Текст книги "Логика тьмы (СИ)"
Автор книги: Дарья Кузнецова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
На этом месте Юта оборвала рассуждения, напомнив себе, что он вообще-то – тёмный маг. И одно дело было, когда она этого не знала, а сейчас… Нет, конечно, тьма через постель не передаётся, но всё равно как-то сомнительно.
Или наоборот, попробовать выбить клин клином? Если именно его сила воспринимается так лояльно, это может оказаться шансом вправить себе на место мозги...
Грач покосилась на спутника, но тот молчал и не шевелился. И вообще, кажется, дремал – в темноте не определить. Тьма не была кромешной, за окном слабо светилось небо, так что смутно белеющие рубашка и лицо мужчины виднелись, но не больше того.
Странно, но очень скоро Грач поймала себя на отсутствии страха. Позади был весь этот мёртвый угрюмый особняк, рядом дремал Вейлен и не проявлял бдительности, а её это всё почему-то не тревожило. Страх перегорел? Или присутствие Подорожника успокаивало?
Не его самого, его тьмы.
Юстафия умом понимала, что тьма, как и составляющие её сущности, может быть разной. Смерть, как бы она ни пугала, несёт начало новому и даёт пищу тому, что взрастает из пепла. В голове всё это укладывалось прекрасно, но никогда не выходило на передний план: раньше ей не встречалась беззлобная, неагрессивная тьма.
Специфика работы. Отец, а его мнению в этом вопросе можно было доверять, говорил, что в полицейской службе, какой бы она ни выглядела полезной и какие бы гуманистические цели ни преследовала, самое сложное – оставаться человеком. Раз за разом сталкиваясь с наиболее одиозными и низкими проявлениями человеческой натуры, очень трудно помнить, что совсем рядом есть другие качества, за которые человек достоин уважения. Честность, преданность, жертвенность, сострадание… Да, в работе встречались порой и они, но куда реже.
Инквизиторам в чём-то было даже сложнее, потому что примеры другой, беззлобной тьмы крайне редко встречались в природе. Да и в разрушительной своей форме она – к счастью – попадалась далеко не каждый день.
Странно было наблюдать, как тьма растекается по этажу, подкрадывается к людям – и сталкивается с другой тьмой, сочащейся из кончиков пальцев дремлющего мужчины. Чёрные клубы волнами набегали друг на друга, сталкивались, скучивались, смешивались – и тьма человеческая, управляемая, живая оказывалась сильнее.
Она окружала, затапливала мир вокруг. Забивала собой окна. Ласково гладила по затылку, невесомой ладонью прикрывала глаза. Окатывала плечи пушистым пледом.
Юстафия не поняла, в какой момент мрак расцветили огненные искры, но не пошевелилась. Это было красиво. Перемигивались и мерцали угольки, стреляли редкими длинными искрами – а те не таяли, заводили хоровод жгуче-рыжих светлячков.
Угли разгорались. Вот на них поднимаются несмелые, красноватые язычки пламени – обманчиво-невинного, уязвимого, свечного. Вот они уже свиваются в сладострастном танце, становятся сильнее и выше, чаруют своими плавными изгибами. А вот пламя уже стоит стеной, перевитое теневыми жгутами, и это странно – что тьма и свет существуют одновременно. Странно, но красиво. Воплощённая гармония.
Комната плывёт и меняется за стеной огня. Пламенеют занавески, текут снизу вверх огненные ручьи по обоям. Оплывают от жара свечи в люстре – быстро и яростно, так не похоже на их обычную жизнь.
Не страшно. Не больно. Не жжётся. Просто – красиво.
Пока чья-то невидимая рука не сдавила горло. Неподъёмная тяжесть навалилась на грудь. От удушья перед глазами поплыли чёрные пятна, размыли танцующее пламя.
Одновременно с этим навалился страх. Предчувствие смерти. Пламя взревело яростно, зло. Тьма забила нос, открытый в безмолвном крике рот, запорошила слепые глаза.
Отчаянная, последняя попытка сделать вдох – мучительная, до тошноты…
И Юстафия, дёрнувшись, проснулась. От рывка едва не опрокинулось кресло. Задышала судорожно, глотая прохладный пыльный воздух и не до конца понимая, что всё ещё жива.
– Юта, ты чего? – окликнул тревожный голос Вейлена. – Что случилось?
– Кошмар приснился, – чужим сиплым голосом ответила она и откашлялась. Перед глазами всё ещё танцевало рябое от мушек пламя, а в горле першило. На плечо легла тёплая тяжёлая ладонь – и Юта не стала её сбрасывать. Ухватилась за чужое запястье, словно за спасательный круг. Стало легче.
– И часто с тобой такое? – уточнил он с подозрением.
– Такое – первый раз, – честно ответила она с глубоким вздохом и нервно потёрла грудную клетку. Лёгкие горели. – Как там снаружи?
– Всё тихо. Ты задремала, я решил не будить…. Наверное, зря, – повинился он. – Что тебе приснилось?
Вейлен выпрямился, убрал руку, словно опомнившись, вернулся на свой стул. Юстафия с трудом задушила сожаление по этому поводу: больше всего хотелось ухватиться за его ладонь и опять почувствовать себя живой.
Но лучше бы поцеловать.
– Снилась ерунда, но уж больно реальная, – призналась она, преодолевая минутную слабость. – До сих пор дышать тяжело…. От чего, напомни, умер здесь фергальский офицер? Как его там… Блатц? От удушья?
– Насколько помню, да, – подтвердил Вейлен. – Да что случилось-то?!
Сон Юта пересказала – скрывать нечего. Это явно был не один из обычных кошмаров. Она и в реальности огня никогда не боялась – ведущая стихия!
– Думаешь, это был непростой сон? А как такое вообще возможно? – задал Подорожник закономерный вопрос, на который у неё не было ответа.
– Не представляю. Но я также не представляю, что в доме может останавливать часы. Знаю только, что подобных снов никогда не видела. Бывает всякая дрянь, но из воспоминаний. Да и с чего бы мне видеть во сне эту самую комнату, причём живую, с обстановкой и свечами в люстре? – припомнила она. – Я думала о странностях того большого пожара, в котором погибли почти все представители рода Сорок, но не настолько много…
– Полагаешь, всё это как-то связано? – в голосе Подорожника звучал скептицизм.
– Тьма способна вызывать кошмары. Почему бы не такие? И кто знает, когда именно она начала тут копиться и не она ли свела с ума последнего Сороку! Неужели тебе не кажется странной смерть нескольких взрослых одарённых магов от простого пожара? Жаль, я так и не нашла отчёта о том происшествии...
– Ладно, согласен, – сдался Вейлен. – Это и правда выглядит странно. Полагаешь, кто-то из них почернел, а в результате борьбы сгорел дом?
– Вообще я думала, что они умерли как-то иначе, после чего дом сожгли, заметая следы. Но твоя идея тоже неплоха…
Они ещё некоторое время обсуждали странный сон и его связь с пожаром, строили версии и вяло спорили. Но вскоре сошлись на том, что без каких-либо улик и свидетельств гадать можно бесконечно и ни одну теорию не подтвердить и не опровергнуть.
А выкапывать старые трупы под покровом ночного дождя никто так и не пришёл. Похоже, паранойя товарища инквизитора, предполагавшая наличие трупа и умысел двух стариков, опять промахнулась.
Глава 9. Человек без имени
Задремать вновь Грач не отважилась, и остаток ночи они проговорили о необременительной ерунде, стараясь не касаться ничего мрачного или зловещего. С Вейленом это давалось удивительно просто, его лёгкое отношение к жизни и заразительная усмешка неплохо поднимали настроение. Правда, Юта уже почти не сомневалась, что местный начальник полиции совсем не такой легкомысленный, как пытался показывать, но лезть ещё и в это не хотелось. Уж точно не прямо сейчас.
Доверять ему до конца не получалось даже после рекомендации Ворона, и даже поцелуй ничего не изменил, но всё равно продолжительное общение с ним купировало паранойю.
Поцелуй этот ещё…
Она не была в истерике, чтобы таким образом пытаться отвлечь, подозревать нежные чувства тоже странно. Оставалось единственное рациональное объяснение: отвлечь Вейлен пытался себя, чтобы не начать скандал. А вот почему именно таким образом, и почему он вообще разозлился… Пришло же вообще в голову!
Хорошо, что он тоже не спешил обсуждать странный порыв, можно сделать вид, что ничего не случилось. А что поцелуй всё никак не идёт из головы, подзуживая повторить, – это мелочи, недостойные внимания. Пройдёт.
«Сорочье гнездо» они покинули утром, вскоре после рассвета. Договорились, что каждый зайдёт к себе освежиться после провального дежурства, а часам к десяти можно будет встретиться в отделе. Спать пока не хотелось, но голова была тяжёлой и пустой, думалось ею с трудом. Хорошо сегодня никаких подвигов не требовалось.
К утру облака устали висеть над городом и прилегли на него тяжёлым вязким туманом, причудливо искажающим звуки. «Сорочье гнездо» в такую погоду должно было казаться особенно мрачным – а выглядело грустным. Усталый одинокий старик, кутающийся в ветхий серый плед. Юта тряхнула головой и отогнала странную жалость, тем более от посторонних мыслей очень быстро отвлёк спутник.
Подорожник бухтел. Стянув завязки анорака у самого носа и нахохлившись, он ругмя ругал погоду и природу, порой пытался укутать Юстафию, благо хоть магию вызвать не порывался среди дня. Грач сначала от него отмахивалась, потом начала посмеиваться, а потом весело поинтересовалась, что же с ним к старости будет, если он уже сейчас такой брюзга? На что тот угрюмо возразил, что до старости не доживёт, да и она сама с таким отношением к своему здоровью…
В общем, до почты они дошли за этой полушутливой перепалкой, где и распрощались временно. Вейлен порывался составить компанию и потом проводить до дома Капусты, но Юте не хотелось злоупотреблять его заботой.
Прогулка и болтовня ни о чём позволили стряхнуть жуткий ночной морок и взять себя в руки. Отчасти благодаря этому Юстафия переборола порыв позвонить Ворону и рассказать о новых деталях. Да, столкнулась с чем-то неожиданным и непривычным, но она уже не зелёный адъютор, а самостоятельный следователь, и это её работа. Поэтому отправила официальный запрос с просьбой установить, не упоминались ли Сороки в роли артефакторов, и тем ограничилась.
По роду службы Инквизиции куда чаще, чем обыкновенной полиции, приходилось иметь дело со старыми тайнами и всевозможными запрещёнными практиками – не только тёмные маги доставляли проблемы, обычные тоже нарушали закон, и порой с куда большими фантазией и размахом. На такой случай в Инквизиции имелся собственный маленький, но гордый исследовательский отдел. Теперь оставалось надеяться, что кто-нибудь из сотрудников окажется свободен или, может быть, знаком с вопросом, и ответ придёт быстро.
Город в плотном тумане, к удивлению, выглядел куда более гнетуще, чем зловещий особняк. Старой развалине эта дымка была к лицу, а всё живое, молодое или молодящееся она безжалостно мертвила. Людей тоже.
Когда, после умывания и завтрака, Юта шагала в полицейское управление, она неожиданно подумала, что у них с домом Хомяка есть что-то общее – тьма в подвале и исполосованный фасад, – но тут же рассердилась на себя за эту нелепую пафосную лиричность. Нашлась, тоже, драматическая дева, дышащая паутиной и туманами!
Следовало признать, что такая погода и вызванное ею запустение в отсутствие жизнеутверждающей компании Подорожника заметно влияли на Юстафию, а уж вкупе с тревожной ночью и кошмарами – сложно было не скатиться в уныние. В Вехе-на-Берёзе туманы бывали на удивление редко, и по большей части молочная дымка текла по реке, не забираясь на крутые берега. Да и жизни там было куда больше, – торопливой, бойкой, – никакой непогоде не смутить.
Наверное, бессонная трудная ночь во всём виновата. Вечером обязательно надо выспаться. Вот как придёт в уютную комнатушку с выгоревшими обоями и непередаваемым запахом старого и доброго жилья, из которой совсем не хотелось выходить в непогоду, – так сразу и ляжет спать. А пока хватит и кофе.
При мысли о последнем Юстафия ускорила шаг. Туман, оседающий на волосах и кожанке, перестал так давить, когда поманила перспектива вкусного, горячего и бодрящего. А уж с учётом четверти яблочного пирога, которую вручила на дорожку сердобольная хозяйка, жизнь заиграла новыми красками.
Пока ходила по городу, Юстафия окончательно определилась, что не любит местную осень: она казалась ненастоящей. Вроде бы дождь и прохладно, только многие здешние деревья не сбрасывали на зиму листву, только выше, в горах, снег выпадал редко и тоже наверху, так что время года казалось неопределённым. Холодное лето Веха-на-берёзе выглядело похоже. А уже скоро октябрь кончится!
Не удержавшись, именно об этом Юта сообщила Вейлену, когда пришла к нему в отдел. С умыслом: уж больно забавно ворчал Подорожник по поводу погоды, а у неё и шутка запоздалая появилась о том, что с его фамилией он должен быть особенно неприхотлив.
Не сложилось: бурчать в помещении тот не стал.
– Да я уже понял, что ты со странностями, – выразительно покрутил он рукой возле головы. – А пирог – это прекрасно, сейчас мы его и употребим. Я ещё бутербродов на всякий случай настрогал. Ты же не позавтракала, конечно?
– Меня бы не отпустили без яичницы, – улыбнулась она.
– Ну тем лучше. Заешь её бутербродом!
Есть не хотелось, а вот блаженно сунуть нос в чашку горячего кофе – очень даже. От одного только запаха в голове заметно прояснилось.
– Не люблю Париццу, но будь она благословенна за эти чудесные зёрна, – пробормотала Юта.
– Чем тебе Парицца не угодила? Она на другом конце мира, и ты там ни разу не была, – поддел Вейлен.
– Безалаберные, ненадёжные и беспринципные, – проворчала она в чашку. – Но ты прав, это дурацкие стереотипы. Идти на них войной я не собираюсь.
– А жаль, я бы на это посмотрел! – искренне посетовал Подорожник. – Как товарищ инквизитор с пистолетом в одной руке, пламенем в другой… И кожаная куртка эта твоя, и в сердце пламень! – Юта фыркнула от смеха, едва не расплескав кофе, а он невозмутимо продолжил: – Красота, хоть сейчас на агитплакат! Тебе, кстати, пойдёт, подходящий типаж. Не пробовала позировать?
– Да ну тебя в задницу, – отмахнулась она весело. – Не возьмут меня на плакат, происхождением не вышла. Сам иди позируй, у тебя и фактура, и биография больше подходят.
– Ну да, очень подходит, – иронично хмыкнул он и, скопировав привычный жест Юты, щёлкнул пальцами. Только выбил не пламя, конечно, а клуб чёрного дыма, окутанный радугами. Учитывая, что до сих пор он так демонстративно с тьмой не игрался, это можно было считать новой степенью доверия. – Кстати, я вот ещё что подумал про твои кошмары. Ты слышала теорию, что тьма изначально есть в каждом?
– Это логично, но доказать её уже несколько веков не могут, потому что – и это тоже логично – тьму в человеке не могут отыскать научными методами, только чутьём, а его к исследованию не прикрутишь.
– А, ну я не сомневался, что ты всё знаешь, – усмехнулся он. – Я к чему, собственно. А не могут твои сны и хотя бы часть происходящей там ерунды быть подтверждением той теории? Местная тьма вступает в резонанс с внутренней, и, если той много, это сказывается очень нехорошо.
– А во мне её, думаешь, много? – задумчиво хмыкнула Юта.
– Извини, но – да. Страх – это тоже тьма, и нестабильность твоя, хоть и не безумие, но из той же материи.
Грач несколько мгновений молча разглядывала его исподлобья, и Вейлен успел пожалеть, что вообще заикнулся об этом. Взгляд был тяжёлым, пристальным, недобрым. Говорящая у неё всё-таки фамилия!
Вот сейчас окажется, что она на грани, сорвётся, и в Песчаном станет два тёмных мага.
– Может, ты и прав, – рассеянно признала Юстафия наконец. – Не знаю, как это может работать, но почему нет! Я действительно задыхалась в тот момент. Только это совершенно не объясняет, куда пропали тела. И ладно Лось, он взрослый человек, но чтобы мальчишка-беспризорник успел накопить в себе столько тьмы, чтобы раствориться в доме… Ерунда какая-то.
– Это не всё объясняет, только часть, – признал Вейлен с облегчением. Кажется, то, что он принял за препарирующий взгляд, было на самом деле задумчивостью. Ещё пара недель, и он, глядишь, начнёт правильно толковать её мимику! – А кого вы всё-таки ловили, что на тебе это так сказалось? – Он чиркнул ладонью по лицу.
– Тёмного мага, – ухмыльнулась Юта. – Или тебя подробности интересуют?
– Немножко да, – кивнул он. Помедлил, но пояснил: – Стараюсь учиться на чужих ошибках.
Шутить о том, не считает ли он ошибкой то обстоятельство, что псих попался, Юстафия вслух не стала.
– Отставной офицер разведки, с наградами. Хороший человек. Был. Пропустили, когда сорвался. По ранению и потере магии он вышел в отставку, а оказался из тех, кто хорошо прячется. Наверное, поначалу действовал осторожно и убивал аккуратнее, всё-таки школа и опыт. Начали выслеживать всего пару лет назад, когда нашли первый изувеченный труп. Он пил кровь и умывался кровью, считал, что так продлевает себе жизнь и спасается от тьмы.
– А откуда ты знаешь его мотивы? Говорила же, что пристрелила!
– Не поверишь, он предусмотрительно вёл дневник, – со смешком ответила она. – Жертвы свои, к сожалению, не перечислял, но хотя бы стало понятно, как и куда именно у него свернуло крышу. Исследователи очень радовались, там по дневнику отлично прослеживается распад остатков личности, они надеялись выжать из этого что-то полезное.
– Лучше бы они научились процесс обращать, – проворчал Подорожник.
– Ты многого хочешь. Или боишься повторить судьбу подобных этому разведчику? – сообразила она.
– Да вот ещё, – хмыкнул он. – Сдвиг появляется сразу, он либо есть, либо нет, просто со временем прогрессирует. Меня на это первым делом проверили, в этом смысле всё нормально – не хуже, чем было до. Я и сейчас каждые пару месяцев проверки прохожу, так что, товарищ инквизитор, тут мимо, меня зачищать не придётся. – Вейлен широко улыбнулся, но наткнулся на тяжёлый взгляд собеседницы и слегка померк.
– Очень на это надеюсь, – вздохнула Юстафия, с трудом сдержавшись от комментариев. В легкомысленность этого человека она больше не верила, да и сейчас он перескочил с одного на другое слишком неубедительно. – Возвращаясь к той истории… Были места, где он разделывал людей. Процесс долгий и мучительный, это не ножом в парке пырнуть, так что оборудовал себе несколько лежбищ, менял их по прихоти, порой забрасывал и устраивал новые. Мы думали, что нашли старую засидку, а она оказалась действующей… Да я же говорила.
– Но тебе он точно ничего не сделал? – Вейлен всё-таки задал вопрос, ради которого затеял разговор.
– Напугал он меня до усрачки, это считается? – хохотнула она. – Или ты что имеешь в виду? Что он на самом деле держал в плену и пытал, а потом меня геройски отбили?
– Вроде того, – хмуро кивнул он.
Юта удивлённо приподняла брови, усмехнулась растерянно – вон он о чём волновался, оказывается! – но ответила серьёзно:
– Честное слово, ничего такого. Я видела его живым ровно пару минут. Сначала тьма навалилась, в зеркалах тени и всякая жуть, потом начала палить, а потом его прикончила. Полагаю, он собирался со мной поиграть и потому не убил сразу, как остальных, но не успел, чему я очень рада. Так бы меня и отпустили развлекаться с этим домом после пыток! Упрятали бы в санаторий по профилю под тщательным контролем. На пару лет минимум.
– Кто вас, железных инквизиторов, знает! – Вейлен расслабленно откинулся на спинку кресла. – Ты на сколько с экспертом-то договорилась перекапывать двор?
– Ну сейчас допьём – пойдём встречать, – прикинула она. – Только сначала в запасники к Осоту заглянем.
К сожалению, визит в школу ничего не дал, артефактов среди богатств Осота не нашлось. Но хотя бы идея с работой школьников в архиве упала на благодатную почву, уже не зря сходили. Старую Мятлик, в одиночестве чахнувшую среди бумажной пыли, было откровенно жаль.
***
Обещанный специалист по доставанию из-под земли всего и всех не выглядел магом-практиком и служащим полиции. Высокий блондин лет тридцати в безупречном бежевом кашемировом пальто, с элегантным зонтом и кожаным портфелем, он скорее походил на дипломата высокого ранга или дорогого адвоката. Хотя фамилию имел невероятно подходящую: Альтон Крот.
На мир он взирал с вежливым снисхождением, принимая его вопиющее несовершенство и не требуя невозможного. Нет транспорта, придётся идти пешком? Ну что ж, пройдёмся, раз недалеко. Нет никакой группы, только вот эти двое? Не привыкать, он же профессионал! Придётся работать в запущенном саду проклятого особняка? Что ж, это моя работа!
Шагая рядом с ним, Юстафия поймала себя на том, что старается расправить плечи, говорить более правильно и одёргивает себя, когда рука тянется за сигаретой.
Хорошо, что он тут ненадолго.
Начать Грач предложила с лаза под домом. Пусть ей отчаянно не хотелось спускаться в подвал, но проверить стоило. Конечно, безрезультатно: никаких трупов, свежих или старых, в подвале Крот не нашёл.
Снаружи он прошёлся вдоль дома, отводя сложенным зонтом-тростью разнотравье. То послушно укладывалось, куда велели, а длинное светлое пальто оставалось всё таким же безупречным: чистым и даже сухим. Вспомогательным даром воды эксперт тоже владел отлично.
– Вот же пижон, – буркнул Вейлен, замыкающий процессию, так чтобы слышала только Юта.
– Да, я тоже завидую, – со смешком отозвалась она и ускорила шаг, догоняя резво ушагавшего к деревьям эксперта.
Найдя примерный центр участка, Крот остановился и осмотрелся по сторонам, после чего молча протянул подошедшему Подорожнику зонт и портфель и опустился на корточки, не боясь испачкать пальто. Трава раздалась в стороны, и он погрузил пальцы в плотную землю с такой лёгкостью, словно она была жидкой, прикрыл глаза и замер. Почти ту же процедуру он проделывал в подвале, но там получилось быстрее и как-то более буднично. А здесь…
Просидел он, недвижимый, несколько минут, и стало казаться, что окаменел или пустил корни. Юта уже начала перебирать в памяти всё, что знала о подобных процедурах, прикидывая, не пора ли звать на помощь. Но вскоре всё закончилось. Когда он вдруг открыл глаза, те полыхнули зелёным, заставив вздрогнуть.
– А вот здесь кое-что есть, – сообщил Альтон, выпрямившись.
– Что вы имеете в виду? – опешила Юта.
– Ну а что мы ищем? – укоризненно посмотрел на неё Крот. – Если вы ожидали клада, то вынужден разочаровать. А труп сейчас подымем.
Юта едва сдержалась, чтобы не переспросить, не ослышалась ли она. Да, это была её идея, поискать неучтённый труп рядом с домом, но она так привыкла к собственной паранойе, что и сама не верила в оправданность этих подозрений. И вдруг – пожалуйста!
– Труп-то хоть человеческий? – скептически уточнил Подорожник: ему тоже не верилось.
– Если не устраивает, могу предложить ещё кошку, пучок мышей и птиц. Но стоило ли ради них ехать в такую даль?
Труп оказался зарыт между деревьями, так что пришлось немного продраться через кусты, но с магом земли это оказалось куда проще, чем без него. Повелевать растениями он не мог, зато заставить раздвинуться землю и образовать проход – запросто.
Почва вытолкнула скелет беззвучно – жёлто-бурый, бугристый, в следах земли и разложения, с ошмётками одежды. Юстафия никогда не вникала в детали, но хорошие маги земли как-то умели договариваться со стихией и поднимать на поверхность только инородные тела. С ними не надо было перекапывать пару кубометров грунта, всё нужное всплывало само – невероятно удобно.
Разбираться с останками в кустах, конечно, не стали, поэтому пришлось применять магию уже Юте. Перемещение множественных предметов давалось ей не без труда, но тут было недалеко, да ещё удалось зацепиться за следы воздействия чужой магии как за маячки, чтобы ничего не забыть.
– То есть ты хочешь сказать, – разглядывая лежащие на траве кости, заговорил Вейлен, – что эта бредовая гипотеза про убитую в Столпорушение пропавшую девушку может оказаться верной?
– Вряд ли, – усмехнулся Крот.
– Почему? Вы же даже не знаете, о ком речь, – из чистого упрямства возразил Вейлен.
– Скелет мужской, – свысока глянул тот.
Ответить тут оказалось нечего – обоим.
Неподготовленность принимающей стороны к подъёму тела эксперт воспринял философски. Пока Подорожник, ругаясь вполголоса, убежал организовывать транспорт, судмедэксперта и понятых, Юта с Альтоном обосновались в доме в столовой с документами, благо у того были при себе все нужные бланки. Место преступления Юта оплела защитным куполом чар – несложных, но весьма полезных. Всё равно никаких остатков магии на костях не будет, за столько лет всё ушло в землю или смешалось с тьмой особняка.
– Юстафия, позвольте вопрос?
Впервые на спокойном лице Крота появилось что-то, кроме благодушного снисхождения: любопытство. Как тут отказать?
– Задавайте, конечно.
– Вы явно не ожидали, что мы найдём труп. Зачем в таком случае вызвали меня?
– Чтобы его не найти, – усмехнулась она. – В этом доме очень много странного, и было похоже, что среди прочего затесалось привидение. Уж слишком специфичные детали, обычная тьма проявляется чуть иначе. Стоило проверить. Но даже предположений нет, кто это! Как давно он попал в землю?
– Период Столпорушения вполне подходит. Думаю, я не облегчил вам работу? – улыбнулся он.
– Вы и так сделали за меня некоторую её часть, – она со смешком кивнула на бланки.
– А разве привидения бывают? – поинтересовался он. – Мне казалось, это вымыслы…
– Не в том смысле, какой вкладывают в это понятие люди. Ничего разумного, говорящего и оформленного, просто отзвук чужих страданий. Обычно они почти незаметны и не привлекают лишнего внимания, поэтому о них мало что известно. Скажите, а среди костей не было других предметов? Надо же попытаться опознать бедолагу!
– Одежда, как вы видели, почти истлела, но какая-то мелочёвка была, – заверил он, – я не разбирался, поднял все инородные предметы в окрестностях костяка.
– Хорошо. Значит, у нас есть шансы.
– Но что именно тогда расследуете вы? – Крот неожиданно проявил разговорчивость, которую прежде где-то прятал. Юта с досадой подумала, что лучше бы продолжал в том же духе и не отвлекался. – Если старые кости – это всего лишь случайная находка.
– Дом, – она неопределённо повела рукой. – И его загадки. Вы, случайно, краеведением или артефактами не увлекаетесь?
– К сожалению, нет, – улыбнулся он. – Был бы рад оказаться вам полезным. Нечасто выпадает послужить на благо Инквизиции, тем более в лице такой красивой молодой девушки. Неожиданно, я почему-то думал, что в вашей организации женщин нет.
– Нас немного, но всё-таки имеются, – отозвалась Юта, только тут с запоздалой растерянностью сообразив, что с ней пытаются флиртовать.
Не сказать, что раньше подобного не случалось – и свидетели, и малознакомые коллеги порой проявляли интерес, под настроение Юстафия даже могла ответить – не свидетелю, конечно, но почему бы не поболтать с симпатичным судмедэкспертом или патрульным? Но она видела себя в зеркало! Вряд ли стремительно похорошела с тех пор, и вкусы безупречного в остальном Крота вызывали вопросы. Да что там, он даже не поморщился, когда Грач закурила!
Закончив с бумагами, они немного поговорили об отвлечённом.
Разговор, когда стала понятна подоплёка, не то чтобы тяготил, да и сам Крот казался интересным, разносторонним собеседником, но Юстафия почувствовала облегчение, когда вернулся Вейлен и продолжилась работа. Вот и пойми, то ли проблемы с головой гораздо серьёзнее, чем она пытается себя убедить, то ли просто хлыщеватый эксперт не пришёлся по душе!
С Вейленом на территорию старого особняка пришла пара взвинченных понятых, напряжённо косящихся на стены дома, молодой крепкий полицейский и сухонький мужичок неопределённого возраста – терапевт Крапива, выполнявший при крайней необходимости обязанности патологоанатома и судмедэксперта. Ему, бывшему полевому хирургу, квалификации хватало и не на такое. Похвалив Крота за аккуратно извлечённый скелет, он принялся деятельно руководить его сортировкой.
Пока разбирали кости и отделяли от других мелочей, всплывших вместе с ними, выяснилась вероятная причина смерти неизвестного: дырка в височной кости черепа и перекатывающаяся внутри него деформированная пуля, навскидку – от популярного в те годы маломощного револьвера «Филин». Среди нетленной мелочи собрался набор деталей крепления с клоками слежавшейся кожи, которые раньше составляли кобуру. Интересно, его застрелили из собственного оружия или просто забрали револьвер?
– А вот такие пуговки я, если позволите, знаю, – заметил врач. Пуговиц было несколько – крупные, тусклые, серого металла с неразборчивым узором. – Это униформа Вольных, самая первая, у меня такая же была. Такое… – он глянул на Юту и исправился: – такая дрянная была, жуть!
– Вот как… А вы в этих краях воевали? – подобралась Юстафия.
– В этих только в самом конце, я с востока, со свободных земель, – благодушно отозвался он. «Свободными» тамошние выходцы называли края, в которых не было Столпов. – Тогда уже форму толковую шили…
Бегло осмотрев скелет, Крапива заключил, что принадлежал он хорошо развитому, высокому и, наверное, физически сильному молодому мужчине не старше двадцати пяти лет. Других заметных повреждений, кроме дырки в виске, в глаза не бросалось – ни следов на черепе, ни защитных повреждений на предплечьях, – но это стоило проверить внимательнее, уже в нормальных условиях при хорошем свете.
– Странная ситуация, – заметила Юта, перекатывая на затянутой в защитную перчатку ладони одну из пуговиц. – Кто-то прикончил одного из Вольных, причём застрелил почти в упор и прикопал на заднем дворе...
– Мало ли их тут прикончили! – заметил сержант.
– Мутай, не позорь мои седины, – проворчал Вейлен.
– Много, – спокойно ответила Юстафия. – Но какой смысл был его прятать? Враги расправлялись демонстративно, для устрашения, а тут труп тщательно закопали с тем расчётом, чтобы он если и нашёлся, то ещё очень нескоро. Объяснение может быть одно: убили его, когда город уже контролировали Вольные. Не по военно-политическим причинам, иначе демонстративно бросили бы на видном месте, это что-то личное.
– Погляди, какая красота, – отвлёк её от рассуждений Подорожник. – Как думаешь, можно по такому установить личность?
Среди костей и металлических заклёпок нашлась единственная ценность: широкое серебряное кольцо, надетое на средний палец левой руки.
– Выглядит как индивидуальный заказ, наверняка должно быть клеймо. Ну-ка, дай гляну, – попросила Юта. – Главное, чтобы мы не узнали, с чьего трупа он кольцо забрал. Вот клеймо, есть, лупа нужна. А тут вот ещё гравировка полустёртая внутри! Восстановить бы... Как думаешь, эксперты в Поречном смогут?
– Понятия не имею, – самоустранился тот.
– Позвольте мне попробовать, – вызвался Крот. – Металлы не земля, но принцип похож. Обещаю, что в худшем случае ничего не получится, улику не испорчу.
– Ну попробуйте, – после недолгого колебания решилась Юта. Ехать с кольцом в соседний город совершенно не хотелось.
