Текст книги "Логика тьмы (СИ)"
Автор книги: Дарья Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Руку, куда было велено, положил с явным нежеланием. Ничего не изменилось – ни сразу, ни через десяток секунд. Тьма не вздыбилась и не захлестнула, не зазвучал из ниоткуда зловещий голос. Но всё-таки…
Можно было списать это на самоубеждение, но Юта почувствовала слабый отклик.
– Она явно тебя ощущает, – сказала Грач.
– Главное, чтобы она ощущала, чем для неё закончится попытка напасть, – мрачно отозвался Подорожник.
– Смотри, чтобы нас тут не завалило, – попросила Юстафия.
– Пылью не зашибёт, – уверил он.
Дальше спорить Грач не стала – этот разговор мог продолжаться бесконечно, а хотелось уже закончить с проверкой и пойти завтракать.
Сначала выровнять дыхание, успокоиться и очистить голову. Сосредоточиться на ощущениях в ладонях. Холодная стена. Сырые обои, жизнерадостный цветочный рисунок на которых побурел и выцвел. Шершавые, где-то пыльные, где-то колючие, где-то облезшие или вздувшиеся пузырями – это будило детское желание подковырнуть...
Не то.
Дом молчит. Сквозь единственное мутное окно слабо сочится солнечный свет, и звуки, кажется, застревают в пыли на стекле и касаются слуха приглушённо, робко. Шелест листвы, голоса птиц, море… Моря не слышно, но кажется, что его монотонный голос пробивается сквозь тишину. Рядом – размеренное дыхание Вейлена. Тёплое, живое.
До встречи с ним она никогда не ощущала тьму так – теплом, уютом, покоем. Удивительно, как легко и быстро…
Не то!
Юстафия едва сдержалась, чтобы не мотнуть в раздражении головой. Не отвлекаться!
Под ногами вздыбленный сыростью паркет, никакой мебели, только невнятная груда обломков в углу. Распухла дверная рама. Люстры нет, только пыльный провод торчит из потолка. Обычная заброшенная комната, и всё-таки – что-то не то. Чего-то не хватает. Или, наоборот, лишнее? Они двое?..
За это ощущение Юта ухватилась с облегчением. Приятно сознавать, что хотя бы в этом ничего не изменилось. А дальше…
Дальше надо было как-то перейти от восприятия – к передаче.
– Ты можешь призвать силу, но как-нибудь… не разрушая ничего? – спросила она медленно, стараясь не потерять концентрацию.
– Попробую, – ответил Подорожник.
Тьма через пару мгновений отчётливо зашевелилась, пошла волнами. Где-то в отдалении пару раз хлопнули двери. Юта и Вейлен одновременно вздрогнули, но с места не сдвинулись.
На большинство попыток воздействия тьма в доме отзывалась беспокойными судорогами, но никакого зримого эффекта достичь не удалось. Одно было неизменно: волнение всегда происходило после воздействия. Если дом мог что-то делать самостоятельно, то сейчас он притаился и убедительно прикидывался обычным.
– Вель, а когда вчера дом залило тьмой, ты силу не призывал? – спросила Юстафия, отодвинувшись от стены.
– Не помню. И не вспомню, некоторые вещи рефлекторно выходят. – Подорожник последовал её примеру. – Думаешь, он на что-то такое отреагировал? А как же остальные бедолаги, которые тут пропали? Лось?
– Ты сам вспоминал теорию о том, что тьма есть в каждом. Может, это её подтверждение? – предположила она. – Ладно, идём. Вслепую можно тыкаться бесконечно. Глупо было надеяться что-то понять с одного взгляда.
– Я вот что подумал… – Вейлен не стронулся с места, без выражения рассматривая глухую стену. – Логично делать управление такой штуковиной со страховкой от случайностей.
– Что ты имеешь в виду?
– Какой-нибудь код, не одно воздействие, а набор. – Он дёрнул головой, сбрасывая оцепенение, обернулся, а потом и вовсе притянул Юту к себе, обнял – как-то странно, рассеянно, как будто ему надо было занять руки – или беспокоило что-то вокруг, от чего хотелось её укрыть. – Вспоминаются пластинки, которые мы пытались слушать.
– Думаешь, там закодированы управляющие сигналы? Или даже раньше дом управлялся звуками? – уточнила она. – Отличная идея. Надо будет передать это специалистам, когда приедут, пусть разбираются.
– То есть как? Мы не бежим прямо сейчас за проигрывателем? – Вейлен насмешливо глянул сверху вниз.
– Да ну его в задницу, – пробормотала она, уютно пристроив голову на его плече. – Пойдём отсюда. Ещё надоест, когда группа прибудет. Это просто набор артефактов, собранных в большую, но наверняка не очень сложную сеть, всего удивительного – то, что работает оно с тьмой. Нет тут ни разума никакого, ни чего-то вроде.
Она почувствовала, как Вейлен прижался губами к её макушке, шумно вдохнул – и отстранился, чтобы взять за руку и потянуть к выходу.
Стоило признаться хотя бы себе в главной причине этого визита. Вовсе не дом она хотела проверить, а себя саму. Понять, насколько выбивает из равновесия эта тьма теперь, сможет ли она держать лицо при посторонних и не вызовет ли подозрений. Кажется, ей и правда полегчало, а всё остальное…
Ощущение сверлящего взгляда в спину, которое преследовало до тех пор, пока старый особняк не скрылся из виду, это просто мнительность и разыгравшаяся фантазия. А даже если нет… Едва ли особняк в неизменном виде переживёт нашествие учёных специалистов. И ей не было его жалко.
Глава 15. Не дай ему уйти
Вейлена перехватили почти на выходе из «Сорочьего гнезда» по мелкой городской надобности: пара соседей что-то не поделила, и закончилось всё повреждением забора. Подорожник страдальчески закатил глаза, поблагодарил принёсшего весть мальчишку и извинился перед Ютой: прогулка откладывалась. Условились встретиться через пару часов в отделении, Грач отправилась отмываться и переодеваться – и вспомнила о своём желании превратить отпуск в отпуск, хотя бы ненадолго.
Мама не подвела, стоило сказать ей спасибо. На дне сумки, сразу под тёплой вязаной кофтой «на всякий случай» нашлось и платье. Осеннее, из тонкой полушерсти, повседневное, красивого синего цвета с ненавязчивым геометрическим узором и кружевным воротничком, заботливо сложенным в тканевый мешочек, – одно из любимых.
Платье сидело хуже, чем в прошлый раз, – она действительно заметно похудела за эти нервные полгода, но спасали широкий накладной воротник из нежного кружева и пояс на талии. Вот с форменной курткой оно сочеталось странно, словно кожанка досталась ей с чужого плеча, но это был не повод отступать от принятого решения.
Да и выражение лица Вейлена, когда она вошла в кабинет и, поздоровавшись, повесила куртку, дорогого стоило: он так и замер, с недонесённым до рта бутербродом и с застывшей на середине слова ручкой в другой руке.
– Как соседи? – невозмутимо поинтересовалась Юстафия, старательно давя улыбку.
– Какие?.. – пробормотал Подорожник, но тут же очнулся, пару раз ошарашенно моргнул, пристроил бутерброд на тарелке и, подскочив с места, принялся суетливо перекладывать вещи на столе. – Да всё нормально, как всегда – оба хороши, им просто высказаться надо было… Кофе? – заставил он себя остановиться.
– Не откажусь, – Юстафия кивнула и не спеша подошла к стулу.
Короткий перерыв на приготовление бодрящего напитка помог мужчине взять себя в руки, так что в следующий раз, глянув через плечо, он сказал уже уверенно:
– Тебе идёт. Как-то вот сразу видно, что белая кровь. В хорошем смысле! – поспешил уточнить он.
– Спасибо, – с иронией кивнула Юта и приняла от него чашку.
– Но хорошо, что я тебя сначала в форме увидел, – добавил Вейлен задумчиво, медленно опустившись на свой стул.
– Почему?
– Я бы точно не пустил тебя в «Сорочье гнездо», – кривовато усмехнулся он и пояснил в ответ на её недоумение: – Ты… Выглядишь такой хрупкой, нежной и воздушной, что я вряд ли согласился бы вести тебя куда-нибудь в опасное место, – признался он.
– Да брось, не так уж сильно я изменилась с нашего прошлого знакомства, – не без смущения заметила Юстафия.
– Мне сложно судить, ты тогда не была инквизитором, – возразил Вейлен. – Да и в остальном ты стала… Даже не знаю, как описать.
– Более тощей? – усмехнулась она и встала, чтобы достать из кармана куртки забытые сигареты. – Ну да, не похорошела, скелет скелетом…
– Похудела – это да, но не сказал бы, что это тебя всерьёз портит, – широко ухмыльнулся он, поднимаясь из-за стола. – И вообще я страшный некромант, мне положено скелетами интересоваться.
– Придурок, – не сдержалась Юта от насмешливого фырканья, но закурить не успела: оказалась в объятиях подошедшего Подорожника.
– Ты очень красивая, – сказал он через пару минут, прервав поцелуй. – Настолько, что очень трудно держать руки при себе.
– Тогда мы пойдём гулять. Ты обещал морскую прогулку.
– Обещал, но в платье я тебя туда не повезу. Мне не жалко, но ты замёрзнешь, на воде холодно, – пояснил он своё упорство. – Хотя пара мыслей есть…
Идея оказалась неожиданной: в Песчаном имелся кинопроектор и сюда привозили фильмы, которые крутили по вечерам. Картина была довольно старая, только Юта уже давно не была в кино, так что видела её в первый раз. Да и вообще – здорово вот так провести день и вечер, словно на нормальном свидании. Непривычно, но приятно. Легко, уютно, щемяще нежно… Они держались за руки, целовались украдкой, и Вейлен был удивительно трогательным и заботливым. Неожиданно, но, если честно, это было неожиданно приятно: почувствовать себя привлекательной девушкой рядом с сильным и надёжным мужчиной.
А вечером, когда над городом сгустилась ночь и Вейлен отправился её провожать, Юстафия решила, что с неё хватит. Правда, спутник это понял далеко не сразу.
– Подожди, а мы же к Капусте шли, – растерянно спросил Подорожник, неожиданно обнаружив себя перед калиткой собственного дома. – Ты меня заболтала совсем, – попенял он, – идём…
– Идём, – согласилась Грач и толкнула калитку – помнила по прошлому визиту, что она не запиралась.
– Юта… – начал Подорожник раздосадованно.
– Ты там и заночуешь? – спросила Юстафия через плечо уже с дорожки.
– Постой! – нагнал её Вейлен, осторожно поймал за локоть. – Это неправильно, ты…
– Вель, или ты прекращаешь маяться ерундой, или прямо говоришь, что не желаешь моего присутствия у себя в доме. Уверяю, вешаться я после таких откровений не пойду.
– Ты вообще себя слышишь? – проворчал он. – Я желаю, но это неправильно. Не хочу, чтобы о тебе болтали всякое!
– Да плевать я на них хотела! – отмахнулась Юта и потянула его за воротник анорака. – Я в отпуске!
Подорожник сдался почти сразу. Поцеловал, быстро перехватив инициативу, ощупью открыл дверь… Ещё раз попытался заговорить о приличиях, пока они снимали куртки в прихожей, но тем всё и закончилось. Потому что это было, конечно, неправильно, но очень сложно возражать против того, чего самому хочется больше всего на свете.
***
Выйти в море они собрались на следующий день, Вейлен успел договориться с хозяином небольшой лодки. Для этого Юте пришлось наведаться к Капусте, чтобы переодеться, и убедиться, что Подорожник – параноик не меньше её самой, только в другой области. Если хозяйку и смущало понимание, где и с кем жиличка провела ночь, выказывать недовольство она не стала, была всё так же добродушна и заботлива. А ещё передала телеграмму, доставленную утром и обещавшую прибытие долгожданной исследовательской группы завтра вечером, так что день можно было с чистой совестью посвятить ничегонеделанию, благо у Вейлена тоже был выходной.
Этой пары дней отдыха – настоящего, когда про дела служебные почти не вспоминали, зато много целовались, любовались видами и болтали о ерунде, – Юстафие хватило, чтобы окончательно почувствовать себя живой. Вспомнить, как это бывает. Осознать, чего лишалась. Самоотверженная работа – это очень хорошо, но иногда нужно остановиться, выдохнуть, оглядеться по сторонам, подумать о чём-то приятном. Не война ведь уже, и кому станет лучше, если она себя загоняет?
Одно смущало: понимание, что с приездом группы отдых закончится, и гнетущее сожаление об этом. Ей нравилось быть вдвоём с Вейленом, нравилось проводить с ним дни – и категорически не нравилось, что скоро это прекртится. Настолько не нравилось, что с каждым часом всё труднее было отгонять эти мысли и горькое сожаление.
Эти сомнения, однако, не помешали ей к назначенному времени прибыть в порт, одетой по форме, в компании хмурого Подорожника и с ожидающим неподалёку транспортом. Очень вовремя, лодка как раз швартовалась.
Группа оказалась из шести человек с оборудованием – и в очень неожиданном составе. Начальник группы первым подошёл к встречающим, пока молодёжь выгружала вещи.
– Как я погляжу, отдых идёт на пользу? – поздоровавшись, с улыбкой заметил Уклен Ворон. Старик хромал, опираясь на трость с набалдашником в виде головы ворона, – из-за больных коленей он предпочитал кабинетную работу, и Юта не могла вспомнить случая, когда старый инквизитор последний раз выбирался в поля.
– Надеюсь, – улыбнулась Юстафия. – Вы решили проконтролировать самостоятельно?
– Вроде как. Не одной тебе надо отдыхать, – усмехнулся он, перевёл взгляд на Подорожника, который скромно помалкивал. – И вы, товарищ, как вижу, весьма неплохо справляетесь.
– Рад стараться, – неловко отозвался тот, попытался козырнуть, но старый инквизитор махнул рукой.
– Оставьте эти церемонии, не в армии. Но климат тут и впрямь чудодейственный. Всем на пользу, – непонятно заключил он, однако спросить, что имелось в виду, Грач не успела.
– Мы долго тут расшаркиваться будем? – вмешался подошедший следом Дарён Сойка. – Я бы предпочёл поскорее взглянуть на это изумительное открытие.
– Погоди, не суетись, – отмахнулся Уклен и полез за сигаретами. – Одного я тебя всё равно туда не пущу без подготовки. Сейчас ребятки вещи выложат… К слову, за транспорт спасибо, – кивнул он на фургон, – ковылять по колдобинам – то ещё удовольствие для старика. Как тут у вас обстановка?
– Спокойно, – пожала плечами Юта. – Как вы уговорили товарища Сойку во всём этом участвовать?
– А кому ещё? – усмехнулся Дарён. – Вот этому юноше, что ли? Вы, дружочек, какой опыт имеете исследовательской работы?
– Никакой, – честно ответил тот с видом блаженного дурачка. Юта едва сдержалась, чтобы не ткнуть его локтем. Понятно, Вейлен сейчас от души радовался, что неприятное ему дело забирают, но зачем так уж демонстративно отпираться?
Сойка смерил его взглядом с головы до ног, хмыкнул неопределённо.
– Занятный экземпляр. Позже поговорим. Пойду проконтролирую, – и он стремительно зашагал своей смешной подпрыгивающей походкой к фургону, куда грузили вещи.
Долговязый, тонкий, с узким и совершенно птичьим лицом, с вечно взъерошенными пепельными волосами, Сойка представлял собой очень впечатляющее зрелище. Он настолько органично сочетался с образом чудаковатого тёмного мага, что, казалось, должен был сразу родиться с таким даром.
– Он обойдётся, – совершенно серьёзно пообещал Уклен, тоже рассматривая Подорожника. – Как поживает ваша печать?
– По большей части не беспокоит, – осторожно ответил он.
– Это хорошо. Думаю, скоро можно будет совсем снять, – кивнул Ворон.
– А может, не надо? – напрягся Вейлен. – Я и с ней неплохо живу, а если вдруг…
– Тогда точно надо, – усмехнулся старик и похлопал его по плечу. – Значит, всё в порядке. И спасибо, что позаботился о Юстафие.
Продолжить он не успел, его окликнули от причала, пришлось хромать обратно.
– Позаботился обо мне? – Грач насмешливо вскинула бровь. – Нет, погоди, не то… Вы что, знакомы? Это Ворон спас тебя от расстрела? – сообразила она.
– Нет. В первый раз меня прямо на месте полевым судом чуть не приговорили и тут же оправдали, а во второй раз другой человек был. С Вороном я уже после познакомился, когда Инквизиция взялась меня исследовать, – ответил Вейлен. – И… Не сердись, но я ему позвонил после ночёвки в «Сорочьем гнезде», – признался, неловко отводя взгляд.
– Зачем? – озадачилась Юта.
– Беспокоился, – он передёрнул плечами. – Ты очень плохо выглядела, я сомневался, стоит ли тебя вообще туда пускать.
– Ну спасибо! – фыркнула она. – Заговорщики… Ладно, идём. Зовут. Потом поговорим.
– Звучит как обещание семейного скандала, – улыбнулся Подорожник.
– Можно и так попробовать, – рассмеялась она.
Исследовательскую группу дом встретил присмиревшим и тихим. Юта успела за время недолгой дороги пересказать результаты последнего визита, умолчав, впрочем, о своих подозрениях: не стоило при начальстве, и без того сомневавшемся в её душевном здравии, рассуждать о разумности старых артефактов.
Подвал заставил Уклена всерьёз разворчаться на себя за то, что догадался отправить сюда подчинённую в таком неустойчивом психическом состоянии, и счастье, что всё обошлось. За это он упорно благодарил Вейлена, так что и ему, и Юте вскоре стало неловко. Подорожнику – от повышенного внимания, а Юстафие…
Благодарность была совершенно точно по адресу. Если бы не Вейлен, эта история для неё закончилась бы, скорее всего, очень плохо. Дело даже не в последней вспышке тьмы, просто в атмосфере старого, многое повидавшего дома у неё не было шансов восстановиться, если бы не опека одного необычного тёмного мага. Хороший щелчок по носу, который возомнил себя слишком самостоятельным и способным справиться с любыми неурядицами.
Дыра на втором этаже, искрящая тьмой, привела Сойку в экстаз, так что его буквально пришлось оттаскивать, чтобы не тянул руки. Он пытался возражать, но Ворон тихо скомандовал «ждать», и Дарён нехотя повиновался.
Подорожник наблюдал за товарищем по дару со всё возрастающей растерянностью, не веря, что этому явно не очень нормальному тёмному магу доверяют в такой степени, что относятся как к самому обыкновенному человеку – со всеми плюсами и минусами. Никакого трепета и пиетета, но – никакого страха и дистанции.
– Так, а вы тут что забыли? – отогнав Сойку, Уклен нахмурил кустистые брови, заметив замершую в стороне пару. – Свободны.
– Но… – растерянно попыталась возразить Юстафия.
– Всё, что могли, вы сделали. А ты вообще в отпуске, так что пойди погуляй. Ах да, вот ещё что! – опомнился он. – Забыл совсем, ещё кое-что интересное про Сорок нашлось.
Оказалось, что им с этим делом наконец-то повезло. В архивах дома-музея Пакаля Аиста нашлось несколько писем от Макра Сороки, так что не столь уж затворническую жизнь вёл предпоследний представитель этого семейства. Все они были отправлены уже после пожара и имели тёплый дружеский тон – кажется, к писателю юный Сорока привязался как к старшему родственнику. Судя по тому, что в письмах он отвечал на какие-то вопросы и замечания, благодарил и делился переживаниями, они в самом деле подружились.
О доме было в тех письмах немного, и всё это очень перекликалось с впечатлениями Юты. Макр сетовал на ошибку отца, не предусмотревшего воздействие длительного нагрева, но одновременно жаловался, что порой видит во сне этот проклятый пожар и порой побаивается дома, как будто тот наблюдает за обитателями. Тени в зеркалах, подавленное настроение – кажется, после пожара в доме, несмотря на погребение погибших по всем правилам, сохранились их призраки. Это объясняло и странности последнего из Сорок: тут и здоровая психика расшатается, если с самого детства жить среди тьмы.
Пролили эти письма свет и на пару загадок. Смешно, но Юта попала в своих предположениях пальцем в небо: Макр Сорока и впрямь пробовал себя в писательстве, спрашивая советов у старшего товарища. Очевидно, с литературным творчеством не задалось, куда больше он увлёкся продумыванием своего выдуманного мира – отсюда и карты с подробным описанием. Вот только до создания сюжетов он так и не дошёл, переключившись на оптограммы.
По ним он с Аистом тоже советовался, даже предлагал свои детища в качестве прототипов для сказочных персонажей, но те оказались уж слишком пугающими, а истории старший товарищ писал для детей, и вовсе не страшилки. Макр писал, что ему снится всякая гадость, помимо пожара, и когда очередной кошмар находил вот такое воплощение в виде почти реальной оптограммы – ему становилось легче.
– Так что версия о проходе в другой мир окончательно себя исчерпала, – подытожил Ворон.
– Не могу сказать, что меня это расстраивает, – хмыкнула Юта. – Но хоть кошмары про пожар стали понятнее...
– Пожалуй. Полагаю, трансформация артефактной сети с переключением на поглощение тьмы началась в то же время, но это Дарён постарается установить, – поддержал Уклен. – А теперь – точно свободны. Как что-нибудь интересное будет, я расскажу, мучить неведением не стану. Но чтобы в особняке я тебя не видел без особого распоряжения. Ясно?
Спорить дальше было чревато, да и глупо: Юта только распробовала отпуск, странно лезть в чужое дело, в котором прекрасно разберутся и без неё. И тем приятнее было, что разбираться намеревались ещё и без Вейлена. Кажется, проницательное начальство догадалось о подоплёке их отношений – и не возражало.
Изгнанники молча вышли из дома, обогнули башню и свернули по Виноградной направо, а там остановились под раскидистым каштаном: Юта полезла за сигаретами.
– Как ты относишься к мясу на углях?
– Я отлично отношусь к мясу в любых его формах, – заверила Грач. – Особенно если оно не сырое. А что?
– Мне хочется пойти домой и не высовываться оттуда хотя бы до завтра.
– Если ты опасаешься, что они…
– Нет, – не дал договорить Вейлен. – Префектор высказался очень ясно. Просто… Хочется.
– Прекрасная идея, – согласилась Юта.
Главное, Вель не включил вновь свою щепетильность и не попытался блюсти её репутацию перед коллегами из Инквизиции, а всё остальное её устраивало. Жаренное на костре мясо и уютная беседка – прекрасная альтернатива любым прогулкам.
Гораздо более интересная альтернатива, как оказалось. Это было по-особенному, удивительно приятно – кутаться вдвоём в плед, смотреть на огонь, медленно целоваться, лениво перебрасываться пустыми фразами… Грач никогда раньше подобного не пробовала – и понимала, что очень многого лишалась.
***
Появление исследовательской группы из Инквизиции всколыхнуло Песчаный, тем более пришлые облюбовали заведение «У Бобра» и весьма тесно общались с местными жителями. Поначалу их опасались, но потом убедились, что под чёрной формой – самые обычные люди, и расслабились. Юстафия, в один вечер оказавшись с ними рядом, с удивлением поняла, что общество коллег не только не радует – досаждает. Вдвоём с Вейленом было приятнее, так что избегать компании инквизиторов и вообще любой компании она начала совершенно сознательно.
Решение судьбы «Сорочьего гнезда» взял на себя Ворон и определился с ним быстро. Изучить артефакты, извлечь всё, что удастся, а очищенный и обезвреженный особняк отдать городу под музей: ему тоже понравились здешние фасады и лестницы. Конечно, денег на нормальное восстановление пока не было, но как минимум статус здания определился. Без опасной начинки это был просто старый дом.
В подвале, как Юта и предполагала, нашлось пятно втоптанного в землю праха. Конечно, достоверно поручиться, что это именно останки Лося, никто не мог, но распределение, количество и некоторые анализы косвенно подтверждали эту версию. Дело на этом закрыть не могли – не хватало оснований, но хотя бы совесть лейтенанта успокоилась. Отчасти потому, что Вейлен корил себя, что не нашёл это пятно сразу, но тогда ему и в голову не могло прийти, сколько всего скрывает «Сорочье гнездо». Оно казалось обычным старым домом, а выяснилось...
Исследование пластинок подтвердило версию Подорожника. Воспринимал ли дом раньше звуковые команды, сейчас уже было не установить, но оказалось, что при записи использовался не особенно распространённый, но известный шифр с буквенной кодировкой магических схем. Ни Юта, ни Вель о таком даже не слышали, а один из приехавших артефакторов владел им уверенно, так что перевод не составил труда. Другое дело, что многие команды покорёженная сеть особняка не воспринимала, причём не из-за проделанной Подорожником дыры, а просто из-за отсутствия частей, на которые направлялось воздействие.
Ещё один сюрприз преподнесли оптограммы. Если на фальсификацию сюжетов намекали письма, то кошмары Осота объяснились просто и вместе с тем удивительно: все картины оказались напитаны тьмой.
Поскольку попасть туда при создании она не могла: само построение изображений шло с помощью магии строго определённых стихийных типов, оставалось сделать вывод, что тьма просочилась уже после, когда началась самая мрачная страница истории дома.
Дарён Сойка сделал смелое обобщение. В какой-то мере оптограммы тоже можно было считать артефактами, пусть вся их магия заключалась в том, чтобы сохранить определённое изображение, и учёный логично предположил, что эффект впитывания тьмы из окружающего пространства – естественный для подобных вещей. Обычная магия замещается тьмой – то ли истощаясь, то ли попадая в особые условия. Явление виделось родственным тому, что происходило с людьми, просто более медленным.
Вскоре обнаружилась ещё одна крайне интересная деталь: конгломерат тьмы и воздуха. Исследователи не могли не попытаться повторить эксперимент с часами, и за этим последовало ещё одно неожиданное открытие: воздействие производилось магией воздуха, а тьма – затирала следы.
Удалось гостям поймать и тот же сон, который видела Юта, и вновь это едва не закончилось трагедией. Объяснить призраками можно было сюжет, но никак не воздействие на человека, и объяснение тут оставалось всего одно: ещё одно неисследованное проявление тёмной магии, которая могла бы положить начало мифической менталистике в реальности – лет через триста, при доле везения. Сойка вспомнил гипотезу, что тьма – это некий сырец магии, который может либо предшествовать стихийной силе, либо являться результатом её разложения, и предположил, что именно в этом кроется причина широкого спектра воздействий, только исследование это было не то что не на один месяц – не на одну жизнь.
Работа продолжалась, не касаясь Юстафии, и ту это вполне устраивало: она с головой нырнула в отпуск и курортный роман. Подорожник бездельничать целыми днями не мог, но в те редкие моменты, когда он был всерьёз занят, Грач тоже не скучала. Книги, прогулки… Она даже взялась делать угольные наброски с натуры – для души и для удовольствия.
Всё было прекрасно, если бы не одно «но»: Подорожник. Вернее, два, но оба связанных с ним.
Юте совершенно не хотелось возвращаться домой. Не потому, что увлеклась отдыхом и ленилась идти на службу, просто… В столице не будет Вейлена, и думать об этом не хотелось. С ним было слишком хорошо. Всегда. Нравились его близость и поцелуи, шутки, ворчание, забота, шахматные партии, споры, разговоры обо всём на свете… Казалось, они знакомы всю жизнь, а не два раза по нескольку дней, и было трудно представить, что скоро это закончится. Что придётся распрощаться навсегда и как-то выкинуть эти дни из головы. Нет, это получится, в способности работы выбить всё лишнее Юта не сомневалась, но… Без него будет гораздо хуже. И как с этим жить, она не представляла.
А вторым «но» было поведение самого Вейлена. Первый раз Юстафие показалось, что он просто устал от очередной соседской драмы, на этот раз закончившейся дракой с поножовщиной, благо хоть без серьёзных ранений. Но и на следующий день, и потом лучше не стало, даже наоборот. Вель делался всё более хмурым. Пытался с этим бороться, ни разу ничего не сказал в укор и не сорвал дурное настроение, но очевидно было, что его грызёт некая проблема. Чутьё подсказывало, что дело вряд ли в печати, которую Ворон пообещал снять, но в чём ещё?
Прикинув, насколько она имеет право лезть в чужие проблемы, Юта решила, что попытка помочь ближнему – дело благое и попробовать точно стоит. Может, получится сделать для него хоть что-то хорошее?..
Удачный момент представился вечером, когда до конца её отпуска оставалось меньше недели. Они вдвоём полулежали с книгами на диване, обнявшись, было уютно, лениво и никто не ожидался – когда ещё разговаривать о серьёзном! Тем более Подорожник уже минут десять смотрел в одну и ту же страницу и, кажется, даже не видел её. Медленно поглаживал Юстафию по спине, порой касался губами макушки – и мыслями был далеко.
– Вель, что у тебя случилось? – не стала она затевать обходных манёвров.
– Что? О чём ты? – очнулся он.
– Ты сам не свой. Это заметно, – пояснила Юта, отложив книгу, и запрокинула голову. Вейлен, хмурясь, продолжал смотреть в ту же страницу, делая вид, что очень увлечён.
– Не бери в голову.
– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила, поколебавшись.
Вель помолчал несколько секунд, стиснув зубы, как будто хотел выругаться, а потом проговорил тихо:
– Ты же не согласишься здесь остаться, да?
– В каком смысле? – растерялась она.
– Во всех. Ладно, ерунда, не обращай внимания, – он опять мимоходом клюнул её губами куда-то над чёлкой и воткнулся в книжку с ещё более суровым видом.
– Мы не договорили, – возразила Грач, потянула томик за корешок и, отобрав – не очень-то Вейлен упирался, – отбросила на диван. – Давай подробнее с этого места.
– Это глупо, – вздохнул он и кривовато усмехнулся. – Или это допрос?
– Глупо засунуть язык в задницу и ждать, пока проблема сама рассосётся, – припечатала она. – Выкладывай.
Несколько секунд они играли в гляделки – Вель в пространство, Юта – на него, – после чего Подорожник наконец сдался.
– Я думал, что второй раз будет проще, но что-то ни шиша это так не работает… – пробормотал он.
– Легче будет что?
– Отпустить тебя. – Он прикрыл глаза и через пару мгновений всё-таки посмотрел на неё – тяжёлым, колючим, напряжённым взглядом. – Я думал, дело было в обстоятельствах, но… нет, всё гораздо хуже. Дело в тебе.
Юта несколько секунд растерянно хмурилась, а потом наконец осознала:
– Ты что, влюбился тогда?..
– Ну… мягко говоря. – Ухмылка вышла неживой. – С тобой я тогда наконец поверил, что в жизни осталось что-то хорошее. Правда, его не так уж много… Да нет, чего я плачусь? – скривился он. – Потом ничего, обжился в Песчаном, отпустило.
– Но почему ты… – начала Юстафия – и осеклась. Сообразила.
– Потому что не спросил твой адрес и даже фамилии не знал. – Вейлен без труда понял невысказанный вопрос. – А найти кого-то в столице по одному имени не так-то просто, особенно когда привязан очень далеко от неё и не имеешь нужных знакомых. Кто ж знал, что надо было к Инквизиции и обращаться! То-то бы мой куратор удивился, – хмыкнул он. – Но мне не хватило наглости просить тебя найти, да и… Какое я имел право с этим, – он выразительно щёлкнул пальцами, выбив клок чёрного дыма, – навязываться хорошенькой смешливой девушке?
– А сейчас? – спросила Юта, хотя и без того всё уже было понятно.
– А сейчас хуже. Потому что теперь я знаю, как тебя найти, и гораздо лучше знаю тебя. Это не угроза, я помню про срок за угрозы инквизитору при исполнении! – Подорожник снова попытался растянуть губы в улыбке, но вышло неубедительно.
Вместо ответа Юстафия подалась к нему, прерывая разговор поцелуем. Вель ответил с жадностью, потянул её к себе на колени, стараясь отвлечься от нервных откровений и мрачных мыслей.
