Текст книги "Логика тьмы (СИ)"
Автор книги: Дарья Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Больше ничего интересного найти не удалось, наследие безымянной жертвы было небогатым. Кроме кобуры, частично сохранился ремень с пряжкой, часть когда-то добротных сапог – и, пожалуй, всё.
Пока они улаживали последние формальности, Вейлен с сержантом грузили полотнище с останками, а Юта заканчивала опись найденных предметов, Крот стоял в стороне, лелея в ладонях кольцо.
– Вот, держите, что сумел, – протянул он улику, когда Грач отпустила понятых. – Позвольте, я обеспечу лупу…
– Как вы это сделали? – поинтересовалась Юстафия, конечно не растянувшейся между его ладоней водяной линзой – чарами сложными, но весьма распространёнными. Надпись проступила чётче, но не гравировкой, а серыми линиями на потемневшем серебре.
– Память материала, – охотно пояснил Альтон. – Любая обработка повреждает глубокие слои металла, взглядом не заметить, а вот «позвать» его можно. Повезло, что это удалось: кольцо долго лежало в земле, серебро стало более отзывчивым.
«Люблю Лутания», – гласила короткая неаккуратная надпись, явно сделанная кустарным способом – нормальная гравировка наверняка сохранилась бы лучше, как клеймо.
– Может ли это быть совпадением? – рассеянно пробормотала Юта.
– Что именно? – из-за плеча высунулся незаметно подкравшийся Вейлен – и охнул от неожиданного удара в живот.
– Твою ж! – зашипела Юстафия, которая ушибла об него локоть. – Что за идиотская привычка выскакивать из-за плеча?! Ты деревянный, что ли?!
– В какой-то мере, – весело ухмыльнулся он, потирая живот. – Удар у тебя, конечно, слабоват…
– Да иди ты! – отмахнулась она. – Я работаю головой, магией и пистолетом. Хочешь проверить, как я стреляю?
– Спасибо, поверю на слово! – Вейлен вскинул руки. – Ладно, извини. Что там за совпадение?
– Лутанией звали пропавшую сестру Клён, – пояснила она, зачитав надпись вслух.
– Сестру нашей Натараль? – уточнил Крот, который тоже с интересом прислушивался.
– Да, а вы знакомы?
– Немного. Я иногда помогаю ей с благотворительными проектами, – отозвался он. – Всякие горки для детей, площадки… Гораздо более приятный способ использования магии, чем поиск трупов.
– В таком случае предупреждаю вас о неразглашении, – нахмурилась Грач.
– Не трудитесь, – снисходительно глянул тот. – Я в курсе процедуры, а кроме того, я не настолько хорошо её знаю, чтобы ради праздной болтовни рисковать карьерой и нарываться на конфликт со столичной Инквизицией.
– Вот и замечательно, – поддержал Вейлен. – А вы на корабль не опоздаете?
– Обратный только вечером, и в ближайшие несколько часов я совершенно свободен, – тонко улыбнулся Крот.
– Прекрасно, можете хорошенько отдохнуть! Сходите в Дом-на-Горе, там красиво.
– Действительно, я бывал там пару раз. Презанятный памятник архитектуры. Но это расследование интригует гораздо больше, мне бы хотелось помочь.
– Вы уже помогли более чем достаточно!
Юта некоторое время с возрастающим недоумением слушала вежливую грызню. Либо у этих двоих старое знакомство и счёты откуда-то оттуда, либо… Не из-за неё же они сцепились, правда?
Искусству управлять толпой и командовать в экстремальных ситуациях их тоже учили – может, не очень глубоко, но кое-какие эффективные приёмы оказывались незаменимы и часто пригождались. Тихо откашлявшись, чтобы голос не сорвался, Юстафия гаркнула – как положено, резко, с оттяжкой:
– Молчать!
От неожиданности оба осеклись и одинаково растерянно уставились на женщину.
– Хорошо, – удовлетворённо кивнула она. – Товарищ Подорожник, вы что-нибудь слышали о субординации?
– Немного слышал, – признался тот.
– Прекрасно, вечером повторите соответствующий раздел устава полицейской службы, – кивнула она. – Вы меня поняли?
– Так точно, – недовольно буркнул он под взглядом оппонента, который опять стал снисходительно-насмешливым. Ненадолго.
– Товарищ Крот, назовите вашу должность.
– Старший криминалист, эксперт по работе с погребениями и проявлениями магии земли, – оттарабанил тот машинально, и на лицо вновь вернулось недоумение.
– Что в вашей должностной инструкции сказано об участии в допросах и работе следователя?
– Ничего? – прозвучало с вопросом.
– Отличное наблюдение. Благодарю за безупречно выполненную работу, можете идти, – проговорила она, глядя на него выжидательно. Растерянный эксперт замешкался. – Я что-то сказала неясно? – Юта выразительно приподняла бровь.
– Прошу простить. Я всё понял. – Крот едва заметно поджал губы, но больше ничем недовольства не выразил. – Хорошего дня, – склонил он голову.
– Хорошего дня и лёгкой обратной дороги, – кивнула Юстафия.
Почти печатая шаг, Альтон удалился, и Грач некоторое время бездумно смотрела ему вслед. Крот её интересовал мало, а вот воспитательный процесс непонятно с чего закусившего удила вынужденного напарника – очень даже.
– Товарищ инквизитор, я… Извини, в общем, погорячился я. – Вейлен оказался сообразительным.
– Засунь свои извинения… – проворчала Юта и обернулась к нему. – Какой плесени?! Что это вообще было? Он у тебя девочку в пятом классе увёл, что вы так сцепились?!
– Да нет, я с ним вот только познакомился сегодня, – признался Вейлен и смущённо поскрёб затылок. – Что-то он меня с первого взгляда возмутил, франтик в белом пальто. Так и хочется безупречную морду поправить!
– А он? – исподлобья глянула Юта и потянулась за сигаретами.
– Ты меня только не бей больше и не смотри так, а то я пугаюсь, – начал он, – но, по-моему, он тебя приревновал. С самого начала хвост распускал, попытался вот подкатить через расследование, а тут я.
Зажав сигарету между средним и указательным пальцами свободной руки, большим и безымянным Юстафия потёрла переносицу, зажмурившись, и невнятно безадресно ругнулась.
– А ты?
– Ты меня уже отправила в устав, – ехидно отозвался Вейлен, – ты какого от меня вообще ответа ждёшь? Конечно нет, как бы я мог, это нарушение уставных отношений!
– Ещё скажи, что я была неправа, – сказала она, отняв руку от лица и затянувшись.
– Да права, ничего не скажешь – распетушились на ровном месте, два идиота, – самокритично высказался он. – Какие наши планы дальше, товарищ командир?
– Пойдём съедим что-нибудь горячее и подумаем.
– Отличный план! Только… Юта, раз я всё осознал, можно мне в устав не ходить? Честное слово, я больше не буду!
– Ладно, живи. Но зато я теперь точно знаю, чем тебя можно пытать в случае необходимости, – ухмыльнулась она.
– Надеюсь, ты никому не расскажешь, – очень серьёзно посмотрел на неё Подорожник и улыбнулся только тогда, когда Грач рассмеялась.
К Бобру они отправились прямо от проклятого дома с уликами, небрежно собранными в большой картонный конверт. Через столько лет найти на них какие-то отпечатки не стоило и надеяться, красть там нечего, а собственного экспертного отдела в Песчаном не было, всё равно придётся везти в Поречный, но – завтра. Можно было бы попросить Крота, но одолжений с его стороны после сцены во дворе и предшествующего флирта не хотелось. Его ухаживания Юстафию не интересовали, не стоило давать лишнего повода заподозрить заинтересованность. В отношении к Кроту она больше была солидарна с Подорожником: надменная морда больше вызывала желание поправить слишком идеальный профиль, а не женский интерес.
Видимо, очерствела она на этой службе окончательно.
– Знаешь, что меня особенно смущает в этом убийстве? – сказала Юта, когда они поели и сидели за стойкой с чаем. – Рана.
«У Бобра», когда они пришли, было чрезвычайно людно: сюда приходили обедать из всех окрестных контор, вот и наложилось. Устраиваться пришлось у стойки, но, пока закончили с едой, народ разошёлся.
– В каком смысле? Думаешь, он покончил с собой и это кто-то так вот скрыл?
– Сомнительно, – поморщилась она. – Зачем тогда его оружие забрали? Да и остальное… Слишком у него мало вещей, только одежда да кольцо. Небось с пальца снять не смогли.
– Тогда его пристрелили. И? – не понял сомнений Вейлен. – Что в висок – неудивительно, у «Филина» убойная сила чуть лучше рогатки, лобную кость может и не пробить, даже в упор.
– Логично. Может, всё так и есть. Если найдутся следы борьбы – твою версию можно считать основной.
– А ты что подумала?
– Молодой сильный мужчина, – заговорила Юстафия раздумчиво, рассуждая. – Застрелен в висок. И место ещё… В те годы особняк не был заброшенным, там постоянно кто-то находился, причём командование. Если в городе заправляли всем Вольные, а иначе не стали бы прятать труп, они не могли пропустить «Сорочье гнездо» – там от предшественников и приказы наверняка остались, и ещё куча всего полезного.
– Ты к тому, что его грохнул кто-то из своих? – сообразил он, к чему она клонит.
– Скорее всего. Причём за что-то такое, что было стыдно признать. С предателями по законам военного времени разговор короткий, обычно не чинились своих же кончать, если черту перешли. Что остановило сейчас? Внутренняя грызня, которую не вынесешь на общее обозрение? Откуда у покойника такое колечко? Оно хотя и не золотое, но не безделушка. Та ли это Лутания? Натараль говорила, что возлюбленного у сестры не было. Она не знала правды или это тёзка? В любом случае надо поспрашивать местных, вдруг кто и опознает колечко, – решила она. – Приметное.
– Товарищ инквизитор! – На стойку напротив облокотился Пакел Бобёр. – Я, уж простите профессиональное любопытство, слушал тут краем уха, о чём вы речь ведёте…
– Вам есть что добавить? – усмехнулась она.
– Может и так статься. Я же тоже в Вольных был по молодости. Покажите колечко-то приметное, может помогу, ходить далеко не придётся.
Юта смерила его задумчивым взглядом и полезла в конверт. Кольцо почти беззвучно звякнуло по стойке. Места рядом были свободны, на них никто не смотрел, так что Юстафия посчитала подобный интерес безвредным.
– Вот оно как, значит… – посмурнел Бобёр, потыкал пальцем кольцо.
– Вы его узнали, – кивнула Юта.
– Приметное, – повторил он хмуро. – Да и нечасто у нас мужики кольца-то таскали, неудобно с ними… Похожее носил Выдра. Старший сын, Сумьян.
Вейлен присвистнул, а Юстафия вновь медленно кивнула. Это укладывалось в теорию.
– Где он погиб по официальной версии?
– На вылазке, в стычке, – нехотя отозвался Бобёр. – Его отец об этом сообщил, никто и не усомнился… Может, кто это колечко стащил у него, мёртвого? Может, за мародёрство убили?
– Может быть. Вы о нашем разговоре не распространяйтесь, – предупредила Юта, прибирая кольцо обратно в конверт с уликами, – это тайна следствия, и за её разглашение полагается наказание. Кто была его невеста?
– Не знаю. – Бобёр покачал головой, пожал плечами. – Сумьян вообще был скрытным парнем, а мы ещё и не дружили с ним: в разных отрядах служили, с детства не приятельствовали.
– А Лутанию Клён вы знали? У неё сестра Натараль младше на три года, статная такая, тоже в Вольных была.
– Натку помню, хорошая девчонка, честная и открытая, а сестру её… Видал, конечно, здоровались. Тоже красивая, но себе на уме. Леса окрестные хорошо знала, постоянно за грибами и ягодами ходила. Удила ловко, получше парней. Ната переживала очень, когда сестра не то пропала, не то уехала...
История была мутной и непонятной. Вроде ушла в лес, а вроде кто-то на причале утром видел. Вроде была спокойна – а кто-то говорил, что напугана. Правды тогда не нашли, а теперь тем более не дознаться. Как точно соотносилось её исчезновение по дням с гибелью Выдры – Бобёр не вспомнил. Примерно рядом, но там всё было рядом.
Могла ли Лутания Клён нарваться на неприятности в окрестных лесах? Запросто. Могла ли сбежать? В отличие от её сестры, Бобёр считал, что могла, но тут трудно сказать, кто из них двоих больше достоин доверия – сестра или случайный посторонний человек.
Разочаровывать свидетеля уточнениями, которые не оставляли сомнений, Юта не стала. Пусть и мизерная, вероятность того, что кольцо покойный похитил у настоящего Выдры, существовала. Но скорее всего…
По свидетельству отца, Сумьян погиб на боевой вылазке, но оказался погребён возле «Сорочьего гнезда». Отец очень переживал о ходе расследования, касавшегося «Сорочьего гнезда» и его территории. Подозрительно? Ещё как!
Призрак – отзвук чужих страданий. Быструю смерть от выстрела в висок сложно счесть мучительной, даже если этому предшествовала драка. Вызвать подобные последствия она не могла. Однако страдания бывают не только телесные.
Казнь. Вот что крутилось у Юты в голове. Тихая, украдкой, оставившая обречённого без достойного погребения.
За что два старых упрямых вояки могли так поступить с сыном одного из них?
Хотелось бы иметь возможность не лезть в это старое дело. Нет ничего грязнее и противнее преступлений смутного времени – и преступники с цепи срываются, и палачи им под стать. Но для того, чтобы иметь подобное право, надо было выбирать другую профессию. Старый скелет выпал из шкафа на глазах изумлённой публики, и незаметно его обратно уже не запихнуть.
Глава 10. Умереть молодым
Под моросящий дождь из уютного бара Юта шагнула с неожиданным облегчением. «У Бобра» было хорошо, но угрюмое внутреннее состояние куда лучше подходило погоде снаружи, чем пропахшему вкусной едой и табаком помещению. Вейлен, ссутулившись, надвинул капюшон и остановился на крыльце рядом.
– Ну что, пойдём говорить с Выдрой? – спросил через некоторое время.
– Пойдём, – кивнула Юта – и не двинулась с места.
– Я что-то пропустил? – ещё через несколько секунд уточнил он. – Ты чего так помрачнела?
– Ты понимаешь, что, скорее всего, Выдра застрелил собственного сына? – Грач подняла на него взгляд. Тяжёлый, но Вейлен уже привык, что это не признак какого-то особенного недовольства. Просто глаза тёмные и дурацкая привычка смотреть немного исподлобья.
– Вероятнее всего. Тебя это так выбило из колеи? – озадачился Вейлен. – После всех тёмных магов?
– Да не сказала бы, что выбило, хотя, конечно, ощущения дрянные, – поёжилась она. – Может, этот дом и правда проклят?
– Не выдумывай. – Подорожник, не вынимая рук из карманов, слегка толкнул её плечом в плечо. – Люди без проклятий прекрасно справляются с убийством себе подобных.
– И то правда. Ты знаешь, наверное, дело в том, что такие моменты всегда пытаешься отразить на свою жизнь, – поделилась она, вновь уставившись на дождь. – Я пытаюсь представить, что должен натворить мой сын, чтобы я смогла его застрелить, и становится не по себе. Что я могла бы сделать, чтобы меня прикончил собственный отец?..
– А, ну мне в этом смысле проще, – насмешливо фыркнул Подорожник. – Сына у меня нет, отца тем более. Плюс ты женщина, притом психически здоровая, несмотря на некоторые отклонения…
– Ну спасибо! – Не сдержала Юта ответного смешка.
– Обращайся. Я к тому, что отношения отец-сын, мне кажется, отличаются от отношений мать-сын. Теоретически. Из того, что я в жизни наблюдал. Да и чего стоять тут, гадать? Пойдём да спросим! – не дожидаясь ответа, он поймал её под локоть и потянул прочь.
Городская управа, как и положено, располагалась на центральной площади, сразу за памятником Лютаю Овсу, прославленному командиру Вольных. Раньше на этом месте, наверное, стоял кто-то из князей, возможно – самый последний, но политическая реальность вносила свои поправки. Классическое здание с колоннами вмещало кабинеты градоначальника, всех его помощников и великое множество местных руководящих служб: все они были слишком малочисленны для отдельного строения, зато в общем улье устроились очень удобно. И гражданам плюс, не надо бегать по городу.
В отличие от многих других построек, следы боевых ранений здесь попытались прикрыть. Результат вышел неловкий и в чём-то жалкий, словно попытки припудрить фингал на пол-лица. Краска по пятнам свежей штукатурки легла неровно, не в тон, и здание оттого выглядело грязным, пегим. Лепнину местами подновили и вовсе криво, явно непрофессионально. После такой починки стоило бы отремонтировать фасад ещё раз, но уже – по-настоящему.
Внутри оказалось достаточно много народу, но без лишнего шума и суеты. Люди бродили и решительно шагали по коридорам: кто-то точно знал, что ищет, кто-то – пытался определиться, а кто-то искал помощи у более уверенных товарищей по несчастью. Гулкие, просторные переходы с кое-где облупившейся, но свежевыбеленной лепниной выглядели чистыми, и это, пожалуй, было лучшее украшение присутственного места.
Подорожник уверенно прошествовал к парадной лестнице на второй этаж, с кем-то здороваясь по дороге, да и там не блуждал. Кабинет Патрака Выдры, помощника градоначальника, располагался почти в торце, за массивными золочёными дверьми. Вейлен распахнул створку и вежливо пропустил Юстафию вперёд, в просторную светлую приёмную.
– Куда вы?! К господину Выдре нельзя! – взвилась с места сухощавая женщина средних лет – очевидно, секретарь, – когда Грач, окинув взглядом троих ожидающих и местную привратницу, решительно двинулась к кабинету.
– Инквизитор второй ступени Юстафия Грач, – обернулась к ней Юта. – Мне показалось или вы пытаетесь препятствовать мне при исполнении?
Говорила спокойно и веско, из всех проявлений эмоций – в конце лишь едва заметно приподняла бровь. Вейлен благоразумно не отсвечивал, притаившись за спиной спутницы, и не испытывал ни малейших угрызений совести оттого, что прикрывается женщиной. Даже наоборот, наслаждался представлением: если поначалу он никак не мог привыкнуть к Юстафие в форме, то теперь с удовольствием наблюдал за её переключением в режим «товарищ инквизитор при исполнении». Она сразу становилась и выше ростом, и солиднее, и болезненная худоба казалась сурово-зловещей. А уж как это действовало на окружающих, незнакомых с ней в других амплуа!
Отдельно доставляло удовольствие, конечно, то, как резко она разговаривала с местными хозяевами города. Вейлен себе такого позволить не мог – чином не вышел, так хоть в роли подручного и сопровождающего лица поучаствовать!
– Нет, но… – растерялась секретарь. – У него посетители!
– Ничего страшного, я подожду, пока они выйдут, – кивнула Юстафия и продолжила путь.
Дверь распахнула без стука. Посетителей оказалось трое: начальник порта, старший лоцман и один из старых опытных капитанов. Совещание явно было рабочим, по профильному вопросу.
– Здравствуйте, товарищи, – веско, поставленным голосом заговорила Грач в повисшей растерянной тишине и вновь назвалась, после чего потребовала: – Прошу посторонних очистить помещение, у меня есть ряд вопросов к товарищу Выдре.
Мужчины растерянно переглянулись, неуверенно загромыхали стульями, поднимаясь.
– А подождать это ваше дело не может? – недовольно спросил хозяин кабинета.
– Я могу задать вопросы и при ваших посетителях. – Юстафия подошла к столу, на ходу ковыряясь в конверте с уликами, и выложила на стол кольцо. – А если вы откажетесь отвечать, то разговор пойдёт в другом месте и тоне.
Выдра не был великим актёром, по его лицу сразу стало понятно: кольцо узнал и нужные выводы сделал. Несколько мгновений он таращился на кусок серебра, словно надеялся испарить взглядом, а Грач повторила приказ их оставить, и на этот раз затягивать никто не стал. Вейлен невозмутимо прикрыл дверь за выходящими и повернул замок. В тишине два щелчка прозвучали зловеще, словно звук затвора.
– И что вы хотели знать… товарищ инквизитор второй ступени? – Выдра поднял потухший, усталый взгляд на женщину, но – не разжалобил.
– За что и при каких обстоятельствах вы убили своего сына Сумьяна? И кто в этом участвовал?
Патрак неопределённо хмыкнул.
– Отрадно видеть, что в Инквизиции выращивают таких толковых следователей… Как вы до этого додумались?
– Следственным путём, – отрезала Грач. – Отвечайте на вопросы.
– Я его не убивал. Я его казнил, – тяжело вздохнул Выдра. – Могу предъявить все документы.
Ужасы, которые представляла Юстафия, не подтвердились – но подтвердились другие, потому что Сумьян Выдра оказался предателем.
Командир отделения давно подозревал, что кто-то из офицеров в Песчаном работает на врага. Ловушку установили не вдруг, наличие шпиона подтвердили самым безотказным способом: сливом дезинформации и наблюдением за последствиями. Что им окажется сын Патрака – не ожидал никто.
Его взяли, что называется, с поличным, да и отпираться парень не стал. Да, продавал сведения, потому что хорошо платили, и мечтал с невестой сбежать за границу, куда-нибудь в более тёплые и спокойные края, на юг Фергала. Да, им обещали такую возможность в обмен на предательство.
Невесту свою он выгораживал, но та, когда с ней пришли поговорить, не смогла долго отпираться. Она не просто была в курсе предательства возлюбленного, но тоже помогала ему, использовала своё знание окрестностей для помощи фергальцам. Такая вот злая ирония судьбы, расколовшая две семьи: у Патрака сын-изменник, у Натараль – любимая старшая сестра.
Казнь сохранили в тайне. Не хотели подрывать доверие к Выдре-старшему, да и посчитали более удобным, если противник решит, что его планы не раскрыты – Сумьян перед смертью сказал кое-что полезное о своих благодетелях.
– Что стало с Лутанией? – спросила Юстафия.
– Отпустили мы её, – вздохнул Патрак, пряча глаза. – Не смог взять груз на душу, она беременная была. Внука моего носила. Дали немного денег из того, что Сумьян нажил бесчестьем, да отпустили с наказом убираться подальше. А остальное мы тогда на помощь сиротам и вдовам отдали, которые таковыми стали с подачи Сумьяна – так было справедливо. Жене я тоже не сказал ничего. Тяжело принять смерть ребёнка, а уж то, что умер он подлецом…
Юстафия задала несколько мелких уточняющих вопросов, вроде того, почему не сняли кольцо. Ответ оказался простым: оно слишком плотно сидело, не отрезать же трупу палец! Кроме того, Грач изъявила желание всё-таки взглянуть на приговор, вынесенный Сумьяну Выдре его командирами.
– Что вы будете делать с этим дальше? – с заметным напряжением спросил Выдра.
– Доложу начальству, как оно решит, – пожала плечами Юстафия. – Это не моя компетенция, такими вещами военная прокуратура занимается. Если всё обстояло так, как вы говорите, притом сохранились документы, – не думаю, что у них возникнут претензии.
– Я о другом, – Патрак медленно качнул головой. – Можно будет его похоронить? По-человечески. Хотя бы теперь.
– И как вы объясните это, не предавая обстоятельства огласке?
– Даже если не получится, сейчас-то уже чего, – вздохнул он. – Время мирное, супруга моя давно умерла – чьи чувства щадить? Дочек, но… Не простят – значит, судьба такая. Терять мне уже нечего.
Юта возражать не стала и вообще постаралась отрешиться от этой части расследования. Она всё ещё понятия не имела, как поступила бы на месте Патрака Выдры, и сознательно опустила один вопрос: кто именно спустил курок. Законы военного времени суровы к предателям, да и сейчас за государственную измену полагалась казнь, поэтому Сумьян получил по заслугам, если его отец сказал правду. А как именно и чья рука покарала… Не её это дело. Военная прокуратура тоже подчинялась ультору Инквизиции – её начальнику, но была государством в государстве. Пусть у них голова болит.
Верить на слово Юстафия не собиралась, поэтому договорились, что за документами они зайдут к Выдре вечером, после окончания его рабочего дня. Основной вопрос на том временно сняли. Остальные тоже можно было запросто отложить на вечер, но Юта решила брать собеседника «тёпленьким», пока он смятен и растерян, и принялась закидывать уточнениями по поводу «Сорочьего гнезда».
В особняке Выдра не ночевал, ничего зловещего там не встречал и прокомментировать страхи не мог. Да и человек он был суровый и прагматичный, от суеверий далёкий. Зато подтвердил, что оптограммы со всевозможными монстрами уже тогда висели на своих местах. С искренним удивлением встретил он вопрос, почему их не сняли, если они производили давящее впечатление. Патрак попытался сформулировать внятный ответ, но всё в итоге свелось к очень странному «почему-то мы об этом не подумали».
Подтвердил он и подлинность странных карт, которыми хвастался историк Осот: военные рассматривали их с большим вниманием. Не сразу поверили, что это сложная мистификация – уж слишком реалистично выглядели.
Про последнего Сороку собеседник ничего толком не знал, кроме слухов, про Хомяка и его семейство – тоже. Насчёт конфликтов во время ремонта дома припомнил, что вроде какие-то недовольные рабочие были, требовали доплаты за опасную работу – видимо, нахватавшись местных слухов, – и вроде как Хомяк отказал. Вполне подходящая причина, чтобы сделать подлость в виде воющей вентиляции. Может, и рабочий сбежал после этого. А может, после его исчезновения остальные потребовали прибавку – разве сейчас упомнишь!
На вопрос об артефактах мужчина, помявшись, честно сознался, что какие-то ценности были, но их командир отправил в Поречный в виде трофеев, не больно-то рассматривая, и либо там, либо где-то дальше они или осели по квартирам нечистого на руку начальства, или были проданы начальством более честным: война требовала не только крови, но и денег.
В общем, на природу странностей «Сорочьего гнезда» он света не пролил, но всё равно разговор прошёл не напрасно.
Снова заглянув по дороге на почту и потратив там около часа на составление всех нужных запросов и их отправку, Юстафия с Вейленом обосновались в полицейском участке с чаем и утренними пирожками, приобретёнными по дороге. У Юты складывалось впечатление, что Подорожник задался целью хоть немного её откормить. Это было забавно.
– Итак, что мы имеем? – Грач открыла на коленях пухлый блокнот с записями и, вооружившись карандашом, отлистала на нужную страницу.
За время своего недолгого здесь пребывания Юстафия успела выкопать старый скелет вместе с грязной историей и разоблачить несколько вроде бы мрачных и мистических деталей, объяснившихся на поверку простыми вещами. Но количество загадок уменьшилось не сильно…
– Смотри, все странности дома можно разделить на три части. Самая безобидная – это мистификации, оставшиеся от Сорок. Пластинки, карты и оптограммы на стенах. С одной стороны, выглядит очень зловеще, но с другой – может объясниться чудачествами и фантазией создателя. Вторая часть – это странности дома технического характера. Часы, падение лифта, история про перебои со светом, вой вентиляции. Тут вроде бы всё просто – старый дом, ветхая техника, но часы… Часы всё портят. Последняя часть – смерти и исчезновения. Тут тоже, если все старые ещё можно посчитать мифом, то Лось из общего ряда выбивается.
– А твой кошмар куда отнести? – Вейлен внимательно выслушал рассуждения и охотно подключился к обсуждению.
– Нужно ли его учитывать? Честно говоря, сомневаюсь, – призналась она. – Сложно отделить действительно странное происшествие от собственной тревожности, так что хочется вообще вынести его из уравнения.
– Зря. Я подумал тут, у тебя была хорошая версия.
– Которая?
– Что удушье Блатца имело подобную природу. Ты пока на почте свои бумажки оформляла, я там кое с кем из горожан поговорил, кто детали мог припомнить. Так вот, умер он от удушья, но про подушку сомнения были. Просто другого способа не придумали: следов магии нет, ядов и физических повреждений тоже. Не могли же написать в отчёте, что сами не знают, от чего высокопоставленный офицер помер, да ещё сильный маг!
– Только у меня ни одной версии нет, как это технически возможно. – Юстафия развела руками. – С другой стороны, проблема с часами объективна, её никуда не спишешь. Твоя теория про постороннего, который как-то прокрался и устроил нам этакий розыгрыш, прекрасна, но, к сожалению, очень просто опровергается.
– Это как же? – ревниво заинтересовался он.
– У меня были ещё одни часы в кармане. Для контроля. Они тоже встали.
– Меня проверяла? – усмехнулся Вейлен вроде бы без обиды.
– Извини, но я должна была это сделать.
– Да ладно, и правильно. Зато всё подтвердилось. Вообще, знаешь… – он хмыкнул растерянно, поскрёб затылок. – Я всегда думал, что слухи про «Сорочье гнездо» – глупости. Ну что там может быть зловещего? Дом как дом. А вот с тобой этим делом занимаюсь, и как-то не по себе становится. Мерзкое место...
– То ли ещё будет! – не удержалась Юта.
Некоторое время они строили догадки и прикидывали возможный план действий, но так ни к чему не пришли. Единственную идею, ещё одну ночёвку в «Сорочьем гнезде» для проверки гипотезы реалистичного кошмара, Юстафия предложила из чистого упрямства – и испытала облегчение, когда Вейлен возмутился.
– Вот ещё не хватало нам тут второго поехавшего мага, ага! – проворчал он. – Я понял, от чего тебе надо лечиться. От трудоголизма! Приехала в отпуск… Пусть вон твоя Инквизиция немного поработает и подобьёт теоретическую базу. Ясно же, что бы здесь ни творилось, объяснить его мы с тобой вдвоём не можем. Нет, я отказываюсь в этом участвовать! А если ты второго раза не выдержишь?!
– Ладно, не горячись, – одёрнула она. Возможность настоять на своём была, и никуда бы он не делся, но… За каким лесом ей это надо, в самом-то деле! – Сегодня я точно туда не пойду, – в подтверждение слов она широко зевнула, прикрыв рот ладонью. – Да и вообще оставим на крайний случай. В происходящем хочется разобраться, но не до такой степени. Завтра свяжусь со столицей, может, хоть что-то прояснилось! А то запросы шлю в пустоту.
Убедившись, что Юстафия не собирается тащить его в старый особняк вторую ночь подряд, Вейлен расслабился и опять превратился в ленивого обалдуя.
Юта задумалась, не может ли он так играть, желая держать её подальше от «Сорочьего гнезда», но пришла к выводу, что это слишком. Тёмные маги бывают хитры и коварны, но не хитрее себя самих до слома. Вейлен Подорожник был ловким малым и отнюдь не глупым, но на сказочного тёмного властелина не тянул.
Какое-то время они ещё переливали из пустого в порожнее странные факты и теории – кажется, это был самый наглядный признак того, что обоим следовало отдохнуть. Когда Юта уже была готова собрать себя в кучу и прекратить эти вялые посиделки волевым усилием, в дверь после короткого стука, не дожидаясь разрешения, ввалился Осот.
Утром Блоган очень расстроился, что его взлелеянная коллекция оказалась бесполезной для следствия, а ход поисков он воспринимал очень близко к сердцу. Шутка ли, добился приезда инквизитора, который не бездельничает, а явно занят именно тем делом, на которое историк рассчитывал! Поэтому, когда Вейлен попросил одолжить пластинки из музея, отказать не смог. Юстафия не удержалась от растерянного взгляда в сторону полицейского, но тот лишь невозмутимо поблагодарил и пообещал вернуть ценности в полной сохранности.
Отпускать историка просто так не хотелось – Юстафие тоже было обидно, что он ничем не может помочь, – поэтому она вспомнила ещё один момент, который хотела уточнить: детали большой трагедии.
