![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ubit.-zabyt.-lyubit-si-292231.jpg)
Текст книги "Убить. Забыть. Любить (СИ)"
Автор книги: Дарья Вознесенская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Если я сейчас никуда не пойду, то спустя пару часов буду в вампирском замке, нравы которого я уже успела изучить -устраивать свою жизнь.
А если пойду, то окажусь неизвестно где и неизвестно зачем.
Я вздохнула и прислушалась к своей интуиции.Разве можно отказаться? И побежала вслед за мирикином.
Мы миновали несколько ручьев, овраг, густой хвойный участок. Животное петяло, регулярно убеждаясь, что я следую за ним и даже – впрочем, это мне только привиделось – улыбалось. Я настолько была очарована этим существом, что не успела заметить портальную ловушку, которую полурысь умело расставила у меня под ногами.
И сиганула в нее со всего размаха, чтобы тут же вскочить на ноги почти в таком же лесу.
Почти.
Но это был другой лес. Другая поляна.
Я втянула запах окружающего пространства и нахмурилась. Было на пару градусов теплее, а хвойных деревьев – гораздо больше.Где я?
Утробное рычание рядом со мной заставило меня очнуться от размышлений.
– Ты зачем меня сюда привела? – спросила сердито, и мирикин опять сел на лапы и склонил голову, глядя на меня – вот точно ведь! – насмешливо.
– Вот она! – заорали вдруг рядом, и на поляну выскочило несколько лошадей с грозными всадниками в кожаных доспехах. Я моментально вжалась в дерево, надеясь слиться с окружающей средой, но не тут то было. Меня сразу заметили и окружили. Хотя "она" явно относилось к мирикину.
– Нашла себе игрушку? – спросил у зверя один из всадников, и я изумленно открыла рот.
Во-первых, потому что дикую полурысь, которая никогда и нигде не могла ни с кем ужиться, тут явно знали и более того, общались чуть ли не на равных. Во-вторых, меня покоробила сама постановка вопроса. А в-третьих, я узнала, наконец, кем были эти всадники.
Демоны.
Я видела представителей мира Ядра до этого всего однажды, но не понять, что это они не могла. Эта раса отличалась необыкновенной красотой и мощными, четко вылепленными телами, а также природной силой и совершенно убийственными навыками. Демоны смотрели на меня насмешливо, а я только открывала и закрывала рот, радуясь, что хотя бы укутана в плащ и капюшон – моего глупого изумления никто не видел. Впрочем, почуять могли. Чутье у них было не хуже звериного.
Предводитель отряда чуть приблизился ко мне и хрипло спросил:
– Кто такой?
Я сглотнула.
И уж было собралась ответить, как на поляну выехал еще один всадник и все присутствующие тут же склонились под давлением той силы, которую он излучал.
Ох.
Я почувствовала, что в который раз теряю дар речи.
Если те, что уже были здесь, ощущались как мощные валуны, способные выстоять перед любыми испытаниями, то вновь прибывший был подобен землетрясению, способному разрушить не только валуны, но и весь мир до основания.
И у него была самая невероятная внешность из всех, что я когда либо видела.
Совершенное тело воина – пусть шрамов я и не видела, что неудивительно при демонской регенерации, но четко понимала – этот может убивать – было облачено в шикарную шубу. Длинные, белоснежные волосы, что для представителей нижнего мира было большой редкостью. Потрясающе красивое чувственное лицо с полными губами и сверкающие черными бриллиантами глаза.
Тьм-а-а...
Он настоящий?
– Высший, – осторожно обратился к нему тот, кого я посчитала начальником, – Мирикин привел сюда...
– Убить. – холодный, жесткий и совершенно равнодушный голос моментально разрушилвсе очарование.
Нет, демоны, конечно, они такие...демоны. Но лишиться жизни после всего того, что мне довелось пережить? Вот так, по щелчку пальцев какого-то блондинчика?
Я почувствоала, как меня затапливает волна бешенства.
Распрямилась, откинула капюшон и спросила насмешливо, глядя прямо ему в глаза, полные Тьмы.
– Что, даже самой маленькой пытки не удостоите?
Глава 4.
Нельзя смотреть в глаза демону – наказание за это смерть.
Нельзя разговаривать с демоном – наказание за это смерть.
Нельзя проникать на территорию демона – наказание за это... Да понятно всё.
Но если он уже приговорил меня к смерти, о чем же теперь волноваться? Нет, меня, конечно, перед смертью могут провести по всем граням боли, заставив молить об избавлении от мук – о демонских пыточных наборах говорили со священным ужасом и трепетом -, но итог все равно будет таким же.
Тем не менее, я волновалась.
Моя дерзость позволила мне выиграть немного времени, но что будет дальше? Мне уже казалось, что я стала совершенно равнодушна к вопросу жизни и смерти, но как только перспектива быть уничтоженной превратилась из теоретической возможности в реальность, умирать совершенно расхотелось.
Я вздохнула и поудобнее устроилась на импровизированной кровати.Второй раз за последние недели сидела в тюрьме, и подобная тенденция мне не слишком нравилась.
Впрочем, по сравнению с альтернативой, которая так и не случилась, ситуация была даже не безнадежна. Да и тюрьма явно пользовалась успехом у местных обитателей, что делало мое пребывание вполне комфортным. В камере было сухо и тепло. Могла бы сказать «уютно», но как-то странно говорить подобное о месте заключения. На широкой деревянной скамье можно было поспать, а горшок в углу вполне позволял справлять свои надобности. Магические лампы слабо освещали длинный коридор, но при необходимости я могла и сама подсветить все, что мне нужно. Потому как никаких антимагических кандалов на меня не надели, и даже оставили вещи и оружие.
Ну да, что я могу сделать в замке, полном демонов?
Демоны не зря считались самыми сильными существами наших миров. Одного их желания было достаточно, чтобы нарушитель их покоя был уничтожен. Давно никто не оспаривал их силу, даже вампиры, потому как эти дети Тьмы были весьма скоры на обиду, жили долго и память имели хорошую. И если не доставали обидчиков сразу, вполне могли выждать более удобного момента – что им пара сотен лет?
Так что к демонам не совались. А если и лезли – то со всем возможным подобострастием. И, в какой-то мере, уважением: демоны сдерживали изначальную Тьму и не давали ей заполонить все миры. За это им прощали многое, если не все. Из-за этого их боялись еще больше. Особенно Высших. Магией Высшие владели за счет прямого обращения к Тьме, но умели также брать силы и из других источников: из стихий, сознания, а также магических ресурсов других существ. А еще «внутреннего содержимого», того, что некоторые народы называли душой.
Слишком много власти, слишком много силы, слишком долгий срок жизни... Да, Высшим было скучно, отсюда и периодически возникающие то тут, то там престранные договора с другими расами да прочие игрушки – от зверей до государств, которыми они вдруг решали овладеть.
Так что я почти сразу догадалась, что это за место и кто его владелец.
Двадцать лет назад Мир Корон всколыхнуло известие, что человеческое королевство Рюхарш захвачено Седьмым Кругом. Ну как захвачено. Демонам не было необходимости собирать войска. Достаточно было разозлить их Правителя – там случилась какая-то мутная история с нарушением договора и попыткой отравления – и тот быстро разобрался со своими обидчиками.
От тех даже косточек не осталось.
А потом Его Темнейшество подарил королевство своему советнику, так же просто, как другие дарят дом или букет цветов.
Мне было четыре года, и я мало что понимала, но с жадным любопытством слушала предположения, что будет с этим подарком дальше.
Реальность оказалась фантастичнее вымысла. Демоны, которые терпеть не могли жить где либо вне Мира Ядра, в Рюхарше задержались. И советник Верховного, его доверенное лицо и Высший с весьма примечательными волосами, до сих пор не наигрался. Да еще и, судя по рассказам, подружился с соседями – насколько вообще это было возможно.
Блондинистого демонюку после приказа о заключении я больше не видела. Зато успела рассмотреть замок, хоть и была перекинута вниз головой через круп роскошного рысака, на котором сидел «начальник стражи», как я для себя определила. И в мягком свете сумерек, подсвеченный падающим снегом, этот даже не дом, а город, казался картиной, написаной известным мастером. Стоящий среди неприступных скал на небольшом каменном островке в море, он представлял собой отлично укрепленную каменную крепость сероватого цвета, соединенную с материком лишь узкой насыпью, с узкими окнами, многочисленными башенками и бесконечными лестничными пролетами.
Меня запихали в камеру и, кажется, забыли обо мне. Вряд ли надолго, но стоило воспользоваться этой передышкой, чтобы хоть немного успокоиться.
Наконец, я скинула плащ, посмотрела на свое оружие – чистить его совершенно не хотелось – и достала из сумки гримуар. Персональный дневник мага был защищен от любых других существ, кто попытался бы его открыть. Он обладал и рядом других свойств: сведения, в нем записанные либо никогда не забывались, либо легко воспроизводились. Они не могли принести вреда владельцу – если и было что потенциально вредное, это просто не отображалось. Не стирались, их невозможно было уничтожить – как и само хранилище. И в гримуаре никогда не заканчивались пустые страницы.
Стоила такая книга баснословно дорого и была мне подарена на двадцатилетие. И с тех пор я с ней не расставалась, записывая туда не только известные и малоизвестные магические процедуры и заклинания, но и все те новшества, что я узнавала в отношении приручения и дрессировки животных. Заговоры, способы привязки, данные про повадки и питание магических и немагических существ.
И чтобы хоть немножко забыть об окружающей обстановке и истории, приведшей меня сюда, я села на скамью и стала воспроизводить все, что мне удалось понять про мирикинов – от реально произошедших событий до своих ощущений и видений, которые я сумела распознать, сливаясь с полу – рысями.
За этим занятием время действительно прошло незаметно.
За мной пришли утром.
Пришли, сграбастали вместе со всеми вещами и толкнули в портал, дабы не утруждать себя ожиданием, пока слабая человеческая женщина пройдет все эти бесконечные лестницы своими слабыми человеческими ногами.
Несмотря на нервозность, я с любопытством осмотрела зал, в который мы попали.
Черно-красный – привычная для демонской расы цветовая гамма – но не темный при этом: большие окна были распахнуты и сквозь них проникал зимний, чуть сумрачный свет. Роскошные ковры с длинным ворсом и вытканным узором битв устилали все пространство пола и создавали ощущение уюта. Резные золотистые решетки по стенам были обвиты то ли цветами Мира Ядра, то ли высохшими шипастыми стеблями.
В зале почти никого не было.
Несколько демонов в привычных им одеждах – низко сидящих на идеальных бедрах облегающих брюках – стояли в одном из углов и что-то обсуждали. Несколько человек, причем не слуг, что я отметила с удивлением, держались вместе, но явно чувствовали себя комфортно.
Значит, слухи не врали. В Рюхарше вполне уживались две расы.
Точнее, демоны позволили людям прижиться рядом с ними.
С противоположной от меня стороны стоял шипастый, довольно вычурный черный трон, украшенный драгоценными камнями, на котором сидел уже знакомый мне Высший.
На этот раз я вполне отстраненно оценила его красоту.
Совершенное, будто намазанное чем-то гладкое тело. Знак власти на шее. Белоснежные волосы, заплетенные в причудливую косу. Молодое и, если не приглядываться, даже невинное лицо с насмешливыми черными глазами, неотрывно следящими за мной. Ах да, две демоницы, усевшиеся у него в ногах, вполне довершали образ.
Я невольно скривилась.
– Насмотрелась? – голос Высшего, казалось, достигал каждой точки замка. Не потому что громкий, просто...
Демонский.
Я чуть вздрогнула и опустила взгляд.
Тьма. Нельзя же было смотреть.
Меня учили их правилам этикета. Всех учили. И почему, стоило мне наткнуться на этого блондинистого, как я моментально забыла всё? Снова...
Непростительная забывчивость.
Но надо ответить. И так, чтобы не взбесить его. Хотя вряд ли правителя Рюхарша может что-то взбесить – демоны слишком много видели и знали, чтобы испытывать столь простые эмоции по столь простым поводам.
Краем глаза я увидела какое-то движение. Демоница справа начала поглаживать ногу мужчины и, кажется, не только ногу.
О сладострастии этой расы ходило много разговоров, но чтобы так?! Я почему то разозлилась и, наконец, брякнула.
– Простите, Высший. Не могла оторвать взгляд от такой... красоты.
Тьма-а. Кажется, прозвучало язвительно. А ведь сама же хотела умереть позже, а не раньше.
Все замерло.
Или это я застыла?
А потом раздался смешок.
Я невольно подняла взгляд и сглотнула. Ну почему он такой красивый?! Никогда меня не прельщала чья-то внешность, но в этом демоне было все настолько идеально, грациозно, мощно и ярко, что я, кажется, часами могла бы наблюдать за ним, как за самым совершенным животным во всех мирах...
Животным?!
Может в этом все дело? Неужели моя внутренняя суть могла воспринять правителя как хищника? И теперь инстинктивно пытается принять и подчинить его?
Я чуть не рассмеялась в истерике. Угу. Подчинить Высшего. За одну только мелькнувшую мысль меня стоило уничтожить.
Похоже, демонюка что-то прочитал у меня в глазах, потому что вдруг нахмурился и приказал:
– Вытряхните её из этих нелепых одежек.
Я невольно отшатнулась от сопровождавших меня низших, про которых уже успела забыть. Это что меня... Догола разденут на потеху?
Но, слава Свету, демон имел в виду другое. С меня стащили плащ и выудили все оружие, которое, как у всякого человека, вынужденного полагаться на дополнительную защиту, было разложено в самых разных местах.
Снова смешок.
Я с вызовом подняла голову. И чем, интересно, не понравился мой арсенал?
Демон заломил одну идеальную бровь и протянул:
– Артазанская сталь? Даже так? Это меч привел тебя в мой дом?
В этот момент на колени правителя прыгнул мирикин, пополнив ряды восхищенных рабынь.
Ну еще бы. Мне стоило догадаться. Похоже, все жители Рюхарша любят играть – в той или иной мере.
Я кивнула головой на полу – рысь:
– Она привела.
Снова заломленная бровь:
– Если ты разобралась, какого пола мирикин, то знаешь о них немало. Значит, не стала бы шагать за ней в портал просто так. И вот это уже интересно... Зачем ты здесь?
Голос блондинистого стал неожиданно глубже и гуще, а из глаз потекла Тьма.
Я уставилась на него, как зачарованная, готовая рассказать всё, признаться в чём угодно: что думала, что делала, и даже в том, что не думала и не делала – лишь бы заслужить его благосклонность. Я хотела упасть на пол, заскулить и подползти к повелителю, лишь бы он разрешил мне облизать его сапоги. Пойти и умереть за него. Пойти и убить за него!
Тьма подбиралась все ближе к моему сердцу, моим внутренним, самым потайным мыслям и эмоциям, подбиралась, чтобы подчинить, сделать игрушкой, поставить в ряд мне подобных, убить всякие желания кроме одного – следовать за своим вожаком...
Я моргнула, приходя в себя.
Не так уж я была не права, когда сочла демонюку хищником.
Он подавлял своей властью и возможностями, подчиняя всех в окружающем пространстве, превращая их в бездумных исполнителей.Методы воздействия у него были схожи с методами предводителя любой стаи, каждого достаточно крупного и опасного зверя, чья власть строилась на системе строжайшей иерархии и умении идти по трупам врагов.
И теперь действовала инстинктивно, почти не думая о последствиях.
Обернула это давление вокруг себя, наподобие плаща, что у меня забрали, и растворилась в нем, растворяя его в себе.
Главное умение ловчих. Самое правильное.
Стать частью кого-то другого из живущих.
Вот только демону это не показалось правильным.
Раздался рев и меня отшвырнуло к стене, а потом все вокруг померкло. На краю сознания я отметила, что присутствующие в зале исчезли, а демонюка уже стоит рядом со мной, опасно близко, на расстоянии вытянутой руки, которой и держал меня за горло, прижимая спиной к решеткам; и шипы удивительных растений, что я так восхищенно рассматривала, прорывают толстый заговоренный мех и кожу костюма, добираясь до нежной кожи.
По спине побежала кровь.
– Кто-о ты-ы? – кажется, демон начал обращаться.
Я барахталась в его руке, бесполезно пытаясь расцепить сильные пальцы, задыхаясь и хрипя. В глазах заплясали черные мошки, и из последних сил я выдавила:
– Ловчая...
В следующее мгновение я уже лежала на полу, царапая ковровый ворс и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха иссушенными легкими. А голос демона, раздавшийся надо мной, был полон изумления, раздражения и чего-то еще, что я не могла определить:
– Твоя суть приняла меня за зверя?!
– Прости...те...Нечая...но.
Демон застыл статуей, похоже, раздумывая, не слишком ли много драгоценных минут он на меня потратил.
– Зачем ты здесь, ловчая?
– Мирикин...интересное существо... – связки еще не восстановились, и слова прозвучали тихо. – Но я направлялась к Дому Варту, надеясь предложить там свои услуги...
– Хм...Не слишком ли это для вампирчиков – иметь настоящую ловчую среди егерей? – голос мужчины сделался задумчивым, а я замерла в распластанной позе, боясь спугнуть удачу. Возможно, он захочет переиграть заклятых друзей даже в такой мелочи, и для меня это означало одно. – Встань. – Он дождался, когда я поднимусь и сделал шаг вперед, нависая надо мной. – Что ж, у меня возникла идея... Зима долгая, интересных событий здесь немного, и я тоже не против...развлечься охотой. Но ты должна доказать мне, что достойна служить в моем замке. Потому будет испытание.
Он сделал паузу, и я ею воспользовалась:
– Я должна буду поймать кого-то?
– Нет, – демонюка ехидно усмехнулся, – Завтра на рассвете я выпущу тебя в лес, и если сама останешься не пойманной, считай, у тебя будет работа. А если поймают...
– То я и так умру, – закончила спокойно, хотя в душе у меня все клокотало.
Даже не потому, что считала эту игру, слава Свету, не слишком распространенную, гадкой. А потому, что играла в неё уже достаточно долго и рассчитывала с помощью новой должности как раз выйти.
Дернул же меня мирикин пойти за ним!
Посмотрела в сторону трона, но животного там уже не было. Испарился как и все остальные, когда Высший рассердился.
– А кто...охотники? – решилась на вопрос.
Неопределенный смешок, еще один шаг со стороны блондинистого и вот я уже у стенки. Понятно, не ответит. Снова меня взяли за горло, правда, хотя бы не подвесили и не пришпилили. Но голос мужчины звучал угрожающе:
– И вот еще что... Если хоть раз попробуешь повторить то, что ты сделала, я засуну тебя в кипящий котел, а потом буду отрезать по кусочку от твоей обваренной шкурки и смаковать, день за днем, пока ты будешь корчиться в муках рядом. Понятно?
Я дернулась, кивнула и почувствовала, как меня затошнило, а ноги ослабели от страха. Нарисованная картина была жуткой и слишком реалистичной.
Высший отодвинулся и резко бросил:
– Тебя проводят в комнату. Отдохни и поешь.
И шагнул в портал.
А я медленно сползла на уже ставший родным пол. Отдохнуть и поесть. Ну конечно. Что может быть лучше перед смертью.
Но я хотя бы выиграла у судьбы еще одни сутки.
Я не помню своего первого зова, своего первого животного.
Мне кажется, я была частью мира зверей всегда. Понимание, что все мы связаны в одно целое – все расы, люди, животные – кто угодно! – пришло ко мне еще в детстве и стало моей жизнью. Искренней и неподдельной. Родители рассказывали, что когда мне был всего год, я устроила невероятный переполох – сбежала от своих нянек и спряталась, да так, что меня не могли найти ни по семейным артефактам, ни по магическим следам. А потом кто-то догадался заглянуть в псарню, где в это время держали полудиких волколаков – животных с толикой магии и отвратительным и жестоким нравом. И я там мирно спала, обхватив за шею одно из жутких чудовищ.
Зато я отлично помню свой дебют в качестве ловчей.
Мне было десять, и уже несколько лет я проходила обучение у ловцов и старшего егеря. Практически не отлипала от них, сбегая с гораздо менее интересных, как мне тогда казалось, занятий, вроде истории, чистописания и магических основ. Меня, понятное дело, отлавливали и возвращали в учебный класс, пока мы наконец не пришли к устраивающему всех компромиссу – я пообещала, что не буду отставать ни по одному предмету, если мне дадут возможность посвящать свободное время не всяческим глупостям вроде вышивания и обсуждения модных платьев в гостиной, а дрессировке и уходу за животными.
В тот день я возилась с малышами волколаков – кормила их, расчесывала и играла под пристальными взглядами старших особей – когда услышала разговор нескольких охотников.
– Целый табун хадэ! Вот точно тебе говорю, своими глазами видел. Забрались далековато, но отличный шанс пополнить наши конюшни!
Я заинтересовалась. Хадэ были лошадьми без всякой примеси магии или каких-либо особенностей кроме той, что они были настолько же дики, насколько и прекрасны. Длинные, тонкие ноги, несущие совершенный круп; серая дымчатая шкура и белоснежные хвост и грива. Лошади слыли своенравными и с трудом поддающимися тренировке, но это были невероятно сильные, выносливые, быстрые особи, которых предпочитали держать в самых благородных домах, выезжая на них и в гости, и на войну. Они, если уж привязывались к кому, были верны своему хозяину – история даже знавала случаи, что хадэ мстили убийцам своих хозяев и порой ценой собственной жизни уносили тех с поля боя.
Так что, услышав, что наставник Мейкель собирает целую группу, чтобы отбить от табуна несколько особей, я, естественно, напросилась с ними. Тот смерил меня задумчивым взглядом:
– Уверена, что готова?
Я понимала, о чем он спрашивает. У нас не было строгих экзаменов; но вот уже пару месяцев как мы разговаривали о том, что стоит попробовать дать мне возможность выступить самостоятельно – заманить и привязать к себе зверя, проявив, наконец, в полной мере то, чем одарила меня природа. Признать меня ловчей.
И хадэ для этой цели выглядели достаточно не опасным, пусть и не легким вариантом.
Я кивнула.
Так и получилось, что я впервые отправилась в действительно серьезный поход в глубь материка, где спустя сутки мы наткнулись на табун, мирно перемещающийся в сторону южных степей.
Наученные Мейкелем, мы действовали очень быстро.
Важно было чуть спугнуть лошадей, так, чтобы вожак и его спутница понеслись вперед и повели остальных. Среди тех обязательно окажутся не такие быстрые и смышленые;условно, конечно – для людей скорость и разумность даже самых распоследних представителей хадэ была не представима. Вот их и надлежало постепенно отбить от сородичей и уже затем пытаться поймать.
Мне достался жеребенок, готовый вот-вот превратиться во взрослую особь; собственно, так и было задумано. Из табунов старались изымать молодых лошадей, желательно, мужского и женского пола в равном количестве. Пусть в неволе они размножались гораздо реже, но пары составляли всегда и были верными друг другу до самой смерти.
Мой хадэ, испугавшись, видимо, громких хлопков, что воспроизводили маги, понесся в сторону от табуна, прямо в лес, неподалеку от того места, где мы прятались, и я, со всей возможной прытью, помчалась за ним.
Мне пришлось постараться и изловчиться, чтобы оказаться в достаточной близости, когда я швырнула заклинание.
Первым ударом магии я замедлила его движение.
Затем зашептала формулу успокоения.
А потом подошла, медленно и уверенно, как мне объясняли, взяла лошадиную морду, чуть всхрапывающую от непонимания и нервозного ожидания, в свои ладони и, подкрепляя это нитями доверия, которыми я оплела нас обоих, рассказала, как я хотела бы, чтобы он стал моей лошадью, частью моей семьи. Извинилась за поимку и пообещала, что он никогда не увидит с моей стороны боли и предательства.
Жеребенок, конечно, успокоился не сразу. Мне пришлось пережить немало неприятных моментов – он и сбрасывал меня, и мстил за то, чего я лишила его, и сердился, когда я пыталась его стреножить и научиться следовать не магическим, а простым словам. Но в итоге процесс приручения был завершен, и он стал моей собственной лошадью и моим главным спутником на долгие годы.
К сожалению, той ночью, когда я ушла из своей группы, пришлось его оставить вместе с моими спутниками – мне не хотелось подвергать риску ни мужчин, ни жеребца, которого я назвала Лиам. И я верила, что наставник поймет, что произошло и уведет всех подальше от опасных мест, сохранив таким образом жизнь и себе, и тем, кто за долгое время сосуществования стал для меня родным.
Моя вторая семья жила в лесу и времянках, пусть у них и было достаточно денег, чтобы отстроить нескромные особняки. Большую часть жизни они посвящали охоте и добыче, и научили меня не просто поимке самых страшных хищников, но навыкам выживания в самых разных условиях. А еще они дали мне понимание того, о чем так и не догадался Ракуэль, воспитанный исключительно в королевских покоях– далеко не всегда кровь и происхождение являются решающим фактором для хорошей жизни или хорошей души.
Поскольку я была ловчей, то поиск, охота, ловля зверья привлекала меня значительно меньше, чем возможность подчинить. Внушить доверие. Подружиться. И установить прочнейшую связь, которая давала мне эмоций и магии больше, чем что-либо другое. В основном я занималась дрессировкой. И рано уяснила основные правила, особенно в отношении хищников. Первое – нужно было сделать все, что угодно, чтобы не пострадать самой и не навредить окружающим людям. Второе – не должно было страдать животное.
А дальше уже шли конкретные секреты и техники безопасности по отношению к каждому моему подопечному.
Кого-то нельзя было сажать в клетки; кому-то, наоборот, для привыкания требовалось замкнутое пространство и кнут. Кого-то можно было взять только лаской, постепенным приручением, любовью. Ко многим нельзя было поворачиваться спиной; далеко не всем зверям, даже тем, кто прожил с нами много лет, можно было доверять.
Это были интересные годы.
Животных у нас всегда было много – королевство жило охотой и разведением. Леса полны самых разнообразных существ, считавших себя вершиной пищевой цепочки. Богатство нашего мира привлекало много пришлых зверей, и я была, в какой-то мере, чистильщиком наших лесов. Каких-то хищников уводила подальше; кого-то приходилось, с большим сожалением, уничтожать. Кого-то мы изучали – к нашим ловцам не раз обращались за советом со всех концов Великого Континента. Кого-то использовали для дела – в помощь тем же егерям; либо же как редкие подарки для зверинцев дружественных империй. Я чувствовала себя весьма комфортно в этом потоке; братья шутили даже, что мне интереснее с животными, нежели с людьми, и они были, частично, правы.
Нет, я не избегала человеческого общества, но порой мне было... скучно.
Не хватала адреналина. Понимания, что нужно всегда быть настороже. Риска. Не того риска, что говорит о бездумной любви к опасности. А того, что предполагает постоянную проверку собственных сил и навыков.
Но я всегда оставалась человеком – работа с дикими зверями более, чем что либо, требовала человечности.
А теперь, впервые, мне предлагали сделаться животным. И риска – смертельного риска – в этом было более чем предостаточно.
Я стиснула зубы и посмотрела в окно.
Покои, в которые меня проводили, были предназначены для гостей, в чем я видела определенную издевку. Большие и, естественно, черные, но с серебряной отделкой и совершенно невесомыми, будто сотканными из паутины гобеленами и узорчатыми решетками. Из окон открывался прекрасный вид: пропасть, лес за перешейком, дальше какой-то городок. Суровый, холодный и,по-своему, невероятно прекрасный край.
Такой, каким был мой дом.
Я прижалась лбом к стеклу, до рези в глазах всматриваясь вперед, будто надеясь рассмотреть там свое будущее.
Но вместо будущего я видела лишь лицо демонюки, отдающего приказ «спустить псов». Хотя какое «вместо»? Так всё и будет. Только вряд ли ловить меня будут псы – с теми я бы справилась быстро; думаю, блондинистый придумал несколько иной сценарий.
И вот странно, но меня вовсе не коробила эта его довольно специфическая проверка, желание развлечься за счет чужой боли. Может потому, что он делал это открыто. Не юлил, не пытался показать, что относится ко мне лучше, чем есть на самом деле. Демоны не видели причин скрывать свои намерения и желания, пусть весьма дикие и смертоносные; и мне это импонировало – гораздо больше, чем многолетние заигрывания с совестью, которые демонстрировали другие расы.
По размышлении я даже поняла, почему он придумал эту игру, что может закончиться для меня весьма плачевно. И у меня не оставалось выбора, кроме как принять правила этой игры.
Рассвет наступил удивительно быстро.
За мной пришли, как было условлено, и отвели на улицу. Я ждала низших,увешанная оружием и одетая в свою собственную одежду, за исключением плаща, от которого, по размышлении, решила отказаться, чтобы тот не стал обузой.
Сопровождавшие меня демоны молчали. Я также не заговаривала – обращаться к ним первой я не имела права. Да и о чем их спрашивать? Они явно ждали указаний, и я даже не сомневалась, чьих; сама же всматривалась вперед.
Было холодно и сыро. Густой, плотный туман, окруживший нижнюю часть скалы, на которой стоял замок, мешал рассмотреть хоть что-нибудь; но никто не мог забрать у меня способности ощущать– пусть и очертаниями – сквозь туман, слышать далекие крики зверья и чувствовать всем своим нутром лес, что скрывался за грядой.
Неожиданно спину обдало жаром, а на правом запястье что-то защелкнули.
Я дернулась, невольно шагнула назад и тут же впечаталась в широкую грудь; и только потом удивленно посмотрела на новый широкий браслет.
– Чтобы у тебя не было соблазна обмануть, – голос демонюки раздался прямо над ухом, – Так что никаких порталов, ловчая. И вот еще что...
Он развернул меня к себе, мимолетным движением отросшего когтя полоснул по запястью и слизал выступившую каплю крови. Лицо его было совершенно непроницаемым, а я вздрогнула от странного ощущения и не сдержалась:
– Вы так закрепляете за собой каждого слугу, Высший?
Смешок.
– Только тех, кто способен от меня сбежать, ловчая. Ну что, хочешь узнать, кто станет твоим ловцом?
Я медленно кивнула, не ожидая ничего хорошего. А когда увидела, кого выводят на специальных цепях, сотканных из жил морских змеев, поняла, что ничего плохого тоже не случится. Просто не успеет.
Я сжала кулаки, постаравшись взять себя в руки.
Нет уж, пока я жива, шанс на то, что так и будет, остается. Пусть я и не слышала, что кто-то побеждал в борьбе с Призрачными Гончими.
– Неужто вы призвали их ради моей скромной персоны? – голос звучал хрипло и чуть язвительно, но Свет раздери этого демонюку, я была не в том состоянии, чтобы осторожничать. Эти животные даже не были животными – это была сама Тьма, впрыснутая в вены умерших и наполовину разложившихся псов. Возможность реализовать подобное имелась только у Высших, да и то далеко не у всех. Они же и становились их хозяевами, пусть и ненадолго – Тьма в такой форме существовала не больше нескольких дней. И беда была в том, что ни один ловчий не смог бы с ними договориться – они не принадлежали нашему миру. И уйти от их магического нюха также было весьма сложно.