Текст книги "Логика тьмы (СИ)"
Автор книги: Дарья Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Юстафия могла бы возразить, что точно так же почернеть может любой маг, и это не повод их бояться, да и последнее утверждение спорно, но – не стала. Каждый имеет право на свои страхи и сомнения, а она и так уже полезла в слишком личное, не имея на то права. К тому же вспомнилось бессмертное «критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай», заткнувшее рот получше всяких сомнений.
– Ты хороший, славный мальчик, но с детства диковатый и от людей держишься на расстоянии, – проговорила вместо этого Юта и пояснила в ответ на озадаченный взгляд: – Это твоя характеристика от Капусты, если вкратце. А, ещё она сказала, что ты красивый, но не зазнаёшься, и это замечательное редкое качество. Сложно не согласиться.
– Вот зачем я это спросил? – иронично протянул он. – Жил бы дальше в счастливом неведении!
– О своём великолепии? – рассмеялась Грач. – Рассказывай!
Она искренне порадовалась, что выбрала правильный способ разрядить обстановку. Можно и о серьёзном поговорить по душам, но точно не стоит делать это посреди улицы, да и отделение полиции – неподходящее место. Неловко молчать же не хотелось особенно. Тогда пришлось бы задуматься о разном и начать сопоставлять, а там кто знает до чего бы она дошла в отношении к Вейлену!
В отделении они успели спокойно выпить кофе, подбить все бумаги и перепроверить по описи содержимое сумки с ценностями. На опись Юта ворчала, потому что составлена та была весьма небрежно, но по количеству всё-таки соответствовала.
За ценным грузом прибыл целый спецотряд военной полиции с прокурором во главе, вооружённый и очень хмурый. Юта даже немного устыдилась, что они с Подорожником попёрлись вдвоём брать преступников, против которых задействовали такие силы. И это хорошо ещё, она на хвост упала, а то Вейлен собирался вообще один! Учитывая тёмного мага, кончиться это могло плохо. Впрочем, один он бы наверняка прикончил всю эту компанию издалека и не стал церемониться...
Подорожник, рассмотрев делегацию, без малейших возражений слился на роль тупого служаки, оставив «товарища инквизитора» отдуваться перед пришельцами. Если военный прокурор майор Клюква, суровый мужик под полтинник, оставивший на войне левую руку, умудрялся давить на неё – и это в рабочем настроении, при форме, звании и суровой мине, – Вейлену только и оставалось в разговоре с ним косить под идиота.
Отношение к тёмным магам прокурор в разговоре продемонстрировал фанатично-негативное, и Юта искренне порадовалась за Вейлена, что Клюква о нём почти ничего не знает. Въедливый майор не преминул напомнить об этом и спросить Грач, отчего Инквизиция наложила гриф на подробности дела одного заурядного полицейского из маленького городка, но отстал на вежливом совете обратиться с официальным запросом в региональное отделение.
Вейлен следил за этим противостоянием с восторгом. Большая удача, что второй день подряд удавалось понаблюдать за Юстафиёй в суровом рабочем варианте, когда работала она не над ним. Это было красиво. До недавнего времени ещё и жутковато, но всё равно красиво. Так и не скажешь с ходу, что под чёрной инквизиторской формой всё-таки сохранилась та Юта, с которой он познакомился пять лет назад.
Юстафия – тонкая, хрупкая, с острыми ключицами и коленками, – сидела напротив здоровенного мужика повыше Вейлена ростом, с хриплым рычащим голосом и отросшим за годы авторитетом, – и держалась с уверенным спокойствием. Как тут не проникнуться? Лёгкая ирония, знание своих полномочий и дела, уверенность в себе – на это прокурору возразить было нечего.
Да он, кажется, и не пытался всерьёз продавить, просто такая дурацкая привычка выстраивать общение. Но всё равно сила этой изящной женщины вызывала восхищение.
– Это было круто, – не удержался он от замечания, когда Клюква забрал задержанных, труп и ценности и отбыл в направлении порта, позволив Юстафие плюхнуться на стул и расслабленно на нём откинуться, потирая отчего-то занемевшую шею. – Как у тебя так спокойно с ним общаться получалось? Я бы точно язвить начал.
– Да ерунда, бывает хуже. Нормальный мужик, просто с тяжёлым характером, к тому же из военных. Он, конечно, повыше меня званием, но немного, с пересчётом наших на общевойсковые вечная катавасия, а вот полномочия у нас примерно равные. Я знаю, что он тут командовать не имеет права, он знает, что я знаю… Ты чего? – осеклась она.
Вейлён закрыл дверь, подошёл и, остановившись за стулом, принялся расстёгивать пуговицы её кителя.
– Благодарю за помощь, – хмыкнул Подорожник. – Да не дёргайся, дай разомну.
Юта послушно прикрыла глаза и – почти сразу дёрнулась, потому что твёрдые пальцы нащупали какие-то болезненно-напряжённые точки у основания шеи. От уверенного нажима по спине побежали мурашки, выплёскиваясь на затылок, и сложно было сдержать блаженный стон от болезненно-восхитительных ощущений.
– Слушай, у тебя вообще мышцы в организме есть или только кости, связки и табачный дым? – проворчал Вейлен.
– Есть, наверное. Я же хожу, – лениво отозвалась она.
– Надо заняться твоим здоровьем, хоть на время отпуска. Вдруг втянешься, понравится делать зарядку каждый день?
– Вряд ли, – проговорила Юта в прежнем тоне. Да пусть чем угодно грозится, лишь бы не останавливался! – Но валяй.
Остаток дня прошёл расслабленно и действительно в отдыхе, о «Сорочьем гнезде» по взаимному согласию даже не вспоминали. Погода к прогулкам не располагала – Юта бы прошлась, но не в одиночестве же! – и они отправились к Бобру, невзирая на все возражения женщины. Вейлен заверил, что прекрасно понаблюдает за игрой со стороны или поучится, а если ей нравится бильярд – то кто он такой, чтобы мешать.
В заведении пахло мясным пирогом и свежим пивом, по сырой погоде растопили камин, и стало совсем уж здорово. Негромкий гул голосов не досаждал, а напоминал шум леса и умиротворял. Пара расслабленных партий, вкусный ужин, разговоры об отвлечённом – можно было с уверенностью заявлять, что вечер удался. Хотя и закончился весьма неожиданно.
– Пойдём, провожу, – предложил Вейлен, когда из тепла жилья они нырнули в прохладные моросящие сумерки.
Даже Юстафие в этот момент изменила любовь к дождю. Она почувствовала себя персонажем старых сказок, который нарушил запрет и вышел в ночь, где безраздельно властвуют силы Безвременья.
Юта кивнула, а потом осознала подтекст сказанного. Кольнула мелкая досада, но разобраться с ней Грач предпочла сразу, пока не родились самые странные предположения.
– Ты не хочешь пригласить меня к себе?
– Очень хочу, – усмехнулся он. – Но не хочу, чтобы о тебе болтали всякое.
– Кхм. Спасибо, – растерялась Юстафия: подобный мотив в голову не приходил.
Захотелось возразить, что плевать она хотела на досужие сплетни, но – смолчала. Вейлен прав, она сюда как инквизитор приехала, нечего порочить честь мундира. Да и мало ли что ей может понадобиться от местных? Лишние слухи лучше не сделают. Так что ночь предстояло провести в одиночестве.
…А жаль. Она почти успела понадеяться, что удастся обойтись без кошмаров.
До сна, впрочем, дошло нескоро: слишком насыщенным выдался день и слишком многое хотелось обдумать. И всё – об одном человеке.
Его поведение и то, что внутри, отличалось настолько сильно, что никак не получалось утрясти все впечатления в единую картину. Только это не расстраивало, а, наоборот, интриговало. Лёгкость в общении, чувство юмора, спокойное принятие многих сложных вещей – это было не маской, но только внешним слоем. Но имелись другие.
Юстафия впервые за очень долгое время встретила человека, к которому не понимала, как относиться. Казалось бы, вот картинка сложилась – а он вдруг откалывал номер, и всё рассыпалось.
Определённо он был хорошим человеком, порядочным и надёжным. Обладающим редким внутренним благородством, ненавязчиво заботливым, внимательным – наверное, куда более внимательным к окружающим, чем сама Юта, в которой наблюдательность вообще-то тщательно воспитывали. Это до странности роднило Вейлена с её отцом – при разительном несходстве общей манеры поведения.
Можно было предсказать его реакцию на разные поступки и слова, действия в разных обстоятельствах и не ошибиться, но совершенно не выходило угадать, что он при этом думает и чувствует. И тёмная магия тут явно ни при чём.
Его отношения к себе Юта тоже не понимала. Он, конечно, высказался про её способность вышибить мозги спятившему магу, но едва ли это было сказано всерьёз.
Юстафия сначала подумала, что Капуста, называя его «очень одиноким мальчиком», проявила обычную стариковскую сентиментальность, и теперь досадовала на себя, что не прислушалась внимательнее. Может, он просто не хотел связываться с местными девушками, чтобы избегнуть слухов? В Поречный порой выезжает, кто мешает ему там развлекаться? Никто. Но почему-то казалось, что он так не делает.
Впрочем, у неё ещё будет время разобраться. Закончить бы завтра с этим проклятым домом…
Глава 13. Кошмары
Юстафия привыкла вставать рано, но сегодня принципиально решила полежать в постели подольше. Раз пообещала себе отдыхать, надо работать над собой! Правда, сдалась минут через десять: так и не поняла, что люди в этом находят. Хотелось есть, курить и умыться. Может, надо было подготовить книжку, чтобы не тратить время зря, но читать лёжа она тем более не любила, так что в половине восьмого была уже на ногах, благо и хозяйка вставала с рассветом.
Они как раз собрались завтракать, когда мирную житейскую болтовню Капусты перебила пронзительная трель дверного звонка.
– Кто это с утра пораньше? – озадачилась она. – Сиди, сиди, милая, я открою. Соседке небось что понадобилось…
Но вернулась она вскоре и вовсе не с соседкой.
– Так. Я вовремя, как посмотрю, – вместо приветствия Подорожник окинул Юстафию внимательным взглядом.
– Что-то случилось? – насторожилась та, под этим взглядом почувствовав себя странно.
Тереть китель за столом не хотелось, так что утром Юта ограничивалась брюками и плотной белой майкой. Ничего неприличного, да и Вейлена стесняться поздно, но всё равно стало волнующе неловко и мысли потекли в совсем не рабочем направлении. Очень некстати, ведь если Подорожник явился так рано, то наверняка с какими-то новостями. Вряд ли очень плохими, выглядел лейтенант жизнерадостным, но...
Не угадала.
– Я же вчера обещал заняться твоим здоровьем. Собирайся, там как раз удачно распогодилось.
– Ты серьёзно? – Юстафия уставилась на него ошарашенно и сама себе ответила: – Ты серьёзно. Вель, ну какие тренировки…
– Идём, идём. Обещаю, пытать не буду, тебе даже понравится. Наверное.
– Иди, иди, милая, – предательски поддержала его Капуста. – Вейлен хорошо говорит, ты бледненькая такая, худенькая, в чём только душа держится! Тебе побольше гулять надо.
Подорожник на этих словах пакостно ухмыльнулся, а Юта, с тяжёлым вздохом поднявшись с места, наставила на него указательный палец.
– Молчи! Моя смерть будет на твоей совести.
Принимать душ после разминки планировали у Подорожника, с прицелом на это Юта прихватила с собой смену белья и запасные брюки – прежние как раз пришла пора чистить. Капуста на вопрос о прачечной в городе только махнула рукой и велела отдавать ей, если что-то надо привести в порядок, – что там у тебя, мол, тех вещей! Сменную одежду в сумке немедленно отобрал Вейлен, заявив, что ему не мешает, а ей будет неудобно, и ответственно таскал всю дорогу.
Но всерьёз мучить её Вейлен и правда не стал, сдержал слово. Даже бегать не заставил, обошлось прогулкой в быстром темпе до Дома-на-Горе. На разговор дыхания не хватало, только на то, чтобы перебирать ногами, но в общем это оказалось приятно. Погода сегодня радовала, здесь Подорожник тоже не обманул: из-за облаков выглянуло умытое, довольное солнце и не припекало, а только подсушивало лужи и гладило тёплыми ладонями лицо. Самое то для упражнений на свежем воздухе!
Сама бы Юстафия на такой подвиг не решилась, но Вейлен проявил завидное упрямство, которого хватило на добрый час занятий. Вроде бы щадящих, но Юстафия со стыдом обнаружила, что даже эти упражнения даются ей с трудом. А обнаружив, зло сцепила зубы и перестала ворчать даже в шутку.
– Видишь, всё не так уж страшно! – подытожил Вель. Подошёл, взял её лицо в ладони, поцеловал – то ли в утешение, то ли в порядке похвалы.
Поцелуй явно планировался коротким, но Юте было плевать на мотивы, так что она успела поймать мужчину за рубашку – а там оба немного увлеклись.
Что ж, такое начало дня можно было считать приятным.
– Ты снова прав, – признала Грач, когда они уже медленнее спускались в сторону города. – В учебке нас пусть и не особо гоняли, но тренировки всё-таки были, а потом я их забросила. Нормативы-то только по стрельбе сдаём и магии, зачем время тратить… – Она сокрушённо вздохнула.
Подорожник в какой-то момент взял её за руку, помогая преодолеть скользкий крутой участок, а потом забыл выпустить. Она не стала напоминать. Когда она последний раз вот так прогуливалась, чтобы рука в руке?..
– Признание проблемы – половина её решения, – со смешком ответил он. – Но всё не так ужасно, как мне казалось, какие-то мышцы у тебя остались с учебки. За отпуск привыкнешь, а там и втянешься.
– От двух до пяти лет общего режима, – пробурчала Юта в ответ.
– За что? – опешил он.
– За угрозы следователю при исполнении! А если добавить попытку причинения вреда здоровью…
– Никакого вреда, – рассмеялся Вейлен, – сплошная польза!
До его дома добрались достаточно быстро и в охотку. На этот раз мужчина скромничать не стал, и целоваться они начали сразу за порогом.
Юта ответила с не меньшим пылом. Себе-то зачем врать? Она ждала этого даже не с утра – со вчерашнего вечера, когда они распрощались у дома. И вовсе не потому, что последнюю пару лет ей было совершенно не до личных отношений, просто…
Просто Вейлен был хорош. Во всех смыслах. Самый необычный человек, какого она знала, а знала многих. Он будил желание разгадать головоломку, удивлял, восхищал.
И – да, целовал так, что думать ни о чём больше не получалось. Тоже редкое состояние.
Завтрак после такого приятного и долгого утра получился почти в обед. Ради него выбрались, для разнообразия, не к Бобру, а в тихое полузакрытое домашнее заведение. В зимний сезон посетителей было немного, меню оказалось очень скромным, но зато всё настолько вкусное, что под конец хотелось облизать тарелку. Готовила сама хозяйка, а в небольшом уютном зале работала единственная голенастая девчонка лет шестнадцати – наверное, дочь или даже внучка.
Владелица вышла поздороваться с Подорожником, которого – не новость – отлично знала. Полная томная дама неопределённого возраста казалась очень неторопливой и даже ленивой, и сложно было представить её в наполненном посетителями заведении. Вейлена она, желая хорошего дня, матерински потрепала по голове. Юстафие стоило всей её выдержки не заржать, глядя на спутника: ему подобная фамильярность явно не нравилась. Но чего не вытерпишь ради такой подливки!
А после Грач решила, что довольно оттягивать неизбежное, и настояла на том, чтобы пойти в «Сорочье гнездо». Подорожник ворчал, что никуда оно не убежит, но Юта предпочитала сначала сделать то, что планировала по делу, а уже потом – развлекаться. Тем более погода и время как нельзя лучше подходили для посещения зловещего особняка: яркое солнце, середина дня, когда ещё туда идти без цели напугать себя посильнее?
Почти двое суток передышки, к сожалению, не натолкнули больше ни на какие мысли. Кроме осмотра чердака и вскрытия стены, своими силами они больше ничего сделать не могли. Как бы Вейлен ни прибеднялся относительно своего ума и подготовки, но по делу о пропаже Лося он сделал всё, что было в его силах. А дела более ранние…
Архива нет, свидетелей нет, как тут работать? Только ждать, пока в столице найдут что-то полезное. Такое было не первый раз в жизни Юстафии, но на службе всегда было несколько дел одновременно, некогда маяться от отсутствия подвижек.
Когда они по улице Вольных магов подошли к нужному зданию, уверенность Юты пошатнулась. Обшарпанный хмурый дом с затаённой злобой смотрел на приближающихся людей. Он ненавидел солнце, кажется, больше всего в своём посмертии. Мелькнула мысль, уж не в этом ли дело, но тут же исчезла: Юта вспомнила из протоколов, что в день пропажи Лося было облачно.
Глупости и суеверия. Даже тёмной магии плевать на время суток. Древние инстинкты и неумение ориентироваться без света – вот и вся причина трепетного отношения к темноте.
Но когда они шагнули внутрь, Юстафия едва заставила себя устоять на месте и не шарахнуться. Непроизвольно вцепилась в локоть мужчины, судорожно втянула ноздрями воздух…
– Что случилось? – насторожился Вейлен.
– Я… – пробормотала Юта. – Показалось, – неуверенно проговорила она, заставляя себя разжать руку.
– Показалось – что? – нахмурился он.
– На мгновение в глазах потемнело, как будто мы шагнули в чёрную комнату без единого окна, – не видела смысла скрывать она. – Словно тьма воплотилась и заполнила коридор. Наверное, после яркого света…
– Ты уверена? – спросил Вель напряжённо.
– Уверена, – решительно кивнула Юстафия, тряхнула головой и полезла за сигаретами. – Это нервы. Тем более, насколько я чувствую, здешняя тьма ведёт себя как обычно. А в подвал мы всё равно не собирались.
– Может, уйдём? – продолжил настаивать Подорожник.
– И что я скажу начальству? – усмехнулась она.
– Что ты не в форме для таких приключений, – проворчал он. – Сама же говорила, твой Ворон поймёт.
– Только я себя уважать перестану, – качнула она головой. – Это моя работа, Вель. И если я начинаю шарахаться от собственной тени, цена мне – потухшие угли.
– Упрямая, – вздохнул он. – Ладно, пойдём начнём с чердака. Ты же будешь держать меня нежно? – ухмыльнулся он, сворачивая тему.
– Настолько, насколько вообще способна! – заверила Юта серьёзно, чувствуя благодарность за понимание.
Взять себя в руки получилось не сразу, но она не врала. Первое так напугавшее видение схлынуло – и дом остался прежним. С равномерно размазанной по комнатам тьмой, которая всё так же вяло жалась в углы, словно пыталась спрятаться там от жидкого света, процеженного оконной пылью.
Юстафия не врала. Почти. Потому что это не было похоже на мгновенную темноту в глазах, которая порой накатывает, если слишком резко встать. Тёмные мушки не рассыпались перед глазами, не таяли постепенно пятна. На клетку с попугаем накинули покрывало…
Глупое сравнение. Но она и тьму не успела почувствовать, а ведь резкий всплеск силы всегда ощущался морозом жути по коже.
У неё что-то с головой? Или это галлюцинации? Вместе с тем сном о пожаре. Или дом опять чудит? Понять бы только, как он это делает и что именно – это!
Предусмотренный архитектором лаз на чердак насквозь проел древоточец, оттого и лестница обвалилась. Повезло, что дерева тут было не так много или остальные материалы оказались качественней, иначе дом давно бы рухнул. Мебель, наверное, защитили хорошо, а вот на перекрытиях между чердаком и верхним этажом сэкономили. Осмотрев чердачный люк, они единогласно решили закидывать Вейлена через дыру над зимним садом.
– Строители всегда строители, – подытожил Вейлен. – Хомяк над домом трясся и лично тут сидел, а они вон доски без обработки купили по дешёвке. Даже догадываюсь где, была тут поблизости местная мелкая лесопилка.
– Может, ему гуделку в вентиляцию подложили, когда он поймал вора за руку? – предположила Юстафия.
– Почему нет!
Воздух у Юты был вспомогательным, а Подорожник – достаточно тяжёлым, так что поднять его на высоту четырёх метров – задача нелёгкая. Но в гостиной можно было поставить его сразу на надёжную часть перекрытий, над стеной, а не рисковать с шаткими краями дыры. С ходу же ломать потолок тоже не хотелось. Вряд ли кто-нибудь сделает за подобное выговор, но… Неаккуратно как-то, что ли?
– Ладно, поднимай, но аккуратно… Стой! Забыл, – оборвал Вейлен, а вместо пояснений шагнул к ней и коротко поцеловал. Почти тут же чихнул, ругнулся. – Вот же… Юта, бросай курить!
– Самый ужасный поцелуй в моей жизни, – хохотнула она. – Ты первый плюёшься!
– Не плююсь, а чихаю! Это непроизвольно. Ладно, теперь точно поднимай…
Юстафия сосредоточилась, встала поудобнее – магия облегчала подъём тяжестей, это не то же самое, что таскать руками, но всё равно требовалась надёжная опора, от которой отталкивался не только маг, но и его сила.
– Ещё немного вперёд… Правее. Опускай, вроде надёжно, – донеслось из дыры в потолке.
Над головой тихо хрустнуло, затрещало – словно тяжело вздохнуло – и утихло.
– Ну что там? – не вытерпела Грач.
– Трупа не видно, – отчитался Вейлен. – И вообще чего-то, что могло бы быть человеческими останками. Даже подозрительных груд праха не вижу. Листья жухлые, летучие мыши вон спят в углу. Кстати, что-то птичьих гнёзд тут почти нет, странно. Обычно все чердаки засра… засижены.
– Спускаешься?
– Сейчас, погоди, осмотрюсь. Тут странное что-то…
Прохрустели куда-то в сторону лестницы для слуг шаги – и повисла тишина.
– Вель? – через пару секунд снова не выдержала молчания Юта. – Ты живой?
– Да всё нормально, что со мной станется, – откликнулся он.
– Не молчи, пожалуйста. Мне интересно, да и, если честно, тревожно, а ну как случится что-нибудь? Что там у тебя?
– Ты знаешь, это очень похоже на провода, только они какие-то странные, – задумчиво отозвался он. – Как описать-то? Ну как будто кто-то из медной проволоки кружевную тесёмку сплёл, а потом это на провода пустили.
– И где там это? – напряжённо уточнила Юстафия.
– Насколько могу судить – в полу, то есть твоём потолке, и стенах. Вроде проводки. Отковырять кусочек?
– Не нравится мне это, но отковыряй, – разрешила она. – Только осторожнее, если тебя там током шарахнет – я отсюда ничем не помогу.
Сейчас дом вокруг казался обманчиво безопасным. В пролом светило солнце и грело спину, ветер ерошил волосы и доносил крепкий запах моря. Как будто обыкновенные развалины. Как будто обыкновенный старый особняк.
Проскользнула неприятная мысль, что он выжидает. Наблюдает. Прислушивается. Ждёт момента для удара…
Юта недовольно тряхнула головой, потянулась за пачкой сигарет – и в раздражении сунула её обратно в карман. Нервы. Проклятые нервы. Лечиться ей надо, а не по загадочным развалинам скакать. И в этом Вейлен тоже прав: курево не помогает. Самообман.
– Да я вот тут, на краю, – голос приблизился, захрустело уже возле самого пролома. – Как раз кусок торчит, ни к чему не прикреплённый. И я же не руками, тьмой… Готово, – отчитался он.
Юстафия подобралась, ожидая реакции дома – но ничего не произошло. Особняк продолжал молчать. Как будто и правда – обычный.
– Тебя спускать? – предложила она.
– Погоди, хочу ещё к люку пройтись. Там темно, но мне кажется, там что-то интересное…
Хотелось поддаться страху и попросить его плюнуть на это «интересное», но Грач одёрнула себя. Хорошенький она получится инквизитор, если позволит себе подобную трусость!
Мысли прервал резкий хруст и вырвавшееся у Подорожника ругательство. Грохнуло, где-то в коридоре сверху посыпалась труха – и всё стихло.
– Вель? – опять окликнула Юта, похолодев. – Не молчи!
– Нормально всё, – проворчал он. – Провалилась под ногой доска, навернулся. Больно-то как, а! – пожаловался он. – Ногу разодрал. Ты же обработаешь мне рану?
Почудилось, что дом злорадно ухмыляется, довольный каверзой.
– Ты спустись сначала, – глубоко вздохнула она, силясь разогнать стянувшее мышцы напряжение. – Я на всякий случай сетку страховочную разверну, если вдруг ты провалишься.
– Тронут, но надеюсь, что не понадобится, – сказал Подорожник. – Но я всё-таки гляну, что там за прибамбас торчит.
– Погоди, подойду поближе. – Страховочная сетка была куда проще левитации, но имела один существенный недостаток: дальность действия. – Какой ещё прибамбас?
– Да понимаешь, там вон в углу, возле дальней стены…
Голос оборвался вдруг. Не стало Вейлена, солнца, ветра. Не стало обшарпанных стен и переклички птиц.
Только тьма.
– Вель? – Голос прозвучал сиплым карканьем. Юта откашлялась. – Вель!
Крик вышел глухим, едва слышным, словно в подушку. Крик сожрала тьма.
– Вель!
Она переступила на месте – и не услышала звука шагов. Не было пола. Не было потолка. Не было жизни. Только тьма.
Навсегда.
Юта рванула из кобуры пистолет. На ладони взвилось пламя – слепые глаза ничего не увидели. Плеснула огнём в стороны…
Всё поглотила тьма. И даже не шелохнулась.
– Вель!!!
Истеричный крик почти не услышала даже она сама, а тьма – промолчала в ответ.
Он не услышит. Никто не услышит. Здесь больше никого нет. Только она – и тьма. Чернильно-жидкая. Жадная. Первозданная.
Сделала шаг – и не ощутила пола.
Словно больше не было чувств.
Словно больше не было тела.
Только она… И кто-то, кто отлично ориентируется во тьме.
Белое лицо. Блестящие винилом глаза.
Хриплый шёпот, скребущий наждаком по хребту. Сдавленный крик, захлебнувшийся кровью, когда лезвие вошло под рёбра. Шелест, с которым песком оседает на пол то, что минуту назад было живым человеком.
Беззвучно толкнулся в ладони пистолет. Раз, другой, третий…
В никуда.
Белое лицо. Темнота. Занесённый для удара нож – где-то там, в темноте. За спиной.
Юта дёрнулась вперёд, разворачиваясь. Куда, зачем? Уже не было ни верха, ни низа – только тьма Безвременья. И тот, кого она убила, терпеливо дождался за гранью жизни. Он здесь – дома. А она...
Лютый холод, пробирающий до костей. Ледяные когти схватили за горло. Тьма хлынула в рот…
Юстафия рванулась изо всех сил – и, не устояв на ногах, покатилась по травленному временем паркету. Не одна.
Она не почувствовала удара и боли – от неожиданности. Так странно было дышать, так странно было – видеть!
Она оказалась сверху. Подорожник замер, руки его бессильно обмякли.
– Вель?! – спросила недоверчиво, приподнялась, опираясь ладонями на его грудь. – Да не может быть… – пробормотала сипло. – Вель! – Юстафия встряхнула его за воротник – голова безвольно мотнулась.
Застилающая глаза паника вновь вцепилась в горло…
– Хватит! – рыкнула она на себя.
Она инквизитор с опытом или истеричный подросток?!
Вдох. Выдох. Вдох. Первым делом – оценить обстановку.
Вокруг – тёмная спальня с глухой толстой стеной, которая уже не совсем глухая, потому что в метровую дыру видно синее небо над кронами. В потолке чуть в стороне – тоже дыра, Подорожник явно спустился кратчайшим путём. Как только не убился! На стенах и потолке толстая шуба инея.
Откуда бы ни пришла тьма, кажется, сейчас она убралась обратно. Но на всякий случай – многослойный защитный купол, которого не хватит надолго против тьмы, но он хотя бы предупредит.
А дальше – Вейлен. Пульс… Пульс есть, и это уже неплохо. Видимых повреждений нет, хотя… Две тонких кровавых нити из носа. Глаза... тоже бурые от полопавшихся сосудов. Да что с ним такое?!
«Печать!» – пришло осознание.
Она принялась торопливо расстёгивать на нём рубашку, стремясь добраться до кожи. И точно! Проступивший узор гневно чернел и пульсировал золотистым ореолом.
Было же что-то такое…
Снять печать можно только втроём и с особым артефактом, который хранит ультор, – собственно, печатью. Точно так же, как поставить. Но что-то было ещё! Инквизиторы не идиоты, обстоятельства бывают разными, и должно быть… Точно. Временное разрешение!
Прикрыв глаза – вид бледного лица и скользящих по коже капель крови мешали сосредоточиться, – она повторила про себя схему. Несложно. Но правильно ли она помнит? Ни разу ведь не приходилось пользоваться! А если?..
– Да он сейчас умрёт, пока телиться будешь! – прошипела она: собственный голос немного успокаивал. – В худшем случае ничего не получится! От солнечного сплетения с захватом контура – к голове, и семь знаков… – проговаривая каждое действие, она прижала ладони к обжигающей даже постороннего печати. Не хотелось думать о том, сколько боли узор причинял вышедшему за грань тёмному магу.
Несколько мгновений ничего не происходило – а потом рисунок под ладонями побледнел, выцветая, оставаясь едва заметными золотыми линиями на загорелой коже.
Показалось – или и впрямь дыхание Вейлена стало ровнее?
– А теперь давай-ка выберемся на воздух.
Она и сама была близка к перерасходу, как будто тьма выпила силы. Хотя проблема, скорее, в ней самой и в количестве вложенной в пару слепых ударов магии: страх оказался не лучшим советчиком. На левитацию не хватит, на руках она здоровенного мужчину не вытащит, но если не поднимать его высоко и целиком…
Наполовину волоком, наполовину – магией, помогая себе крепкой руганью, Юта дотащила Вейлена до двери, вывалилась наружу. Казалось, что по лестнице тяжелее подниматься, но нет, стащить бессознательное тело вниз и не угробить по дороге оказалось тем ещё испытанием.
Уйти дальше выложенной камнями дорожки сил уже не хватило, но Грач надеялась, что Вель достаточно крепкий и сырые камни не принесут дополнительных проблем вроде радикулита в раннем возрасте. Всё, что она могла для него сделать, это подложить под спину собственную куртку – всяко лучше, чем на сырых камнях. И китель под голову.
Стоило позвать на помощь, в первую очередь – врача, и вот когда она пожалела, что нынешнее «при исполнении» весьма условное. Сейчас бы очень пригодился тревожный медальон – и отделение Инквизиции в шаговой доступности, которое могло вызвать нужные экстренные службы.
Пока она соображала, как лучше поступить, и набиралась решимости оставить бессознательного Подорожника одного – пусть не в проклятом доме, но рядом! – Вейлен что-то буркнул, похожее на ругательство, потянулся рукой к голове и одновременно попытался сесть.
– Погоди, приди в себя, – поспешила удержать его Юта, надавила на плечи. – Не спеши.
– Ты в порядке? – Подорожник тут же оставил в покое свою голову и поймал её ладонь. Пальцы у него были холодными и дрожали.
– Нормально. Если не окажется, что это было галлюцинацией…
– Если ты про ту черноту, которой весь коридор залило, как будто каракатица плюнула, и которая попыталась тебя сожрать, – то это, конечно, была галлюцинация. – Он прикрыл глаза и ощутимо расслабился, но руку её не выпустил. – У меня тоже. Потому что я понятия не имею, откуда это всё взялось. Что ты с ним сделала в итоге?
– Я? – опешила она. – Я там только бездарно сдохнуть могла, это ты что-то сделал.
– Да? – искренне удивился он. – А что я сделал?
– Извини, я была не в том состоянии, чтобы заметить, – призналась Юта.
– Я дошёл до стены, рассказал тебе, что там в какую-то вмурованную жестянку сбегаются эти медные кружева. Спросил, может, тьмой по ней жахнуть – а ты не ответила. Окликнул… Понял, что происходит что-то неладное, и не стал искать обход, проделал новый люк где стоял. А там – тьма кромешная. Нащупал тебя, спрыгнул, схватил. Кажется, оно проявило агрессию, а я на рефлексах шарахнул в ответ… С перепугу, по-моему, всем, что было. А дальше не помню. Хотя нет, помню, что было очень больно. – Он, поморщившись, потёр грудную клетку.
