили, в кандалы и в яму. Из-за неразберихи забыли на какое-то время – вытащил в последний момент из тюрьмы. Тогда счет на дни шел, кто быстрее – мы или они. Хоть кого-то успели спасти, рассеять. Ну давай, девочка, твоя очередь.
Я рассказала все, чем жила последние месяцы. Почти все. Горло иногда перехватывало, когда вспоминала неприятные моменты.
Мы посидели в молчании, думая каждый о своем.
– Что делать то будем? Мы, ну, в смысле, кто в столице да королевстве остался, многое можем, но не все. Армии у нас нет, а Самрат хоть и...хм, погиб, как его сыновья, но наместник все права имеет, как официально признанный. И похоже власть не захочет упускать. Тут вот еще что...Мой человек во дворце сказал, что к нему недавно герцогиня приходила через портал, говорили о чем то...
– Вдова Самрата? Тьма... Это то, о чем я думаю?
– Ну да. Самый логичный выход. Если эта змея любит власть и не захочет её упускать, она может замуж выйти за наместника и они сохранят контроль над обеими территориями...если не появится более законный претендент.
Мы оба посмотрели на спящего ребенка.
– Рано еще, – я откинулась на спинку кресла.
– Но ты ведь можешь пока...
– Да я не про то, – сказала с досадой, – За нами нет толком никакой силы. Даже если мы соберем всех, кто остался верен – это слишком мало. Здесь нужен план...
– А нужен ли? – Иса вздохнул. – Кассандра...Ты принцесса, но если ты ввяжешься в борьбу за власть, то можешь погибнуть. Не лучше ли прожить простую жизнь и дать возможность Даришу прожить её... Долго и счастливо?
– Может и лучше, – я отпила вино и невидяще посмотрела в темное окно, – Но я дочь своих родителей. И это будет предательством по отношению к ним, к моим братьям и к моему народу. И ко всем тем, кому я так и не спела...У тебя есть список?
– К рассвету он будет у тебя.
Вспышка света разорвала пространство и многочисленные гобелены в комнате моментально занялись пламенем. Я закатила глаза и произнесла заклинание.
Дариш уныло посмотрел на меня, и я потрепала вихрастую голову:
– Ты не виноват. Тебе нужен наставник, но здесь для этого слишком опасно. А я не могу совладать со Светом, пусть мой дар и приходит, как правило, к светлым магам. Давай лучше просто поиграем?
Мальчик кивнул и взялся за игрушечных солдатиков, а я вздохнула. Вот еще одна проблема на мою голову, не самая легкая из всех, и как её решить – не понятно.
Так уж получилось, что большинство магов нашего королевства, если не обладали совсем уже специфической магией, черпали свои силы из Тьмы. Даришу Свет достался от мамы, единственному, кстати, из всех королевских детей. Еще одна из сестер обладала его вкраплениями, но даже не пыталась развить – она и с темной магией то возилась постольку поскольку то была её обязанность. Уметь не навредить, а помочь.
В наших мирах магия, как и природные сущности,давалась родителями.Для усиления расовых особенностей нужно было сочетание чистой крови – поэтому все благородные только и занимались тем, что устраивали династические браки между собой. Для появления особых даров, вроде как у меня – случайность, обусловленная наличием подобного дара в прошлых поколениях. Для того, чтобы использовать магию для исцеления или, например, нападения нужно было учиться. Ну а чтобы суметь совладать с источником силы нужен был тот, кто вовремя направит. Много проще – и, в то же время, такие существа встречались реже – когда силу черпали изнутри; но, как правило, для сотворения чего-томагам были необходимы темные и светлые потоки. Гораздо реже – стихийные. И лишь иногда что-то особенное, вроде крови или души деревьев, как у друидов. Конечно, существовали общие заклинания, артефакты, магические предметы и каноны, которые не имели никакого отношения к подобному разделению – их использовали любые маги – но прежде чем к ним подступаться, нужно было научиться управлять тем изначальным, что было отмерено тебе по рождению.
И в этом я брату, у которого, возможно, от происходящих событий в его жизни магия проявилась довольно рано, да еще и в полную силу, не могла помочь. Я прыгала в Тьму, будто в омут, погружаясь в нее с головой и наполняясь до краев, если мне необходима была поддержка. Но для Света требовалась более тонкая настройка и умение тянуться к нему сквозь толщу земли, что скрывала Мир Грез. На Дариша же, похоже, тот обрушивался потоком, с которым он не справлялся.
Нет, ему определенно нужен был наставник. И как можно быстрее.
Я вздохнула.
Хорошо хоть за этими переживаниями и задачами у меня просто не было времени думать о своих собственных личных проблемах и боль приходила только ночью, когда я оставалась наедине со своими мыслями и никак не могла уснуть, несмотря на усталость, а лишь прокручивала и прокручивала в голове волнующие, сладкие и одновременно горькие образы прошлого. Да, я знала,– демоны не любят; в них не было ни капли нежности или благодарности, им незнакомо было доверие и боль потери – все то, без чего любовь невозможна. Исконные дети Тьмы жили слишком долго и слишком многое успели потерять на пути своей памяти. Но это вовсе не значило, что я не могу влюбиться.
Но ведь это и не значило, что я не смогу разлюбить?
Во всяком случае, мне хотелось в этом себя уверить.
За дверью послышалась приглушенная ругань. Я встряхнулась и встала, отгоняя от себя все лишние мысли. Что там происходит? В дверь постучали, и я взмахнула рукой, позволяя ей открыться.
– Да что ты мне тут показать можешь, старый болван, в своей то спальне и...
Вошедший, высокий темноволосый мужчина в неопрятной одежде и со шрамом через все лицо, резко замолчал, а потом склонился в глубочайшем поклоне, шипя в сторону посмеивающегося Исы, что он ему это еще припомнит.
– Ваши Высочества... – голос лэрта Кашеро прервался от волнения, – Я так счастлив видеть вас...Кассандра, я не могу поверить, что вы...
– А я рада видеть тебя, – я подошла к нему и обняла, – пусть будет "ты", я разрешаю. Нас осталось слишком мало, чтобы соблюдать исключительную вежливость.
– Ну уж нет, я не позволю этому грубияну тыкать мне! – раздался еще один голос, который я вовсе не надеялась услышать, а я радостно охнула.
– Господин Райц! Не может быть! Я искала вас!
– Я говорил про этого деревенщину, что приперся к своему принцу с принцессой, даже не удосужившись поменять одежду, а вам, Кассандра, позволено все. И тыкать тоже.
– Тогда «тебе», дядюшка. – я счастливо улыбнулась,– И пусть его, одежду эту. Принцессы без Дома могут себе позволить общаться, с кем хотят.
Мы расселись в комнате, ставшей внезапно тесной, и я снова вкратце рассказала свою историю. Иса все порывался вывести Дариша, но я внимательно посмотрела на брата и покачала головой.
– Он будущий король, если мы все сделаем правильно. А значит не стоит от него что-либо скрывать.
По окончании рассказа мужчины угрюмо замолчали. Наконец, старый гном вздохнул и подался вперед:
– Я не стал верить слухам – приехал сам сюда, чтобы понять, что происходит. Сейчас не лучшее время выступать с протестом, когда у нас совсем мало ресурсов...
– Да убить их всех, как безродных тварей, и дело с концом! – грохнул по столу Кашеро. – Чем они лучше аль Самрата и его сыночков?
– Тем что то была кровная месть и Кассандра имела на неё полное право. Но если она сейчас поступит так же со ставленником Самрата, которого успели короновать после смерти герцога, то это будет государственной изменой.
– Но ведь именно Дариш главный претендент!
– Когда ему исполнится двадцать. Предъяви мы его сейчас – Камилл аль Ромина сможет получить регентство, а там сами знаете, он не погнушается ничем.
– Значит, завоюем с боем!
– И какими силами?
– Народ и солдаты пойдут за Кассандрой, я в этом уверен!
Я покачала головой:
– Пойдут. Против такого же народа и солдат. Я не хочу. Ввергнуть свое королевство в кровавую бойню? Нет.
– Ты жалеешь народ, который, фактически, смог продать вашу семью? За достаток и жизнь? – Кашеро, прищурившись, посмотрел на меня. – Как Иса? Который даже не дернулся, когда это все произошло? Сначала продавал своих шлюх твоим солдатам, теперь – солдатам врагов?
Иса зашипел и потянулся к воину, но я остановила его резким взмахом руки.
– Тебе ли не знать, как не «дергался» Иса? Я бесконечно благодарна ему за то, что он сделал. И да, я жалею народ, который возделывает нашу землю. Ловит рыбу в наших морях, кормит своих детей, мечтает о счастливом будущем, – сказала я жестко. – Аль Самрат был тем, кто не считал людей, магов и солдат достойными беспокойства. Он был готов использовать каждого – от последнего бедняка до короля – как мясо для достижения своих целей. И я не буду пестовать мнимые обиды и требовать от крестьян сложить за нас голову. Большинство жителей королевства даже не поняли, что произошло; они продолжают жить в полной уверенности, что смена власти прошла законно. Ты считаешь, надо наказать их за это? Вздернуть на суку фермера, которые не бросился с вилами на наместника? Зарубить стражника, не отказавшегося выполнять приказ нового начальства? Рассеять на части лавочника, продавшего хлеб чужеземцу? Суэлтаро всегда был миролюбивым королевством; мы все просто хотели жить и жить в довольствии. И не стоит винить сейчас тех, кто решил последовать общей политике, которую мой же Дом и воспитывал в собственных подопечных.
– Но те, кто понял что происходит? Им ты тоже готова все простить? И егерям, что ушли и рассеялись по всему Великому континенту, не желая бороться?
Я сурово посмотрела на воина:
– Знаешь, сколько раз я спела траурную песнь как старшая Дома за этот рассвет? Двести восемнадцать. Тьма, двести восемнадцать верных людей, приближенных короля, горячих голов и членов их семей, которые протестовали, отрекались, пытались сбежать и отказывались приносить клятвы крови! Неужели ты думаешь, что это сделало меня счастливой? Мою семью не вернешь таким способом! И поверь, я не буду применять никаких санкций к тем, кто поддался влиянию новой силы. Далеко не все они подхалимы, ненавидевшие моего отца.
– Твоя доброта погубит тебя, – буркнул мужчина и отвернулся.
– Нет. Моя честь и желание заботиться о тех, кто вверил Дому свою жизнь, родившись здесь и приехав сюда, позволит мне выстоять. А если нет – что ж, так и будет. Но, по меньшей мере, я сохраню множество жизней. Потому как это только и имеет значение. И тебе придется принять мою «доброту» или уйти.
– Ты же знаешь, я никогда не уйду. Теперь уж точно. Я и раньше готов был отдать свою жизнь за Дом, но теперь это сделаю тем способом, что скажет моя королева, – вздохнул Кашеро и вдруг встал на одно колено.
– Ты не можешь дать мне клятву. В Суэлтаро не может быть королев, и я не собираюсь нарушать веление наших предков. На них держится наша судьба и судьба всего государства.
– Ти мозес дать её мне, – вдруг встал Дариш, молча слушавший нас все это время, и я едва сдержала слезы умиления. Мой маленький будущий король. – Так мозно? – повернулся малыш с тревогой к гному и тот кивнул.
Кашеро достал кинжал, полоснул по запястью, смочил пальцы в своей крови, а потом провел по своему лбу и серьезно, глядя прямо в глаза наследнику Дома, произнес:
– Клянусь своей жизнью, своей честью, своей магией и своей кровью защищать вас, Дариш аль Монтаро и служить вам в прошлом, настоящем и будущем, пока моя плоть не рассыпется в прах, а душа не растворится среди Вечности.
Я подошла сзади к брату и тихонько прошептала ему на ухо ответные слова. Тот кивнул и прерывающимся от волнения голосом сказала:
– Клянусь быть доштойным твоей велности и службы, Анит Кашелоо.
Рядом бухнулся Иса, и они снова повторили ритуал.
И тогда я с улыбкой обошла мужчин, встала на колени и провела кровью линию по лбу:
– Клянусь своей жизнью, своей честью, своей магией, своим даром и своей кровью защищать тебя, брат мой, и служить тебе в прошлом, настоящем и будущем, пока плоть моя не рассыпется в прах. Но душа моя будет служить тебе и после того, как растворится в Вечности, – произнесла я формулу, снова смочила пальцы, начертила знак рода на лбу Дариша и прошептала, – да возродится Дом вместе с тобой, Дариш.
Что-то зазвенело, а потом раздался далекий рокот, будто в горах случился обвал.
Я вскочила на ноги и нахмурилась:
– Что за...
– Дворец, – кивнул головой гном, – Он почувствовал. А это значит...
– Что нам надо убираться отсюда, – я нахмурилась. – Но мы так и не решили, что делать...
– Кажется, есть один вариант... – огладил свою бороду Райц, – мне надо еще покопаться в книгах – я почти уверен, что это возможно... Но нам понадобится помощь, кто-то, кто сможет выступить на нашей стороне. Встать за спиной. Не уверен, что стоит обращаться к гномьему народу или к вашим соседям. Кассандра, у тебя есть кто-то, кто может помочь?
Я улыбнулась:
– Кажется, есть.
Мы стояли на холме, я, мирикин и Дариш, среди голых ветвей, примерно на том самом месте, как и я тогда, когда полгода назад пыталась отдышаться от кровной мести, которую учинила во дворце.
Порывы ледяного ветра сорвали с меня капюшон, но я не обращала внимание ни на холод, ни на разметавшиеся за спиной черные пряди. Мне даже хотелось, чтобы лед покрыл морозным узором мою кожу, одев её в доспехи; превратил неожиданные слезы в алмазы, сделающие мою дорогу твердой; укрепил мои руки, которым снова придется держать меч.
Я задрала голову и улыбнулась темно-фиолетовому небу.
А потом расчистила землю и начертила нужные фигуры.
Мы шагнули в портал, чтобы тут же снова быть подхваченными ветром, но уже теплым. Дариш даже икнул от удивления – настолько силен был контраст между нашим суровым краем и этим миром извечного лета.
Я осмотрелась. В Мире Грез я не была ни разу – как-то не довелось – но Ильмарион сразу узнала, по картинкам и описаниям одного полуэльфа. Он находился на западной окраине самого крупного острова этого мира и был одним из самых больших и густонаселенных городов всех четырех миров и считался главным центром всех недемонических сил. Эльфийская столица очаровывала с первого мгновения.Со стороны город смотрелся огромной диковинной башней, ширящейся от края до края и достающей до голубого неба.
Улыбнулась. Ракуэль не зря гордился столицей.