Текст книги "Влюбить дракона! С гарантией… (СИ)"
Автор книги: Дарина Ромм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 68
Два месяца спустя. Замок принца Эдварда «Мираж».
– Ты не представляешь, Роксана, какой он веселый! И красивый!
– Правда? – спросила я, с улыбкой взглянув на сестру.
Мы с Амели расположились на кухне. Я готовила обед, она сидела за столом и делала вид, что собирается читать очень полезную книгу. На самом деле, ни одной страницы пока не было перевернуто, потому что нашлось дело поинтереснее.
В настоящий момент сестричка с горящими от восторга глазами рассказывала мне про друга, который недавно у нее появился в замке. Я была уверена, что речь идет о каком-то зверьке, которого Амели повстречала в парке и сумела приручить. Бельчонок какой-нибудь из сада, или енотик, которых тут полно…
Но сестра с важным видом пояснила:
– Конечно, правда, Рокси. Он красивый, и мех у него такой мягкий и искрящийся. Еще он играет со мной, будто настоящий щенок. Только он большой как медведь!
– Большой?
Я отложила в сторону поварешку и повернулась к ней.
– Да! И у него такие длиннющие руки! Он их может вытягивать на несколько метров. Ловит мой мячик, а однажды достал куклу, когда она упала за диван, – Амели даже в ладоши захлопала от восторга.
– Как… как вытягивать? – ахнула я, заподозрив, о ком идет речь. – Откуда вытягивать?
– Из стены, конечно. Он за стенкой живет, разве я не говорила? Но вылезти оттуда не может, естественно, потому что большой. Я же тебе говорю, Рокси, он как медведь!
Я оторопело смотрела на нее и пыталась понять – она про Фамора говорит? Это он живет за стеной, лохматый, и руки у него вытягиваются. Но с тех пор, как месяц назад мы с Эдвардом вернулись в «Мираж» вместе с Амели, Фамор ни разу не показывался. Только мой подарок, бусы из ярких камней, забрал и больше никак себя не проявлял.
Про Фамора я Амели не говорила, не хотела ее пугать. Она и так слабенькая еще, не до конца оправилась от недавней болезни. Слава Небу, проклятье снялось артефактом Эдварда и целители, которые несколько раз осматривали Амели, утверждают, что даже следа злой магии не осталось. Но я все равно старалась не огорчать и не пугать сестру. А Фамор, он ведь жуткий… Даже я его боюсь немного.
Вот про шейдов я сестре сразу рассказала, это сущности милые и дружелюбные. Но сестра их не видит, а так могла бы с ними подружиться, потому что шейдам она понравилась. И ворота сестру пропустили, значит, замку она тоже понравилась.
А, например, горничную, которую мы привезли из поместья в помощь по хозяйству, замок пропускать отказался категорически. Пришлось отвозить девушку обратно. Сейчас она, как и остальные слуги, находится под командованием Ниты, которую я оставила в поместье управляющей.
Так и получилось, что уже месяц мы жили в замке «Мираж» втроем: Эдвард, я и Амели. Но прислуга нам особо и не требовалась, моей магии для уборки и других бытовых нужд хватало. Тем более, силы у меня в последнее время стало больше. Намного больше. Настолько, что меня это уже пугало и я хотела попросить Эдварда измерить мой потенциал.
Единственное, что меня немного огорчало в этой тихой, уединенной жизни, что Амели не с кем играть. Я, конечно, все свое время отдавала общению с сестренкой, но все равно это не то. Ребенку нужны друзья его возраста, или хотя бы домашние животные. Поэтому я так обрадовалась, когда неделю назад Амели рассказала, что у нее появился дружок, «лохматик, с которым весело».
– Амели… как его зовут? Твоего друга? – спросила сестру осторожно, когда моя оторопь немного прошла.
– Я называю его Лохматик. А как на самом деле его имя не знаю, он ведь не разговаривает, – Амели вздохнула и подперла щеку ладонью. Печально поморгала, еще раз вздохнула. Но долго грустить моя солнышко-сестренка не могла и вскоре заулыбалась. – Но зато мой Лохматик умеет слушать, и я ему все-все рассказываю. Про меня, про тебя. Про принца Эдварда рассказала, что он тебя любит, но вы не можете жить как муж и жена. Ты его совсем не любишь, Рокси?
– Кого? – не поняла я.
– Эдварда! Он хороший и когда смотрит на тебя, у него глаза светлеют, становятся золотыми. У моего Лохматика тоже светлеют, когда он со мной играет. Может, и я ему нравлюсь?
– Кому? – похоже, я окончательно отупела…
– Рокси-и-и! Ты сегодня такая бестолковая! Ты нравишься Эдварду, а я – Лохматику! Говорю же, у них глаза светлеют. А это главный признак, что девушка нравится мужчине, – назидательно сообщила Амели.
– Правда?
– Правда, – прозвучал от двери мужской голос и мои щеки вспыхнули, сравнявшись по цвету со свеклой, которую я только что чистила. Ой, неужели он услышал слова Амели про «нравишься»⁈
– Эдвард! – взвизгнула сестра и кинулась к стоявшему в дверях кухни принцу. Он подхватил ее на руки, закружил в воздухе, от чего она начала радостно хохотать и визжать, дрыгая ногами. Ну а я отвернулась и начала усердно мешать в рагу в котелке, делая вид, что мои красные щеки – результат жара, идущего от печи.
– Привет, – раздалось сзади, очень близко. – Амели права. Глаза у меня всегда светлеют, когда я смотрю на тебя, Роксана.
На талию легли мужские ладони, притягивая меня к широкой груди. К волосам прижались теплые губы и послышался довольный выдох: «Я соскучился по тебе». Пальцы у меня задрожали, по телу растеклась приятная и немного стыдливая истома.
После того поцелуя, когда я хотела поблагодарить Эдварда, мы… еще много раз целовались. И мне это очень нравилось, но я изо всех сил старалась делать вид, что ничего особенного. Мне было ужасно стыдно, что я такая… развратная. Однажды я даже призналась в этом Эдварду.
Это произошло вечером в моей спальне три дня назад: муж зашел пожелать мне спокойной ночи и предупредить, что улетает на несколько дней по делам. На мое признание он рассмеялся, но как-то не очень весело. Сказал, что я восхитительная и не должна стесняться своих чувств. Начал целовать меня еще крепче, слаще и целовал очень долго. А потом попрощался и вышел из комнаты странной походкой, словно ему что-то мешало идти. Я никак не могла сообразить, что же с ним случилось, ведь заходил он совершенно нормально…
– Тебя долго не было. Важные дела в столице? – спросила я сейчас, чтобы как-то скрыть смущение.
– Важные, но не важнее тебя, – ответил Эдвард, отступая и оставляя меня сожалеть, что не поцеловал по-настоящему. Хотя это правильно, здесь Амели, не стоит ей видеть такие вещи. И все равно, я почему-то огорчилась.
– Рокси, я пойду с Лохматиком поболтаю – мне кажется, он по мне соскучился, – объявила сестра, хитро блестя глазами. Захлопнула свою умную книгу и счастливой козочкой поскакала к двери.
– Ами, я привез тебе подарок. Твоему другу тоже – в холле на столике лежат коробки, – крикнул ей вслед Эдвард.
В коридоре послышался счастливый вопль: «Лохматик, добрый принц Эдвард привез нам подарки!» – и быстро удаляющийся топот шустрых ножек.
– Мне кажется, ее друг – это Фамор! – призналась я.
– Это он и есть. Я видел, как они играли, – Эдвард рассмеялся, но сразу же стал серьезным. – Роксана, меня не просто так долго не было. Я летал в родовой замок своей мамы. Пытался найти там хоть что-то о моем проклятье.
– Нашел?
Он покачал головой.
– Нет, о проклятье ничего нового. Но зато я узнал, кто такой Фамор… И нашел кое-что для тебя.
Глава 69
После обеда я уложила Амели поспать, как советовали целители, а Эдвард ушел в свою лабораторию. Я же взяла тонкую тетрадь, которую принц привез из замка своей матери – пришло время прочитать, что там написано.
Сначала я хотела пойти в библиотеку, но передумала. В сопровождении взволнованно шелестящих шейдов и Кусарика начала подниматься по лестнице: почему-то решила, что прочитать написаное в тетрадке лучше в той самой таинственной комнате…
Перед голубой дверью я остановилась, не решаясь открыть ее. Казалось, она не поддастся. Или откроется, но комната снова окажется пустой…
– Иди уже, Роксанка, чего застыла? – заворчал Кусарик. Зверек запрыгнул на подоконник и оттуда смотрел на меня внимательными круглыми глазами.
«Надо пойти… Роксана правильно делает… Фамор сейчас добрый… Откроет…» – наперебой зашелестели шейды, вторя фафлику.
Подбодрённая этими напутствиями, я положила ладонь на ручку и надавила. Негромко скрипнув, дверь медленно открылась…
В комнате было все так, как я увидела в первый раз. Мебель стояла на своих местах. Ковер лежал на полу. Светлые занавески на окнах колыхал летний ветерок, и солнце заливало пространство, даря ощущение жаркого лета.
В раме на стене снова был портрет дамы в старинном платье. Но теперь я знала, кто это. Эльсиана Черноковская. Та самая великая ведьма, что влюбилась в деда Эдварда. И та, что наслала на него проклятье…
Я шагнула в комнату, и дверь за моей спиной закрылась, словно сама по себе. Царапнув по напряженным нервам, заскрежетал, закрываясь, замок. Кажется, даже ключ повернулся в замочной скважине. Или это мое разыгравшееся воображение нарисовало звук, которого не было?
В любом случае, оборачиваться и проверять я не стала. Просто подошла к кровати, скинула туфли и забралась на голубое покрывало. Уселась, подложив под спину подушки, и провела ладонью по обложке тетрадки.
На потертой, потрёпанной временем и руками кожаной поверхности начали проступать буквы:
«Дневник Эльсианы Черноковской». И ниже приписка: «Открыть сможет только моя внучка Иолана или ее потомки».
Волнуясь, но откуда-то зная, что смогу сделать это, я раскрыла тетрадь. Глаза впились в первую строчку, написанную изящным женским почерком.
«Никогда не верь мужчинам, говорящим тебе о любви, моя девочка! Когда ты прочтешь мою историю, то поймешь, почему я написала эти ужасные по своей сути слова…»
Мой взгляд жадно заскользил по страницам, с каждой новой строкой все глубже погружаясь в историю любви, о которой рассказывала эта тонкая тетрадь. Любви прекрасной и трагичной настолько, что слезы сами капали и капали из моих глаз, пока я читала.
Последнюю строчку этой исповеди я повторила вслух: «Иногда мне кажется, что я до сих пор чувствую, как трескается моё сердце. И этот звук громче, чем все крики боли в мире».
Я закрыла тетрадку и положила ее рядом с собой на кровать. Сложила руки на груди и легла, глядя на темно-синий полог кровати. В голове продолжали звучать строки из истории Эльсианы. Моей прабабушки. Теперь я знала точно, что я не дочь певицы, с которой у барона Валейского был роман. И знала, что барон не мой отец…
В углу возле двери произошло движение. Глядя на сгустившуюся там тень, я позвала:
– Фамор… Помоги мне! Расскажи, что стало с моими родителями?
Тень еще раз шевельнулась и застыла, а я вдруг безудержно зевнула. Хотела что-то сказать, может быть, даже встать с кровати, но не успела. Глаза закрылись, и я увидела сон…
'Маленькая темноволосая девочка стоит на широком крыльце дома. У нее карие тревожные глаза, ротик испуганно приоткрыт. В руках она стискивает потрепанную матерчатую сумочку.
Из дверей выходит мужчина, высокий, в длинном темном пальто. Лицо у него мрачное, изрезанное глубокими морщинами.
– Иди за мной! – командует он девочке, но она не трогается с места. Смотрит с надеждой на дверь дома, видимо ожидает, что оттуда кто-то выйдет.
Мужчина поворачивается к ней и резко восклицает:
– Я сказал, иди за мной! Отвезу тебя к этому слюнтяю Валейскому, дружку твоей мамаши.
Девочка начинает пятиться, пытается что-то сказать. Но она еще очень маленькая, и из ее ротика вылетает только один слог: «Ма… Ма…».
– Нет больше твоей матери! Убили ее! И моего сына вместе с ней! – рявкает мужчина, и по его щеке вдруг стекает слеза. Он резким движением смахивает влагу и делает шаг к малышке. Хватает ее за руку и тащит за собой. Девочка не успевает перебирать крошечными ножками, оступается и падает. Мужчина снова дергает ее за руку, заставляя подняться, и почти волочет к стоящей неподалеку карете.
– Да что же вы делаете, граф Фрай⁈ Кто же так с ребенком обращается⁈ Куда вы тащите Роксану? – раздается возмущенный голос. Дорогу мужчине перегораживает молодая, красивая женщина, одетая в теплое пальто и меховую шляпку. Увидев ее, мужчина останавливается. Наклоняет голову и с ненавистью произносит:
– Вам-то что за дело, дамочка? Вы этой девчонке никто, а я официально ее дед! Что хочу, то с ней и сделаю. А я желаю избавиться от дочери этой ведьмы, из-за которой погиб мой сын!
С этими словами мужчина толкает женщину в грудь, и она, охнув от боли, отлетает в сторону. Не удержавшись на ногах, падает на тротуар, а мужчина начинает грубо заталкивать девочку в карету.
Малышка плачет, а женщина, с пытаясь подняться на ноги, кричит:
– Роксана, когда вырастешь, найди меня! Мое имя Гортензия. Гортензия Вайл, я подруга твоей мамы!'…
Мои глаза распахнулись, и я рывком села на кровати. Перед глазами все еще стояли картинки из сна и заплаканное лицо той девочки. Мое лицо. В ушах звучало до странности знакомое имя «Гортензия Вайл»…
Глава 70
Постучав в дверь лаборатории, я позвала:
– Эдвард, можно к тебе? – и снова постучала.
Наверное, не стоило отвлекать его от работы, но я не могла ждать. Мне нужно было поехать в столицу и найти там женщину по имени Гортензия Вайл…
Дверь рывком распахнулась, и на пороге вырос Эдвард. В глазах у него плескалось беспокойство.
– Роксана, что случилось? Что-то с Амели?
– Нет-нет, с ней все в порядке, она еще спит, – успокоила я. – Но мне нужно в столицу – я хотела предупредить тебя, что уеду ненадолго.
– Заходи, – Эдвард распахнул дверь шире и отошел в сторону, пропуская меня.
Я зашла и быстро огляделась – после того взрыва, когда мы оба чуть не погибли, я не заходила в лабораторию ни разу. В моей памяти она осталась развороченная, вся в копоти и едком дыму, выедающем глаза и легкие.
Сейчас же передо мной было аккуратное, можно сказать, уютное помещение. Стены выкрашены в приятный персиковый цвет. Справа от двери стояли ровные ряды стеллажей и шкафов с книгами и какими-то приборами. В глубине комнаты виднелся массивный стол, заставленный ретортами и колбами – видимо, за ним Эдвард и проводил свои эксперименты. Справа от входа разместился широкий диван с накинутым на спинку клетчатым пледом. К нему мы с Эдвардом и подошли.
– У тебя здесь уютно, – я слабо улыбнулась. – Не скажешь, что недавно тут едва не случилась трагедия.
– Ты ее предотвратила, Роксана, – Эдвард взял меня за руку и заглянул в глаза. – Что произошло? Ты прочитала дневник своей прабабки?
– Прочитала. Теперь я знаю, за что она наслала проклятье на твоего деда.
В глазах Эдварда мелькнула боль. Помедлив, он негромко спросил:
– И знаешь, кто такой Фамор? В записях деда мне удалось расшифровать одну фразу, где он писал, что это не просто… монстр. Что когда-то он был человеком, но почему-то превратился в чудовище и хранителя замка «Мираж».
Я кивнула:
– Фамор – твой дядя, Эдвард. И мой… двоюродный дед. Он – сын Эльсианы и твоего деда, ребенок их любви. И их ненависти…
Глядя в ошеломленное лицо Эдварда, я принялась рассказывать то, что прочитала в дневнике своей прабабушки.
– Ты уже знаешь, что Эльсиана Черноковская была великой ведьмой. Ее сила была так велика, что ни до, ни после не рождалось ведьмы могущественнее. Но даже такие женщины становятся слабыми перед силой любви.
Однажды Эльсиана встретила мужчину-дракона. Модистка Мерц говорила, что это произошло за год или два до смерти Эльсианы, но это не так. Они встретились раньше на полтора десятка лет. К тому моменту, Эльсиана уже была не юной девочкой, отнюдь. У нее была взрослая дочь, моя бабушка, и даже родилась внучка – моя мама. Да и дракон был дважды вдовцом, имевший двоих сыновей…
Но несмотря на возраст и жизненный опыт Эльсиана влюбилась. Так сильно, что остальной мир перестал для нее существовать. Она все готова была отдать этому мужчине – не только свое сердце. И сделала это – ее возлюбленный хотел, чтобы Эльсиана оставила свою прежнюю жизнь вольной ведьмы и она согласилась. Дракон купил для нее удаленный замок и поселил ее в нем. Она почти перестала общаться с дочерью, не видела, как растет ее внучка…
Еще твой дед обещал жениться на ней, Эдвард, но… когда-нибудь потом. В этом замке моя прабабушка прожила много лет, там же родился их сын, которого назвали Фамориэль. Возлюбленный лишь время от времени прилетал к ней – у него были другие дела. И, как Эльсиана узнала позже, другие женщины.
Шло время. Сын рос, Эльсиана терпеливо ждала каждого визита своего возлюбленного. Но однажды ее любимый прилетел, обнял сына и сказал Эльсиане, что это его последний визит к ней. Что он женится, а сына заберет с собой в новую семью…
– Твоя прабабка не стала с этим мириться? – глухим голосом спросил Эдвард.
– Нет, конечно. Ее сердце было разбито словами возлюбленного, а страх потерять сына затмил разум. Сгоряча она прокляла твоего деда и всех его потомков… Эльсиана была сильной ведьмой, очень сильной. И ее проклятья сбылись от и до. Ведь твоя мама тоже умерла довольно молодой, Эдвард?
– Я был еще ребенком, когда ее не стало.
Я грустно повторила: – Эльсиана была великой ведьмой.
– А что с сыном, с Фамориэлем?
– С ним тоже все печально. Чтобы его не смог забрать отец, Эльсиана провела особый обряд…
– Какой⁈
– Ритуал привязки мальчика к дому, к замку «Мираж», в котором они жили. По ее задумке, до своего совершеннолетия Фамориэль не мог выйти за его пределы, значит, отец не смог бы забрать его силой. Не смог бы разлучить с матерью, как собирался.
– Но что-то пошло не так?
– Все пошло не так. Фамориэль превратился в монстра, жуткого и лохматого, неспособного выйти из потайных коридоров между стен замка. Возлюбленный, осыпав ее словами ненависти, окончательно ушел от Эльсианы, и она наложила на себя заклятье медленного угасания. Через год Эльсианы стало, но ее проклятье осталось. Мужчины из рода ее возлюбленного начали умирать, а Фамор в чудовищном облике остался вечно ждать своего совершеннолетия, без возможности покинуть «Мираж», – завершила я пересказ прочитанного в дневнике прабабки.
Эдвард долго молчал. Наконец тяжело произнес:
– Мой дед никогда не был добрым или милым. Он всегда поступал так, как хотел, не считаясь с чувствами окружающих. Жаль, что из-за него пострадало столько невинных существ. Моя мама… ее брат и племянник… Его сын Фамориэль…
– И ты, – добавила я, грея ледяную ладонь Эдварда в своих. Мне казалось, так я могу передать ему хотя бы немного своей силы и тепла.
– Но как получилось, что ты жила в семье барона Валейского под именем его дочери, Роксана?
– Насчет этого я и пришла к тебе, Эдвард. Мне нужно найти женщину по имени Гортензия Вайл. Она была подругой моей мамы. Родной мамы.
– Гортензия Вайл? – удивился Эдвард. – Я хорошо ее знаю.
Глава 71
– Кажется, мы уже встречались, – Гортензия Вайл слегка прищурилась, разглядывая меня.
– Да, примерно три месяца назад в приемной королевской канцелярии. Вы подсказали мне, где найти принца Эдварда Лагосского, – призналась я, во все глаза рассматривая сидевшую на изящной софе женщину.
На ней было милое домашнее платье, светло-зеленое в мелкие бежевые цветочки. Рыжеватые волосы она уложила пышным узлом на затылке. На изящных ножках красовались домашние туфельки на низком каблучке. Пальцы на ухоженных руках унизаны кольцами, на запястьях позвякивали многочисленные браслеты.
Под яркими лучами утреннего солнца, пробивающегося сквозь бледно-розовые шторы, было заметно, что хозяйка дома не так молода, как показалась мне в нашу предыдущую встречу. Наверное, она… по возрасту она могла быть ровесницей моей мамы…
– Гори, это Роксана Лагосская, моя жена, – представил меня Эдвард, взяв за руку.
Зеленые глаза женщины изумленно округлились.
– Жена? А ведь ходят слухи, что ты женился в тайне от всех, Эд! Но я была уверена, что это вранье. Уж своей старой подруге ты рассказал бы о таком событии! – произнесла она с легкой обидой в голосе. А у меня вдруг родился ревнивый вопрос, что за отношения связывают хозяйку дома в одном из самых фешенебельных районов столицы с моим мужем?
– Рассказываю – я женился, – губы Эдварда дрогнули в легкой улыбке. – Спасибо, что в тот раз ты подсказала Роксане, где меня можно найти.
– Не знаю почему, но мне эта девушка сразу понравилась. Вызвала симпатию и желание помочь, – госпожа Вайл пожала точеным плечиком.
– Я искренне вам признательна! – добавила я горячо. – Благодаря вам удалось спасти жизнь моей сестре и…
– И вам выйти замуж за принца… – с лукавой улыбкой добавила Гортензия. – Но что вас привело ко мне в такой ранний час, мои дорогие? Ведь не брачными браслетами решили похвастаться?
– Мне нужно спросить у вас о моей… маме, – с трудом произнесла я. Так непривычно было говорить «мама» в отношении незнакомой женщины. Женщины, которую я ни разу не видела даже на портрете, только слышала в своих снах ее голос. Сложно назвать мамой не ту, кого называла этим словом всю жизнь.
– О твоей маме? Я ее знаю? Кто она? – Гортензия впилась взглядом в мое лицо и вдруг ахнула, прижав ладони к щекам: – Роксана? Ты дочка Иоланы Черноковской⁈
– Кажется, так звали мою маму. Недавно я узнала, что моей прабабушкой была Эльсиана Черноковская, – ответила я.
– Роксана, дочка Иоланы, моей бедной подруги! Святое Небо, ты нашлась! – вскричала Гортензия и вдруг заплакала…
Вскоре мы сидели за столом, накрытым горничной для чаепития. Правда, никто не ел ни эклеров из кондитерской мадам Бовур, поданых к столу, ни конфет… Эдвард просто пил чай, а я не могла сделать ни глотка и слушала рассказ все еще всхлипывающей Гортензии.
– Наши с Иоланой мамы были подругами, хотя происходили из разных сословий. И мы с твоей мамой дружили с самого детства, Роксана. У меня не было человека ближе и родней моей Ио. Даже когда наши жизненные пути разошлись, мы поддерживали связь, обмениваясь письмами чуть не каждый день.
– Значит, вы знаете, кто мой отец? – спросила я с замиранием сердца. Вспомнила фамилию из сновидения. – Граф Фрай?
– Младший Фрай, да. Там такая странная и страшная история! – Гортензия тяжело вздохнула. – Иолана повстречала твоего будущего отца и влюбилась, словно кошка. Вся в бабку – отдала свое сердце негодяю, и все… Замуж за него вышла, хотя я ее отговаривала, как могла. Но она ничего не захотела слушать. Ее мама к тому времени умерла – несчастный случай. Бабушка, Эльсиана Черноковская, тоже. Из близких осталась только я, ее подруга…
– Что не так было с моим отцом? Он жив? – спросила я.
– Погиб в ту же ночь, что твоя мама. Ужасная история, – Гортензия замолчала. Схватила со стола чашку с остывшим чаем и начала пить. Только осушив до дна, продолжила рассказ.
– Оливер Фрай, единственный сын и наследник графа Миста Фрая был… жестким и неприветливым мужчиной. Грубым и безжалостным. Уж прости, Роксана, что так говорю о твоем отце, но это правда. Только для Иоланы он был свет в окошке, и она не замечала его недостатков.
Но, надо сказать, поначалу все шло хорошо. Через год после свадьбы родилась ты, Роксана. Молодая семья жила в замке, который Иолане оставила ее бабка, в том самом «Мираже», где я советовала искать Эдварда.
Когда тебе исполнилось три года, у вас в замке был праздник. Большой праздник, на котором измерили твою магию, малышка. Цифры были потрясающие! Сразу стало понятно, что ты унаследовала силу своей прабабки Эльсианы. Иолана так тобой гордилась, малютка Роксана!
– Но у меня почти нет магии! – не поверила я. Потом смущенно добавила: – Вернее, не было до недавнего времени.
– Все верно, силища у тебя огромная. Но твой отец… – Гортензия начала тяжело вздыхать и отводить взгляд, почему-то не решаясь продолжать рассказ.
– Что он сделал?
– На пару со своим отцом-некромантом запечатал твою магию, Роксана, – заговорила, наконец, хозяйка дома. – А перед этим обвинил твою маму, свою жену в… измене! Заявил, что ребенок от другого мужчины, и потребовал отослать тебя из дома в приют. Иолана отказалась. В отчаянии пыталась убедить этого бессердечного безумца в своей честности и любви к нему. Но все было зря. Оливер несколько раз избил ее, а потом… Потом их обоих нашли мертвыми в спальне замка, Роксана. Проводили расследование, но кто это сделал, установить не удалось, – Гортензия вытерла слезы. Шумно высморкалась, отдавшись своим чувствам и забыв про изящные манеры.
– Что было дальше?
– Тебя забрал дед, граф Фрай. Я узнала обо всем слишком поздно. Примчалась к дому графа в тот момент, когда он тащил тебя в карету, чтобы куда-то увезти. Ты плакала, и я пробовала остановить графа. Но он ударил меня, а тебя забросил в карету и увез. Я пыталась выяснить, куда именно, но мне это не удалось. Стало известно только, что тебя отправили в другое королевство, а официально Фрай объявил тебя умершей.
– А граф Фрай, мой дед, жив? – прошептала я, оглушенная тем, что услышала про своих родителей.
– Умер год назад. Наследником титула и имущества стал его двоюродный племянник, – вместо Гортензии ответил Эдвард. Лицо мужа было хмурым, почти злым. Глаза стали еще мрачнее и непроницаемее, чем обычно…
– Спасибо, госпожа Вайл, – сказала я, поднимаясь со своего места. – Мне нужно к сестре, она сейчас одна. Вернее, со своим другом, но я не хочу оставлять ее надолго.
– Как ты жила эти годы, малышка Роксана? – спросила хозяйка, тоже поднимаясь со своего места.
– У меня были самые любящие на свете родители, – я остановилась возле двери, глядя на женщину. – Они подарили мне столько любви, что она никогда не погаснет в моем сердце…
Домой в «Мираж» мы возвращались в молчании. Мне нужно было подумать обо всем, что я узнала от госпожи Вайл. Эдвард тоже заводить разговоры не спешил. Только когда карета свернула на подъездную дорогу к замку, я призналась ему:
– Это Фамор убил моего отца. Но сделал это после того, как этот мерзавец… убил мою маму. Он задушил ее, и я, маленькая, видела это. Только все забыла, но недавно Фамор напомнил мне…
– Думаю, он – хранитель не только замка, но и всех членов рода Черноковских. И просто наказал твоего отца за смерть Иоланы, – подтвердил Эдвард то, что я и сама подозревала.
– Граф Фрай не мой отец, – отрезала я. – У меня две мамы, но только один папа – барон Валейский.
Эдвард ничего не ответил, но, проводив меня до замка, сразу же куда-то улетел. Его не было почти неделю, и в его отсутствие к нам пожаловал важный гость.
Мои дорогие, еще одна глава и финал)
