Текст книги "Влюбить дракона! С гарантией… (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 40

Отвратительно-сладкий запах духов ударил мне в нос. Грубые ладони впились в мои бёдра, больно сжимая и тиская их сквозь тонкую ткань платья.

– Руки прочь! – вскричала я сдавленно. Рванулась, пытаясь выскользнуть из мерзких объятий, но хватка жёстких пальцев на бёдрах лишь усилилась.

– Тш-ш-ш, милая, не так активно вырывайся, а то я могу подумать, что тебе не нравится, – противно замурлыкал над ухом принц Корнель. Хохотнул и похабно прижал губы к моей шее сзади, а потом ещё и смачно лизнул. – Расслабься и получи удовольствие. Мой брат занят своей куколкой-невестой, а я… я люблю диких зверушек. – И принц ещё раз провёл языком по моей шее.

Чувствуя, что меня вот-вот стошнит, я начала изо всех сил дёргаться и извиваться, пытаясь выкрутиться из рук принца.

Кое-как развернулась и упёрлась ладонями в его воняющую грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Отстаньте! Сию же секунду! – выкрикнула ему в лицо.

– Ага, вот так, поборись ещё немного, – мерзко рассмеялся он, и его руки поползли выше.

Затопившее меня бешенство придало сил и холодной расчётливости, о которых я и не подозревала раньше. Я престала вырываться и расслабила колени. Потом резко присела и сделала неловкий выпад в сторону. Почувствовала, что пальцы принца на мгновение ослабли. Этого мне хватило, и я, как угорь, вывернулась из захвата. Отпрыгнула на шаг, и, прежде чем принц Корнель успел опомниться, моя ладонь со всей силы, на которую была способна, опустилась на его щёку.

Удар получился сочный, хлёсткий и очень громкий. На бледной щеке принца моментально проступили алые следы моих пальцев.

Он замер, уставившись на меня с неподдельным, абсолютным изумлением во взгляде. Видимо, за всю свою жизнь он не получал ни одной пощёчины, особенно от какой-то «деревенщины-баронессы». Но его растерянность длилась недолго и начала сменяться яростью.

– Ты… Ты посмела поднять на меня руку! – зашипел, и его красивое лицо исказилось до неузнаваемости. – Ничтожная девка, баронесса-подстилка моего братца! Да я тебя в порошок сотру, на куски изорву! Ты думаешь, тебя кто-то спасёт? Даже не надейся! Я своими руками буду пороть тебя на конюшне, пока кожа лоскутьями не слетит! А потом брошу в каменный мешок в подвалах, где ты сгниёшь заживо!

Дальше в мой адрес, вперемешку с угрозами полетели такие высказывания обо мне, что уши и щёки у меня вспыхнули огнём. Ужас, меня никогда так не оскорбляли! И за что? За то, что дала пощёчину наглецу, пусть даже он королевских кровей!

Продолжая сыпать отборной руганью и угрозами, принц начал надвигаться на меня. Я попятилась, не в силах оторвать взгляд от его исказившегося, ставшего жутким и уродливым лица.

Вдруг вспомнила прочитанный в одной из газет рассказ о том, что матерью старшего принца королевства Белунг была демонесса. Злобная, сумасшедшая женщина, которая пыталась убить своего мужа… И от понимания, что меня тоже могут сейчас убить, стало совсем жутко.

– Я… я защищалась от вашей наглости! Вы не имели права оскорблять меня! – попыталась крикнуть, но голос подвёл и вместо крика у меня вышло только хриплое сипение.

– От чего ты защищалась⁈ От моего внимания⁈ Что ты о себе вообразила⁈ От моей благосклонности не отказываются, идиотка! – прорычал принц. Сделал ко мне огромный шаг и резко вскинул руки, чтобы схватить меня.

Я отпрыгнула, уворачиваясь, не давая его пальцам сжать моё горло. И тут случилась удивительная вещь – с потолка рухнула люстра.

Массивная, конусообразная конструкция из чёрного металла, с сотней подвесок из дымчатого хрусталя висела в центре холла и держалась крепко – я проверяла крепления магией.

Но сейчас она с оглушительным лязгом обрушилась вниз, прямо на принца Корнеля. К счастью, не на голову – это было бы смертельно. Она свалилась на него сверху, словно гигантская ловушка. Тяжёлый металлический каркас с грохотом насадился на его плечи, прижав руки принца к бокам, а нижние обручи обкрутились вокруг бёдер. Хрустальные подвески посыпались на каменный пол, со звоном разлетаясь на мельчайшие гранулы.

Принц Корнель замер в самой нелепой позе, в какой можно представить мужчину его статуса. Стоял, спелёнутый по рукам и ногам тяжёлой люстрой, как младенец в колыбели. Глаза у него выпучились, словно у жабеня по весне, а рот открывался и закрывался, и из него вылетали странные квакающие звуки. Верхний обруч сдавливал ему шею, грозя задушить, а нижний болтался где-то на уровне колен, окончательно лишая возможности двигаться.

На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим перезвоном уцелевших хрустальных подвесок.

Но тишина длилась недолго. Через секунду принц Корнель взревел:

– Что это⁈ Сними немедленно! – он попытался дёрнуться, но тяжёлая металлическая конструкция сползла ещё ниже, окончательно лишив его возможности двигать руками. – Я тебе устрою! Побью! Сожгу в драконьем пламене – у меня есть знакомый дракон!

Я стояла, не в силах оторвать взгляд от этого абсурдного зрелища. Сердце бешено стучало где-то в горле, и в то же время из груди рвался смех – знакомый дракон? Серьёзно⁈ Звучало так, будто маленький мальчик грозится позвать своего старшего брата, который побьёт его обидчиков.

Не выдержав, я против воли издала короткий, нервный смешок:

– Вы бы ещё пригрозили, что придёт ваша нянюшка и погрозит мне пальцем, Ваше Высочество.

Лицо принца из смертельно бледного стало цвета спелой свёклы.

– Ты… ты смеёшься надо мной⁈ – взревел он, и ещё яростней задёргался, пытаясь освободиться из объятий люстры.

Глава 41

Изо рта принца Корнеля продолжали вылетать вперемешку ругательства, угрозы и нелепые квакающие звуки. Я растерялась, не зная, что мне делать, и тут по лестнице, практически не касаясь ступеней, вниз слетел принц Эдвард.

Он успел надеть просторную белую рубашку и штаны. Волосы взъерошены, а на лице застыла какая-то хищная, звериная гримаса. Его взгляд метнулся от меня к брату, закованному в объятия люстры, и обратно.

Я инстинктивно зажмурилась, втянула голову в плечи, ожидая ещё большей ругани, или даже удара. Сейчас он придёт в бешенство из-за того, что я сделала с его братом, даже если это была самозащита и странная случайность.

Но ни удара, ни ругательств не последовал. Вместо этого меня сбили с ног, затем накрыли чем-то тяжёлым, плотно придавившим к полу. В тот же миг послышался резкий, свистящий звук, а затем оглушительный хлопок, от которого зазвенело в ушах.

Из-под навалившейся на меня массы я видела, как с рёвом и свистом во все стороны полетели осколки хрусталя и металла. Похоже, принц Корнель, не в состоянии освободиться физически, использовал магию и взорвал спеленавшую его люстру.

Над моим ухом раздались негромкие ругательства, и тут я поняла, что это принц Эдвард накрыл меня собой. Я чувствовала, как осколки бьют по его телу, а потом по моей шее потекло что-то тёплое и липкое.

Святая Малесса, это кровь. Из тела принца хлестала кровь!

– Ваше Высочество… – залепетала я и попыталась приподняться, но принц шикнул: Лежи, Роксана! – и плотнее вжал меня в пол.

Прошло ещё несколько секунд, показавшихся мне вечностью, и державшее меня тело шевельнулось.

– Теперь можно вставать, – давящая тяжесть исчезла, и я села.

– Эдвард! – раздался пронзительный, истеричный визг: на лестнице стояла герцогиня Левс. Её лицо было белым, перекошенным от ужаса и гнева.

– Что ты наделала, гадина! – закричала девушка, показывая на меня дрожащим пальцем. – Ты пыталась убить принца! Моего жениха! Надо убить её саму!

– Она напала на меня! – взвизгнул Корнель. Старший принц стоял посреди зала весь в пыли и мелких царапинах, с искажённым бешенством лицом. – Эта тварь пыталась нас убить! И она ударила меня. Меня! Наследника! Я отволоку её в тюрьму: там отучат нападать на королевских особ!

– Вы не имеете права арестовать меня. Я поданная не вашего короля, – прошептала я, с ужасом глядя на идущего ко мне принца Корнеля. Лицо у него изменилось почти до неузнаваемости, сделалось страшным, нечеловеческим. Осколки хрусталя и металла усеяли ему плечи и неприятно хрустели под сапогами.

От лестницы на меня уже надвигалась герцогиня Ингира Левс, и на лице у неё было не менее угрожающее выражение.

А с третьей стороны ко мне шагнул принц Эдвард. Я не видела его спину, но догадывалась, что она представляет собой ужасное зрелище: свисающая клочьями с плеч рубашка быстро пропитывалась алым, на руках зияли глубокие порезы, а лицо… Лицо было ужасным. Бледным, с плотно сжатыми губами и глазами, в которых полыхал огонь звериной ярости.

И смотрел он на меня…

Ужас окатил тело ледяной волной – они все были против меня. И сейчас они прикончат меня: утащат в тюрьму и там растерзают, или убьют прямо здесь.

Не думая больше ни о чём, повинуясь только инстинкту, я кинулась прочь. Увернувшись от протянутых ко мне окровавленных рук принца Эдварда, проскочила мимо орущей герцогини и визжащего Корнеля. Выскочила за дверь и не разбирая дороги помчалась по гравийной дорожке прочь от дома.

Слёзы застилали глаза, в ушах стоял оглушительный звон. Пробежав несколько десятков метров, я развернулась и кинулась к большой карете с королевским гербом, стоявшей у крыльца. Из последних сил рванула на себя дверцу. В полумраке салона увидела знакомую клетку, накрытую тканью.

– Кусарик! – всхлипнула, хватая её.

Прижав клетку к груди, как единственное спасение, я побежала дальше. Прочь от этого прокля́того особняка! Ноги сами понесли меня куда-то, не знаю куда. Опомнилась я только перед длинным низким зданием, откуда доносилось ржание и пахло сеном. Конюшня. Да, надо оседлать Ласточку и бежать отсюда!

Я влетела внутрь, споткнулась о порог и чуть не упала. В глазах потемнело от накатившей слабости. С трудом добрела до стойла Ласточки. Кобылка беспокойно переступала с ноги на ногу, фыркала, почуяв запах крови и моего страха.

Я поставила клетку с Кусариком на пол и потянулась за седлом. Но ноги подогнулись, и я осела на мягкую охапку свежего сена, которую подложила в стойло утром. Откинулась спиной на деревянные доски загона и прикрыла глаза: передохну минуточку и оседлаю лошадь.

Из-под плотной тряпки, накрывающей клетку, послышался шорох и знакомый голос.

– Выпусти! Выпусти! Выпусти! – застрекотал Кусарик. – Темно! Хочу наружу!

Пальцы у меня дрожали, когда я с трудом отщёлкнула маленький замочек. Дверца распахнулась, и оттуда молнией выскочил мой фафлик. Слегка помятый и словно полинявший, но все с такими же огромными глазами и широкой зубастой пастью.

Кусарик отряхнулся, деловито огляделся и кинулся ко мне. Я инстинктивно протянула к нему руку, желая прижать к себе и ощутить хоть какое-то тепло и утешение.

И в тот же миг его огромная пасть, усеянная зубами-иглами, сомкнулась на моей кисти.

– А-а-а-а-ай! – вскрикнула я, пытаясь отдёрнуть руку, но фафлик вцепился мёртвой хваткой, яростно рыча и урча что-то нечленораздельное.

Да как же так⁈ Вот тебе и утешение!

– Голодный! – наконец удалось разобрать мне сквозь его рык и чавканье. – Еда! Накорми! Еда!

Слёзы брызнули из глаз: от обиды и разочарования, от страха и абсолютной безысходности. Я сидела в грязном стойле, залитая кровью принца, с ладонью в пасти чавкающего зверька. А из особняка за мной наверняка уже шли герцогиня и принцы, готовые меня убить.

И сквозь отчаяние пробилась совсем дурацкая мысль: «Значит, если не парочка принцев меня убьёт, то сожрёт голодный фафлик. Чудесный финал моей жизни!»

Глава 42

Кусарик с упоением, громко чавкая, двигал челюстями, а я в ужасе смотрела, как они перемалывают мою ладонь. Только удивлялась, почему мне не больно. Наверное, это шок: сейчас оцепенение схлынет, и я буду корчиться от невыносимых страданий.

Неожиданно Кусарик, громко рыгнув, выплюнул мою ладонь. Я с трудом заставила себя посмотреть на неё, ожидая увидеть окровавленное месиво… Но кисть оказалась совершенно целой. Ни ран, ни даже царапин. Только вся, от кончиков пальцев до запястья, измазана густой, зеленоватой слюной.

Я инстинктивно попыталась вытереть её о сено, и тут у меня отлегло от сердца. Так же точно фафлик схватил мой палец в мастерской модистки Мерц! Тогда тоже всё обошлось лишь этой странной липкой массой на коже.

– Эй, Кусарик! – позвала я, и потрясла своей зеленой конечностью. – Объяснись! Зачем ты это делаешь? Это какой-то способ показать свою любовь? Или ты мстишь за то, что тебя держали в клетке? Но я же не виновата!

Кусарик уселся на задние лапки. Фыркнул с выражением глубочайшего интеллектуального превосходства, будто я только что заявила, что небо не голубое, а коричневое в крапинку.

– Роксанка, ты совсем поглупела, пока меня не было? Какая ещё любовь? За ней ты не по адресу пришла. Понятно же, что я просто ел – три дня без жрачки с твоим драконом провёл!

– Ел? – я ошарашенно уставилась на него. – Мою руку? Что ты такое, какая-то гаргулья в обличье белко-хомяка?

– Не твою руку, а твою магию ел, бестолочь. Вкусно, сытно. Беру совсем чуть-чуть, с тебя не убудет, – он щёлкнул зубами, будто ловил надоедливую мошку и возмущённо прострекотал. – А за белко-хомяка я на тебя обиделся! Я фафлик!

– Ты… ты питаешься магией? – до меня начало медленно доходить. Я вспомнила слова модисткиа Мерц, что у неё фафлик голодает. – Но тогда… Почему же ты не поел магии дракона, пока был у принца? Там этого добра, должно быть, на целый пир!

Кусарик посмотрел на меня так, будто я предложила ему на обед сапог, ржавую подкову или пригоршню гвоздей.

– Бе-е-е, дракон! – он изобразил что-то вроде презрительного пожимания плечиками. – Его грубая, примитивная сила только для каких-нибудь простых элементалей годится. А я фафлик! Мне нужна твоя магия, бестолкова ты Роксанка. Вот она вкусненькая, особенная. А та простая энергия, что витает вокруг этого большого и злого белобрысого – это фу-фу-фу. Несъедобно, как жевать песок.

– Моя магия особенная? Но у меня же только бытовая, к тому же её немного. И на замерах в детстве, и на проверке в академии я показала только два бала по шкале Шитера. Мой дар пригоден максимум для домашних дел: уборка, чистка поверхностей, обновление старых вещей… – я даже растерялась от слов Кусарика.

В ответ Кусарик просто фыркнул, а я с трудом начала подниматься на ноги. Ладно, потом с магией разберёмся. Сейчас надо бежать, пока принц Корнель или его брат не утащили меня в подземелье за покушение на наследника престола. Или пока эта герцогиня, невеста Эдварда, не явилась спросить за своего жениха. Она ведь неплохая магичка, я её потенциал сразу почувствовала. Решит ещё испепелить меня или развеять по ветру!

Я кое-как обтёрла пучком сена перепачканную зеленью руку и потянулась к седлу, висевшем на перегородке между денниками. Но не успела и пальцем коснуться начищенной кожи, как на седло вскочил Кусарик. Его мордочка исказилась в свирепой гримасе, зубастая пасть оскалилась. И что-то подсказало мне, что в этот раз я не отделаюсь слюнями на коже!

Только об этом подумала, как острые зубы щёлкнули прямо у моего лица, едва не задев кончик носа.

– Сиди! – прошипел Кусарик, и в его тоне не было ни капли привычной дурашливости. – Сиди на сене и не вставай! Не время.

Глава 43

– Да ты с ума сошёл! – вскричала я, отскакивая. – Сейчас за мной придут!

Снова потянулась к седлу, но фафлик с таким лязгом клацнул зубами возле моего большого пальца, что я взвизгнула и отпрыгнула.

– Тогда поеду без седла! – я кинулась к Ласточке, понимая, что каждая секунда на счету. Но зубастый комок шерсти снова преградил мне путь, издавая угрожающее рычание и злобно щёлкая челюстями. Лошадь испуганно заржала, шарахнулась и дрожа забилась в угол стойла.

Да что такое⁈ Мой же собственный неблагодарный фафлик не даёт мне спастись!

– Ну и оставайся тут! Уйду пешком! – в отчаянии выкрикнула я, чувствуя себя преданной. Выскочила из конюшни и, прячась за кустами, помчалась к воротам поместья. Сердце колотилось, выскакивая из груди. В ушах стучала кровь – мне казалось, что оба принца и герцогиня вот-вот кинутся мне на перерез.

Я подбежала к воротам и упёрлась руками в массивные створки. Толкнула, уверенная, что они, как всегда, откроются. Но ворота даже не дрогнули, не сдвинулись ни на миллиметр.

– Да откройтесь же вы! – простонала я, толкаясь в обитые железом створки. – Ну пожалуйста! Откройтесь!

Но ворота словно умерли, запертые не на засов, а на магию. Я чувствовала все усиливающееся, упругое энергетическое облако, окутывающее их, как невидимый барьер. Похоже, я в ловушке!

Отчаяние сдавило горло, я оглянулась на зловещий особняк и ойкнула. От него в сторону ворот неспешно шел принц Эдвард. Он так и не сменил свою разорванную, окровавленнуюй рубашку и выглядел жутко.

Я застыла перепуганным сусликом, глядя на его приближение. Но, когда он подошёл почти вплотную, начала пятиться и остановилась, только когда лопатки упёрлись в дерево ворот.

– Не подходите! – зашипела, словно доведённая до отчаяния, загнанная в угол кошка.

– Роксана, тебе лучше вернуться в дом – за ворота ты всё равно не выйдешь, – голос принца звучал устало и глухо, в пожелтевших глазах светилась злость и пульсировал зрачок.

– Нет! – я крепче прижалась спиной неподвижным воротам, чувствуя, как их холод проникает сквозь ткань платья. – Вы… вы сдадите меня вашему брату! Он же меня убьёт! Или упрячет в темницу! Но я всё объясню: он сам напал на меня! Вёл себя ужасно грубо и нагло. А люстра… Люстра просто упала, без моей помощи.

Я выкрикивала слова оправдания, понимая, что звучу как жалкая лгунья. Люстры сами не падают на наследников престолов. Принц Эдвард слушал молча и, кажется, не верил ни одному моему слову.

Решив, что разговоры бесполезны, что меня всё равно не слушают и не верят, я вцепилась в металлические полосы на створках ворот и начала по ним карабкаться наверх. Действовала по идиотски, отчаянно, но другого выхода не оставалось. Надо бежать, бежать любой ценой! Я смогу перелезть, я почти сделала это один раз, сделаю снова.

За спиной послышался тяжёлый вздох, полный такого отчаяния и усталости, что на мгновение я замерла.

– Клянусь своим уставшим от тебя драконом, Роксана, – тихо, но очень чётко пробормотал принц себе под нос, – иногда твоя глупость, упрямство и неспособность слышать просто не знают границ.

Прежде чем я успела сделать следующее движение, он оказался рядом. Не стал ничего говорить, не стал уговаривать или спорить. Он просто ухватил мою ногу в районе щиколотки. Сдёрнул меня с ворот, перекинул через плечо, как мешок с картошкой, развернулся и пошёл к дому.

– Отпустите! Немедленно! Я буду кричать! Буду звать на помощь! Вы не имеете права! Отпустите! – я вопила и колотила кулаками по его израненной спине и плечам, уверенная, что от боли он просто сбросит меня на землю. Но принц, казалось, не замечал моих ударов и спокойно шёл вперёд.

В холле он небрежно поставил меня на пол, крепко придерживая за локоть. Наверное, чтобы я не удрала или еще чего-нибудь не натворила.

– Я не сбрасывала люстру на вашего брата, – повторила я упрямо.

– Знаю, – ответил принц, пристально глядя на меня. В его взгляде читалась какая-то сложная смесь раздражения, усталости и… чего-то ещё, чего я не могла понять. – Это сделал Фамор – как мне сообщили, ты ему понравилась, и он за тебя вступился. Тебе надо поблагодарить его, Роксана.

Не веря в услышанное, я продолжала вырывать свой локоть из сжимающих его мужских пальцев. Со злостью выкрикнула:

– Да-да, сейчас за меня заступился некий Фамор, но стоит ему отвернуться, как ваш брат на пару с вашей невестой запихнут меня в подвал!

Принц еще раз с досадой вздохнул.

– Корнель уехал, вместе с герцогиней. Ты можешь продолжать выполнять свои обязанности, Роксана. И имей в виду, Фамор – не «некий», а вполне реальный. И насчёт «поблагодарить» – я не шучу.

Сказав это, принц выпустил мою руку, повернулся и бросил через плечо:

– Всё в порядке, Роксана. Приберись здесь, затем приготовь обед. Мясо. Я пока буду в лаборатории, – и ушел в коридор, ведущий к подвалу.

Я стояла, пытаясь перевести дух и осмыслить его слова.

«Всё в порядке? Это он о чём? О том, что я… свободна? Что меня не арестуют?» – я не знала, что думать, верить ли словам принца. Единственное, что понимала точно – мой побег не удался.

Огляделась. Вокруг был жуткий хаос: на полу осколки хрусталя и куски металла, перевёрнутая мебель, иссеченые стены, пятна крови и висящие клочьями шторы. Но принца Корнеля и герцогини Левс действительно не было видно. Не было слышно и их голосов. В особняке стояла неестественная, звенящая тишина. Даже шейды молчали, сбившись под потолком плотной тревожной кучкой.

Я вздохнула и призвала свою магию – в любом случае убраться здесь нужно. А потом подумаю обо всём остальном.