Текст книги "Логика тьмы (СИ)"
Автор книги: Дарья Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Небольшой эксперимент, ничего серьёзного, – пояснил тем временем Подорожник. – Идём, оставим его в гостиной, там как раз есть стол.
– В таком случае я пока осмотрюсь, – кивнул невозмутимый архитектор.
Под ногами вновь хрустели осыпавшаяся штукатурка, остатки паркета, а кое-где и трупики насекомых. В парадном холле возле двери их было больше – вряд ли кто-то тут убирался, когда нашли застарелый труп бродяги.
Юстафия мысленно ругнулась на себя за то, что слишком пристально глядела под ноги и рассмотрела эту гадость в опаде и известковой крошке. Насекомых Грач не любила.
– Ты в порядке? – негромко спросил наблюдательный Подорожник, когда они вошли в гостиную с эркером – самую светлую комнату на этом этаже.
– Нормально, – отмахнулась Юта.
– Я вижу. – Он поймал её руку с сигаретой за предплечье и многозначительно указал на дрожащий огонёк, но дольше удерживать не стал. – Может, нам с Плеканом тут самим осмотреться?
– Сказано, всё в порядке! – огрызнулась она. – Да, мне не по себе в этом доме, но это можно перетерпеть.
– Это следствие твоей особой чувствительности к местной тьме или…
– Вель, хватит! – одёрнула его Грач. – Я в порядке. Ты будильник выключил? А то зазвенит в самый неподходящий момент.
Подорожник дольше настаивать на ответе не стал, продемонстрировал положение рычажка, выразительно закрутил завод до упора и поставил часы на стол.
– Надо бы ещё зеркало найти, удостовериться, – рассеянно заметила Грач. Подорожник глянул в ответ странно, но кивнул.
– Найдём.
А потом их прервал Плекан Кувшинка, и стало не до рассуждений и призраков: им выдали разболтанную измерительную рулетку.
Вскоре Юстафия пришла к выводу, что в ночную засаду надо брать не Подорожника, а именно архитектора. Если тёмный маг рядом невольно нервировал и вызывал нехорошие подозрения, то Кувшинка таких проблем не доставлял. Больше того, держался настолько уверенно, что будил зависть.
Не говоря уже о его достойной восхищения рациональности, потому что с загадкой тупиковой комнаты Плекан поднял их на смех, найдя гениальное в своей простоте объяснение: кладовка. Вероятно, для ценных книг, чтобы спасти их от солнечного света. Отчего после помещение оказалось пустым с развешанными по стенам пугающими картинками – он ответить не сумел, но это точно был вопрос не к Сороке, а к Хомяку.
Никаких потайных отделений в этой кладовке, по всей видимости, не было, и в других комнатах тоже. Единственная странность, которую Кувшинка не смог объяснить, это толщина глухой стены, обращённой к саду – раза в два больше, чем у остальных стен. Походило на то, что утолщение возникло уже при перестройке.
На ум приходила версия с каким-то тайником или сейфом, но найти его не удалось – ни на первом, ни на втором этаже. Разве что сейф помещался там ещё во времена Сорок, а после его замуровали, но такая расточительность не находила объяснения. Неужели Хомяку не могло пригодиться скрытое хранилище? У его дочери имелись драгоценности, раз она с ними сбежала за границу, где-то же они содержались!
Хитро петляющую вентиляцию Кувшинка тоже нашёл непонятной и не смог уверенно объяснить, для чего её проложили подобным образом. Предположил только, что причиной зловещих звуков была не злонамеренная каверза обиженного работяги, а сама по себе траектория вентиляционных шахт. Кувшинка также отметил очень хорошую вытяжку в пресловутой кладовой на первом этаже и в спальне без окон – на втором. Тяга была получше, чем в кухне. Объяснить такое решение можно было отсутствием окон, которое подобным образом компенсировали, или специфическим назначением некоторых помещений.
Что касается старой планировки, Плекан был готов поручиться, что библиотеку и всё над ней пристроили позже. Вызвал вопросы непонятный открытый закуток возле старой лестницы и толстой стены, не имевший практического смысла. Стена возле него была несущей и раньше являлась частью ближайшей комнаты. Возможно, тогда здесь и было что-то скрытое.
А вот в подвале мрачная атмосфера проняла даже невозмутимого Кувшинку.
– Всё же очень неприятное место, – рассеянно заметил он, разглядывая в свете фонаря старую кладку. – А здесь-то у вас какие подозрения?
– Для начала узнать вот про этот странный лаз…
Рациональность не изменила архитектору даже в давящей атмосфере подземелья, он подтвердил, что в тоннеле наверняка раньше располагались водопроводные трубы. Непонятно, почему не засыпали лаз целиком, но, вероятнее всего, просто поленились. Всё же находился он под домом, обрушивать опасно, а таскать откуда-то землю – нет смысла.
Осмотрел Кувшинка и котёл. С подозрением поглядел на Юстафию после вопроса, могли ли в нём сжечь труп, и осторожно ответил, что дурное дело нехитрое и по частям – запросто, котёл от этого не сломается. Кроме того, он находился в отличном состоянии. Запускать не пробовали, да и Кувшинка не специалист, но он готов был поставить на то, что всё получится без проблем и больше вопросов к трубам. Заглянули и в почти пустую цистерну для мазута, предсказуемо не найдя там ничего интересного.
– А этот механизм явно не работает, – заметил Кувшинка, разглядывая основание лифтовой шахты. – Странное решение, почему его не закрыли? Обычно…
Но договорить ему не дал раскатистый грохот и резкий рывок. Среагировавший первым Вейлен отдёрнул архитектора в сторону за мгновение до того, как оттуда рухнул ящик лифта и разлетелся веером обломков.
– Но он же был наверху и застрял там, – пробормотала Грач. – Почему так быстро, внезапно и, главное, тихо упал?!
– Он был на первом этаже, – возразил Кувшинка. – Я обратил внимание, когда осматривался, редко встретишь такую конструкцию.
– Вель?
– Не смотри на меня, я не помню. В прошлый раз когда осматривались – наверху был, а сегодня не обратил внимания, – отговорился Вейлен.
– Но механизм же не работал. И лифт, кажется, застрял, – повторила Юстафия – и вздрогнула. Подорожник рядом не сдержал ругательства.
Наверху, в гостиной, зазвенел будильник. Звук гулко резонировал в шахте лифта. Монотонно, пронзительно. Издевательски.
Когда, следом за матерящимся Подорожником, они взбежали по лестнице и прошли в гостиную, часы уже остановились – в них кончился завод. Тот самый, который Вейлен демонстративно возобновил совсем недавно.
– Не знаю, чья это глупая шутка, но поймаю и голову оторву, – мрачно заверил он.
– Думаешь, кто-то пробрался в дом, пока мы тут разгуливали? – Грач с облегчением ухватилась за эту версию.
– А ты думаешь, он сам завёлся? И лифт сам упал? – проворчал Подорожник. – И съехал со второго этажа на первый? Точно какая-то сволочь пролезла за это время, разблокировала лифт и на нас его сейчас обрушила!
– Хорошая версия, – похвалил Кувшинка, – только механизм неисправен, там шестерёнки прикипели намертво, все в ржавчине. А обрушился, как можно видеть, не только сам лифт, но и верхние блоки вместе с тросами. Они, скорее всего, расположены на чердаке, а при его нынешнем состоянии… долетел этот ваш злоумышленник до них, что ли?
– Да что гадать, пойдём посмотрим, – возразила Юстафия. Отказываться от удобной рациональной версии не хотелось. – Проверим на остаточную магию и вообще поймём, отчего он упал. Может, просто время пришло, а что со второго на первый этаж сполз – так вот на трении и соскребался пару дней.
Ещё одним серьёзным испытанием для версии стал закрытый Подорожником замок, который невозможно было отпереть снаружи, все окна при этом были заперты уже давно, а на подоконниках лежала многолетняя пыль. Грач не поленилась, поднялась и на второй этаж, но там картина яснее не стала.
На обломках лифта никаких следов магии не нашли. Больше всего походило на то, что рухнул он и впрямь от старости. Уж больно вовремя, но каких только совпадений не бывает!
С часами вот только время злую шутку сыграть не могло. И мужчины тоже: пока осматривала второй этаж, Юстафия прокрутила в голове всю их работу и подтвердила для себя, что никто не терялся из поля зрения дольше, чем на несколько секунд, которых не хватило бы дойти до гостиной и подвести будильник. Разве что Вейлен в самом начале провернул с ним какой-то фокус – не завёл, украдкой сдвинул рычажок…
Хорошая версия. Прекрасная версия! Логичная, правдивая – Подорожник мог безобразничать с часами в приюте и сейчас продолжил игру. Непонятно для чего, но – продолжил. Раньше – беспризорник и мелкий жулик, теперь – вообще тёмный маг.
Если бы не одно «но». Оставшись ненадолго в одиночестве на втором этаже, Юстафия достала из кармана штанов старые надёжные часы на цепочке, которые завела утром. Часы стояли. А о них Подорожник не знал.
***
Как бы то ни было, особняк Юта покинула с облегчением, стараясь не думать о вечернем возвращении и необходимости провести там ночь. Этот мёртвый дом угнетал, и чем дальше, тем больше, а сегодняшнее происшествие не добавило хорошего настроения. Пусть за стенами «Сорочьего гнезда» легче было убедить себя в нелепом совпадении, откинув зловещие варианты, но – не до конца. Слишком много выходило совпадений.
Условившись с Подорожником встретиться позже, Грач предприняла единственное разумное действие, которое могла в сложившихся обстоятельствах: отправилась на почту, чтобы совершить звонок, который мог хоть немного помочь.
Заказанного звонка пришлось подождать, но ей повезло – на той стороне быстро ответили.
– Здравствуй, Юстафия, – скрипучий низкий голос из трубки звучал натуральным карканьем. – Как отдыхается?
– Здравствуйте, Уклен. Отдыхается сложно, так что я к вам за советом, – призналась она с ходу.
– Так и знал, что ничего путного из этого не выйдет. – Грач легко представила, как густые седые брови сошлись над переносицей, собеседник пожевал бледными тонкими губами, после чего велел: – Ну рассказывай, что там такое?
– Особняк и правда очень тёмный, в подвале в Столпорушение пытали и убивали, не меньше десятка человек замучили.
– И кто меня дёрнул отправить туда тебя? – вздохнул Ворон. И наверняка сокрушённо покачал головой.
– Всё нормально, и я подозреваю наличие привидения, уже вызвала специалиста, поискать неучтённые трупы. – Юстафия не позволила начальнику сбить себя с толку и дойти в сожалениях до идеи отозвать её обратно. Это уже было дело принципа, с которым хотелось разобраться. – Там других мелких странностей хватает, но это ерунда, а вопрос у меня такой. Сталкивались ли вы когда-нибудь с ситуацией, когда остаточная тьма влияет на ход часов? Вообще есть какое-нибудь незаметное воздействие, способное их остановить?
– Часы? – озадаченно переспросил Ворон. – Что там с часами?
– Непреложный факт – они останавливаются. Я проверила, это действительно так, причём никаких следов воздействия нет. Кроме тьмы, но она там повсюду, поэтому точно не определить – её отголоски или последствия более точечного воздействия.
– Часы… – раздумчиво протянул Ворон. – Что-то мне ничего и не вспоминается, кроме детских страшилок.
– А в порядке фантазии... Вряд ли, но вдруг. Вы только не подумайте, что я тут умом тронулась! Как вы думаете, проход в другой мир может так воздействовать на часы? Могут не механизмы останавливаться, а время шалить? – спросила она. – Уклен, вы там? – позвала через несколько секунд.
– Тут, – откликнулся он со смешком. – Думаешь, шокировала старика до обморока?
– Опасаюсь, что вы ищете адрес психиатра, чтобы меня ему сдать, – возразила Грач.
– До сих пор не сдал, а сейчас с чего?
– Версия-то дикая.
– Не столь уж она дикая, домашняя почти, – усмехнулся Ворон. – Другие миры существуют, факт доказанный, отчего бы и не рассмотреть твой вариант, – огорошил он. – Положим, не выход из нашего, так вход из другого – чем не вариант!
– Час от часу не легче. То есть сюда на полном серьёзе могла просочиться какая-нибудь мерзость извне? Притом совершенно непонятно, какая именно, потому что законы чужих миров нам неведомы? – с содроганием предположила Юстафия. – Только не говорите мне, что такое уже бывало!
– Всё когда-то случается в первый раз, – философски ответил он. – Но если ты намекаешь, нет ли в архивах Инквизиции каких-то особо секретных дел, с этим связанных, то расстрою. Все зафиксированные прорывы ткани мира масштабны и известны очень широко, последний был с драконами. Возможен ли иной сценарий с «подтеканием», так сказать, иномирной субстанции – почему нет! Вот что, знаешь, наведу-ка я справки, что интересного фиксировали рядом с местом прорыва перед явлением драконов и сразу после него. Дай пару дней, вдруг что-нибудь попадётся. Что ещё спрашивать-то, кроме часов?
Юстафия осторожно, стараясь не нагнетать и не примешивать собственные впечатления, пересказала, с какими страшилками успела столкнуться. Ворон, против ожидания, скептицизма не выразил, чем немало успокоил подчинённую. Грач уже начала подумывать, что из-за мнительности стала заложником собственного нездорового восприятия, но если старый инквизитор на другом конце страны не считает всё глупостями – может, дело и впрямь не в ней.
Ворон одобрил поиски неучтённых останков, да и вообще отнёсся чрезвычайно благодушно к незначительным результатам работы. Но это не удивило, он бы хвалил, даже если бы Грач ничего не нашла: начальник всё-таки отправлял её в отпуск.
Помимо дел, обменялись вежливыми вопросами, новостями и приветами родне, однако к концу разговора Уклен вновь вернулся к изначальной теме.
– Юта, предками прошу, будь осторожнее и не рискуй попусту.
– Да чем мне рисковать? – отмахнулась она. – Это просто старый странный дом.
– Залитый тьмой до крыши, – не поддержал начальник легкомысленный тон. – Ты девочка упрямая и упорная, за что и ценю, но всё-таки побереги себя. Не от реальной опасности, так хоть от тьмы. Мы все через это проходили, и не по одному разу, так что я прекрасно понимаю твоё состояние. Поди лучше погуляй.
– Спасибо за предложение, – рассмеялась она. – Сейчас поливает как из ведра и штормит, самое то для прогулок.
– Ты меня поняла, – не принял веселья Ворон. – Тебя туда отдыхать отправили, а не убиваться на сложном деле. Да это я, старый дурак, не посмотрел внимательно, но кто ж знал, что там такая мрачная история, да ещё такая свежая… Ты с местным начальником полиции познакомилась?
– С Подорожником? Он мне помогает. А вы его знаете? – обрадовалась она. – Имею в виду его героическую военную историю.
– Знаю, да. Героическую, – с непонятной интонацией повторил Уклен.
– Как вы считаете, на него можно положиться?
– Ты же знаешь, я не люблю давать точные прогнозы о людях, – ответил начальник. – Но в этом деле его помощь и правда может быть нелишней. Да и в остальном он нормальный парень, не хуже нас с тобой.
Ворон подытожил описание коротким резким смешком. Намёк понятный: он всегда приговаривал, что долгая служба в Инквизиции пагубно сказывается на психическом здоровье, да и про состояние самой Юстафии выражал однозначное мнение. Не просто же так отправил её отдыхать.
Характеристика для Подорожника в итоге выходила лестная: как тёмного мага Ворон его не опасался. Ему следовало доверять не больше и не меньше, чем любому другому человеку. Не то чтобы это здорово облегчало жизнь и снимало подозрения, но как минимум старый инквизитор уверен, что Вейлен – не опасный безумец.
Спокойствие начальства по поводу версии о дыре в другой мир озадачило. Юстафие эта мысль засела в голову от безысходности и до сих пор казалась безумием, а Ворон отнёсся так легко! Волей-неволей подумаешь, что про отсутствие прецедента он соврал. Конечно, из соображений секретности, такие вещи по телефону не передашь. Да и не факт, что у неё есть допуск к подобной информации. Если всё так, оставалось надеяться, что через пару дней любимое начальство найдёт способ дать подсказку без нарушения присяги.
А с другой стороны, Ворону уже под сотню, он всю жизнь в Инквизиции и насмотрелся такого… Есть ли вообще в мире вещи, способные его удивить? Не исключено, что версия вправду не хуже прочих, а Юта накручивает себя от общего разболтанного состояния.
Идея отдохнуть ей тоже понравилась, и пусть не прогулка, но бильярд к её услугам – прекрасный способ развеяться и успокоить мысли. Но до этого требовалось нанести ещё один заранее запланированный визит. Несколько визитов, просто большинство из них не обещало новостей.
Чтобы не дёргаться и снять все подозрения с Подорожника, она решила опросить нескольких свидетелей по делу Лося – жену, коллег, любовницу. Все оказались в порядке, все нашлись без проблем и сюрпризов не преподнесли. Жена на неверного мужа сердилась, но вроде бы не желала зла всерьёз, любовница легкомысленно переключилась на другого ухажёра, коллеги только разводили руками. Похоже, на этом возможность подтасовки Подорожником фактов можно было окончательно исключить.
Бесценный источник сведений о местности, Далета Капуста, легко перечислила всех местных старожилов, которые могли бы застать последнего Сороку в более-менее сознательном возрасте, а из них наиболее подходящим показался Масин Одуванчик. В прошлом году он справил столетний юбилей, был весьма бодр и энергичен для своего почтенного возраста и, самое главное, всю жизнь был связан с городским самоуправлением. Юстафия даже мысленно отвесила себе подзатыльник за то, что пыталась найти нужных людей окольными путями, вместо того чтобы поговорить со всезнающими местными.
Конечно, в княжеские времена никаких высот Одуванчик не достиг, со своей-то фамилией, но долгое время служил мелким чиновником в городском управлении, в котором удержался при Столпорушении и со временем занял весьма приличное место начальника городской канцелярии. И памятью он вроде бы обладал неплохой.
Проживал старик с семьёй единственной дочери – замотанной, как сочувственно оценила Капуста, несчастной женщины, которая в войну схоронила мужа, сына и невестку, зато получила на попечение троих внуков, младшему из которых исполнилось семь. По совету всё той же многомудрой хозяйки Грач решила не являться в гости с голым удостоверением, а зайти по-соседски, с пирогом. И детишкам радость, и дополнительные очки в разговоре. Пирог Капуста вызвалась сготовить самостоятельно и даже от денег пыталась отказаться, но Юстафия настояла.
Жило семейство Одуванчиков и впрямь скромно, в скошенном старом доме близ порта. Когда Грач добрела туда сквозь дождь, укрывая воздушным пузырём одуряюще пахнущий тыквенный пирог, из школы как раз вернулись младшие дети – они едва не смели инквизитора на входе в дом, стремясь поскорее вырваться на свободу. Детям было плевать на дурную погоду и скромное жилище, мир казался огромным и невероятно интересным.
– Здрасьте! – хором выдали они, замерев в любопытстве. – А бабушки нет!
– Здравствуйте. Мне нужен Масин Одуванчик, ваш дедушка.
– А! Пра там! – сообщил старший, ткнул младшего локтем, и они расступились, продолжая с интересом глазеть на инквизитора при форме и со странной сумкой в руках.
Искомый человек выглядел ровно так, как должен был выглядеть столетний старик, всю жизнь проведший среди бумаг. Сухонький, согнутый временем в дугу, с белёсыми глазами и венчиком редких седых волос. Однако он был чист, тщательно выбрит и семенил весьма энергично, без помощи палки.
– Эй, охламоны, кого там принесло? – спросил Одуванчик, выйдя в тесную тёмную прихожую.
Выяснение, объяснение и попытки всучить пирог, от которого, конечно, постарались отказаться, заняли немало времени, но в конце концов Грач оказалась с нужным человеком вдвоём на тихой кухне. Втроём, если считать пирог, от куска которого она не смогла – да и не особенно старалась – отвертеться.
Жили Одуванчики весьма скромно, но опрятно и всё же не на грани нищеты. В комнатах тепло и сухо, пахнет едой и жильём, а ветхий снаружи дом внутри выглядел уютным и ухоженным.
– Фулат Сорока вас интересует? – с удивлением уяснил причину визита старик. – Да на кой он вам понадобился-то? Помер уж давно, прими его лес!
– Вы же наверняка слышали о пропаже в «Сорочьем гнезде» человека. Выясняю подробности.
– Эвон вы как глубоко копаете! – озадаченно качнул он головой. – Да чем покойный-то помочь может?
– Хочется разобраться в истории дома досконально, – не стала что-то выдумывать Юстафия. – Так вы помните старого Сороку?
– Как не помнить, местная достопримечательность, почитай!
Одуванчик оказался прекрасным источником сведений. Как и большинство стариков, он куда лучше помнил собственную молодость, чем вчерашний день, и в охотку принялся ностальгировать. Порой его заносило в весьма далёкие от основного вопроса темы, приходилось мягко возвращать обратно. И тем не менее визит не оказался напрасным, пищи для размышления подкинул.
Фулат Сорока был чрезвычайно одиноким типом со странностями – это Юстафия уже знала, но наконец услышала подробности. Он никого и никогда не звал в гости, почти ни с кем не общался, выбирался из своего гнезда крайне редко и по большой надобности. Слуг, что вовсе уж странно для человека из подобного рода, разогнал ещё до рождения Масина, и как один справлялся с большим особняком – этого никто не знал. Продукты ему привозили по договорённости, на пороге он их принимал и аккуратно расплачивался.
Про завещание Одуванчик тоже знал, но не в силу собственной службы, просто оно получило огласку и обсуждалось всем городом. Последняя воля последнего Сороки содержала огромное множество мелких распоряжений. Он упомянул с полсотни человек, каждому из которых причиталась какая-то ерунда. Немного денег, определённая и не то чтобы дорогая книга, пара милых, но отнюдь не бесценных статуэток. При этом судьбу всего остального имущества Фулат Сорока проигнорировал. Завещание не содержало никаких указаний о том, что надлежит делать с домом, и описания его содержимого там тоже не было. Поразительное единодушие с Хомяком.
Одуванчик вспомнил, что тогдашнего поверенного Сороки замучили вопросами, как он мог такое допустить, но ответа у бедолаги не было: закон не требовал полной описи своего имущества, и если человек изъявил волю в столь странной форме – это его право. По закону в таком случае остальное имущество отходило родне, каковой у Фулата не нашлось. Город с замиранием сердца выждал положенный срок, но из дальних краёв не явился дальний родственник, и в Песчаном никто не заявил прав на старый особняк со всем содержимым. Так он и отошёл в пользу города, а потом был выкуплен Хомяком.
– А как же, Икрата я тоже знаю, – ответил он на последующий закономерный интерес. – Знал то есть. Неплохой мужик был, но тоже с чудиной. С женщинами ему страшно не везло!
Оказалось, первая жена Хомяка умерла родами, вторая быстро от него ушла со скандалом, притом попыталась отсудить кучу денег – безуспешно.
Икрат представлялся человеком решительным, пробивным, смелым, одарённым предпринимательской жилкой. Состояние сколотил своим умом и умениями, но не зазнался, остался добродушен и вежлив с соседями, город не забыл. Многие изумлялись, на кой ему злополучное «Сорочье гнездо», а вот Одуванчик имел по этому поводу другое мнение.
– Не удивился я, дочка. Икрат старался помалкивать, а я всё ж запомнил, как он Сороками одержим был. Какой-то он клад там искал. Я уж не знаю, денежный, а то ли знания какие-то тайные…
– Хомяк увлекался науками?
– Ерундой он увлекался, – припечатал старик. – Во всякую мистику верил, легенды, сказки, и чего-то он особенного от «Сорочьего гнезда» ждал, тут и гадать нечего. Как поднялся, денег заработал, тогда и начал о покупке дома заговаривать. Долго городского главу обихаживал, тот всё с подозрением на дом косился, боялся дурного. Ну вот уговорил.
– Нашёл что-нибудь? – полюбопытствовал Юстафия. Нового она не услышала, но подтверждение версии Осота тоже было на пользу. Старому Одуванчику было куда легче верить, чем краеведу: он выглядел куда более разумным человеком и уж точно совершенно не заинтересованным.
– Думается мне, что нет. Разочаровался он в этом доме. То торчал безвылазно, когда там стройка шла, а потом приуныл как-то, загрустил… И дочка его всё нос воротила. Приехали они сюда с семейством, как в столице неспокойно стало, неприятная девица. Ты вот тоже из столицы, а только при деле, да и видно, девушка хорошая, а та – вертихвостка. Строила из себя белую кровь, чистое перо, да только ничего собой не представляла-то. Избаловал её отец, видно, упустил воспитание...
