Текст книги "Логика тьмы (СИ)"
Автор книги: Дарья Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Дарья Кузнецова
Логика тьмы
Глава 1. Инквизитор
17 октября3224 года от Столпотворения, город Песчаный
В отличие от большинства современных молодых идеалистов, идущих в полицию из желания изменить мир к лучшему, Вейлен Подорожник относился к этому как к сравнительно непыльной и выгодной работе в прекрасных условиях. Впрочем, если вспомнить, что предложение о службе поступило после отмены второго расстрела, он бы на что угодно согласился. Лихая карьера: от опасного преступника к одному из мелких винтиков в машине правосудия, кому скажи – не поверят.
Вейлен и не говорил. Кому надо – те в курсе, а кому не надо… В общем, ему же лучше, если о некоторых деталях прошлого будет знать как можно меньше народу. Сейчас он герой Большой войны, уважаемый человек, коренной житель городка Песчаный. Пример воспитательного действия коллектива и войны на мелкого жулика и беспризорника – пусть так и остаётся.
Тем более воспитательный эффект всё это действительно возымело, сейчас бы ему и в голову не пришло подрезать кошельки у честных отдыхающих. Даже наоборот, Подорожник весьма решительно шугал воровскую шушеру, которую неплохо знал изнутри, так что был у начальства на хорошем счету – без дураков. Дослужился вот даже до начальника отделения.
Кроме карманников и мелких квартирных краж, в Песчаном, почитай, полиции и заняться было нечем. Городок маленький, обшарпанный войной, по зиме безлюдный, но – со славной историей, причём достаточно долгой. Война прокатилась по этим местам, как и по половине страны, оставив новые шрамы, но здешние горы помнили и другие трагедии. Всё соснами поросло, всё слизало море, всё развеял ветер.
Вейлен любил этот город и считал его родным. Отлично знал все окрестные овраги, знал, где можно покидать удочку с берега, чтобы не уйти с пустыми руками, где грибов набрать, где ягод, а где и силки на птицу поставить. Знал каждую улочку и каждый дом – от старого порта до Дома-на-горе, настоящего древнего замка, и от быстрой мелкой Песчанки – до Коровьего мыса. Да и за пределами, что мелочиться. На день вокруг всё истоптано.
Подорожник относился к числу людей, которые не любили мечтать о грандиозном и недоступном, а если порой такие мысли и появлялись, то изживались быстро и безжалостно. В столицу он не рвался – далась ему эта столица, новых «клычков» на погонах не искал, вполне удовлетворённый нынешней жизнью. Сидишь себе в крошечном, зато отдельном кабинетике, листаешь то ли книжку, то ли свежую газету, мусолишь в зубах зубочистку да поглядываешь на часы в ожидании окончания рабочего дня. Благодать!
Была. Ровно до того момента, как в дверь без стука ввалился сержант Мутай Каштан и с восторженным придыханием спросил:
– Ты видел новую инквизиторшу?!
– Я и старую не видел. – Подорожник демонстративно уткнулся в газету. Понимал, что спокойно дожить оставшийся до конца дежурства час не получится, но из принципа цеплялся за надежду на лучшее.
– Какую старую? – опешил Каштан.
– Если есть новая, должна быть старая, – лениво пояснил он. – У нас ближайшее отделение Инквизиции в Поречном, и там мужики. Все трое.
– Да ну тебя! – Недовольство начальника вторжением сержант заметил, но проигнорировал и плюхнулся на стул для посетителей. – Инквизиторша в город приехала. Остановилась у старой Капусты.
– И как она? – сдался Вейлен и всё-таки задал этот вопрос.
– Капуста? – невинно глянул сержант, но тут же прекратил дурачиться, пока не выгнали, и принялся делиться новостями.
Инквизиторша была при форме, значит – по делу. Приехала на утренней «калоше» из Поречного, значит, уже своим доложилась. Немолодая, худая, чернявая – типичная, в общем. И если Вейлену интересно его, Мутая, мнение – интересно оно не было, но кого это когда останавливало! – в их Песчаном готовились открывать своё отделение инквизиции.
– Туфта, – зажав зубочистку между клыками, сквозь зубы припечатал Вейлен. – Все твои рассуждения туфта, но последнее особенно. На наш район и троих в Поречном много.
– Значит, она по какому-то делу, и закончится всё расправой и расстрелом, – не сдался сержант.
– Отлично, народ любит зрелища, – флегматично отозвался Подорожник.
– Ты как-то слишком спокоен, и тебе как будто совсем не интересно, – наконец признал очевидное Каштан.
– Представляешь? – ухмыльнулся Вейлен. – Совершенно не интересно. Я, видишь ли, точно знаю, что Инквизиция тут не по мою душу, поэтому не дёргаюсь. А вот с чего ты так беспокоишься?
Он даже снял ноги со стола, выпрямился, опёрся на столешницу обеими ладонями, слегка приподнялся с места и вперил подозрительный взгляд в подчинённого.
– Нет, ну у меня тоже совесть чиста. Да я вообще не маг, что за дело до меня Инквизиции!
– Юлишь? Оправдываешься? – сощурился Подорожник.
– Ты шутишь? – осторожно предположил сержант.
– Отчего же? Честного человека прибытие инквизитора беспокоить не должно!
Мутай Каштан был неплохим парнем, но наивным и не очень умным, так что издеваться над ним можно было безнаказанно очень долго. Правда, скучно, поэтому Вейлен даже обрадовался отрывистому стуку в дверь. Удивлённо вскинув брови – в эту дверь очень редко стучали, обычно все вламывались так, – он плюхнулся обратно на стул и разрешил:
– Войдите.
– Добрый вечер, товарищи полицейские.
Как в дурной комедии, на пороге возникла инквизиторша. Наверное, та самая, которую они только что обсуждали, вряд ли за последние часы в Песчаном появилась ещё одна. Хотя с описанием сержант лопухнулся: худая и чернявая – да, но едва ли ей было больше тридцати. Мало того что молодая, так ещё весьма привлекательная, с большими выразительными глазами и правильными чертами точёного лица. Внешность не портил даже длинный раздвоенный шрам, наискось пересекавший половину лица.
Каштан вскочил, забормотал что-то то ли извиняющееся, то ли подобострастное, то ли лоялистское. Вейлен на месте гостьи сразу же взял бы его на карандаш, но та только усмехнулась. Как-то подозрительно знакомо, даже глазам не верилось.
Подорожник, не спеша следовать примеру сержанта, прикрыл один глаз, сощурил второй и, вытянув руки, большими пальцами прикрыл в своём поле зрения длинный шрам через половину лица и короткие тёмные волосы.
– Инквизитор второй ступени Юстафия Грач, – тем временем назвалась она, с интересом наблюдая за манипуляциями хозяина кабинета. – Это знак одобрения или вы практикуете жестовые техники проклятий? – полюбопытствовала насмешливо.
– Неэффективность жестовой магии доказана ещё лет пятьсот назад, – блеснул познаниями Вейлен, поднялся и протянул руку. – Вместе с другими архаичными глупостями. Лейтенант Вейлен Подорожник, начальник отделения. А это сержант Мутай Каштан.
Инквизиторшу он узнал. Она его, кажется, тоже.
– Я как раз об этом и хотела напомнить. О неэффективности. – Она крепко пожала протянутую ладонь. Вейлен на несколько мгновений задержал в руке длинные тонкие пальцы, неожиданно холодные – октябрь выдался тёплым, но гостья этого, похоже, не замечала.
– Пожалуй, пойду я, – проявил неожиданную понятливость Каштан – или сообразил наконец, что у него есть возможность удрать.
– Идите, – снисходительно кивнула Грач.
– Инквизитор второй ступени, – повторил, пробуя на вкус, Подорожник, когда хлопнула дверь, и жестом предложил садиться. – Ого. Даже не знаю, восхититься или посочувствовать. Склоняюсь ко второму.
– Отчего же? – Гостья устроилась на стоящем боком стуле для посетителей, облокотилась на стол и подпёрла подбородок ладонью.
– Ну… не обижайся, но последствия службы у тебя на лице написаны, – отбросил официальный тон Вейлен. Это было грубо – указывать женщине на недостатки внешности, но не похоже, чтобы Грач их стеснялась, а Подорожник никогда не страдал излишней обходительностью. – Вот этого пять лет назад не было, да и теней под глазами тоже. Хотя стрижка тебе идёт. Чай, кофе? – вспомнил он о гостеприимстве.
– Не откажусь от чая, если есть приличный, – действительно ничуть не обиделась она, только рассеянно потёрла кончиками пальцев широкую белую полосу шрама.
– Приличного нет, есть паршивый, но зато со смородиной и вишней. Местными, соседка снабжает. Любительница всяких травяных сборов и хозяйка самого большого сада – из горожан, имею в виду.
Юстафия милостиво кивнула. С минуту в комнате висела тишина, пока Подорожник заливал в небольшой медный чайник воду из стоявшей тут же канистры. Видно было, что кабинет обжит давно и основательно.
– Давай подогрею, – предложила Грач, когда он начал громоздить чайник на подставку, и выразительно щёлкнула пальцами, выбив длинный жёлтый огонёк.
– Да у меня электрический. Даже в нашу глушь добирается прогресс, – он выразительно подёргал шнур и с преувеличенной бодростью поинтересовался: – Какими судьбами в наших краях? Опять в отпуск?
Подорожник редко испытывал неловкость и терпеть этого чувства не мог, а вот сейчас оно пыталось сгуститься. Не то чтобы у них двоих было о чём смущённо помалкивать, не так уж недавно и не так долго общались, но всё же…
Инквизитор. Надо же, кто бы знал.
– Да как сказать... – протянула Грач. – В отпуск, но по работе.
– В столице теперь так принято? – не сдержал он смешка.
– Почему сразу в столице?
– Ну… извини, я просто не представляю, где ещё можно в… сколько тебе, не помню? Двадцать пять? В общем, инквизитор второй ступени в таком возрасте – это надо в гуще событий быть, а всякое дерьмо как раз туда стекается.
– Логика неожиданная, но справедливая, – развеселилась она.
– Что в ней неожиданного? Это же очевидно.
– Обычно считают, что в столице сидят кабинетные крысы, которые звания получают на халяву. По протекции ещё, – добавила со странным смешком, явно вспомнив что-то личное.
– Потому что идиоты и завидуют, – невозмутимо пожал плечами Подорожник. – А я не завидую, мне тут хорошо, так что могу быть честным и непредвзятым. Ничего хорошего в крутой карьере нет, но большинство понимают это только к старости и выходят в отставку в местечки вроде Песчаного, угробив перед этим жизнь и здоровье.
– А ты, значит, умный и понял это уже сейчас?
– Я это всегда понимал, – ухмыльнулся Вейлен. – Поэтому живу тут и получаю от жизни удовольствие.
– У вас и правда хороший город. Хотя ты вообще не похож на полицейского, ни за что бы не догадалась.
– Взаимно, – рассмеялся он. – Хотя нет, сейчас похожа. Тебе идёт форма, хотя цвет лица мог бы быть поздоровее.
– Да ты мастер по части комплиментов! – снова не обиделась она, даже оценила шутку. – Не ожидала встретить тут знакомое лицо. Но приятно...
– Так что там с отпуском? – уточнил Подорожник, потому что собеседница умолкла.
– Меня отправили с важным заданием. Но я точно знаю, что это заговор, никто даже не пытался скрывать. – Юстафия кивком поблагодарила за поставленную перед ней большую кружку, испускающую яркий смородиновый дух, и не чинясь взяла с предложенной тарелки подсохшее печенье.
– Заговор? У нас? – опешил Подорожник.
– У вас – и заговор? – Она выразительно вскинула брови. – Ты что! В столице, конечно.
– Подсиживают?
– Наоборот, – улыбка потеплела, – начальнику надоело видеть меня с тенями под глазами и нездоровым цветом лица, которые ты наблюдательно отметил, поэтому придумал повод надолго отправить в необременительную командировку, чтобы отдохнула по-человечески.
– А просто в отпуск принудительно отправить не мог?
– Не принято. – Юстафия пожала плечами. – У нас всё ещё по привычке живут по законам военного времени, тем более тёмных магов действительно очень много развелось…
– И что за дело нашлось для целого следователя Инквизиции в наших краях? – Подорожник вольготно устроился на своём месте – так, словно не на казённом стуле, а дома в удобном кресле.
– Дом с привидениями, особняк некоего Хомяка.
– «Сорочье гнездо»? – Вейлен удивлённо вскинул брови и от души расхохотался. – Ну да, тот ещё повод поработать!
– Что в этом смешного? – озадачилась она.
– Да нет там ничего загадочного – ну, не больше, чем в любом старом заброшенном доме. Болтают всякое, но я его в детстве облазил сверху донизу. Конечно, в детстве все эти зловещие истории цепляли, но сейчас-то чего? Я пару раз на жалобы реагировал и осматривал, даже один раз тщательно, когда по делу. Дом как дом.
– Вот как… – Спорить Грач не стала, только достала из кармана початую пачку сигарет. – Не возражаешь? Угощайся. – Она протянула добычу хозяину кабинета.
Тот вытащил одну, с удовольствием понюхал, в это время достав откуда-то из ящика стола пустую пепельницу. Водрузил хрустальное чудовище с отбитым углом на стол перед гостьей и вернул ей сигарету, с интересом наблюдая, как Юстафия прикуривает от языка пламени, танцующего на кончиках пальцев.
– Прикурить тебе? – не поняла она жеста.
– Забери. Я бросил. А ты, видимо, подобрала? – предположил со смешком.
– Вроде того. У нас невозможно не пристраститься, вся Инквизиция дымит, – усмехнулась она. – Дрянь редкая, но прекрасный повод для разговора или перерыва.
Некоторое время они ещё лениво болтали о пустяках – вреде табака, нравах инквизиторской курилки и суевериях. Для дела бесполезно, но зато чувство неловкости ушло, не успев до конца оформиться.
Курортные романы прекрасны ничтожной вероятностью позже пересечься с партнёром по этому приключению, но ничтожная – не значит нулевая. Пять лет назад они оба были легче и легкомысленней, только закончилась война, осознание этого пьянило, и разруха вокруг совершенно не беспокоила. В Поречный первый раз после войны стекались отдыхающие. Вейлен там сдавал аттестацию и радовался жизни, а Юстафия – отмечала защиту диплома.
Кто ж знал, что эта вчерашняя студентка с двумя девчоночьими косичками окажется инквизитором.
Тему общих воспоминаний пока, не сговариваясь, обходили оба – ну было и было, разошлись без обид, – и вообще по молчаливому согласию не касались личных тем. Да, встреча вышла странной, но то короткое увлечение ни к чему не обязывало обоих, к чему ворошить прошлогодние листья?
Постепенно разговор приблизился к более важной теме, приезду Юстафии. В отделение полиции Грач явилась из этических соображений – как-никак основное представительство органов охраны правопорядка, – да и первичную консультацию проще и интереснее получить от коллег, пусть и другого ведомства.
Дом Хомяка, он же «Сорочье гнездо», был живописным старым особняком в двух кварталах от набережной, в тихом зелёном районе – впрочем, других в Песчаном и не водилось. Давным-давно, лет пятьсот назад, его построил для себя местный дворянин Гореван Сорока, маг-исследователь. Никакими значимыми свершениями он в истории не отметился – ни тёмными, ни светлыми, просто тихо жил, пугая соседей своими странностями. О нём болтали много разного, причём легенды эти бродили в народе и поныне, но большинство из них выглядели откровенно глупыми. И младенцев он крал, и кровь девиц пил, и тёмные ритуалы совершал…
Ерунда, конечно. В несметных архивах Инквизиции нашлось упоминание об этом человеке и о проверках: поступали жалобы, не могли не откликнуться. Тёмным магом он не был, дар имел развитый, но спокойный, а пара пропавших девиц после недолгих поисков обнаружилась в соседнем Поречном в добром здравии: сбежали из дома в поисках лучшей доли. Одну нашли в борделе, вторую – в роли подавальщицы в низкосортном кабаке, то есть она тоже далеко не ушла. Было ещё несколько заявлений, но таких обстоятельных расследований никто не проводил, содержались лишь скупые отметки «не подтвердилось» и «не найдено состава преступления».
Даже несмотря на свою нелюдимость и, возможно, чудаковатость, Гореван женился, обзавёлся сыном, передал ему особняк – и странности. Наверное, это была какая-то наследственная психическая болезнь, сейчас-то уже не понять, но последующие Сороки все, как один, имели репутацию одиночек и затворников. Город к ним потихоньку привык, перестал обращать внимание и дёргать без повода Инквизицию, и больше в поле зрения этой славной организации семейство не попадало – во всяком случае, Юстафия таких сведений не нашла.
Чуть меньше ста лет назад последний представитель старого рода тихо и безобидно скончался одиноким стариком: в отличие от предков, он так и не обзавёлся семьёй. Это рано или поздно должно было случиться при их «общительности».
Несколько десятков лет дом пустовал. К Сорокам привыкли, но всё же особняк пользовался дурной славой и был овеян тайнами и легендами, так что смельчака, рискнувшего бы там поселиться, долго не находилось, даже несмотря на то, что место хорошее, да и построили дом основательно, на века.
В шестидесятых годах прошлого века «Сорочье гнездо» приобрёл известный рыбопромышленник для дочери к её свадьбе. Весьма радостное для богатея событие: дочь вышла за аристократа из старого рода Филинов и принесла в семью его магию. По указанию покупателя дом перестроили, оформили в модном тогда цветочном стиле. В последующие годы жили в нём мало, в основном приезжали на лето отдыхать, и своей тёмной славы особняк не подтверждал. Никто не умирал страшной смертью, никто не исчезал бесследно, и молва начала забывать прежние страхи.
Купив для дочери, промышленник, однако, оставался его законным владельцем. Дочь с мужем даже не сумели приучить город к новому имени: особняк так и называли «Сорочьим гнездом» или домом Хомяка.
Тихое благолепие продолжалось до памятного девяносто первого года, начала восстания. Сейчас эти три года мучительных изменений Белоземья в горниле гражданской войны всё чаще называли Столпорушением.
Новые хозяева не пополнили сборник легенд «Сорочьего гнезда». Филин с женой и детьми удрал куда-то за границу, Хомяк неплохо устроился в столице при новой власти – он сам не был аристократом и магом, вовремя понял чутьём опытного коммерсанта, куда дует ветер, и сделал верную ставку.
Постарались другие.
Когда первые столкновения докатились до Песчаного, дом уже опустел. Тогда началась новая страница его жизни, прояснить детали которой мало кто взялся бы – слишком много ходило баек разной степени недостоверности. Город переходил из рук в руки, его даже занимали интервенты из соседних стран, желавших урвать лакомый кусок у неспособного, казалось, дать отпор Белоземья. Именно в революционные годы на стене в подвале появились многочисленные следы пуль – нетрудно догадаться, при каких обстоятельствах.
Когда утвердилась новая власть, особняк пытались использовать по-разному, но ни одно учреждение не продержалось долго и ни одно начинание не прижилось.
Потом в едва оправившееся от прошлых потрясений Белоземье – и маленький Песчаный – пришла новая, Большая война, которая и «Сорочье гнездо» не обошла стороной.
С тех пор особняк окончательно забросили. Город подумывал сделать из него музей – памятник цветочного стиля, но на это не хватало денег. Дом хирел и осыпался, ожидая своей участи.
– Почему Инквизиция заинтересовалась им именно сейчас? – спросил наконец Вейлен.
– Пару месяцев назад пришла очередная кляуза от одного из местных жителей. Он утверждал, что там недавно кто-то пропал.
– Дай угадаю. Житель этот – Блоган Осот, и речь шла об исчезновении полгода назад мелкого чиновника Лося?
– Да, но я тебе этого не говорила – сам понимаешь, тайна личности.
– Та ещё тайна, – пренебрежительно фыркнул Вейлен. – Осот с этим домом носится дольше, чем я Столпы пинаю… Что в этом забавного?
– Фраза про Столпы, не слышала раньше, – пояснила свой смешок Грач. – Что за Осот?
– Местный краевед, школьный учитель истории. Учитель хороший, но «Сорочье гнездо» ему жизни не даёт. Очень уж хочет устроить из особняка музей. Ходит пороги обивает и постоянно чего-то добивается, ту комиссию с Лосем во главе с его подачи отправили. Оценить состояние дома, составить нормальный план, а то хомяковский-то не сохранился. Благое было дело...
– И что случилось с Лосем?
– Да непонятно, – раздосадованно поморщился Подорожник. – Мы честно сделали что могли. Обшарили этот злосчастный дом, всех допросили – все сходились на том, что вернулся Лось туда один, какие-то бумаги забыл. Его минут десять подождали – не дождались, решили позвать, не нашли, заволновались – слава-то у дома дурная. В общем, мы с месяц шерстили всё что могли, в розыск его объявили, да он как в Безвременье канул. В Инквизицию докладную тоже отправляли, только там какая-то отписка пришла – мол, приняли к сведению. А чтобы настаивать и требовать – нужны хоть какие-то факты.
– Я видела этот доклад, – подтвердила она. – Допросы все тоже, дело запросили. Висяк, как говорится.
– Ну а что я мог сделать?! Я не великий сыщик, куда мог – доложил, а начальство…
– Я тебя ни в чём не обвиняю. – Грач махнула рукой, оборвав начавшего заводиться лейтенанта. – Вы хорошо поработали. Мы больше виноваты, но людей не хватает. Сам понимаешь, какой выбор делают между старым домом, где то ли пропал кто-то, то ли нет, и тёмным магом, за которым кровавый след из полусотни трупов. Но сейчас я здесь, и хочется выслушать личное мнение, которое к протоколам не подошьёшь.
– Да шиш его знает, товарищ инквизитор! – выдал Вейлен искомое. – Вот ты хоть тресни – ну нет там никакой страшной опасной магии. Дом как дом. Понятия не имею, куда этот Лось свалил и, главное, как. Моё мнение – сам по-тихому удрал: у них там с женой не ладилось и баба у него была на стороне. Прямо скажем, стерва ещё большая, чем жена. Вот он и подался от них куда подальше…
– Хорошая версия, – усмехнулась она.
– Не веришь?
– Я этот дом даже не видела ещё, – глянула с укором. – Говорю же, меня сюда по большей части в отпуск отправили, я и сама не уверена, что там есть что-то интересное. С другой стороны – согласись, никто не отменял уникальных странных случаев, вдруг тут что-то интересное. Что ты завёлся?
– А мне, может, тоже не нравится, что человек пропал, а ни следочка нет! Ни магии никакой, ни тайного хода завалящего, я этот дом на карачках прополз, и лес знает, как он вообще выбрался из дома – окна сто лет не открывали. – Вейлен залпом допил остывший чай, словно спирт, даже скривился похоже. – Ну и привычка тоже, – усмехнулся через пару мгновений. – Меня допрашивает инквизитор – значит, подозревает. И обидно ещё, что на официальный запрос – отписка, а тут тебя прислали.
– С точки зрения начальства, это тоже отписка. – Юстафия задумчиво поглядела на него, но спрашивать о странных привычках не стала, отложив на потом. Вместо этого предпочла мирно перейти к делу: – Ты упоминал, что в доме всё-таки имеются некоторые странности, пусть и не очень зловещие. Что именно?
– Ну… Есть какой-то непонятный лаз в подвале, глухой, что там было – поди разберись. Вентиляция абы как проложена. Пара комнат очень странного вида, непонятно для чего сделанных именно так. Спальня одна тёмная.
– Без окон?
– Со стеклянной дверью на балкон и окошком рядом, так что не совсем уж подвал, – исправился он. – Но всё равно странная. Короче, это может объясняться самыми прозаичными причинами, тем более перестраивал-то особняк не зловещий древний маг, а обыкновенный делец. На впечатлительных людей любая развалина угнетающе действует, но объективно – никаких ужасов, – закончил он решительно.
– Можно взглянуть на дом изнутри?
– Отчего нет? – вздохнул он, бросив взгляд на часы, и достал из ящика стола небольшую потёртую коробочку. – Я дом опечатал, – пояснил в ответ на озадаченный взгляд Юстафии. – По инструкции не положено, но пусть уж никто больше не лезет без дела.
Она согласилась, что решение правильное, и с интересом понаблюдала, как лейтенант закрывает окна, задёргивает шторы, не спеша проверяет замки… Можно было предположить, что расстарался специально для столичной гостьи, но аккуратное следование инструкции выглядело ненарочитым, привычным.
Юстафия пришла к выводу, что не так прост этот человек, как видится, и стоило меньше доверять собственным глазам и первому впечатлению, а вспомнить тщательно, с умом составленные рапорты и протоколы. Да и смотреть внимательнее, не на небрежность манер, а на аккуратность одежды и порядок в кабинете. Что поделать: как ни тренируй восприятие и беспристрастность, от некоторых шаблонов сложно избавиться.
Удивительно, где и при каких обстоятельствах они вновь встретились. Нарочно не придумаешь! Но придётся привыкать и перестраиваться, борясь с неприятными ощущениями. Помощь этого человека пригодится, тем более он местный и вёл дело о последнем исчезновении, а неловкость… Ну, с ней тоже можно жить.
– Слушай, а у тебя нет ничего переодеться? – не выдержал Подорожник, когда они вышли из скромного, если не сказать – жалкого, домика, в котором ютилось местное отделение полиции.
Полиция Песчаного состояла из её начальника, трёх сержантов и нескольких участковых, но те обитали в собственных каморках, раскиданных по городку. Всё это Юстафия знала только в теории, настолько внимательно осмотреться в городе она ещё не успела. Но это ерунда и вряд ли понадобится, а вот личное дело местного начальника полиции стоило бы запросить перед отъездом, не получилось бы такого сюрприза. С другой стороны, всё равно бы поехала и пришла, а так вышло честнее: они в одинаковом положении.
– Зачем мне переодеваться? – не поняла Грач. – Мне удобно, да и не жарко сейчас, к счастью.
– Чувствую себя глупо, прогуливаясь по городу с инквизитором, – со смешком ответил Подорожник.
– Мы не прогуливаемся, мы работаем, – возразила она.
Настаивать Вейлен не стал, только кивнул и двинулся по улице, сунув руки в карманы лёгких летних серых брюк. Холщовые, недорогие, слегка мешковатые, они всё равно сидели на Подорожнике с небрежным шиком, какого не добьёшься даже тренировками, это должно быть врождённым. Вспомнилось, что в прошлое их знакомство он одевался похоже и посмеивался над её удивлением, уверяя, что «подлецу всё к лицу». Не подлец, но хорош собой почти неприлично. Даже лучше, чем Юстафие помнилось: кажется, за прошедшие годы слегка заматерел и чуть раздался в плечах.
На какое-то мгновение стало неприятно от понимания, что она сама изменилась далеко не в лучшую сторону, но надолго глупая мысль не задержалась.
– Ты не хочешь для начала поговорить с Осотом? Он много знает про этот дом, – заговорил Вейлен вскоре. – Когда Лося искали, все уши прожужжал. Без толку, поискам это не помогло, так что я уже и не помню, что болтал. Между нами, этот тип слегка того, – он выразительно покрутил рукой у виска. – Или не слегка, а всерьёз.
– Тебя поэтому поначалу так развеселил мой интерес к дому? – припомнила Юстафия.
– Вроде того, – он небрежно передёрнул плечами. – Я стараюсь искать рациональные решения и допрашиваю полгорода, потому что в «Сорочьем гнезде» нет ничего необычного, а тут является инквизитор и заявляет, что дело всё-таки в доме. Смешно же.
– А, поняла, – сказала она. – Боишься, что заезжий инквизитор раскроет страшную тайну и окажется, что тайны особой нет, а ты просто облажался?
– Да иди ты в задницу, товарищ инквизитор, – отмахнулся он. – Если ты разберёшься, что случилось с Лосем, и раз и навсегда закроешь вопрос зловещего дома, я тебя поцелую.
– Звучит как угроза, – рассмеялась она.
– Ну хорошо, публично признаюсь в любви ко всей Инквизиции!
– Я запомню.
– А потом всё-таки поцелую, – не удержался Вейлен.
