Текст книги "Логика тьмы (СИ)"
Автор книги: Дарья Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
– Тьмой? – сообразила Грач. – А следы какие-нибудь ты мог не заметить?
– В общем да, – нехотя признал он. – Я так, для очистки совести там ощупывал. Без прицела на какие-нибудь зловещие версии.
– То есть если по какой-то причине от него осталась кучка пепла, это ты мог пропустить? Ну… Версия, – с сомнением проговорила Грач. – Хотя какая там версия! Из-за чего?! Подобный артефакт должен сиять, как противовоздушный прожектор!
– Если шарахнуть тьмой, то, может, и не будет… – задумчиво проговорил Вейлен. – Не смотри на меня так, вполне рабочий вариант! Чем он тебя не устраивает?
– Ну… Тем, что артефактов на основе тьмы не существует? – пробормотала она.
– Но теоретически это возможно? – продолжил настаивать он.
– Теоретически… Да хрен знает! – Юстафия попыталась подобрать внятные возражения – и ответила честно. – Тьма не изучена. Да, наверное, чисто теоретически… А вообще это ты мне скажи, можно тьму в артефакт запихнуть?
– Если бы я ещё понимал, как они работают! – он пожал плечами. – А так я бы сказал, что нет, тьма непригодна для созидания, но кто этих Сорок знает! Я её вообще-то не исследовал на протяжении поколений. Ни её, ни артефакты.
Тропа вильнула в сторону, и они пошли по нетронутой упругой земле, присыпанной жухлой хвоей, порой прорезанной скальными выходами. Вскоре путь вывел к невысокой, но достаточно крутой гряде. Разговор пришлось прервать, чтобы взобраться по склону. Юстафия только молча порадовалась, что на этот раз спутник не колебался, а уверенно протянул руку: такая опора казалась куда надёжнее некоторых шатких или скользких камней.
Что ни говори, а не приспособлены инквизиторы по горам скакать. Другая специфика, особой физической подготовки от них не требовалось. Если бы Юстафия не знала, что ей на это ответят, – извинилась бы перед Подорожником за то, что навязалась, а так... Оставалось надеяться, хотя бы при встрече с преступниками от неё будет больше пользы.
– Если подумать, – заговорила она некоторое время спустя, когда дорога стала более удобной, – я всё-таки не верю, что Сороки делали тёмные артефакты.
– Почему?
– Слишком мало мы знаем про тьму. Должны быть хоть какие-то фундаментальные исследования, хотя бы основные закономерности! Не верю я, что один пусть и талантливый, но достаточно захудалый род втайне так далеко продвинулся в том, что не сумели изучить за века больше никто и нигде.
– Может, они эти тайны свято блюли и передавали из поколения в поколение со времён Столпотворения! – насмешливо возразил Подорожник. – Ты не веришь в существование великих древних магов, утраченных знаний и вот этого всего?
Древняя история была камнем преткновения во всём мире. Времена Столпотворения и, главное, жизнь людей до него сохранились в преданиях, мутных летописях и множестве весьма противоречивых фрагментов. Утверждалось, например, что Столпами стали все более-менее сильные маги при переходе в новую реальность, и именно поэтому множество знаний оказалось утрачено. Что нынешние маги – не чета тогдашним, и никогда им не достичь прежнего могущества.
Юта, вслед за многими своими учителями, придерживалась достаточно маргинального, но стремительно набирающего популярность после Столпорушения мнения, что всё это чушь. Что никаких великих магов не было, что в этот мир людей вышвырнула случайность – примерно такая же, какая привела сюда драконов. Магический катаклизм. Может, и Столпы имели другую природу – не зря же они походили совсем не на человеческие или даже рукотворные фигуры, а на сталагмиты.
– Нет, я не верю в древних великих магов, – призналась она. – А ещё не верю в то, что проверявшие это семейство инквизиторы не увидели тьмы – если она там была. А если не было… Ты хочешь сказать, что это гениальное, настолько опережающее время открытие совершил полубезумный последний Сорока? Знаешь, по-моему, удивительные чудаковатые гении только в сказках бывают.
– Так у нас пока сплошные сказки, – со смешком ответил Вейлен. – Таинственное исчезновение, замирающие часы.
Возразить на это оказалось нечего.
Изрезанный скалистый берег в этих краях имел очень мало удобных спусков к воде, и ещё меньше – с бухтами, способными вместить достаточно крупную лодку. Выбор преступников, решивших пробираться к Песчаному, был очевиден, и странно, что об этом не подумали их преследователи. А может, подумали, только их сумели обвести вокруг пальца?
Местные горы, стиснутые корнями могучих сосен, пестрели кавернами пещер. Большинство – просто щели между камней, но имелась, например, Грязная пещера – сложная паутина ходов с десятком выходов, и это только известных Вейлену, а сколько их там было на самом деле – не знал никто. Лабиринт этот тянулся вглубь материка и считался местом очень нехорошим, зловещим. Выслушав рассказ, Юстафия уже морально приготовилась лезть под землю – пещеры она не любила, но не поворачивать же назад!
К счастью, со слов лесника, в глубокие норы подозрительные типы не полезли, обосновались в первой попавшейся. Напрямую к ним пройти было бы гораздо ближе и проще, но Вейлен предпочёл заложить круг и выйти с тыла, со стороны безлюдных глухих мест, откуда эти трое не могли ждать нападения, зато имелся удобный подход к нужной пещере.
За полсотни метров до нужного места Вейлен сделал спутнице знак молчать. С его пальцев стекли несколько клочьев тьмы и окутали ноги обоих, приглушая шорох шагов. Юта с интересом понаблюдала за этим – и не сдержала смешка. Привыкает. Уже видит удобство и пользу в применении тьмы…
Хорошо, что Вейлен подстраховался заблаговременно: козырёк бурой скалы, нависающий над щелью между камнями, выступил из-за деревьев вдруг, а в следующее мгновение Подорожник замер, предостерегающе вскинув руку.
Пещера – ладно! Оказалось, они едва не налетели на пару хмурых типов, маячившую в стороне, благо их отделял разлапистый куст. Поначалу в груди ёкнула тревога, что их заметят, но беглецам явно было не до бдительности: они шёпотом переругивались.
Вскоре стал понятен и предмет спора: один уговаривал другого сбежать прямо сейчас, бросив третьего, потому что «он совсем отрубленный». Поначалу Юта подумала, что бросить они хотят раненого, но третьего не жалели – его боялись! «Прикончит», «тронулся», «лучше под суд» – в словах отчётливо сквозила тихая истерика. Такое отношение подельников к магу, а речь явно шла о нём, наталкивало на очень тревожные мысли.
– Прикрой, сниму этих двоих, – выдохнула Юта в ухо напарнику. Поймала напряжённый, хмурый ответный взгляд. Выразительно крутанула пальцами, завивая на ладони крошечный смерч, и схватилась обеими ладонями за горло, изображая удушение.
Подорожник состроил испуганную физиономию, закусил кулак и очень выразительно продемонстрировал, как он боится кровожадную Юту. Та с трудом задавила улыбку – нашёл же время паясничать! – и сосредоточилась. Управление воздухом давалось ей труднее огня, а требовалось накрыть сразу двоих, да незаметно!
Лучше всего помогал куст. Пусть за листвой силуэты только угадывались, но этого хватило для направления магии. Сосредоточившись и нащупав будущих жертв, Юта отрывисто кивнула напарнику и спустила удушающие чары. Управлять щупами так, чтобы рискнуть и доверить им подобное серьёзное дело, она не умела, не настолько хорошо владела вспомогательной стихией, а вот набросить воздушные пузыри – это можно. Сплести такие на подвижной мишени Юта бы не взялась, но, на счастье, мужчины стояли и магии не ощущали.
Тьма Вейлена хлынула волной, накрыла куст и фигуры дымным облаком, тускло пестрящим по краям, чтобы скрыть звук падения. Осели болтуны бесшумно – Юта определила это только по тому, как колыхнулись задетые ветви.
Убивать их без надобности никто не собирался, Грач придушила слегка, до потери сознания. Конечно, если она невольно перестаралась – горевать не станет, но должна была рассчитать правильно.
Послушав тишину несколько секунд, они крадучись обошли куст, и Юстафия принялась вязать обморочных преступников: наручников Подорожник захватил с запасом. Сам Вейлен, стараясь держать в поле зрения всю небольшую поляну и прикрывать товарища, медленно двинулся к пещере.
– Где вас носит, придурки?
Третий участник банды вывалился на поляну оттуда, откуда его ждали в последнюю очередь – со стороны моря. Юта вскинулась, Вейлен резко развернулся на месте…
Все на мгновение замерли, осознавая расклад сил – и одновременно отмерли, сорвались с мест, словно грохнул стартовый пистолет.
Ласточка окрысился, вперив взгляд в мундир инквизитора. Когда-то приятные черты исказила лютая злоба.
На белом лице – два бездонных провала, затянутых тьмой...
Юта не успела поддаться страху, рефлексы оказались быстрее. Отпрыгнула в сторону из положения сидя, кувырнулась через плечо… Неудачно, плечо обожгло болью, под лопатку подвернулся камень, выбивая воздух.
Вейлен метнулся Ласточке наперерез. Чёрная неоформленная волна в радужной бахроме рванулась к другой такой же…
Подорожник и сам внутренне замер: он понятия не имел, что выйдет из такого столкновения.
Его рвануло вперёд, словно скрепку на мощный электромагнит. Дёрнуло, обдало холодом – как в прорубь макнуло. Впечатало – с размаху, с силой, – в другое такое же твёрдое и живое. Дух едва не вышибло из обоих, швырнуло кучей об мёрзлую землю, седую от инея.
Задумываться Вейлену было некогда. Едва он сумел продохнуть – как получил удар в голову. Перед глазами потемнело, а следом чужие руки с силой сдавили горло.
Испугаться Подорожник тоже не успел. Грохнуло! Раз, другой… В обледеневшее лицо плеснуло горячим. Тиски ослабли. Сверху навалилась тяжесть, но тут уже Вейлен опомнился, свалил обмякшее тело набок, с трудом сел, борясь с подступающей рвотой. На губах было солоно, перед глазами – черно. В груди пекло, каждый вдох давался с трудом – и выворачивал кашлем.
Рядом легко стукнули ботинки – кто-то спрыгнул с небольшой высоты.
– Ты как? – участливо спросила Грач и подцепила его под локоть, помогая подняться.
Вейлен только грязно выругался и ухватился за Юстафию одной рукой, второй – рукавом – утирая с лица чужую кровь и, кажется, ошмётки мозгов. Сплюнул горько-солёную слюну, ещё раз ругнулся. В голове слегка звенело и качало, так что на плечи Юты он опирался без шуток.
– Что это за? – проморгавшись, он наконец сумел оглядеться. Они стояли на дне глубокой, с метр, обледенелой неровной каверны.
– Ты мне скажи. – Юстафия для надёжности ухватила его за ремень – уж слишком неустойчивым выглядел лейтенант. – Первый раз вижу столкновение тьмы с тьмой. Похоже на взрыв наоборот. Это я тоже могу сказать, – ехидно отметила она вырвавшуюся у напарника пару ругательств. – Ну у тебя и рожа, – насмешливо заметила, когда Вейлен повернул голову и с трудом сосредоточил взгляд на её лице.
На виске у товарища инквизитора красовалась ссадина, на щеке – грязное пятно. Глаза весело блестели, так что никаких серьёзных ран, наверное, не было.
– На себя посмотри, – отозвался он.
– Мериться будем? – широко улыбнулась она.
Подорожник качнул головой. Поморщился.
– Да ну в лес… – пробормотал неразборчиво – и, накрыв ладонью стриженый затылок, поцеловал приоткрытые для новой насмешки губы. Очень удобно, как раз одной рукой он её уже обнимал.
Он был готов и к новому удару, но Юстафия ответила на поцелуй – кажется, не менее охотно, с тем же жадным отчаянием. Когда тонкие пальцы вцепились в его волосы, Вейлена опять повело – но уже в другую сторону. Плевать было на звон в голове и кровь на лице, плевать на труп под ногами. Рука как-то очень естественно и неосознанно сдвинулась с плеч на талию – и ниже, стараясь обхватить как можно больше и прижать ближе.
Хрупкая, тонкая… От неё пахло осенними кострами, табаком, инеем – и кровью. Почему-то это вышибало мозги надёжнее чужого кулака.
Шумно вдыхая первобытно-волнующий запах, Вейлен скользнул носом вдоль белой полосы шрама, прикусил мочку уха, спустился по нежной шее к доверчиво подставленному под поцелуи горлу.
Дорогу преградил жёсткий воротник формы. Стоило его расстегнуть, но для этого нужно было освободить хотя бы одну руку – непосильная задача.
– Не увлекайся! – Щёку обжёг хриплый смешок. Узкие ладони мягко надавали на плечи – не отталкивая, но отстраняя.
– А мне нравится, – возразил Вейлен, но всё-таки выпрямился.
– Мне не нравится место, – указала на очевидное Юстафия.
Губы её были так близко и так отчётливо ощущался их вкус, что думать у Веля не получалось совсем.
– Ну почему же? Может, это моя давняя фантазия – трахнуть инквизиторшу над свежим трупом тёмного мага, – пробормотал Вейлен.
Точёные брови сердито сошлись над переносицей – и Подорожник запоздало пожалел, что отнялись у него мозги, а не язык.
– Извини, я...
– Идиот, – припечатала Юта.
– И это тоже, – поспешил признать он.
Хотел продолжить сбивчивые извинения, пользуясь тем, что его хотя бы не пытаются убить за чрезмерно болтливый рот, который стоило бы промыть с мылом, однако Юстафия удивила: вдруг пресекла разговор новым поцелуем, не менее жадным.
Но, увы, коротким.
– Тебе тоже понравилась идея? – предположил Вейлен, когда женщина отстранилась. Левая бровь насмешливо взлетела. – Ты этого не слышала.
– Умойся сначала, герой-любовник, – со смешком отодвинулась Грач. Удерживать её он не стал – на это остатков здравого смысла хватило. – Не хочу целоваться с останками этого типа.
Глава 12. Немного огня
Подорожник предлагал избавиться от трупа самым эффективным способом или вообще бросить его как есть, но Юстафия настояла на соблюдении формальностей. После чего шикнула на разошедшегося Вейлена, который предложил, раз такое дело, отправить покойника своим ходом: тёмный маг он или нет! Ещё не хватало пугать ходячим трупом местных жителей, тем более имелся куда более прозаичный способ доставить покойника в город: подельники.
Без того напуганные своим переменившимся предводителем, при виде Ласточки с расколотым черепом и зверской физиономии Подорожника в кровавых разводах о побеге они даже не помышляли и принялись деятельно сотрудничать. Бегом сдали награбленное – то, что унесли с собой, – и послушно впряглись в сооружённые для трупа волокуши.
Идти в город напрямую и правда было ближе и проще, так что уже скоро траурная процессия выбралась в нахоженные места, где навстречу немедленно попалась пара мальчишек. Их увиденная картина впечатлила, но не отпугнула, а уж порученное широко известным в городе Подорожником важное дело и вовсе привело в восторг.
Закрутившаяся вскоре кутерьма затянулась на пару часов, и Юстафия даже почти всерьёз жалела, что не послушалась Вейлена. Распылить всех троих рядом с той же самой пещерой – и вся недолга. А тут надо оформить, записать, заполнить кучу бумаг… Под конец Юта уже и сама перестала обращать внимание на физиономию лейтенанта. Вель, конечно, умылся в туалете в отделении и стал выглядеть куда менее зловещим, но замочить его в ванне вместе с формой всё равно хотелось. И себя тоже.
Когда первый азарт схлынул, Юстафия искренне удивилась, как могла целовать залитого чужой кровью Вейлена, – но и сама понимала, что удивление это не совсем искреннее. Следовало честно признать: ей понравилось. И не факт, что её упрямства хватило бы надолго, если бы он более решительно настоял на продолжении.
Хороший повод задуматься о том, что происходит в её жизни и куда всё катится. Здорово, что на размышления эти не было времени.
Кажется, Подорожник тоже испытывал некоторую неловкость и не знал, что говорить, поэтому по дороге от полицейского отделения обсуждали простое: задержанных, убитого и странную реакцию двух теневых сгустков. Юстафия в первый момент подобрала очень удачное определение: взрыв наоборот. В месте столкновения резко понизилась температура, ударная волна сошлась в точку. Дыра в земле выпадала из общей стройной картины, но никто из них не был теоретиком и не знал, насколько это ожидаемый итог.
– Вот чего со мной делать не пробовали, так это сталкивать с другими тёмными магами, – заверил Подорожник. – Видимо, даже Инквизиции такое в голову не могло прийти.
– Или просто не нашли подходящего, – предположила Юта. – Но я согласна, больше похоже, что не подумали проверить. Нужно будет это как-нибудь описать по-умному и своим передать, может кого на что-нибудь полезное натолкнёт...
– Можно хотя бы не сейчас, – тяжело вздохнул Подорожник. – У меня нет никакого желания опять ехать к твоим коллегам в застенки!
– Ну так уж и в застенки, – слегка смутилась она. – Не драматизируй. Тебе самому разве не интересно разобраться?
– Честно? – глянул он искоса. – Вообще не интересно! Не удивлюсь, если такой эксперимент и без меня провели.
– Вряд ли. А хороший теоретик мог бы помочь, – протянула она задумчиво. – Вдруг этот эффект как-то поможет объяснить происходящее в «Сорочьем гнезде»? – предположила осторожно, и сама же себя опровергла: – Хотя сомнительно. Там тьма ненаправленная, фоновая, вряд ли она хоть как-то с твоей среагирует, если ты её даже не чувствуешь… Но всё-таки любопытно, а ты не можешь эту природную тьму поглощать? Что будет, если зачистить дом от этих ошмётков…
Подорожнику явно было не очень интересно, разговор он поддерживал из вежливости, и вскоре Юте уже стало неловко, и она умолкла.
Как использовать этот странный эффект в старом особняке – Юстафия и примерно не представляла, он действительно мог быть полезен только большеголовым. Наверное, на его основе можно было построить какую-то умную или даже важную теорию, но…
Не заставлять же Вейлена, в самом деле. Его тоже можно понять, после двух-то приговоров к расстрелу. Конечно, до такого снова не дойдёт, если его уже оправдали – заново под замок не посадят. Но в какие-нибудь исследования точно затащат. Формально всё это должно проходить добровольно, но… Положа руку на сердце, разве у тёмного мага есть право отказаться? От такого упорства полшага до новых подозрений.
– Проходи, – пригласил Вейлен, распахивая дверь.
Юта шагнула через порог и только после этого запоздало сообразила, что незаметно для себя пришла к нему в гости.
– Не уверена, что это хорошая идея, я лучше домой, – опомнилась она.
– Да проходи уже, – усмехнулся он. – Нечего пугать хозяйку, она женщина пожилая и чувствительная. К тому же у меня есть проточный водонагреватель, а у Капусты – плита и тазик. Обещаю вести себя прилично.
– Убедил, – рассмеялась Юстафия.
Она давно уже не была наивной девчонкой. Вейлен демонстрировал отношение и желания весьма красноречиво, и вряд ли за последние пару часов что-то изменилось. Глупо явиться в дом к мужчине, который питает определённый интерес, принимать там душ и не ожидать провокаций.
Конечно, это неправильно. Неэтично, они коллеги, вместе занимаются расследованием, да она ещё и по званию старше. И второй подряд курортный роман с тем же человеком – это пошло. К тому же с тёмным магом. Вот только…
Можно подумать, она против!
Первый поцелуй в «Сорочьем гнезде», с привкусом страха и отчаяния, запомнился больше не чувственным удовольствием, а ощущением бьющей фонтаном жизни. Чужое тепло выдернуло из кошмара, это стоило огромной благодарности – но и только. Зато второй…
В её жизни было не так уж много мужчин. И если быть честной с собой, Вейлен из них был лучшим. Это особенно отчётливо вспомнилось, когда он уверенно прижимал её к себе, и стоило немалых волевых усилий высвободиться из тесных объятий. Она всё-таки человек, имеет право на простые человеческие желания, особенно если так удачно складываются обстоятельства.
Вот только Вейлен, кажется, решил следовать обещанию и вёл себя возмутительно прилично. Дал ей свежее полотенце, длинный красно-зелёный полосатый халат явно с собственного плеча – было смешно представить Подорожника в таком. Проводил в ванную комнату, расположенную на втором этаже – здесь, кроме неё, имелась только спальня за соседней дверью, – показал, как включать воду. И ушёл, пообещав сварить кофе.
Смешно, но Юстафия в этот момент почувствовала себя обманутой. Постояла пару мгновений у открытой двери в ванную, насмешливо фыркнула над собой, захлопнув её, повесила халат на гвоздь с обратной стороны и принялась скидывать форму.
– Докатилась, товарищ инквизитор, – припечатала она себя, забираясь под искристые струи.
Напор из лейки душа был чахлым, гораздо меньше того, какого бы хотелось, но он был, и вода была тёплой, и это уже повод для радости. Прежде чем думать о всяких неприличных глупостях, стоило для начала отмыться – и ей, и ему.
Сбивая с мысли, её обдало прохладой, после чего тихо хлопнула дверь ванной комнаты. Обернувшись, Юстафия столкнулась взглядом с хозяином дома.
– Решил, может, тебе помочь надо? Спинку потереть, синяки смазать, – кривовато усмехнулся он и показал небольшой деревянный ящик аптечки. – Глупая идея, да?
Глупой была не идея. Глупой была ситуация. И Юта чувствовала себя глупо: стояла, прижав к груди лейку душа, и растерянно пялилась на полуодетого мужчину, который почему-то пришёл с этой странной аптечкой и стоит тут, неловко переминаясь, вместо того чтобы…
А потом до неё дошло. Неловко. И глупо себя чувствовала, кажется, не только она.
– Ну потри, – усмешка вышла, наверное, не очаровательной, а донельзя кривой. – Только у тебя штаны намокнут.
– Да и плевать.
Аптечку он сунул в раковину не глядя, шагнул к Юте и сгрёб в охапку. У неё перехватило дыхание от напористого поцелуя, от ощущений – кожа к коже, сухое к мокрому. И вот мокрые уже не только его брюки – из душа льётся на пол, брызги летят на халат, форму, полотенце, по всей ванной… Но Вель совершенно прав: плевать.
Неуверенность прошла с первым поцелуем – у обоих. Что помнилось – показалось бледной тенью. Сомнения потеряли значение.
Этика, убийства, планы, загадки. Природа тьмы, тьма в каждом из них – сколько бы её ни было.
Плевать.
Это там, снаружи, тьма порождала холод. Здесь она была самой ласковой, жаркой, сладкой. Здесь она ластилась, подхватывала сильными руками, целовала до головокружения.
Пожалуй, сейчас Юта охотно верила, что безумие бывает разным. Порой – вот как сейчас – даже приятным.
…Спинку ей Вейлен в итоге всё-таки потёр и сам наконец отмылся от крови. С нежностью, от которой внутри взволнованно ёкало, укутал в полотенце. Попытался завернуть с руками вместе, но Юта с недовольным фырканьем высвободилась – и частью полотенца укрыла его широкие плечи. Получила в благодарность ещё один поцелуй – чувственный, многообещающий.
Не стоило удивляться, что вытирание они окончили за соседней дверью, в постели на смятых простынях. С мыслью, что вообще-то можно снова идти в ванну, но – без малейшего желания шевелиться. Слишком удобно было на твёрдом плече, слишком приятные мурашки пробегали по коже, когда Вель бездумно поглаживал – там, куда дотянется.
– Где находятся исследовательские центры Инквизиции? – лениво нарушил тишину Вейлен.
– Я в столице только знаю, центральный, – отозвалась Юта и запрокинула голову. Многого не увидела, только подбородок и нос, но дальше двигаться поленилась. – Это что за попытки шпионажа?
– Думаю, – пояснил он. Повисла пауза, Юстафия насмешливо фыркнула, и Подорожник всё-таки развил мысль: – Если я сдамся на опыты, каков шанс, что меня вызовут в столицу?
Юта заинтересовалась уже всерьёз, повернулась, пристроила ладони на его груди и положила сверху голову. Руки мужчины сомкнулись на её талии, но одна немедленно двинулась вдоль позвоночника. Захотелось выгнуться кошкой, но Юстафия только блаженно прищурилась.
– Учитывая, что ты сотрудничаешь добровольно и нет нужды изолировать тебя от общества, – вероятность большая. А зачем тебе в столицу?
– Интересно, – он пожал плечом. – Я там не был никогда, а тут такой повод.
– А как же любимый тихий уголок и непыльная работа?
– Думаешь, обратно не отпустят? – ухмыльнулся он.
– Я вообще не понимаю, как тебя с такими талантами отпустили прозябать в глуши, – призналась она. – В Инквизиции отчаянно не хватает кадров.
– Ты меня, что ли, в Инквизицию сватаешь? – рассмеялся он. – Вот это будет номер. Забыла уже, как сама чуть не пристрелила?
– Потому что не ожидала, – упрямо возразила она. – Если бы мне перед отъездом дали твоё досье и сообщили, что ты вменяемый тёмный, отнеслась бы спокойнее. Ты же не один такой!
– Если бы ещё все были такие разумные, как ты, – пренебрежительно хмыкнул он. – Может, просто тогда было не до меня, война же только кончилась. Но заметут так заметут, тут от меня мало что зависит. И в Инквизиции люди живут.
– Тебе решать, – проговорила Юта. – Я не буду докладывать об этом происшествии.
– Почему? – удивился Вейлен, даже приподнял голову.
– Потому что у тебя тогда не останется выбора, а такие вещи не делаются за страх, только за совесть, – пояснила она.
– Спасибо, – смерив долгим взглядом, серьёзно кивнул он, а потом уронил голову обратно на подушку и добавил уже насмешливо: – Я отвратительно на тебя влияю! Вот уже скрываешь важную информацию, а дальше что будет? Вообще – проспишь службу?!
Юстафия улыбнулась, принимая шутку, но ответила без веселья:
– Ты очень хорошо на меня влияешь. Настолько хорошо, что рискуешь получить персональную благодарность от начальства.
– Не втык? – подозрительно уточнил Вейлен, глянув на неё с недоверием. Юта ответила коротким смешком, но разговор продолжила в прежнем тоне.
– Ты был прав насчёт меня. Я за эти годы совершенно разучилась отдыхать, а это неправильно.
– За это меня точно посадят, – заявил Подорожник. – Снижаю результативность одного из лучших следователей инквизиции, чему тут радоваться!
– Человек может долго работать на износ. У нас вся страна вот только перестаёт это делать, – рассудительно сказала она. – Но он не может работать на износ постоянно. Ворон это понимает куда лучше меня, – добавила самокритично. – Он честно пытался словами убедить, но я же упрямая.
– То есть «Сорочье гнездо» мы оставляем в покое? – озадаченно поднял брови Вейлен.
– В общем нет, надо же довести дело до конца, – нехотя призналась она и поспешила уточнить: – Но сегодня мы туда не пойдём!
Вейлен смерил её новым взглядом – и расхохотался, запрокинув голову.
– Какой разгул! Какая возмутительная лень и пренебрежение обязанностями!
– Да ну тебя! —Юстафия хлопнула его ладонью по груди. – Мне что, совсем на него плюнуть?
– Ни в коем разе! – Вейлен перекатился по кровати, подминая женщину под себя, поцеловал коротко – и, продолжив путь, поднялся. – Но идея отдохнуть сегодня мне нравится. Начинай прямо сейчас! Постараюсь вернуться как можно скорее.
– А ты куда? – Юта озадаченно приподнялась на локтях.
– Приедут из Поречного за задержанными, трупом и ценностями, хочется поскорее всё это сдать. Не могу спокойно сидеть тут, когда там в сейфе лежит без присмотра столько, что весь Песчаный купить можно.
– Справедливо, – поддержала она и тоже поднялась.
– А ты куда? – Вейлен растерялся, но проходящую мимо женщину в охапку поймал.
– А ты что думаешь, я тут одна сидеть скучать буду? – Юстафия подняла на него насмешливый взгляд.
– Не скучать, а отдыхать! – поправил он, но тут же сдался: – Ладно, я понял, это слишком. Сойдёмся хотя бы на том, что сегодня в «Сорочье гнездо» никто не полезет, да?
– На сегодня с меня хватит тёмной магии! Но с того поцелуя над трупом я чувствую ответственность за судьбу этого парня. Тем более пристрелила-то его я, мне и отвечать на вопросы и претензии.
Здесь достойных возражений у Подорожника не нашлось, одни неубедительные отговорки, которые не стоило озвучивать.
Сразу в отделение они, впрочем, не пошли. Пришлось потратить время на обработку синяков и ссадин, да ещё постараться не увлечься в процессе. А там и кофе сам себя не выпьет…
За кофе Юта поймала себя на том, что не может вспомнить, когда последний раз ощущала такую внутреннюю свободу. Вейлен давно уже показал, что он на самом деле не такой простой рубаха-парень, каким видится, но всё же его внешняя лёгкость, манера общения, постоянные подначки – всё это понемногу подрубало тот кол, на котором держалась рабочая собранность Юстафии. А теперь он окончательно подломился.
Оказывается, это было невероятно сложно без помощи извне – разрешить себе расслабиться.
Всё время короткого перекуса Вейлен косился в окно, где опять зарядил дождь, и начал ворчать заранее – слишком не хотелось выходить на улицу. Но ничего, собрался, накинул залатанную плащ-палатку, потому что анорак остался в кабинете. На Юту с её любовью к дождю по-прежнему смотрел неодобрительно, с подозрением.
– Мне не даёт покоя один вопрос, – решила отвлечь его Юстафия. – Почему ты живёшь один?
– А с кем должен? – уточнил он. – Не люблю собак, а кот у меня есть! У меня и ещё нескольких соседей, ходит тут один деловой, мы – его охотничьи угодья. Красавец такой, серо-палевый, с подбитым глазом и драной шкурой. Но парень честный, у нас с ним договор: он мне обязательно крысу или пару мышей притаскивает дохлых, а я ему – сырое яйцо.
– Это, конечно, всё меняет, – усмехнулась Юта. – Но я имею в виду семью, детей.
– Это предложение? – с насмешливой заинтересованностью глянул он.
– Зависит от твоего поведения, – спокойно отбила она. – Но вообще я понимаю, что вопрос бестактный, извини.
– Так, может, я просто постоянно меняю любовниц. Каждый месяц новая! Месяц рыжая, месяц блондинка, теперь вот брюнетка, – ухмыльнулся он.
– Какой наивный юноша, – насмешливо покосилась на него Юстафия. – Ты что, думаешь, я в это поверю?
– А почему нет? Даже обидно, знаешь ли. Неужели недостаточно хорош?
– Шутишь? Мне уже на второй день расписали всех самых перспективных местных холостяков, – рассмеялась она. – Ты в тройке лидеров.
– Боюсь спросить, с какой характеристикой!
– Расскажу в обмен на ответ на вопрос, – пообещала Юстафия.
Вейлен ответил долгим странным взглядом.
– А что тут непонятного? Я же тёмный маг. Забыла уже?
– Забудешь тут! – отозвалась она. – Но я не поняла, как это связано. Ты же вменяемый, неужели такая проблема найти кого-то, для кого это не будет иметь значения? Я так понимаю, в городе некоторые прекрасно знают о твоих особенностях, вроде того же Волка, и ничего.
– Ты сравнила, конечно, повидавшего всякого дерьма партизана с молодой девушкой.
– Боюсь тебя расстроить, но в этой стране сейчас проблема найти девушку, которая этого самого дерьма не видела, так что не считается, – качнула головой Юта.
Несколько секунд Подорожник помолчал, потом всё-таки ответил с кривой усмешкой:
– За всю историю наблюдений было меньше двух десятков тёмных магов, признанных вменяемыми. Ныне живущих, насколько я знаю, пятеро. Так себе статистическая выборка, согласись, чтобы утверждать, что у изначально вменяемого тёмного не сорвёт вдруг крышу. А вторую такую, как ты, чтобы смогла в крайнем случае мозги вышибить, – он выразительно поднёс сложенные пистолетом пальцы к виску и изобразил выстрел, – попробуй найти.
