Текст книги "Жена для наследника Бури (СИ)"

Автор книги: Дарья Вознесенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Впрочем, потрясен гораздо меньше, чем от моего рассказа о попаданстве.

Бежан тогда молчал. Не прерывал меня ни единым вопросом.

Я же под конец говорила совсем сбивчиво – о своем мире и общих его законах, о профессии, гадалке и появлении здесь, о Теймаре, первых месяцах жизни и полном непонимании, что же происходит – чуть ли не заламывая пальцы от волнения, настолько меня начало беспокоить его молчание и стиснутые челюсти.

И опущенные, словно плотные шторы, ресницы, из-за чего я не могла рассмотреть выражение его глаз. Только и видела, как вздрагивали его веки, когда он время от времени бросал взгляд на браслет.

Но больше всего меня пугали его руки. Наследник вцепился в столешницу, будто удерживая себя от порыва вскочить и…Что "и" – я не знала. Но смотрела на эти побелевшие от усилия костяшки, и в голове проносилась одна мысль хуже другой.

Может, с попаданцами связана какая-то жуткая легенда?

Может, мы считаемся проклятыми богами? И должны быть уничтожены на месте – просто Теймар об этом не знал?

А может мне нельзя теперь быть избранной, потому как иномирное происхождение болезнь похуже бедности и отсутствия суффикса «эр»?

В конце концов, я иссякла, и, закусив губу, посмотрела на принца, который все не шевелился. И уж было пожалела – сильно пожалела – что вообще призналась в чем-либо, хоть я и хотела, как лучше, хоть и хотела, чтобы между нами не было недоговоренностей, лжи или непонимания, как Бежан резко встал, рывком выдернул меня из кресла, стащил одним махом браслет, так и не поменявший ни разу цвет, и вдруг прижал меня к себе так сильно, что я прям явственно услышала, как хрустнули мои косточки.

– Значит, Око не нашло для меня избранницы в этом мире… – протянул он глухим голосом с такими странными, по-своему жуткими интонациями, что я почувствовала, как дрожь прокатилась по моему телу, приподнимая волоски на руках и сбивая дыхание.

– Это…плохо? – пискнула я.

– Плохо? Очень плохо…

Я ощутила, как холод и страх сковывает мои руки и ноги. Что же, черт возьми, тогда будет со мной? Я не чувствовала с его стороны угрозы – только потрясение. Но что-то ведь значили его слова…

Объятия принца стали еще крепче, но как-будто бережней. Он наклонился ко мне и сдавленно прошептал, обдавая горячим дыханием мгновенно запылавшее ухо:

– Ведь если кто-то подарил мне тебя, этот кто-то может захотеть забрать. И сможет это сделать. По какой-то причине вернуть тебя туда, где даже я не смогу найти. А ты…пришлая душа. И теперь я хотя бы понимаю, почему ты настолько необычна, настолько привлекательная для наших взглядов. И насколько ты всегда хотела исчезнуть отсюда…И не смогла. Почему?

– В наш мир нет каких-то ворот – все это было случайностью.

– А если бы были?

В его голосе появился металлический звон. Я сглотнула. Но правда она такая – или полная, или нет.

– Сначала, я бы даже не раздумывала. Сделала бы все, чтобы убраться отсюда. Но позже…Мне многое здесь… понравилось.

– Понравилось? – смешок Бежана был, одновременно, полон горечи и какой-то затаенной надежды.

– Понравилось, – сказала я мягко, понимая наконец, о чем он подумал, когда услышал мой рассказ.

Нет, его не ужаснул сам факт моей иномирности. Или то, что я отличаюсь даже больше, чем он думал.

Он испугался, что с такой же легкостью, как я попала сюда, я могу уйти.

И осознание этого его страха снова прошлось по моему телу дрожью, но уже совсем другой. Отозвавшейся где-то в районе груди теплом.

Я чуть обмякла, а потом осторожно подняла руки и обвила его за талию. Пожалуй, это было мое первое осознанное прикосновение к мужчине. И мне ужасно понравилось чувствовать его жар и твердость его спины под моими ладонями.

И судя по его судорожному вздоху, ему тоже понравилось.

– Я не отпущу тебя, – тяжело, будто ставя клеймо каждым своим словом, прошептал наследник Бури, – Даже если мне придется спорить с самим Оком. Или с тобой…

– Я не собираюсь никуда уходить, – прошептала я в ответ, и закрыла глаза, понимая, что наконец-то, полностью уверена в своих словах.

Мы еще много разговаривали.

Бежан живо интересовался подробностями моего существования на Земле – и земными законами, образом жизни, технологиями. Он заставил продемонстрировать все, что осталось от моей аптечки и даже тетрадь, посвященную земной медицине прочитал с огромным воодушевлением. А потом уверенно согласился с тем, что я могла бы совершить в этой области небольшую революцию – и вкрадчивым голосом увещевал, что у жены наследника Бури и вовсе будут для этого все средства и полномочия.

Я лишь закатывала глаза. Ну конечно, лучшей аргумент для такого трудоголика, как я, чтобы выйти замуж.

Он много спрашивал об отношениях между мужчинами и женщинами – впрочем, я не считала, что они у нас какие-то особенные – и недовольно хмурился, когда я объясняла ему про разводы, последующие браки и весьма распространенные отношения вне браков.

При всей «продвинутости» этого мира по сравнению с чисто патриархальными, союз, одобренный ликами, считался не просто священным, но тем действом, за которым впоследствие следили не только сами супруги, но и боги. Нет, это не означало, что в этом мире не было любовниц. Но чем выше стоял на социальной лестнице человек, чем ближе он был к Оку, Свету или Буре, тем сильнее каждый его шаг – особенно ошибочный – воздействовал на него, его семью и окружающих его людей.

Потому общепринятые нормы старались не нарушать.

– Значит, – я лукаво улыбалась, – У тебя не будет любовниц после свадьбы?

Бежан лишь сердился и с трудом отрывал от меня взгляд:

– Разрази меня Буря, серьезно думаешь, я могу быть с кем-то другим?

Я же теперь позволяла себе открыто признаваться в непонимании тех или иных традиций и законов – что изрядно снизило мое внутреннее напряжение. Впрочем, только наедине с Бежем. Я давно уже перестала напоминать Максу о жизни в другом мире – не то чтобы я планировала совсем скрывать его происхождение, но видно было, что новые события и возможности полностью поглотили его, а про жизнь «до» он почти совсем забыл. Что касается императорской семьи, то тут уже наследник настоял на том, чтобы сообщить лишь отцу.

И то из исследовательского интереса.

– Остальным знать не стоит, – произнес он довольно жестко.

– Почему?

– Не надо давать малейшего повода заподозрить тебя в том, что ты не на своем месте. К тому же… – голос его сделался слегка хриплым, как всегда, когда слова ему давались с трудом, потому как отражали его настоящие чувства и эмоции, – Я не собираюсь давать никому даже шанса предположить, что есть способ убрать тебя из моей жизни.

Я вынырнула из воспоминаний из-за громкого собачьего лая.

Еще одна сбывшаяся мечта. В нашей маленькой семье именно я хотела собаку, но хозяин квартиры, которую мы снимали, не разрешал домашних животных. Да и когда бы я за ним ухаживала?

А этого помог найти Теймар.

Похожего на земного бородатого колли черно-белого пса, которого мы назвали Роман.

Я балдела от его повадок и добродушия, а также длинющей шерсти – которая, слава местной магии, могла быть очищена и расчесана с помощью одного единственного заклинания.

У меня, кстати, волосы тоже от этого заклинания становились чистыми и шелковистыми. Правда, провисали мягкими палками, что мне вовсе не шло – я предпочитала более структурированные укладки. Но после длительных экспериментов поняла, что здесь они не получатся. Никакая магия не могла придать прическе ту же форму, что грамотный стилист и укладочные средства. Местные цирюльники могли только брить и подравнивать; покоевые служанки – укладывать в шикарные прически. А я со своей короткой стрижкой пока пролетала, потому немного отрастила волосы, до плеч, и придавала им форму с помощью специального настоя, дававшего вполне натуральные крупные кудри.

За счет этого я выглядела немного моложе – хотя куда уж там, да и черты лица становились мягче. И уложить волосы было легче, заплетя в подобие короны или пышно собрав под шляпку, которые здесь обожали.

Потрепала Романа по лохматой башке, покидала ему палку и, убедившись, что Теймар и Макс ушли в мастерскую – делать какой-то очередной агрегат – достала свои ножи.

Первый замах был крайне неудачным.

Кинжал даже не долетел до цели – я старалась наловчиться бросать сама, а потом уже, при необходимости, использовать заклинания.

Сходила за ним – призывать его с помощью магии было крайне опасным делом, потому как летящие на меня лезвия по-прежнему вгоняли меня в ступор – и снова встала в нужной позиции.

– Помочь?

Бежан, как всегда, появился совершенно бесшумно. У него было достаточно сил, чтобы открывать порталы в пределах столицы независимо ни от каких артефактов, чем он часто и пользовался. Причем, хоть он и не признавался, легче всего ему было настраивать порталы на меня.

Первое время я вздрагивала, когда внезапно слышала его голос позади, но потом привыкла. И даже начала тренировать способности к предсказаниям – порой у меня получалось почувствовать его появление за несколько мгновений до того, как он действительно оказывался вблизи.

Но не сегодня.

Я кивнула, принимая его помощь.

А он, вместо того, чтобы просто показать мне один из приемов, зашел сзади, чуть прижал меня к себе левой рукой, а правой обхватил мое запястье с зажатым кинжалом и мягко отвел мою кисть назад, заставляя в точности повторить свое движение.

Мы слились в одно.

И это было невероятно чувственно.

Мы все еще не перешагнули этот рубеж, но я видела, что Бежу все сложнее сдерживаться. И была благодарна ему, что он все-таки сдерживается. У меня несколько лет не было мужчины – ни моя жизнь на Земле, ни здесь не располагали к этому, и я уже чувствовала себя пугливой девственницей, которую надо приручать постепенно.

Чем он, похоже, и занимался.

Приучал к своим все более тесным объятиям и прикосновениям, к мимолетным поглаживаниям, легким поцелуям в запястье, там, где бьется тонкая жилка. Приучал как пугливое животное – и пусть это было не слишком лестное сравнение, стоило признать, что он умел обращаться с женщинами. Несмотря на в целом потребительское отношение среди Высших и относительно свободные нравы – постель до брака здесь не была чем-то из ряда вон, а быть любовницей наследников и вовсе считалось чуть ли не честью – у Бежана хватало опыта и такта, чтобы не действовать, как грубый солдафон.

Чтобы дожидаться окончательного решения с моей стороны.

И это ожидание, быстро переросшее в легкое соперничество и волнующее предвкушение, стало похоже на изысканную игру, от которой оба получали удовольствие.

Мелкие уколы ревности – и тут же заверения в истинных чувствах. Все на уровне жестов и скрытых эмоций – которые я все лучше распознавала в наследнике Бури.

Периоды отсутствия – свои обязанности перед Империей он выполнял с присущей ему дисциплиной – и неожиданные появления в моих покоях. Мне льстило, что он спешил первым делом ко мне, не снимая дорожного плаща, еще до того, как отправиться давать отчет Императору – появлялся только чтобы «съесть» меня глазами, коснуться моего лица, а потом улыбнуться и снова исчезнуть за дверью.

Знаки заботы и внимания, которые не были похожи на привычные мне букеты и приглашения на свидания – у нас, порой, совершенно не было на то времени. Но я часто находила в своем кабинете нужные мне книги; или обнаруживала себя, уснувшую от усталости в кресле, на кровати, заботливо накрытую пледом. Не говоря уж о том, что в мое распоряжение предоставили замечательно оснащенную лабораторию-приемную рядом с императорским лекарем, а принц привозил из своих поездок самые разные травы, артефакты и приборы, которые были в ходу в других местностях.

Его взгляд, которым он, порой, проводил от моих открытых коленей – ради него я одевалась чуть более провокационно – до губ, не тронутых косметикой, но припухших, потому как я не раз кусала их в волнении.

То, как он задевал меня рукой – или как я задевала его юбкой, неловко покачнувшись, а то и вовсе оказывалась в его объятиях, потому что «оступилась на высоких каблуках».

Разговоры с вином перед камином, когда всполохи пламени смягчали его лицо, и он даже позволял себе улыбаться, а потом вдруг застывал, глядя на меня со зверским голодом, и, шумно выдохнув, удалялся к себе.

Я ощущала на физическом уровне, как растет напряжение и отдавала себе отчет, что так долго продолжаться не будет – но искренне радовалась возможности побыть немного на грани. Испытать чувства на острие – которых никогда не испытывала.

Пощекотать нервы и насладиться сполна бурлящей магической энергией, которая начала отзываться на его появление.

И меня безумно радовало, что наша магия начала взаимодействовать после того, как я привыкла к этому мужчине – и, кажется, влюбилась. А может даже вопреки тому.

А он, научившись сдерживать свою тягу ко мне, как к избраннице, начал испытывать чисто мужскую симпатию и желание, не имеющую никакого отношения к проявленным линиям.

Я тихонько хихикнула.

Эта «симпатия» сзади меня ощущалась очень хорошо.

Приникла к Бежу еще плотнее – сдавленное ругательство меня вполне устроило – а потом и сама задохнулась, когда он переместил свою руку с талии выше, и задел и без того чувствительное место.

– Ты должна смотреть не на кинжал, а на цель, – голос у него сделался хриплым и умопомрачительно сексуальным, – Все твое существо должно быть направлено на центр мишени. И твоя рука станет не продолжением оружия, а продолжением твоей мысли. И никакая магия не понадобится. Сосредоточься.

Ага. Прям будто это легко сделать, когда ко мне прижимается совершенно невероятный мужик.

Но я, прищурившись, посмотрела на деревянный круг в десяти метрах. Я должна попасть.

Наследник еще немного оттянул мою руку, а потом резко и одновременно плавно бросил её вперед, вынуждая меня разжать пальцы.

Кинжал со свистом разрезал воздух и поразил край круга.

А моя рука так и осталась в его, как и я, фактически распластанная на нем.

– Еще? – спросил он тихо.

Я, сглотнув, кивнула.

И мою руку снова отвели назад, чтобы продлить эту невозможную, шикарную пытку.

А я наслаждалась уже довольно холодным днем, настроением, нашим взаимодействием, которое все больше приобретало крышесносящий оттенок, и нахождением рядом с мужчиной, уже доказавшим, что ему можно доверять.

Наслаждалась ровно до того момента, пока мне не объявили, что через несколько дней во дворце будет праздник, посвященный Дню Холодного Дома, и мы оба обязаны на нем присутствовать.

Глава 20

Опаздываю!

Черт! Черт! Черт!

Бежать к своим покоям я не могла – не дай Око, увидит кто, еще больше усомнятся в адекватности наследника Бури – но идти приходилось быстро, даже очень, постоянно сокращая путь через неприметные переходы. Вот там я уже бежала, сопровождаемая столь же торопящейся охраной.

Надо было попросить эра Маквала открыть мне портал – но мне стало жалко и так перерабатывающего лекаря.

Всего полтора часа до бала, а я не то что не одета, но еще и покрыта не самыми привлекательными субстанциями. Просто потому, что у нас взорвалась одна из колба с пробным зельем, которое мы начали варить по вымученной просьбе нашего самого сложного пациента – эра Мзеви.

Не умытая, не накрашенная, да еще и на голове воронье гнездо… Последние сутки мы бились над местным аналогом эндоскопа, совмещавшим в себе технологию магической диагностической пластины, подобия фотоаппарата, почти живого шнура, имитировавшего змею, и должного успокоительного, позволившего бы все это засунуть в живого и весьма скептически настроенного человека, того самого Мзеви, главного ловчего и партнера по карточным играм императора Симона.

Вот уже почти целый лунный цикл – с того момента, как появилась во дворце – я по возможности присутствовала на экспериментах и исследованиях Дато эр Маквала, довольно вздорного императорского лекаря – хотелось бы сказать "старикашки", но язык не поворачивался так назвать импозантного мужчину в годах, которого я, правда, при первой встрече про себя обозвала гробовщиком. Присутствовала по просьбе Его Мощности, что, понятно, не улучшало и без того вечно брюзгливое настроение седовласого ученого.

Но Бежану не отказывали. А целителем эр Маквал был гениальным, к тому же, не боящимся рисковать и пробовать новое. И лечил исключительно императорскую семью и высших, потому как был самым сильным в Джандаре – а значит лечил только необычные болезни, от всех остальных те могли избавиться и сами. Он же преподавал в целительской Академии: правда, постоянно нудел, что ученики его нерадивые бездари и с такими все высшие точно просто вымрут. И обладал захламленной дикими механизмами лабораторией, а также собственной лечебницей на территории дворца. Потому не удивительно, что я приклеилась к нему, как банный лист, несмотря на все его недовольство, и, открыв рот, смотрела за его заклинаниями, приготовлением самых разных порошков, а также изобретениями и медицинскими приборами, которые он постоянно придумывал и улучшал с помощью помощников – умелых лекарей, артефакторов и механиков.

А когда я сумела закрыть рот и начала робко, а потом все настойчивей высказывать свои предположения, осторожно делясь собственным опытом – так, чтобы неизвестные этому миру технологии и знания не были слишком заметны – да еще и вносить дельные предложения, стал посматривать на меня со все возрастающим уважением, а потом и вовсе допустил в полной мере к собственной работе, назначив еще одним помощником. Чем привел меня в неуемный восторг – пожалуй, лучшее, что я могла сделать для своего профессионального развития, так это оказаться в цокольном крыле императорского дворца, где властвовали маги и лекари, а также находилась специальная, отдельно выделенная площадка, размером со стадион, под выращивание особых ингредиентов – и не только растительного происхождения.

Сначала мне доставались не такие уж серьезные случаи – ничего из того, с чем я уже не сталкивалась. Но болезнь эра Мзеви на первых порах поставила в тупик не только меня, но и прочих лекарей. Еще и потому, что тот совершенно не хотел в ней признаваться. И то, что ловчий испытывал какие-то боли в области желудка, заметил наметанным глазом сам императорский лекарь – как раз во время одной из карточных игр.

Но никакая диагностика и самые что ни на есть сильные целительские потоки не выявили потемнений, заговоров, проклятий, отравлений, заболеваний или нарушений энергетической составляющей организма. Да и сам ловчий, уж на что сильный и одаренный маг, не мог понять, что происходит. И все норовил скрыться от нас, тем самым мешая разобраться, что с ним и почему еще недавно здоровый во всех смыслах мужчина стал стремительно худеть. Я бы даже предположила рак – но он в этом мире отсутствовал.

В общем, когда мы уже вовсе приуныли, я предложила «вживую» посмотреть, что у него там происходит внутри. На это предложение эр Маквал радостно взвился и бросился за скальпелем, а возмущенный ловчий, уже прописавшийся на больничной койке, начал создавать защитный контур. Я едва успела остановить обоих и рассказала про возможности эндоскопии, назвав это «глазом внутрь». Императорский лекарь пробормотал что-то неразборчивое и убрался в свою лабораторию, чтобы тут же приступить к воплощению новой идеи, а эр Мзеви таки начал укреплять свою «броню» еще активнее, не зря беспокоясь за то, что если слишком ослабеет, то просто не сможет сопротивляться нашему воздействию любого порядка – потому надо подготовиться основательно.

Поскольку об анатомии здесь знали не понаслышке, мне не пришлось на пальцах объяснять, что именно требуется для проникновения в пищеварительный тракт. Но понадобилось еще несколько дней, чтобы прибор, сто раз переделанный, наконец получил нужное воплощение и результативность. Сперва мы опробовали его на приставленных к лаборатории слугах – те и не такое терпели за огромные вознаграждения. А потом отправились к нашему несговорчивому больному, которого пришлось лестью и хитростью сначала уговаривать выпить «чудесный успокоительный напиток» – усыпить насильно высшего почти невозможно – а потом, наконец, использовали первый в этом мире эндоскоп.

И те отпечатки, почти картинки, что мы увидели, изъяв «глаз», поразили всех.

Внутри сидел, в прямом смысле, зверек. Отвратительная чернильная субстанция, явно обладавшая целью погубить своего носителя и имевшая, похоже, не только цеплючие лапки, но и зубы, которыми он в прямом смысле грыз эра Мзеви изнутри.

А еще он был покрыт, похоже, особой, магической оболочкой, из-за которой его не брали ни существующие диагностические пластины, ни магические лекарские заклинания. И это навевало на мысли, что над ловчим был специально проведен совсем не добрый эксперимент, имевший за собой одну цель – убить, да так, чтобы его и вылечить не смогли, и не нашли ни виновных, ни причину смерти.

По сути, разбираться с этим нужно было Буре и Свету – чем так мог помешать кому-то ловчий. Но вот с описанием новой болезни или напасти, симптомами, способом диагностики и лечения должен был справиться именно Дато эр Маквал – и я с ним заодно. Ведь если уж кто-то сумел «подсадить» мужчине такую штуковину – сомнительно, что так играли боги, обычно такими делами любили заниматься люди – то он сможет это делать и дальше. А значит, на будущее нужно было обезопасить всех окружающих.

Но сегодня мы лишь изобретали магический напиток, который должен был бы то ли усыпить существо, то ли растворить его – и не повредить при этом самому эру Мзеви. И именно этот напиток взорвался прямо перед нами, изрядно измазав меня и разнеся половину лаборатории, устроив еще больший хаос, чем там был до этого.

Хорошо хоть не внутри ловчего взорвался.

В тот момент, когда мы спорили, кто и что сделал не так, появилась моя личная стража – обычно они не рисковали соваться к нам в процессе работы – и сдержанно напомнила, что до бала полтора часа, а Его Мощность уже вернулся во дворец и планирует зайти за мной в положенное время.

Вот я и побежала.

Хваля себя за предусмотрительность, что подготовила наряд и украшения заранее. Хотя "заранее" это не слишком уместное слово. Платья для такого мероприятия, как правило, шили за пару месяцев, а приводить себя в порядок начинали накануне – во всяком случае именно это планировали делать мои невестки – но я не понимала подобной необходимости. Тем более, что Бежан, уехавший в тот же день, что передал приглашение на бал, на восточную границу, отдал в мое полное распоряжение лучшую швею и «нази», того, кого я бы назвала косметологом-стилистом, если бы подобная профессия была в этом мире, полном магии и умелых слуг.

Сейчас и сама нази, и слуги, уже метались в истерике по моим покоям, не понимая, куда я запропастилась – а когда увидели, так и вовсе взвыли.

Я даже рассмеяться не успели – меня с головой и совсем не нежно засунули в готовую ванную. Видимо страх, что они не подготовят вовремя к важному мероприятию фаворитку Его Мощности был сильнее, чем страх перед моим неудовольствием их бурной деятельностью.

День Холодного Дома ознаменовывал что-то вроде начала зимнего периода жизни Империи. Повсюду становилось ощутимо холоднее, и пусть листья не облетали, но покрывались тонким слоем искристой изморози.

Урожаи были собраны; амилахвы уходили на юг – для этих детей дорог даже зима не предусматривала теплых домов. Летали лишь самые мощные дирижабли, остальные становились на прикол на вокзалах. Некоторые северные реки замерзали и речные пароходы тоже отправлялись отдохнуть.

В столице даже грозился пойти снег.

Кроме этого дня, империя праздновала еще несколько праздников. День Черной Ночи – перед единственным циклом в конце холодов, когда по ночам на небосклоне вообще не было ни одной луна. День Памяти – в честь основания Джандарской империи. День рождения нынешнего императора – наследников тоже чествовали, но не так масштабно. И, наконец, День Всего Сущего – что-то среднее между службой в честь всех богов и восхваления магов.

Понятно, что самые масштабные праздники проходили во дворце. И требовали присутствия всех Высших и императорского рода в полном составе. Чтобы Око, так сказать, посмотрело на своих детей и убедилось, что они в достаточной степени чтут традиции.

Меня выдернули из ванной и принялись умащивать маслами, заплетать, намазывать какими-то вкусно пахнущими кремами, приводить в порядок мои ногти – в лаборатории они сильно пострадали – в общем, создавать из меня достойную наследника спутницу.

А потом облачили в наряд.

За который у меня три дня назад случилась серьезная война.

Дело в том, что местные дамы, не обремененные, как правило, серьезными делами, обожали надевать на себя не только полупрозрачные рюшевые тряпочки, но и многогранные конструкции весом несколько килограмм – понятное дело, из железа или более богатых материалов. Или же уродующие любые ноги широченные пуфы-штаны, а то и наоборот, экстремально короткие пышные юбочки. И красиво стоять во всем этом или прохаживаться по дворцу. Я чувствовала себя в подобных одеяниях совершенно по дурацки, да и не шли они ни мне, ни моему образу жизни.

Мне больше нравились наряды горожанок, гораздо более приспособленные к активному образу жизни или то, что я называла "викторианским стилем", как мужским, так и женским.

В общем, я сразу начала строить свой гардероб исходя из собственных предпочтений, но в рамках местных вкусов. Такой же подход я применила к созданию собственного платья для бала, которое мне обещали сшить за сутки – и была "вознаграждена" стенаниями и воплями, а также попытками вырвать волосы – не мои – из-за того, насколько сдержанным им показалось мое одеяние.

Но по ходу пошива, попыток улучшить конструкции и подбора украшений, швея и нази, наконец, притихли и даже начали посматривать на свое творение – и мою задумку – с воодушевлением. А после первой примерки, когда я впервые натянула верхнее бюстье, и вовсе сказали совершенно непонятное:

– Ах, ну да, этого следовало ожидать.

Тогда я не стала заострять внимание.

А сейчас просто с восторгом смотрела на собственное отражение.

Пожалуй, я никогда не чувствовала себя такой красивой.

Много бежевого шелка было покрыто черной вуалью в причудливых изгибах крупных рюш и гофре. Плечи, руки и грудь, а также спина до лопаток остались открытыми. Распущенные волосы мы подкололи изящным цветком черного цвета, а на шею легло эффектное ожерелье-ошейник с блестящими черными камнями – очередной подарок Бежана.

Я вышла в гостиную как раз в тот момент, когда в нее зашел наследник.

Он шумно вздохнул, увидев меня, и одним взмахом руки будто вымел всех присутствующих. И обошел меня вокруг, разглядывая чуть прищуренными глазами. А потом вдруг дотронулся кончиками пальцев до правой лопатки.

Я дрогнула.

– Я никогда не спрашивал – думал, что и так знаю… Но теперь…откуда это? – спросил он тихо.

Я даже не поняла сначала. А потом дошло – у меня была там татуировка. Один из немногих взбрыков, которые я позволила себе в свое время. Мне тогда было восемнадцать, и я только закончила первый курс и наслаждалась свободой – и решила закрепить это ощущение тремя крохотными буревестниками, парящими в пространстве. Совпадение?

Я уже не знала.

Но откуда он мог их видеть? Ах, да, когда лечил меня…

Бежан обвел птиц по контуру, а потом вдруг наклонился и обдал мою кожу своим горячим дыханием.

Меня тряхнуло.

– В нашем мире мы наносим картинки на тела… – объяснила я хрипло.

– Сами?

– Да, с помощью мастеров.

– В этом мире такие картинки наносят боги…

Он скользнул губами по лопатке, и я чуть не застонала от пронзивших меня ощущений.

– Беж…

– Я скрыл руку, что прикасалась к тебе, – сказал он немного непонятно. – Подобные знаки, как правило, даются вместе с магией – у нас не принято рисовать их самим. И означают, что ты избранница одной из сил, что удерживает Сакарт в едином обличии. Я и думал тогда, что ты отмечена Бурей.

Ох.

Теперь понятна реакция швеи и нази – да и служанки не раз бросали взгляд на мою спину, я просто не особо обращала на это внимание.

– Все решат, что я намеренно привлекаю внимание к птицам вырезом своего платьем?

– Все решат, что я не зря обратил на тебя внимание, – усмехнулся принц, и, наконец, встал передо мной.

– Так значит, те знаки у твоего брата и отца…

– Принадлежность Оку.

– А у тебя… Есть рисунок на теле?

Он медленно, почти плотоядно ухмыльнулся, и чуть придвинулся ко мне:

– Есть. Но если ты захочешь его посмотреть, вряд ли мы доберемся до бала.

Я смущенно хмыкнула и сделала то, что мне хотелось с того момента, как он вошел.

На мгновение прильнула щекой к его камзолу:

– Соскучилась.

Бежан был одет в черное – пожалуй, самый частый цвет в его гардеробе. И он удивительно ему шел, еще больше подчеркивая мощь и красоту опытного хищника. Облегающие брюки, короткие сапоги, удлиненный камзол с несколькими рядами пуговиц и выглядывающей из под него темно-серой рубашкой – по случаю праздника был из «нарядных», то есть расшитым золотыми пластинами и полосками. Не так, чтобы сверкать, как мишура – но чтобы переливаться под ярким светом магических светильников.

– Я тоже, – прошептал наследник, подал мне руку и вывел из покоев.

Порталом было пользоваться нельзя – сами Свет и Буря ограничивали подобные перемещения во дворце во время больших праздников и нашествия многочисленных гостей. Потому мы шли по широким – иногда не слишком – коридорам к центральной части, где и располагался огромный бальный зал, самый большой из нескольких, которого я до той поры не видела.

Он держал меня не под руку, как было принято, а сплел свои пальцы с моими, что меня вполне устраивало, и время от времени подносил мои пальцы и терся о них гладковыбритой щекой, как большой котяра, которому не хватало ласки.

И в самом деле не хватало.

Я вдруг подумала, что с учетом моего появления в его жизни он, уже довольно давно на «голодном пайке» и чуть смутилась.

И чтобы скрыть это смущение, которое он вполне мог почувствовать, начала рассказывать про наши эксперименты с эром Маквалом:

– Мне доложили, – кивнул Бежан. – Вы провели огромную работу. И я рад, что ты… нашла себе занятие.

– Рад?

– Мне все время кажется, что тебе скучно в нашем мире…

Я чуть истерично хихикнула. Скучно. Ага. Вот прямо вообще исскучалась вся.

– Беж, у меня есть ты, Макс, работа, все еще не до конца понятная мне магия и традиции – и это не считая просто всех сложностей, которые «предоставляет» проживание во дворце. Поверь, я давно так не… «развлекалась». А еще меня очень волнует, как воспримут меня придворные… – призналась неожиданно.

Но вместо того, чтобы успокоить, мужчина рассмеялся: