Текст книги "Логика тьмы (СИ)"

Автор книги: Дарья Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

К лучшему. Ей тоже нужно было осознать услышанное. Думать, когда так целуют, было очень трудно, а потом, когда оба увлеклись, ещё сложнее.

Зато некоторое время спустя, когда они переплелись в объятьях на этом же самом диване и Юта зябко жалась к горячему мужскому телу, всё вдруг стало гораздо проще и понятнее.

Он не хочет её отпускать. Она не хочет с ним расставаться. Значит, в главном разногласий нет, осталось найти решение простой и чисто практической проблемы.

Странный поворот судьбы. Странные обстоятельства. Совсем недавно она чуть не пристрелила его, потому что испугалась тёмной магии, – а теперь уже его тьма кажется естественной и понятной, не вызывает ни малейшего сомнения. Главное, какой он. Главное, что он чувствует.

Главное, что она тоже, кажется, влюбилась. И это мягко говоря…

– Знаешь, у меня есть идея получше, – нарушила Юстафия звонкую тишину.

– О чём ты?

– О нас, – прозвучало просто, но внутри на этих словах всё замерло с тревожным восторгом. – Потому что мне тоже совсем не хочется тебя терять…

Его пальцы, бездумно щекотавшие до сих пор поясницу, замерли на миг, а в следующую секунду Юту опрокинуло на лопатки – и Вейлен навис сверху, напряжённый и недоверчивый.

– Ты сейчас серьёзно?

– А ты думаешь, я могу таким шутить? – Она насмешливо приподняла брови, обвела кончиками пальцев его скулу и щёку, сизую и колючую к вечеру. – Инквизиторам тоже, знаешь ли, ничто человеческое не чуждо.

– Что именно? – сощурился он.

Вряд ли не понимал, но… Раз уж она вывела его на откровенность буквально силком, Вель имел право на ответную искренность. Тем более и скрывать вроде бы нечего, просто… непривычно острые чувства смущали. И необходимость говорить о них – тоже.

– В этот раз была твоя очередь напоминать, что в жизни много хорошего, и показывать, как это бывает. Не хочу опять учиться жить без этого. Без тебя.

Озвучить идею того, как решать проблему, ей сразу не дали, и за весь вечер не нашлось подходящего момента. Было не до того, слишком неожиданно перевернулась картина мира – у обоих. До деталей ли, когда жизнь вдруг встаёт с головы на ноги?..

Юта испытывала неловкость за себя прошлую, которая не заметила тогда чувств Вейлена, да и сейчас до последнего не задумывалась, что именно тогда пережил этот человек. Но рядом с чувством вины шли громадное облегчение и – трепет перед будущим, в котором непонятно, что будет, но совершенно точно это «что-то» будет хорошим. А Вейлен просто не мог поверить в реальность происходящего и предпочитал убеждать себя самым надёжным способом: ощущениями.

К лучшему, что серьёзный разговор о будущем, в котором Юстафия изложила смелую идею, состоялся утром, на свежую голову, а то вечер мог получиться не таким восхитительным. Подорожник не смог найти ни одного внятного возражения, которое сам же не смог отмести, но – разворчался. Юта подтрунивала, среди прочего, предположениями, что с ним станет к старости, он насмешливо фыркал, целовал, но – бурчать всё равно не прекращал. Принять решение – одно дело, но волнения это не отменяет. Даже несмотря на то, что Вейлен понимал: судя по словам Ворона, о нём не забыли и не планировали оставлять надолго в этой глуши. И Юта права, куда разумнее самому выдвинуть удобное предложение, чем ждать приказа.

Старшего инквизитора они перехватили для разговора возле «Сорочьего гнезда», напоминавшего в последние дни разворошённый улей. Вроде бы больше народу в особняке не стало, но имеющаяся группа гудела, гремела и суетилась за целую бригаду: они решали трудную задачу, как выковырнуть из стен артефакты и ничего по дороге не разрушить. Если дом и возражал против такого варварства, перечить Сойке он не смел.

– Что значит – можно ли перевести Подорожника в столицу? – ехидно уточнил Ворон, когда ему изложили суть дела. – А что, были какие-то другие варианты?

Юта глянула на Вейлена насмешливо, а тот проворчал:

– Да мне и тут неплохо…

– Даже не сомневаюсь! – заверил Уклен. – Курорт, тишина, иногда только дезертиры с бандитами пробегут – и снова благодать. И это с такими-то данными! Но прекрасно, что вы сами это предложили, не придётся тратить время на уговоры и объяснения, что каникулы кончились, пора выбираться в большой мир. Вам, мой друг, это только на пользу пойдёт.

– Как бы это не вышло боком всем остальным, – хмуро возразил он, проигнорировав упоминание бандитов и дезертиров. Разрешение разбираться с ними по своему усмотрению у Подорожника было негласным, и если пореченские инквизиторы согласовали подобную меру с начальством – тем более лучше лишний раз не поднимать шум.

– Если это намёк на тьму и последствия слома, то не стоит волноваться, – легко понял его тревоги старый инквизитор. – Уже доказано, что если не произошло изменений в психике в первое время после трансформации, значит, сила прижилась и усвоилась.

– Хотите сказать, природу тьмы объяснили? – не поверил Подорожник.

– Нет, но некоторые закономерности определили. Как минимум, то обстоятельство, что разрушение сознания происходит из-за отторжения организмом чуждой силы, и если энергетические оболочки оказались приспособлены к работе с тьмой, то это уже навсегда, – отозвался Ворон и не удержался от шпильки: – А если вы опасаетесь Гродана, то совершенно напрасно. Невооружённым взглядом видно благотворное влияние на Юту, он точно это оценит, – обвёл он жестом Юстафию, по случаю городской прогулки одетую в платье, чем несколько её смутил. – Хорошая у вас фамилия, говорящая. Лекарственная. Можете собирать вещи, я телеграфирую о вашем переводе, – подытожил он и не спеша похромал к дому.

Юта взяла спутника под руку и потянула дальше по улице. У Вейлена было такое сложное выражение лица, что стоило убрать его подальше, просто на всякий случай, чтобы не ляпнул сгоряча что-нибудь, о чём сам же потом пожалеет.

– Лекарственная! – продышался Вель через десяток шагов и широко всплеснул свободной рукой. – Лекарственная! Нет, нормально?

– А что не так? – рассмеялась Грач – и над его поведением, и над тем, что из сказанного Вороном зацепило сильнее всего. – От всех болезней. Приложи подорожник – всё пройдёт… Ой! – не сдержалась она, потому что Вейлен в этот момент резко остановился, развернулся и рывком прижал её к себе. – Ты чего?

– Подорожник прикладываю! – ехидно пояснил он и поцеловал, уже вовсе не обращая внимания на то, смотрит на них кто-нибудь или нет.

Это до вчерашнего вечера он боялся позволить себе что-то лишнее, а теперь… Один раз она вернула ему жизнь, а теперь перевернула её – или он сам из-за неё?.. Да какая разница! Главное, теперь можно не отпускать эту женщину, всё же почти официально благословили. А если ради этого придётся оставить тихий Песчаный и нырнуть в мутные столичные воды… Теперь у него было ради чего это делать.

Эпилог. Долгий путь

– В твоей конторе хоть кто-нибудь хоть когда-нибудь нормально отдыхает? – ворчал Вейлен, меряя форменными ботинками разбитую пыльную дорогу. – Или это не контора виновата, а лично у моей жены такая мания?

– Моя мания, фобия и прочие отклонения – вот они, рядом топают и бурчат, – весело отбила Юта. – Ещё скажи, тебе не нравится и ты потянул бы целый месяц валяться на диване.

– А я не пробовал! – парировал он едко. – Напомнить, чем наш прошлый отпуск закончился?

– Мне дали звание и премию, – ответила Юстафия не без смущения: продолжение она тоже знала.

– И больничный! – не подвёл Вейлен. – Потому что не успею я отвернуться, как возле тебя обязательно появляется что-нибудь тёмное и опасное для жизни!

– Хорошее место не опустеет, – фыркнула она. – И вообще, кто бы говорил! Может, если бы не это, жил бы себе спокойно в Песчаном, горя не знал...

– Зачем гадости говоришь? – глянул он с укором.

– Наоборот, я воодушевлена и рада такому своему таланту, – с улыбкой заверила она. – Мне кажется, немного осталось идти. К тому же мы не обязательно наткнёмся на что-нибудь серьёзное. Война досюда не докатилась, вряд ли там обосновалось что-нибудь тёмное и опасное. Обычный старый дом.

– Специально ради нас расстарается! – не сдался Вейлен. – А идти нам ещё с полчаса. Не устала?

– С тобой у меня не было шансов, – отмахнулась она. – Курить бросила, зарядку каждое утро делаю! Спасибо хоть, кофе и вкусно поесть ты тоже любишь…

– Так, не сбивай, – опомнился он. – В дороге ворчу я, а ты – дома!

Вообще-то до места они должны были доехать по этой самой дороге на машине, но не повезло: та заглохла. Водитель остался чинить свой ржавый тарантас, а они предпочли прогуляться, благо погода к этому располагала: сухо, не очень жарко, солнце спрятано за высокими облаками и не палит нещадно. Да и ворчал Вейлен больше из принципа и для развлечения: сам согласился ехать, не силком гнали. По ставшей традицией привычке отдыхать их отправили не просто так, а с заданием разобраться с очередной загадкой, и ему это нравилось. И премия за проверку сигнала от населения нравилась. Не нравилось только одно: вероятная угроза жизни жены. Но тут уж стыдно всерьёз сердиться: видел, кого брал.

Как и предрекала Юстафия, никто Вейлена на простую непыльную работёнку не отпустил – да тот и не настаивал, когда окончательно осознал, что тьма не рвётся из-под контроля, что бы ни происходило вокруг. Попытался податься в боевую группу, чтобы работать только кулаками и магией, но опять же – кто бы ему позволил! Оглянуться не успел, а уже с блеском закончил второй курс Высшего противомагического училища, образовательной структуры при Инквизиции, и ходил в адъюторах первой ступени.

Официально он, конечно, работал не с Юстафиёй: мужа с женой не велели ставить в связку устав и служебная этика. Но одно исключение сделали: если предполагалось столкновение с тёмным магом, его обязательно отряжали в помощь. Не только Юте, Вейлен показал исключительную эффективность в стычках с себе подобными, и так было надёжнее.

Ну и – да, потому что ультор искренне считал, что глупо лишний раз рисковать психикой такого полезного тёмного мага. Подорожник не боялся риска, а вот если бы что-то случилось с Ютой, да ещё там, куда его не пустили, – предсказать последствия никто не брался.

Удобно иметь опасную репутацию. Ворон, например, был совершенно уверен, что ничего с Вейленом не произойдёт сверх того, что мог бы пережить на его месте любой другой человек. Но начальству старик об этом не докладывал: это всё несущественные частности, а службе личная жизнь колоритной парочки не мешала.

Даже помогала. В командировки их отправляли только вместе, и за пару лет они сумели проявить себя настолько слаженной командой, что оказались на очень хорошем счету именно для решения проблем «в поле», куда до сих пор не успело заглянуть бдительное око Инквизиции. Белоземье стремительно восстанавливалось после войны, порядка становилось больше – и начинало хватать внимания на дальние пыльные углы.

Чаще такие поиски выявляли какие-то мелочи, не стоившие пристального внимания. Где-то «гиблый овраг» просто отличался коварными склонами и острыми камнями на дне, где-то роль страшного чудовища взяла на себя жестокая разбойничья шайка, неспособная хоть что-то противопоставить сердитому магу тьмы.

Но прошлый отпуск, который решили совместить с «плёвым делом неподалёку», привёл к разоблачению жестокого и опасного культа, угнездившегося в тех местах не то что до Столпорушения, а ещё века три назад. Досталось им тогда обоим, не только Юстафие, но закончилось всё благополучно.

Нынешнее дело касалось пропажи людей – они все этого касались! – возле одного из старых домов с дурной репутацией на другом конце страны. Вейлен, конечно, предпочёл бы посетить родной Песчаный, но так тоже было неплохо. Дом в родном городе у него сохранился, и порой удавалось туда выбраться на несколько дней – действительно отдохнуть, а не как обычно.

Песчаный восстанавливался, как и остальные города. «Сорочье гнездо» всё ещё пустовало, старые суеверия тоже никуда не делись, но для знающих людей эта история закончилась. Смирился даже Осот, что никакого прохода в другие миры не нашлось, вполне удовлетворённый уже тем, что особняк решили сохранить.

Визит Инквизиции до сих пор вспоминали как одно из самых ярких событий со времён войны, уж слишком многое переворошили следователи. Конечно, историю старшего сына Выдры не удалось сохранить в тайне, и разразился большой по местным меркам скандал, впрочем, не имевший серьёзных последствий. Вынесенный приговор посчитали оправданным, общественность больше сочувствовала старику, чем осуждала. Насколько Подорожник знал, одна из дочерей Патрака поругалась с отцом, но вроде бы через некоторое время смягчилась и приняла его мотивы, так что даже с этой стороны Выдра сумел устроиться удачно.

Он даже сам повинился перед Натараль Клён за то, что скрыл историю её сестры. Насколько доносили слухи, она не сразу смогла в подобное поверить, но потом приняла новость о предательстве достойно. Однако простить измену не смогла и искать сестру не пыталась.

Самого Вейлена в городе тоже по-прежнему встречали тепло, даже несмотря на то, что он потихоньку учился не прятаться от собственной силы. Слишком хорошо его там знали, считали своим. А уж когда он надел чёрный мундир, оказавшийся предсказуемо к лицу, неожиданно выяснилось презабавное обстоятельство: у Инквизиции была такая репутация, что обладание тёмной магией, с точки зрения обывателей, ничуть ей не противоречило. Если не они, то кто, в самом деле!

Подорожник всё равно порой испытывал неловкость, встречаясь с кем-то из старых знакомых, но это, конечно, не могло удержать от поездки к морю. То ли дело иное обстоятельство: в Песчаный, в тот самый скромный домик с несколькими плодовыми деревьями, уехали отдыхать тесть с тёщей.

Отношения с семейством Грачей у Вейлена сложились куда лучше, чем он мог надеяться, но всё-таки хотелось побыть с женой вдвоём.

Втроём. Он, она и поручение от Инквизиции.

А тихая служба в маленьком курортном городке… Никуда она не денется, подождёт лет пятьдесят.