Текст книги "Куда ведут все карты (СИ)"

Автор книги: Дарья Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Я клянусь, клянусь, инспектор! – Лавочник даже подался вперёд, будто это сделало его признание более искренним. Голос его срывался. – Я ничего про карту эту не знаю! Мне дали на передержку! Сказали только, что придут ребятки тогда-то и тогда-то, нужно отдать!.. Не губи!

Уильям презрительно сморщился.

– Почему карту отдали вам?

– Не знаю! Не вру, не вру, видите! – Уильям видел. – Мне сказали, что так надо. И что это связано с картой… Вернее… – Лавочник заикал. – Карта, ик, она, ик, была, да, ик, у меня день всего, ик. Каждый раз боялся прикоснуться к ней. Знал, что проблемы будут! А у меня и так бизнес… Вы понимаете какой. Только чёрных делишек не хватало.

– Знаете, кто заказчик?

– Нет.

Ложь. Уильям нахмурился.

– Ладно, – не стал настаивать он, сверял лавочника взглядом. Тот немного расслабился, решив, что его больше не читают, раз не видят этой крошечной уловки. – Мне нужно описание тех, кто пришёл к вам за картой.

– Н-но… Зачем? Они же…

– Только двое. Их было трое, мы в курсе. – Лавочник снова занервничал, а Уильям поднялся. – Вы подумайте, повспоминайте. Заодно, может, вспомните того, кто вам это всё заказал. Конкретно по этому делу вас не задержат, не арестуют. Вам придётся проехать в участок, потому что ваша лавка содержит артефакты, которые продаются незаконно, а потому подлежат изъятию. К тому же часть ваших сделок – мошенничество. За это предполагается огромный штраф и срок на несколько лет. Но, – лавочник напрягся заинтересованно, – за содействие королевской полиции в этом деле вам могут несколько смягчить приговор. К тому же, – Уильям улыбнулся, видя, как бледнеет лавочник и как внутри у него борются бандитские принципы и желание спасти свою шкуру, – один из двоих подстреленных жив и, как только придёт в себя, наверняка будет рад сдать и вас, и своих пособников, чтобы скостить себе срок.

Ноздри лавочника яростно раздувались. Он сверлил Уильяма взглядом блёклых поросячьих глаз, обзывая в душе самыми грязными ругательствами, но молчал. И Уильям оставил его с этим гневом и разрывающими чувствами.

* * *

Когда без пятнадцати полночь автомобиль Уильяма подъехал на стоянку у гостиницы. Макс разбудил Лиз. Она нехотя продрала глаза. Голова была чугунной, и казалось, что по ней долго остервенело били. Усталость будто не отошла после короткого тревожного сна, а лишь увеличилась, и каждая ранка, каждый синяк и царапинка ныли и пекли. Лиз хотелось снова заплакать и даже попросить увезти её в город к Агате. Та бы её обняла, утешила, а Пэтти приготовила бы сладкий чай с молоком и пенкой из взбитых сливок. Только у неё такой чай выходил не противным. Но попросить уехать значило признать своё поражение, беспомощность и непригодность, а к такому Лиз была не готова.

Роквуд шумно открыл дверь:

– Инспектор зовёт.

Макс кивнул, и они с Лиз медленно пошли в номер Уильяма, который находился на последнем этаже четырёхэтажной гостиницы и стоил, как говорили, как все номера вместе взятые. На лестнице Лиз видел, как Макс хромал…

Номер Уильяма делился на три комнаты, одна из которых отводилась под просторную ванную. Вторая была спальней, и третья, в которой они и собрались, гостиная с широким диваном и двумя креслами, обтянутыми красной жёсткой материей с бессмысленными орнаментами, набранными из всех возможных регионов и временных периодов. Их сочетание, видимо, зависело от пожелания ткача. В середине стоял журнальный стол из тёмного дерева, а в углу у зашторенного тяжёлыми плотными гардинами окна расположился письменный стол. Деревянный пол был покрыт ковролином, а потолок с массивными балками вычищен и дополнительно выкрашен. Люстра светилась сразу двенадцатью лампами. На апартаменты для инспектора королевской полиции, конечно, не поскупились.

Лиз забилась в угол дивана, впервые разглядывая людей, которые прибыли вместе с ней. Макс сел рядом, уперев локти в колени и придерживая сцепленными в замок ладонями подбородок. Суровый Роквуд встал в дверях. Телохранитель и водитель Уильяма, одетый в щегольской чёрный костюм и всё ещё в фуражке, сел задом наперёд на стуле у рабочего стола. Двое, мужчина и женщина, точно люди с востока, темноволосые, с оливкового оттенка кожей и раскосыми глазами, низкие и округлые, сели вместе в одно кресло. Она – на сиденье. Он – на подлокотник. Третье место на диване осталось свободным, а второе кресло держали свободным для Уильяма.

Но тот в него не сел. Вышел из спальни, одетый в то же самое укороченное пальто, в котором забирал Лиз и Макса из проулков Твин Шлива, и бросил бумаги на стол (женщина-азиатка неприятно вздрогнула от того, как те шлёпнулись на лакированную поверхность).

– Инспектор, где Шкипер? – спросил Роквуд.

Уильям наградил его раздражённым взглядом.

– В местном участке. Работает. Спасибо, что собрались. Мы должны были увидеться на несколько часов раньше, конечно, – теперь под раздачу попала Лиз, и только тогда она поняла, что сидит перед ним без защиты и он может видеть все её эмоции сейчас, стоит только захотеть, – но в наш план вмешались непредвиденные обстоятельства.

– Вероятно, их стоило предвидеть, – встрял Роквуд, а Макс покачал головой и тяжело вздохнул; его светлые глаза смотрели в никуда.

– Буду благодарен, – процедил Уильям, – если вы не будете меня перебивать, майор.

– Конечно, инспектор, – поднял руки Роквуд, и Лиз показалось, что он над Уильямом смеётся.

Сколько Уильяму точно лет, Лиз не знала. Кажется, он был на года три-четыре, может, даже пять старше неё: в гимназии девчонки шептались, что ему «немного за двадцать», а с тех пор минуло три года. Ещё тогда его возраст всех поражал, и многие до сих пор недоумевали, как такой молодой человек смог стать Инспектором королевской полиции. Видимо, Роквуд, который точно был старше Уильяма на десять, а то и больше лет тоже не очень понимал и принимал, а потому позволял себе то, что, казалось бы, по рангу не должен был.

– План несколько изменился, – сказал Уильям. – Полиция оцепила рудник Амберджини. Да, – он яростно посмотрел на Лиз, – Амберджини – это рудник, не лавка с ведьмовским хламом. Завтра – извините, уже сегодня, – с рассветом нам нужно будет заняться её исследованием. Мы уже связались с шахтёрским подразделением, и при необходимости нам вышлют людей. Джок и Джордан, – он обернулся к паре, – нам нужны все ваши технологии и умения.

Уильям раздавал распоряжения, а Лиз следила за ним с нервным напряжением. Джок и Джордан – техники, должны были расчищать путь и привести в движение тележку, которая, по информации от шахтёров, всё ещё могла ездить по старым рельсам. Правда, это было не так безопасно, поэтому план был спускать людей по одному. Да, дольше, но шанс разрушить древние рельсы и потерять часть команды – меньше. Джок и Джордан должны были пойти первыми и укрепить шпалы и деревянные перекладины. Дальше они же с шахтёрами должны были найти любые искусственные утолщения или, напротив, слишком тонкие, полые участки каменных стен. Роквуд с его взрывчатками на подхвате. За предполагаемой реликвией Уильям решил спускаться сам.

– Мне не нужны эксцессы, как было на раскопках, а потому никто, кроме нескольких чётко обозначенных людей, не должен приближаться к руднику даже на десять метров.

Роквуд, Макс и упоминаемый Шкипер должны были охранять вход, а оцепление поддерживала бы местная полиция.

– А я? – тихо спросила Лиз, когда Уильям заканчивал описание миссии.

Он посмотрел на неё с нескрываемым раздражением.

– Действительно, я забыл о вас, мисс Уэлфри, – сказал он холодно и повернулся к водителю. – Гловер, отвезите мисс Уэлфри завтра утром домой.

– Что⁈ – Лиз вскочила. – Нет! С чего вдруг⁈

– И правда, – хмыкнул Роквуд.

– Ваша поспешность, – с каменным лицом сказал Уильям, – поставила под угрозу жизнь моих людей и чуть не сорвала всю операцию. Всё слишком серьёзно, чтобы рисковать так ещё раз.

– Да вы бы и не нашли этот рудник, если бы не я, – сказала Лиз срывающимся шёпотом.

Все взгляды, которые собравшиеся пытались в стеснении отводить, обратились к ней. А у неё жгло глаза слезами, и грудь – чувством несправедливости.

– Даже бы не узнали, что она существует.

Голос дрожал и звенел. На Уильяма Лиз не смотрела – боялась, но слова уже не могли спокойно сидеть в её голове, особенно, когда она понимала, что он может прочесть её в любой момент. Прочесть – и использовать это против неё, как в школе беззастенчиво использовал влюблённость девчонок для собственного удобства.

– А если бы и узнали, – Лиз шмыгнула носом, – то очень поздно, когда эти люди уже бы всё нашли. И нечего было бы оцеплять, не за чем охотиться.

– Замолчите, мисс Уэлфри, – рявкнул на неё Уильям.

– Вы, господин инспектор, пытаетесь выставить меня бесполезной дурой, которая помешала вашему плану. Но нет! Я нашла лавку! Я нашла тех, у кого эта ваша идиотская карта! Без меня бы вы даже не узнали об этом городе…

– Уилл, а что, если там ещё загадки и ребусы? – вдруг глухо спросил Макс, прерывая обиженную тираду Лиз. Она посмотрела на него, и Уильям тоже, и, казалось, все вообще. А он не смотрел ни на кого. Сцепленные в замок ладони прикрывали рот, брови были сведены, а лицо – суровое, напряжённое.

– Среди нас нет культурологов, Уильям, – осторожно поддержала Джордан.

– Мы привезём профессионала, – настаивал он. – Того, кто будет работать как надо, а не как ему захочется.

– Я буду! – воскликнула Лиз. – Как надо буду. Вы просто потеряете время, если будете ждать день или два, пока кто-нибудь приедет и будет разбираться, что вообще происходит в этом вашем руднике. Уильям, пожалуйста…

Джордан умилённо улыбнулась, но Уильяма не проняло.

– Я подумаю до утра, – сухо сказал он. – А теперь все могут идти отдыхать. Нас ждёт ранний подъём.

И все стали расходиться. Уже в коридоре Джордан, проходя мимо, сжала ладонь Лиз и мягко ей улыбнулась. А потом её фигура скрылась за поворотом, и Лиз, потерявшая дар речи на секунды, не смогла её ничего сказать, как-то поблагодарить…

Максу она тоже ничего не сказала: весь его вид заставлял сжиматься от чувства вины. В невесёлых раздумьях он сидел на своей кровати, сгорбившись, всё так же поддерживал голову на сцепленных пальцах и упирался локтями в колени. Он будто думал, правильно ли заступился за неё на собрании, и Лиз не хотела неаккуратным словом заставить его думать, что зря. Потому она молча скрылась за перегородкой и забралась под одеяло, не желая никому спокойной ночи.

Утро пришло слишком быстро. Лиз только закрыла глаза, а уже приходилось их открывать. В комнате было тихо, и жуткий страх сжал холодной рукой грудь, заставил замереть под одеялом, прокручивая самый страшный вариант: все ушли, оставив её досыпать, уехали на этот злосчастный рудник, а единственный путь, который ждал её – домой вместе с этим долговязым водителем в чёрной фуражке.

Но тут послышался щелчок дверной ручки. Лиз затаила дыхание, прислушиваясь к неразборчивому спору у приоткрытой двери, но так и не поняла ни слова: разговор в комнате оборвался, оставив только шаги одного человека. И они приближались.

Нервничая, Лиз перевернулась и села на кровати за мгновения до того, как брезентовая штора отъехала в сторону и суровое лицо Роквуда проникло в крошечный огороженный ото всех мир.

– Вставай давай, – сказал он. – Завтрак на первом этаже, машина ждёт на парковке. Полчаса.

– Меня отсылают домой? – безжизненно спросила Лиз, выбираясь из-под одеяла и доставая из прикроватного ящика одежду.

– Отсылали бы домой, спала бы до обеда. Собирайся быстрее.

Лиз вздрогнула от внезапного понимания, но не успела ничего спросить, как Роквуд исчез и вскоре дверь за ним закрылась. Поражённая и не до конца понимающая своего счастья, Лиз мигом умылась, переоделась, вытащила уже давно готовую сумку с инструментами и бросилась вниз. Завтрак – яичница и сладкая вафля с кофе – влетел незамеченным, и Лиз уже спешила на стоянку. Ей нельзя было опаздывать и расстраивать Уильяма, иначе он опять начнёт задаваться, злиться на неё и точно отправит домой, как бы на самом деле она ни была ему нужна здесь.

В салоне на водительском месте уже сидел Макс и явно был не в настроении. Он бросил на Лиз беглый взгляд и кивнул, а она, будто не заметив ничего странного, села рядом.

– Мы снова в одной машине! – сказала она, улыбаясь и расслабляясь.

Она уже предвкушала весёлую поездку, которая должна была привести к ещё более будоражащему приключению в настоящем заброшенном руднике! Если её позвали, значит, что-то нашли. Значит, её мечты действительно наконец сбываются! Она хотела поделиться этой радостью, но Макс молча завёл мотор, совсем не настроенный на разговор.

– Почему ты молчишь? – спросила Лиз. – Знаешь, мне было очень приятно, что ты пытался заступиться за меня перед Уильямом. Я не сказала вчера, но…

– Лиз, – перебил он, – послушай. Я рад, что тебе приятно. Я убил пол-утра на то, чтобы умаслить Уилла: он готов был отправить тебя домой и уже проверял, кого может позвать на замену. Но я не хочу, чтобы выходки богатенькой девочки-студентки создавали мне проблемы с начальством.

Лицо его оставалось каменным, он не сводил взгляда с дороги, но Лиз видела: это спокойствие давалось тяжело. Макс сильнее сжимал руль, плечи его напряглись и закаменели, и рот его дёргался, будто он сжимал и разжимал зубы.

– Это Уильям тебе так сказал? – нахмурилась Лиз.

Пассажирское сиденье мгновенно стало слишком жестким и неудобным.

– Уильям. Не забывай, что он мой босс, Лиззи. Ты мне нравишься, но если смотреть серьёзно, то вчера я нарушил рабочий приказ с тобой. Мы оба могли серьёзно пострадать.

– Я не хотела тебя подставлять, – вздохнула Лиз и сжала замотанные бинтами руки до боли в кулаки. – И… И… И почему сразу богатенькая⁈

– Серьёзно? – усмехнулся Макс, и руки его расслабились. Автомобиль въехал на перекинувшийся через узкую реку мост, отделявший жилые районы от диких пустырей, уводящих в лес. – Ты видела вообще район, в котором живёшь? Или то, что носишь? Да твоя кожаная сумка дороже всего моего снаряжения. А ещё обычные – не «богатенькие» то есть – девочки не учатся в гимназии Двенадцати колец, Лиз. Все знают, что это элитная школа с огромным ценником.

Лиз цыкнула. Ценником на обучение отец попрекал её каждый раз, когда ему докладывали о каких-то её проделках, и до того, что средний балл у Лиз стабильно держался лучшим на курсе, дела ему не было. Оценки – ерунда, если поведение каким-либо образом пускает тень на фамилию главного банкира страны.

– А, ну да, – продолжал Макс, наконец улыбаясь. – И сама твоя подружка, в общем-то…

– Агата?

– Она, да. Она выглядит и ведёт себя как типичная тепличная девочка из богатой семьи.

– Агги милашка, не суди её.

– И как она спелась с тобой?

Макс иронично покачал головой, а Лиз смущённо заулыбалась и слегка толкнула его в плечо.

– О, Агги меня любит. И живу я там, откуда ты меня украл, вообще-то только благодаря ей. А то перебивалась бы койкой в универском кампусе, и никогда бы ты, мистер детектив, не узнал бы, сколько там стоит моя сумка.

– Не обижайся только, – сказал Макс. – Мы почти на месте.

Когда горы приблизились и стали казаться гигантами, заслонившими низкое белое небо, показались меж елями и старые дорожки для рельсов, и осколки горных пород… и форма местной полиции, кордоном оцепившей периметр вокруг рудника. Макс отсалютовал им, приставив ладонь к голове козырьком, и машина проехала дальше, к черному зеву пещеры.

Закрывающие вход деревянные заборы и решётки ворот были раздвинуты или убраны в сторону. Теперь вход охраняли вооружённые до зубов военные. Автомобиль Уильяма уже стоял на пригорке, сверкая на солнце лаком и дороговизной. Макс припарковался поодаль, у кромки редкого ельника.

Лиз нервно выдохнула, вышла из машины и обернулась. Макс смотрел на неё и, когда их взгляды пересеклись, кивнул, мол, всё получится. Улыбнувшись ему, Лиз поспешила ко входу в шахту. Там у неё проверили документы и провели к не особо крепкой на вид вагонетке. Холодная, наспех очищенная от многолетней грязи скамейка, была накрыта клеёнкой, железные поручни и перекладины поела ржавчина.

Лиз думала, что её отправят одну и хотела спросить, как эту махину затормозить в нужном месте, но, к её огромнейшему облегчению, в переднюю часть вагонетки ловко прыгнул шахтёр.

– Держитесь крепко и не высовывайте руки, ноги, голову за пределы вагонетки, – сказал он и выдал ей перчатки.

Лиз сначала удивилась, но без них прикасаться к ручкам не решилась.

Несколько громких железных, скрипучих натужных звуков, удар – и вагонетка сдвинулась. Сначала медленно и даже нестрашно, а потом Лиз вцепилась во всё, во что можно было вцепиться. Даже пальцы на ногах сжала, будто это помогло бы ей удержаться. В ушах свистело и звенело, грудь сдавливало так, что она не могла даже закричать.

И это всё длилось буквально несколько секунд. А потом вагонетка с ужасающих скрипом и визгом затормозила. Лиз только и смогла выдохнуть «вау», пытаясь прийти в себя. Земля шаталась под ногами, когда Лиз выбиралась из вагонетки, вцепившись в сумку, как в последнюю соломинку, и сердце билось где-то в горле.

Водитель вагонетки зажёг фонарик и позвал Лиз следовать за ним. Они прошли мимо двух массивных брёвен, которые, судя по всему, ещё недавно были одной толстой балкой, и оказались внутри узкого рукотворного тоннеля.

Чернеющие стены пещеры блестели от скопившейся в них влаги. Воздух был тяжёлым, пах углем и пылью, под ногами валялись груды свежевыбитой породы, и они крошились в пыль, когда на них наступали. Лиз сняла перчатку и провела пальцами по поверхности, казавшейся невероятно гладкой и холодной.

Щель между стенами пещеры сужалась, приходилось идти боком, но наконец, кроме света одного фонарика, Лиз увидела другой, более яркий, тянущийся тёплой полосой из высокой узкой пробоины. Они протиснулись в неё и оказались в округлой, поддерживаемой четырьмя огромными деревянными балками комнате. В ней горело множество фонарей и собралось, помимо Уильяма, ещё двое: Джок, без Джордан, и ещё один шахтёр, опирающийся на кирку. И все трое смотрели на стену, в которой искусно был выбит портрет некого человека. Его длинная борода уходила в землю, пустые глаза смотрели вверх, будто в небо, а не на каменный свод. От углов приоткрытого рта расходились трещины.

– Нет, инспектор, всё точно рухнет, если попытаемся взорвать, – сказал Джок, поднимая взгляд от инженерного планшета.

Уильям кивнул.

– Что вы хотите взрывать? – спросила Лиз. До этого её будто не замечали.

– Да так, – хихикнул Джок, – рот этой статуе.

– В ней проход дальше. – Уильям подошёл ближе, хмуро разглядывая едва заметную щель между закрытой густыми каменными усами верхней губой и открытой нижней. – И её нельзя рушить…

Он провёл пальцами по трещинами и недовольно цыкнул.

Лиз задумчиво сделала то же самое, а потом приподнялась на носочки, вглядываясь в «рот» статуи. Такого она не ожидала. В книжках все каменные идолы ассоциировались с древней, считающейся утерянной магией титанов, однажды поработивших Эмеральдские острова. Кто-то верил, что это и были те самые титаны, застывшие в камне. Лиз, как и большинство её университетских знакомых, не важно, состоявшихся профессоров или студентов, считала, что это лишь попытки народов дотянуться до невероятных высот, даже если человек, который это сделал бы, не был живым. И, если эту статую использовали как тайник или тоннель, значит, его должны были как-то под это приспособить. Балки стояли здесь не одно десятилетие. Даже если проход не использовали, вряд ли он был сооружён так, чтобы разрушить здесь всё вообще. Значит, был способ туда войти и не умереть под обломками.

– Элизабет, иди сюда, – позвал её Уильям.

Лиз, ошарашенная, посмотрела на него и медленно подошла.

– Что может значить этот символ?

Уильям указывал на круг с кривой точкой в центре, похожий и на символ солнца, и на глаз со зрачком, и на щепотку перца, которую Пэтти всегда сыпала ровно в центр желтка в яичнице. Лиз пожала плечами, не уверенная пока ни в чём.

– Ну тогда, пока думаешь, подумай ещё и о них. – И он указал на узор из разнообразных символов, окруживших каменную голову.

Лиз ахнула. Это точно был какой-то шифр!

– За этим тебя и позвали, – сказал Уильям. – Ты ведь у нас единственный историк-культуролог-археолог и, напомни, кто ты там ещё, будь добра.

– Лиз, – ответила она. – Из всех моих титулов ты забыл, что я просила называть себя «Лиз».

Не дожидаясь ответа Уильяма (и сомневаясь, в общем-то, что ответ последует), Лиз отошла от него и плюхнулась на землю посреди зала. Достала альбом и карандаш и снова осмотрела всё, что было вокруг. Тёмные бликующие стены, наверно, из обсидиана. Деревянные балки, поддерживающие своды пещеры, как будто это был шатёр. И это титаническое лицо, глядящее в никуда, окружённое целым набором символов.

Лиз зарисовала каждый. Круг с точкой. Треугольник. Блок, напоминающий надгробный камень. Зигзаг. Снова круг. Волна. Зигзаг. И ещё один круг! И ещё треугольник. Будто кто-то картинками писал какое-то послание. И ей не хватало знаний, чтобы понять, какие буквы могли скрываться за каждым символом. Лиз прикусила губу.

– А та балка, которая снаружи, она же отсюда? – спросила она.

– Отсюда, – кивнул шахтёр. – Вытащили её, потому что мешала входу. Она будто заранее сломалась и преградила проход. На ней, кстати, был один из символов: волна эта.

Лиз задумчиво хмыкнула и полезла к бумагам, чтобы достать их с профессором Кёнигеном расшифровку вязи, которая оказалась названием Амберджинни. В этой вязи некоторые завитки были похожи на буквы, а некоторые – скорее на рисунки. Жаль, у них до сих пор не было настоящей карты!

Буква, которую они опознали как «Р», была похожа на рукописный зигзаг…

– О-па! – вдруг воскликнул Джок. – А посмотрите-ка! На этой колонне тоже есть знак. Треугольник.

Лиз вздрогнула. Уильям то ли прочитал, то ли понял, о чём она думает, и громко скомандовал:

– Посмотрите на других балках!

И действительно, на каждой было по символу. Они не повторялись.

– Их четыре, – сказала Лиз задумчиво. – Всё правильно. У нас пять разных символов. И один из них уже свалили. А ничего не происходило, когда нашли колонну?

Она так резко повернулась к шахтёру, что тот отшатнулся. Ответил ей уже Джок:

– Нас тряхануло так, что мы побоялись, как бы не осыпалась остальная порода. Здесь всё очень хрупкое.

Лиз снова посмотрела на балки, а затем подошла ко рту статуи. Если присесть и присмотреться, становилось заметно, что рот от кромки сухой глинистой земли отделяла пошедшая мельчайшими трещинками пустота. Как бывает, когда вставляешь в землю лопату. Лиз внимательнее посмотрела на статую ещё раз, заглянула в рот и с удивлением обнаружила, что уголки его, там, где каменные части скульптуры должны были соприкасаться, запылились заметно меньше, чем губы. Она ведь и сначала заметила! Просто решила, что это все так облапали нижнюю губу, что непроизвольно смели с неё пыль. Но, видимо, всё было сложнее…

– Нам нужно колонны свалить, – уверенно заявила Лиз, оборачиваясь.

– Всё рухнет, – мотнул головой Уильям. – Так нельзя делать.

– Но это механизм! Мы никак не сможем проникнуть внутрь, если не откроем его.

– С чего ты вообще взяла? – Он недоверчиво оглядывал колонны. – Это не выглядит механизмом. Они не соединены.

Лиз всплеснула руками, не представляя, как объяснить механику, которую сама понимала совсем интуитивно.

– Давай попробуем? Одну какую-нибудь. Например, – Лиз глянула в свои заметки, – ту, что с завитком. Она отвечает аж за три символа. Если я понимаю всё верно и это действительно такого рода загадка, то рот откроется шире, чем если мы сломаем любую другую колону. Пока была потревожена одна, с волной, поэтому проём такой узкий. Не веришь? Посмотри! Тут и рот его не пристаёт плотно к земле, как в других местах. И камень выглядит будто новее.

Уильям подошёл и скептически всё оглядел, цыкая. Не было похоже, что он убеждён полностью, но сомнение в нём точно поселилось.

– Если мы свалим одну или максимум две колонны, зал вряд ли обвалится, – сказал Джок. – Вот если больше – сложнее сказать. Может, давным-давно всё и можно было провернуть на полную, но щас и своды, и дерево ослабли, если их не питает какая-то магия.

– Уильям, пожалуйста, – взмолилась Лиз. – Я уверена как никогда! Я столько читала про загадочные ловушки в старых храмах и захоронениях!

– Ладно. – Губы Уильяма сжались в тонкую прямую линию. – Пробуем.

И два шахтёра, вооружившись кирками, подошли к выбранной колонне. Лиз прижала ладони к губам, не обращая внимание на жёсткую ткань перчаток. Кирки – не лучший инструмент для разрубания толстого дерева, но то медленно поддавалось, и когда казавшееся непобедимым бревно наконец накренилось, все замерли.

Могильную тишину разорвал подобный грому хруст, – а затем земля зашаталась под ногами. Шахтёры бросились в разные стороны. Лиз рухнула на колени, не устояв. Уильям схватился за стену, а Джок присел, раскинув руки, пытаясь сохранить равновесие. Всё дрожало, гремело. С потолка падали камни.

– Нужно уходить! – крикнул Уильям, медленно передвигаясь по стенке. Взгляда от колонны он не отрывал.

Лиз бросилась к своей сумке и, уже готовая последовать приказу Уильяма, вдруг обернулась. И замерла.

– Получилось… – прошептала она.

Рот у статуи открылся шире.

– Чего ты стоишь⁈ – бросился к Лиз Джок и схватил за плечо, пытаясь увести. Но та безмолвно указала ему на статую, и он понимающе выдохнул «ого», замерев тоже.

Когда землетрясение прекратилось, настал странный момент глухой тишины, где каждый слышал только собственное дыхание и биение сердца.

– Инспектор, посмотрите, – крикнул Джок, и Уильям, оказавшийся почти у расщелины, ведущей прочь из пещеры, поражённо раскрыл глаза.

Он ещё раз опасливо огляделся и пересёк зал, чтобы осмотреть рот статуи ближе. Лиз бегом присоединилась к нему. Щель расширилась до размера того окна на цокольном этаже в магазине: достаточно широкое, чтобы пролез человек, но не очень удобное для этого. К тому же даже с фонарём не было видно, что ждёт впереди. Будто куда-то вниз уводил бесконечный тёмный тоннель. Лиз подняла с земли и бросила в рот статуе небольшой камешек. Тот вскоре отозвался звонким стуком о стенки пещеры.

– Неглубоко, – рассудила она, глядя на Уильяма.

– И что ты предлагаешь? – не понял он. – Рубить другие колонны опасно. Потолок чуть не опал, я видел, как оттуда сыпалась пыль.

Лиз задумчиво поджала губы и попробовала подтянуться на руках. Высоковато, и её сноровки не хватало.

– Я… – неуверенно сказала она. – Я могу туда влезть.

Уильям вперился в неё сверлящим взглядом, и Лиз почувствовала, как волоски у неё на затылке встают дыбом. Ей всё ещё было отвратительно то, что он смел её читать, но ей нечего было скрывать сейчас. Она готова была спуститься в неизвестность этой части рудника, чтобы хотя бы проверить, есть ли там то, что они ищут, и, если есть, она бы это забрала. Что бы ни нужно было сделать ради этого.

– Тут действительно не так уж глубоко, – сказал не пойми откуда взявшийся Джок. – Метров пять. И порода вся твёрдая, как я могу судить. Лучше, чтоб туда залез кто-то маленький, юркий. Из нас только Лиззи и подходит.

– Её чуть не убили буквально вчера, – возразил Уильям. – Вы предлагаете ещё раз рискнуть жизнью студентки? Что мне скажут в столице⁈

– Я ведь подписалась! – запротестовала Лиз. – Там было написано, что за летальный исход несёт ответсвенность сам погибший. И вообще, что вы, господин инспектор, имеете против меня? Постоянно не хотите, чтобы я что-то делала! Но я ведь полезна, разве нет?

– Я хочу, чтобы как можно больше людей – в идеале, все – вернулись с этой миссии в целости и сохранности. Ты уже вчера полезла на рожон, сегодня хочешь снова. Это попытки самоубиться, Лиз?

– Это попытки решить головоломку и найти вашу государственную реликвию, чем бы она там ни была. Мне это нравится, представляешь? Я поэтому в универ поступила, чтоб потом по таким руинам лазать.

Уильям раздражённо покачал головой и, отпрянув от губ статуи, у которых они всё ещё стояли, заходил туда-сюда. Несколько секунд все следили за его беспокойными размышлениями, а потом он сказал Джоку:

– Нам нужна страховка. Чтобы вытащить её если что. И ещё одна каска с фонарём.

– Скоро будет, – сказал привёзший Лиз шахтёр и поспешил к выходу из зала, чтобы отправиться на поверхность и через минут десять вернуться с названным снаряжением.

Все эти десять минут Уильям повторял, что Лиз нужно быть осторожной и дёргать за верёвку, как только она подумает, что ей что-то угрожает. Он даже перечислил, что ей могло там угрожать, на случай если её инстинкт самосохранения, как обычно, подведёт. Это были и беспричинно сужающиеся проходы; и внезапно появляющиеся летучие мыши, крысы, змеи – любая другая живность, которая могла разносить многолетнюю заразу; и падающие камни, и светящиеся объекты, кроме фосфорных сталактитов или сталагмитов, о которых напомнил шахтёр, тут же добавивший, что таких они, вообще-то, в этих шахтах и рудниках не встречали. Лиз кивала и скрещивала пальцы, надеясь, что Уильям её не читает.

Тяжёлые ремни легли ей на бёдра и плечи. Карабины замкнулись на кольцах. Под подбородком защёлкнулся замом каски. Теперь тонкий плотный канат тянулся за Лиз змеёй, и одним концом обвивался вокруг колонны с зигзагом. Все были уверены, что вес Лиз она выдержит. Её подсадили. Она перекинула ноги через губы статуи и подошвами прощупала крутой сколький камень, прежде чем закрыть глаза и нырнуть в черноту.

Сначала Лиз чувствовала лишь раздувающий волосы ветер. Спина едва касалась стены позади, и тоннель казался бесконечным, будто она падала в настоящий пищевод гиганта. Она даже глаза боялась открыть.

Лиз вскрикнула, ударившись задом о камень, – и покатилась дальше, пока склон не выровнялся и не вынес её прямо в подземный ручей. Вода в нём ласкала кожу, обтекала, напитывала одежду. Она журчала так успокаивающе, что Лиз быстро перевела дух после падения и открыла глаза. Перед ней всё сверкало, будто было сделано из алмазов, а удивительно чистый ручеёк уводил вглубь, в темноту. Что могло в ней ждать? Куда вела вода? Далеко ли? Лиз встревоженно посмотрела вверх, туда, откуда упала. Верёвка была ужасно длинной, но хватит ли её для путешествия по всем этим подземным ходам?..

Выбор, однако, был невелик: либо идти вперёд и ждать, что единственный тоннель выведет хоть куда-то (реки ведь всегда во что-то впадают), либо тянуть верёвку и медленно подниматься по жёлобу, по которому скатилась сюда. И такого Лиз позволить себе не могла.