Текст книги "Жена для наследника Бури (СИ)"

Автор книги: Дарья Вознесенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Ух ти-и… – восторженно пропищал Макс.

– Угу. Полное ух ты.

Ведь могли затоптать кого-то! Но, судя по поведению местных, те о подобном пренебрежении к другим знали.

Я посмотрела на кузнеца и только тут заметила, что взгляд у него совершенно остекленевший и восхищенный.

– Эй! Ты чего?

– Черная Буря…

Умом тронулся, что ли?

– Какая еще Буря?

– Отряд Черной Бури, женщина. Говорят, встретить их, да пустить вперед себя, к удаче, – счастливо улыбнулся кузнец и принялся деловито вытаскивать телегу назад на дорогу.

Ага, к счастью. Странному какому-то.

Кажется, Теймар тоже говорил про отряд, правда, серый. Интересно, черный – это лучше? Хотя, скорее, хуже.

– А они маги? – спросила я у своего спутника.

– Глупая женщина у меня, даже к лучшему, – сделал неожиданный вывод Гиро, – Кто ж не магов-то возьмет туда? А в Черном только высшие и служат.

Та-ак. Новый термин. Интересно, высшие и благородные – синонимы, или все-таки нет? Но вряд ли я добьюсь внятного объяснения от деревенского великана – вот он как счастливо бормочет, что соприкоснулся с таким чудом.

Я передернулась.

Терпеть не могла насилия, а от этого «чуда» так и веяло яростью и смертью.

Мы снова двинулись вперед, медленней – я попросилась размяться немного – а когда с сыном окончательно перепачкались в глине, вернулась на свое место.

Цхалтур, которого мы достигли на следующий день, заночевав под открытым небом все в той же телеге, меня поразил.

Даже не размерами – для меня, землянки, это был не город, а поселок. Но он оказался настолько удивительно скроенным, в прямом смысле слова, что первые минут пятнадцать мы с ребенком только осматривались, открыв рот.

Все в нем было как бы немного неправильной формы. Чуть изогнутые дома, застывшие в танце. Они достигали порой шести этажей и каждый был будто изломан. Крыши, покрытые железными заплатами и клепками. Круглые окна и витрины. Множественные чуть проржавевшие железки, висюльки и короба, служившие то ли для украшения, то ли устрашения. То тут, то там попадались крупные штуковины, напоминавшие избушки на железных ножках да колонки, которые и древними то не назовешь – блестели себе медью и шестеренками.

– Воду тут, женщина, не из источника берут, вон, механизмы качают, – объяснил довольный нашим удивлением кузнец.

А ведь и вправду цивилизация. За эти месяцы я вдоволь натаскалась из колодца; да и «удобства во дворе» ужасно надоели.

Канализация, как я поняла, также имелась. Поскольку пахло из пары канав, спрятанных за каменными бордюрами и жиденькой сероватой травой так себе.

Я продолжила осматриваться.

Факельные фонари не горели, но полумрак было бы не плохо разогнать – Цхалтур был частично окружен горами и покрыт туманной дымкой. Дальше, если пройти городок и свернуть по основной дороге налево, начинался хребет Ахалктала, который по обратную сторону имел «жуткие топи и пустоши». Наверное, именно там и жили перерожденцы, но уточнять не стала. Никто из простых жителей на эти темы говорить не любил, будто один разговор призовет на них беду; опасливо косились на рассуждающих и поджимали губы.

А вот рынок представлял собой все то, что я предполагала о средневековых рынках из фильмов и книг.

Шумная площадь, уставленная телегами, лотками, шатрами и – вот тут, конечно, опять я открыла рот – диковинными механизмами, маленьких и больших размеров, то исторгающими пар, то огонь, то воду. Я так полагала, что это была вполне себе домашняя техника, созданная для обеспеченных хозяек, но спросить стеснялась – на меня и так многие смотрели. Джандарские простолюдины были, в основном, крупные, громоздкие, темнокожие и русоволосые; причем девушки любили заплетать множество косичек и вплетать в них проволоку, всяческие винтики и остатки железных изделий, которые им по доброте отдавали кузнецы. Я же, несмотря на обычную одежду – холщовую широкую юбку с запахом поверх дурно скроенных брюк и громоздких сапог, да пожелтевшую от старости рубаху – со своей светлой кожей, серо-голубыми глазами и гладкими короткими темными волосами выделялась. И довольно сильно.

Да и чувствовала себя пришлой.

Зато сыну было вполне комфортно. В крохотных полуботинках, что ему справил деревенский сапожник за то, что я отдраила ему домик сверху донизу, в ветхой и грязноватой рубашонке с широким воротом и широких штанах, подпоясанных веревкой и чумазый, он мало чем отличался от прочих ребятишек и тут же нашел себя компанию, упросив отпустить в импровизированный детский сад, точнее, на пустую площадку, образовавшуюся за телегами, где уже собралось немало ребятни пинало мяч из тряпок и крутило какие-то железные веретенца под присмотром пары старух. Его отросшие светлые вихры – наследие папаши, в моей семье все были темненькие – тут же смешались с такими лохматыми головами. Макс был спокойным, добрым и улыбчивым мальчиком, ну и проказником, как и все в этом возрасте; дети и взрослые его любили, ну а он сам с восторгом воспринимал новую действительность. И даже несколько раз заявил мне, что в "Дзантале" ему нравится больше, чем раньше, там, где было много игрушек, но мы мало гуляли.

Взяв обещание, что никуда сын не дернется с этой площадки, я пристроилась со своими травами рядом с кузнецом, разложившим угрожающего вида мечи, пару секир с причудливо украшенными ручками и несколько довольно крупных грубых шестеренок, которыми тут же заинтересовались праздные гуляки.

Я же жадно изучала местные манеры и моду.

Даже в таком небольшом городке жители сильно отличались от привычного мне окружения, да и многие, я полагаю, были приезжими из более крупных населенных пунктов.

Девушки и женщины оказались одеты очень эффектно. Ассиметричные юбки с рюшами, обнажавшими колени – причем далеко не всегда под ними скрывались брюки, а вот кожаные сапоги – обязательно. Даже в Цхалтуре не было мостовых. Сверху, как правило, были белые рубашки, тоже с рюшами, или совсем прозрачные кофты, а также обязательный кожаный корсаж, с шириной варьировавшийся от пояса, до полноценных «доспехов», закрывающих тело от ключиц до талии.

Многие были в шляпках. Здесь вообще любили украшать голову и волосы, это я заметила, а вот накрашенных девиц не видела ни одной.

Мужчины, в основном, были одеты как Теймар, как я его запомнила, – облегающие брюки, рубашки, сапоги. На некоторых были украшенных клепками кожаные жилеты, или даже кожаные доспехи с нарукавниками и железными полосками-украшениями. Мелькнула парочка местных щеголей, в сюртуках с кучей цепочек и смешных котелках, напомнивших мне больше перевернутый ночной горшок, нежели головной убор английских джентельменов.

Травы у меня раскупили быстро; я спрятала в потайной внутренний карман на брюках несколько неправильной формы полшек, которые позволят нам с Максом, по меньшей мере, питаться с неделю и решила присмотреться к постоялым дворам и тавернам, на вид, весьма приличным. Правда, на мои осторожные расспросы про ближайшие территории да по поводу работы смотрели несколько настороженно – все-таки чужаков здесь не жаловали. Городок оказался не настолько большим, чтобы начать новую жизнь, нужно было, видимо, попасть в один из шести самых крупных городов или уже в столицу, но как туда добраться? Пешком до нее, как удалось выяснить, идти месяца три. На лошадях, если менять их, конечно, можно и за несколько недель справиться, но где мы с сыном – и где лошадь?

Поезд и дирижабль, что «останавливались» в Цицамуре, в двух днях отсюда, стоили для меня непомерно дороге, не говоря уж о портале.

Я растерялась. Видимо, придется все-таки остаться в Цхалтуре, хотя бы ненадолго, заработать еще да дождаться попутчиков в нужную мне сторону. Неплохо было бы еще и картой обзавестись.

Я вернулась на рынок и забрала Макса. Довольный Гиро, в первый же день продавший всё добро, позвал нас «угоститься из рук его, Всемилостивым оком укрепленных». Понятно, что мы с радостью согласились, какая разница, кто и что ему укреплял – попробовать хоть что-то другое кроме каш, грубых бульонов и супов с горькими травами очень хотелось.

Непонятно правда, как я потом распрощаюсь с этой заботой, тем более что забота была продиктована явно какими-то намерениями, пусть я и не давала повода.

Едальня, чуть в стороне от центральной площади, на которой и проходила ярмарка, была самая что ни на есть приличная, даже по моим меркам. Здесь было темновато – окна почему-то были крохотными да еще и прикрытыми витражами и ставнями – но вполне многолюдно, опрятно и вкусно пахло. По полу правда разбросано сено и не понятно, для чистоты ли, или это просто вывалилось из жующих обычных лошадей, которые стояли тут же, в отгороженных низкими стенками стойлами.

Нам подали овощные похлебки, куски жареной птицы, хлеб, лепешки и сыр, взвары для всех и остро пахнущую алкоголем кружку для кузнеца, который быстро умял предназначенную для него еду и заказал уже следующую, все страннее улыбаясь в мою сторону. Ну а я пыталась сообразить, не последуют ли по деревенскому этикету какие-либо признания. Обижать Гиро не хотелось, но и отвечать ему взаимностью только потому, что он был добр к нам, тоже.

Макс, наевшись довольно вкусной похлебки, вырубился. Я аккуратно пристроила его на лавку, подложив под голову свернутую шерстяную тряпку, которая была у меня вместо куртки, и рачительно сложила остатки лепешек и сыра в рюкзак

Нужно было решить, что же делать дальше, где ночевать и как попрощаться с кузнецом, собравшимся в обратный путь, чтобы тот не обиделся.

Какой-то шум привлек внимание.

Зал был разделен перегородками и колоннами, потому весь не просматривался, но вход и пара соседних столиков мне были видны. В едальню зашло двое в сером, кого-то мне напомнившие. Высокие, крупные мужчины и эти серые плащи с капюшоном…

Сердце екнуло от волнения. Похожие были на всадниках Бури. И если те черные, то это серый отряд? Как бы узнать, а потом может и обратиться к ним, вдруг они слышали что о Теймаре? Понятно, что эти отряды могут быть многотысячные, но регион-то или ветвь, если я правильно понимала географию, один, мало ли…

Но их дальнейшее поведение решило все мои сомнения.

Воины сверкнули обычными мечами, скинули верхние одеяния, пнули пару стульев и пьяно и громогласно потребовали себе «жратвы и пару девок», попутно оттолкнув кого-то из крестьян.

Я скривилась.

Может они и были благородными, но явно лишь по происхождению. Мужланы. У таких что узнавать – себе дороже.

Из-за колонны, где оказался их столик, было не слишком видно, что происходит, но по тому, как угодливо сновали подавальщицы, как всё громче звучали разговоры и все «веселее» раздавался звон битого стекла, я поняла, что решение было правильным. Кое-кто совсем границ не видит. Нормально для патриархально-монархического строя, где дворянские рода, кроме власти, еще и наделены особой силой, магией, но не нормально для меня.

Мысленно покачала головой.

Прихватила рюкзак, с которым не расставалась, оценила, насколько укромно и спокойно лежит рядом с чуть опьяневшим кузнецом Макс, кивнула тому, что я не надолго, и пошла к стойке, за которой стоял трактирщик, расспрашивать о работе – с ним я еще не разговаривала.

И уж было обратилась к толстяку в фартуке, как почувствовала, что на мое плечо легла тяжелая рука.

Глава 5

Сбоку дыхнуло перегаром.

– Хорошенькая. – произнес грубый мужской голос, – Такая даже нам пойдет…

Кому это нам?!

Я возмущенно развернулась в сторону говорившего и уставилась на одного из «серых», который должен был быть занят за своим столом – щупать мясистых девок – а не лезть ко мне за барной стойкой.

Вот же, Око! С чего этот урод ко мне подошел?

Хотя, объективно, уродом он не был. Но только внешне.

Я мило улыбнулась и постаралась отступить на пару шагов. Он пьян и вряд ли соображает нормально, что делает, да и вседозволенность испортила характер, потому надо тихонечко смыться – потом поговорю с хозяином.

Черт, как там обращаются к таким?

– О благороднейший, – что-то не то, но сообразить другого я не успела, – я простая деревенская девушка, не достойна быть с великими воинами. Семья меня ждет, мы уже собираемся в обратный путь, – махнула рукой куда-то назад.

– Ничего, подождет, – я снова отступила, а мужчина таки уцепился за мою руку, больно впившись в плечо, – Толстые бабенки меня для утех не привлекают, а вот такая маленькая, как ты, в самый раз.

Для утех?! Да что у них тут такое-то, в этом мире, каждый, за кем сила и власть, может просто схватить любую и под себя подложить?! Я попыталась вырваться и уйти, и возмущенно уставилась на трактирщика – разве он не должен защищать своих посетителей? Ладно, я могу допустить что далеко не все подавальщицы здесь только подавали, но и…хм, давали. Что делало и вовсе сомнительным мою работу здесь. Но мы с Максом, как мне казалось, не в рабовладельческой стране, и чтобы кто-то просто хватал чужих женщин на улицах – я не видела.

Видимо, я просто еще не сталкивалась по-настоящему с теми, кто мог схватить все, что угодно.

Трактирщик стыдливо отвел глаза. Как и окружающие посетители, а среди них, между прочим, было немало деревенских амбалов.

Твою ж…

Как выпутаться?

– Так муж же есть… – залепетала беспомощно и сделала еще шаг назад, – детишки маленькие. Как же я могу-то…

– Значит можешь, раз муж и детишки, – расхохотался «серый».

Все это время, пока мы разговаривали, мы двигались к нашему столу. С одной стороны, мне не хотелось, чтобы Макс проснулся и что-то понял, или его заметили – мало ли – с другой, надежда была только на Гиро, он-то не позволит меня обидеть.

Обидчик уже и за талию схватил, и грудь начал щупать. На глазах у всех, хоть они эти глаза и прятали!

Сволочь!

Я вывернулась и, наконец, увидела поднимающегося из-за стола кузнеца, багрового от выпитого и злости. Ну вот отлично, значит сейчас меня спасут и…

– Сидеть, пес, – лениво цыкнул воин в его сторону, и я не поверила своим глазам – Гиро замер на секунду, а потом грузно опустился на лавку, отведя взгляд.

У меня упала челюсть. Не фигурально.

Нет, я понимала, что благородные могут быть не слишком благородными – неизвестно, Теймар был исключением из правил, или, наоборот, этот серый, но то, что за меня даже не попытался защитить человек, с которым мы жили по-соседству, меня добило. Спасал свою жизнь? Но неужели за то, что кто-то вступится за честь женщины, здесь убивают?

А если так?

Я всхлипнула и снова начала выворачиваться. Меня уже колотило от страха, а схвативший меня только ухохатывался, терзал и без того хлипкую ткань рубахи и тянул за свой стол, а может и к лестнице наверх, где наверняка, на манер всех подобных едален, были комнаты.

Меня захлестнула волна паники.

И что лучше, лягаться и кусаться, пытаясь добыть нож, что увидела у него за пазухой, или же смириться, как окружающие, и дать сделать с собой, что он хочет? А потом тихонько уйти вместе со своим сыном.

Легко быть смелой, когда отвечаешь только за свою жизнь. Но что будет с Максом, если меня изобьют в наказание или вздернут?

Дрянной мир, чертово Око!

Воин ущипнул как-то особенно сильно, и я вскрикнула, так и не приняв решение.

Но в этот момент что-то произошло.

Мужчину, которого я уже ненавидела, охватило сияние, а потом отшвырнуло от меня, да так, что он ударился об стену и обмяк.

На секунду на меня напал ступор. Не считая боя во время попадания в этот мир, это была первая магия, которую я вообще видела. Да и окружающие застыли и только потом загомонили все разом; закричали какие-то девки; заревел в бешенстве обидчик, а его друг вскочил из-за стола, обнажая меч.

А я не стала разбираться, кто мой спаситель.

Отпрыгнула в наш угол, схватила проснувшегося Макса, и, не обращая внимания на кузнеца, смотревшего на эту сцену остекленевшим взглядом, перелезла с сыном в стойло, а потом и вовсе выскочила наружу, пока никто не пришел в себя. Хватило нескольких секунд – я и раньше была весьма поворотливой, а в условиях прямой опасности и вовсе ускорилась. Да и надо отдать должное сыну – тот без всякого сопротивления повторил за мной все действия.

Что делать дальше? Мы были во дворе, окруженном несколькими домами, в том числе едальней, а между ними – три узких улочки. Туда? Побегу – нагонят. Если они терпят от воинов подобное обращение, так и за отпор накажут.

Решение было принято мгновенно. Я потом удивлялась – и как смогла? Но, видимо, стресс и не такое делает с матерями. Я подбежала к "избушке на железных ножках", стоявшей в углу двора, подняла Макса так, чтобы он уцепился за верхнюю перекладину и сама подпрыгнула, подтянулась и вместе с малышом залезла через небольшое отверстие внутрь. Не знаю, что бы мы делали, если бы внутреннее наполнение этого непонятного механизма было сплошным, но место там, чтобы спрятаться, нашлось. Мало, конечно, пришлось скрючиться, но это было лучше, чем ничего.

Шум и крики выплеснулись из трактира вместе с людьми.

Я видела их в щелку, как на ладони, хоть двор и был погружен в полумрак: горело всего парочка фонарей, да немного светились окна едальни. Постаралась восстановить дыхание и погладила напуганного малыша по голове. И только тут заметила, что его ладошки светятся – точно таким же сиянием, что светился воин.

Сглотнула.

Это значит…

– Сынок… Это ты…помог мне? – хрипло прошептала на маленькое ушко.

– Дядя плохой, – прошептал он мне в ответ.

Это он.

Мой сын действительно маг.

Теперь, похоже, не в спящем состоянии. Хорошо это или плохо? Я не смогла пока узнать никаких подробностей про магию, вдруг после воздействия на кого-то у малыша будет болезненный откат? Или нас найдут по магическому следу?

– Ничего не болит?

– Неть.

– Сможешь посидеть здесь со мной тихо-тихо? Надо чтобы плохие дяди ушли и нас не обнаружили?

– Смогу…

Тут мне в голову пришла еще одна мысль.

– Максик…А как ты сделал, чтобы дядя отстал?

– Я…плоснулся, увидел, он обизает тебя…и сказал «уходи плочь от мамочки!».

Так просто? И никаких заклинаний? Впрочем Теймар говорил, что маги могут воздействовать «сырой силой». Я сомневалась, что речь шла об этом, но рискнуть стоило:

– Макс, а можешь захотеть прям сейчас, чтобы нас никто не нашел? Так и скажи «пусть нас никто не заметит».

Малыш послушно повторил. И для надежности помахал лапками – не зря же я давала ему смотреть мультики про маленьких волшебников.

Сначала ничего не происходило а потом я снова испытала странное ощущение, будто в меня вливают что-то. Как тогда, в лесу, когда на нас напали перерожденцы. Но боли не было и сознание я не потеряла. Зато вокруг нас сгустилась какая-то дымка.

Интересно, это оно и есть? Некий магический полог?

Да пусть что угодно, лишь бы помогло.

Новый шум, раздавшийся во дворе, привлек мое внимание. Я снова осторожно выглянула в щель, засунув сына себе за спину.

Довольно много людей – любители зрелищ, наверное. Факелы. Какие-то тени. У хорошо освещенного входа в трактир стояло двое воинов, так и не надевших плащи. А к ним подъезжали две механические лошади, которые я видела вчера, с черными всадниками.

Я сглотнула.

Похоже, эта история начинает принимать совсем дурной оборот. Спасет ли нас защита Макса?

Один из «черных» спустился и уже сделал шаг к «серым», которые низко поклонились и как-то даже уменьшились в размерах, когда с противоположной от нас стороны выъехал еще один всадник. Мне показалось, или его железная лошадь была даже больше, а он сам – мощнее? Хотя наряд ничем не отличался…

Внезапно все стихло. Будто кто-то выключил звук. Всадник поднял руку и во дворе вспыхнул свет, как от мощных прожекторов.

Я сжала ладошку сына и совсем перестала дышать. Слух обострился до предела. И дрогнула, расслышав лязг каждого слова.

– Что. Здесь. Происходит?

Ох.

Такое ощущение, что связки у него тоже из железа.

Серые склонились еще сильнее, а простой люд чуть ли не на колени встал. Да нет, встал. Было бы занятно, если бы не было так страшно. Похоже, это самый главный.

Нет не так – Главный.

Повелитель мужланов, готовых крушить и насиловать всех подряд. И, наверное, такой же, как и они. Если не хуже, раз позволяет все это.

Загомонили все разом, в попытке угодить и рассказать первыми. Но всадник остановил шум одним взмахом руки, потом спешился, подошел к тому мужику, что хватал меня и провел рукой по его голове – что он делает? Благословляет? – и вдруг рыкнул и резко обернулся.

Я успела увидеть его лицо и запомнить на всю, кажется, жизнь. Хмурое, жесткое, в шрамах, перекошенное от злости под черным капюшоном.

– Это не должно остаться без наказания, – процедил он так громко, что даже я услышала, а двое в черном синхронно кивнули. – Нужно найти девчонку.

Я зажала рот рукой, чтобы мой всхлип не вырвался наружу. Меня снова накрыла паника и, одновременно, бешенство.

Твари.

Да что я им сделала?! Не стала девочкой для утех по первому требованию? Неудивительно, что все в этой таверне так боялись воинов. Те, похоже, вместо того, чтобы защищать империю и её жителей, как мне рассказывал – врал? – Теймар, просто держат всех в страхе. Откуда вообще тогда взялось уважение к ним?

Нелюди.

Я думала, что меня уже ничего не может напугать, но ошибалась. Главгад вдруг сильно передернулся, потом странно вытянулся вперед, в сторону таверны, будто принюхиваясь и пророкотал чуть приглушенно:

– Не может быть…

– Ваша Мощность? – обратился к нему с недоумением один из черных, а тот покачнулся и чуть ли не согнулся пополам, – Все в порядке?

– Нет! – рявкнул главный. – Я… – мужчина вдруг запнулся, резко распрямился и начал оборачиваться, вглядываясь в каждый угол двора. Я зажмурилась от страха. Боги, Око, да все кто вы там есть! Это же невыносимо! Если он нас найдет, то с этой злостью, которая от него исходила почти материально ощутимо, уничтожит разом!

Неужели только из-за того, что кто-то посмел неподобающе вести себя с его подчиненными?

– Я чувствую магию перерожденцев… – вдруг прошипел тот, кого я про себя окрестила главгадом, и я снова чуть не застонала.

Так вот, что он ощутил.

Нет. Нет. Нет. Пожалуйста.

Это от нас? Я же ни черта не понимала в этой магии – может то заклинание, которым нас ударили тогда, в лесу, имело какой-то остаток на аурах, или в запахе, или еще где! И теперь на нас повесят все грехи. Мои догадки тут же подтвердились:

– Девчонка? – переспросил «младший» черный.

– Да.

Макс завозился за мной, пытаясь устроиться удобнее, но я придавила его сильнее и успокаивающее сжала пальцы. Только не выдай нас! Полог, похоже, действительно работает, не сомневаюсь, что эти черные без него легко бы распознали, где мы находимся.

Если нас поймают…

Не знаю.

Я вдруг наполнилась решительностью.

Отгрызу каждую руку, что потянется к моему сыну.

– Мы отправим людей на поиски, – сказал опять один из воинов, – Но я не чувствую направления, ничего… Будто исчезла…Портал?

– Остался бы след, – возразил тому второй.

– Ваша Мощность?

– Я тоже не чувствую… – показалось, или в его голосе прорезалась безнадежность? Почему? – Обыскать все углы этого городишки. Пустить людей по всем дорогам – особенно пусть будут внимательны те, кто поедет к хребту. Если они украли… – он прервался, резко вскочил на коня и помчался куда-то.

Отлично. Меня еще и в воровстве, похоже, хотят обвинить. Но теперь я знаю, куда нам идти.

Куда-то в противоположную от хребта сторону.

Мои серые обидчики, сопровождаемые черными, тоже сели на лошадей – на обычных – и уехали. В душе я не только проклинала их, но и ликовала – они нас не видят! Более того, обходят этот «домик» стороной. Пожелание Максима оказалось более чем действенным, да и дальше сероватая дымка держалась, даже когда я, спустя несколько часов, пробиралась со спящим ребенком на руках к воротам Цхалтура – хорошо хоть символическим, а не запертым на засов. А потом в лес, стараясь избегать дороги, но не терять её из виду.

Я так была озабочена тем, чтобы выбраться из города, а потом еще уйти в направлении, противоположном Цицамуру, что и не заметила, как все больше обмякает сын на моих руках, и все светлеет дымка вокруг. И только когда малыш застонал и вдруг начал гореть, как при высокой температуре, поняла, что что-то не так.

Я выругалась, положила его под дерево на траву, замерила температуру и пульс, подавляя в себе очередную волну паники.

Слишком многое пришлось пережить за последнии сутки – я устала бояться.

Сын дышал размеренно, но был слишком горячим. И будто спал глубоко. Вколола ему жаропонижающее – он даже не проснулся – и с тревогой всмотрелась в его лицо. Что происходит? Простыть он не мог, ели мы хорошо последние недели, болезням никаким пока не был подвержен. Если только…

Вспомнила как жаловался Теймар на истощенный резерв.

Скорее всего, это с Максом и произошло. Я обругала себя – ну как могла забыть о таком! Надо было раньше выбираться и «отключать» полог. Что ж, мне еще учиться и учиться. Хорошо хоть сейчас никакой опасности не видела. Напоила его – воды во фляжке было достаточно – и уселась под деревом, оперевшись спиной на ствол.

И даже улыбнулась.

Как всегда, когда он болел. В моих объятиях – а я тихонько укачиваю его на руках и пою колыбельные.

С самого рождения только я была рядом. Мама умерла много лет назад, отец и сестра остались в маленьком городке, где я родилась, и с момента, как я переехала в Питер, связь мы почти не поддерживали. Слишком разные оказались. Ну а муж, за которого я вышла почти сразу после института, во время моей беременности объелся, похоже, груш и решил, что не готов пока становиться взрослым. И отцом.

И ушел, оставив меня с ощущением гадливости и недоумения – неужели я так плохо разбиралась в людях? Вроде ведь и не искала себе принца на белом коне или миллиардера, выходила замуж за спокойного, «среднего» парня, с которым мы не пылали особой страстью, но вполне неплохо уживались. И потому планировала уживаться много лет…

Этого оказалось недостаточно.

Мне еще повезло, что я к тому времени работала в частной клинике; и пришлось работать чуть ли не до схваток, а из декрета я вышла, когда Максу было восемь месяцев. Надо было чем-то оплачивать квартиру, няню, потом ясли, еду. Был тяжелый момент, когда клинику закрыли, а я перешла в государственную больницу, но и тогда не пропала…

А теперь попала.

В прямом смысле в новый мир с новыми, все еще не понятными мне до конца правилами. Где от каждого моего движения, от каждого крохотного действия круги расходились, как от мощнейшего урагана. Совсем не так, как раньше.

Может права была Арглая? Сидеть стоило на месте, целее бы были?

Я вздохнула. А что если нет? Если тот путь, которым я иду сейчас – он и есть верный? А останься я на месте – навалилось бы на нас с сыном проблем больше, чем сейчас?

Ответов не было.

А вот ощущение, что каждый раз я прохожу точку невозврата – было.

И вот уже снова в лесу с сыном, без крыши над головой и смутным представлением, что будет дальше. Как буквально пару месяцев назад.

Хотя нет. Сейчас по-другому. Я обзавелась хоть какими-то, но накоплениями и навыками; получила – и весьма конкретное – представление о мире, в котором оказалась. Мой малыш маг.

В этой игре, похоже, у меня уже новый уровень и квалификации.

И завтра будет новый день.

Я закрыла глаза и провалилась в короткий беспокойный сон.

Глава 6

Торгового обоза, идущего в столицу, мы достигли на третий день пути.

К этому моменту все наши припасы закончились, а ягод и кореньев, собранных в лесу, явно не хватало, чтобы унять голод. Ноги у меня были опять сбиты в кровь. Малыш все больше капризничал, оно и понятно – не каждый бы взрослый выдержал. Но я упрямо шла вперед, и тянула Макса или несла его; трижды мы, предупрежденные топотом копыт, накидывали «полог» и выжидали, когда мимо промчатся железяки – у меня было ощущение, что всадники чуть ли не сканируют местность лазерными лучами, исходящими из глаз, но я вполне допускала, что все это мне могло привидеться просто из страха.

Потеряться я не боялась.

Указатели на крупных перекрестках однозначно сообщали нам, где именно находится Имерет, в котором я рассчитывала найти таки приличную работу и раствориться в огромном, по рассказам, количестве жителей.

Лес постепенно превращался сначала в степь, а потом и вовсе в бескрайнюю каменистую пустошь, разбавленную лентой реки – тогда мы и увидели вдали огромное темное пятно, выплывшее будто из-за поворота одного из таких перекрестков.

Я всмотрелась.

Обозы, кибитки, даже какой-то дом на колесах, чуть ли не особняк – я уже ничему не удивлялась; самые обычные лошади и люди в пестрых одеждах. На «черных» и «серых» воинов они походили меньше всего. И тогда я подхватила Макса на руки и решительно двинулась им наперерез по пустоши, не обращая внимания на боль в ногах.

Неизвестно, нагнали бы мы их, если бы не ночная стоянка; но нам, похоже, наконец-то начало везти.

Компания и вправду была весьма пестрой. Уже потом я узнала, что это местные «амилахвы»: цыгане, торговцы и циркачи одновременно – Джандарская империя была удивительной смесью дремучего средневековья, викторианской Англии и невероятных технологий; и сохранила пережитки самых разных укладов и традиций. Местные отдаленные деревни и городки, как правило, обеспечивали себя сами, не особо интересуясь, что происходит в «большом» мире. Грузы для крупных городов перевозились последние десятилетия дирижаблями и по железной дороге; работала и императорская почта. А вот «нишу» между ними заняли как раз амилахвы, доставлявшие, как и в прежние времена, самые разные товары, новости и представления. Они кочевали между крупными городами и столицей, особо нигде не задерживаясь, и называли своим домом весь Джандар. И собирали под своим крылом всех, кому полюбилась дорога, или же кто хотел достичь иного населенного пункта, но не мог оплатить дорогостоящий транспорт. Путешествовать в одиночку было слишком опасно – разбойники, ненастье, просто не самые приятные личности могли не просто испортить поездку или же поход, но и лишить жизни. Потому таким караванам платили за возможность ехать или даже идти рядом. Они при этом обеспечивали питание и защиту в случае чего – уж несколько вооруженных наемников точно ехали поблизости – а путники выкладывали определенное количество полшек.

Народу здесь было немало.

Циркачи и театральная труппа; несколько купцов с доверху груженными повозками и собственными охранниками; сами кочевники и воины, и обслуживающие их женщины, да и просто семьи; отдельные путники и горожане; несколько зажиточных крестьян, что ехали в телегах с выращенными овощами, фруктами и птицами, определенно рассчитывая продать их втридорога.

Выглядели они весьма эклектично. Кто одетый по местной моде; кто и вовсе в роскошные ткани и чуть ли не драгоценности. Многие были в ярких хламидах, наподобие греческих и в шароварах. Деревенские, понятно, были попроще, и тоже, глядя на всю эту вакханалию цвета и железных украшений, доставали лучшие платки и обматывали себя на манер цыганок.