Текст книги "Влюбить дракона! С гарантией… (СИ)"
Автор книги: Дарина Ромм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 33
– Здравствуй, Роксана. Вчера я приезжал, но тебя не застал. Прождал почти два часа, а ты так и не появилась.
Голос Филлипа звучал размеренно и холодно, в глазах читалось осуждение. Да и поза, в которой он сидел, даже не поднявшись мне навстречу, должна была показать как велика степень его недовольства.
Я её видела, конечно. Оценила в полной мере и должна была смутиться, почувствовать вину и начать оправдываться.
Вместо этого я села на диван рядом с женихом, гораздо ближе, чем предписывал этикет, и как могла спокойно ответила:
– Да, меня не было в поместье весь день. Я ездила в столицу Агера.
– Куда⁈ – в глазах Филлипа мелькнуло непонимание. – Ты ездила… куда? И как ты это сделала⁈
– Ездила в столицу соседнего королевства. А как…? В наемном экипаже пересекла границу и добралась до портальной станции. Там купила билет на переход и… – тут я вспомнила, что порталом-то не воспользовалась, потому что билет у меня украли. Закончила смущённо: – В общем, оттуда добралась до столицы наших соседей.
– Надеюсь, с тобой была надёжная сопровождающая? – справившись с удивлением, ещё холоднее поинтересовался Филлип.
– Я… я ездила одна, – призналась, опуская глаза.
Почему-то в присутствии жениха я всегда чувствовала себя немножечко виноватой. Тем более сейчас, когда и сама понимала, что поступила весьма безрассудно, отправившись в такое путешествие в одиночку.
Но, с другой стороны, будь я со служанкой, вряд ли у меня украли бы билет и испортили платье на портальной станции. Я не устроила бы скандал и не добралась до столицы на карете незнакомца, оказавшегося принцем Эдвардом.
Не зашла бы в лавку модистки Мерц, где мне подсунули фафлика, который испачкал мне руки зелёной слюной. На это не обратила бы внимания странная женщина в приёмной королевского дворца и не рассказала бы мне, где находится замок принца Эдварда.
Дальше Кусарик не подбросил бы мне безумную идею забраться в замок, и принц Эдвард не поймал бы меня на воровстве.
В общем, неизвестно, лежал бы в настоящую минуту в моей спальне артефакт «Кровь Перворождённого» или нет, возьми я с собой сопровождающих. Как бы то ни было, но к успеху меня привела цепь случайностей, первым звеном которой было моё решение поехать в столицу в одиночку.
Поэтому я решила, что сейчас не буду чувствовать себя виноватой – ведь победители всегда правы. Подняла глаза на жениха и гордо произнесла:
– Зато теперь я могу помочь сестре справиться с проклятьем.
Но Филлип меня, кажется, не услышал. Смотрел на меня чуть не с отвращением – конечно, такое нарушение правил приличия с моей стороны! Скулы у него пошли красными пятнами, ноздри недовольно раздулись.
– Роксана, у меня просто слов нет, чтобы оценить твоё поведение! Надеюсь, ты не встретила никто из знакомых нашей семьи в этой… поездке? – произнёс он ледяным тоном. Последнее слово почти выплюнул.
– Никого не встретила, – покачала я головой в надежде успокоить жениха. Но вместо этого он перевёл взгляд на мою руку и ещё холоднее спросил:
– Может, тогда ответишь, почему я не вижу на твоей руке своё помолвочное кольцо?
– Я… – ужасно захотелось сказать, что отдала его в чистку. Или ювелиру, укрепить расшатавшийся камушек. Или что-то ещё такое же безобидное… Но вместо этого я ответила:
– В дороге у меня украли кошелёк, и я испачкала платье. Пришлось оставить кольцо в залог в салоне женской одежды, потому что рассчитаться за новый наряд было нечем. В следующий раз, когда поеду в столицу Агера, выкуплю своё кольцо.
В комнате после моего признания повисла тишина, густая и колючая. Филлип смотрел на меня с таким мрачным выражением на лице, что я испугалась. Обхватила предплечья и спросила, чтобы только разбить это молчание:
– Филлип, няня сказала, ты хотел со мной поговорить? О чём?
Он долго не отвечал, все так же недовольно хмурился, но потом процедил сквозь стиснутые зубы:
– В понедельник тебе нужно будет приехать к нам домой. Прибудут с визитом наши родственники из столицы, и матушка собирается представить тебя им.
Ох, час от часу не легче! В этот день я буду в замке принца Эдварда. Не знаю, отпустит ли он меня на прием к Бардольским⁈
Пока я размышляла, как же мне решить эту проблему, Филлип добавил:
– Сестру с собой не бери, Роксана. Вдруг у неё случится приступ – не хотелось бы, чтобы это видели наши гости. Имей в виду, что приём будет только для близких, поэтому наряд выбирай скромный, но достойный. И надень приличные украшения, лучше всего рубиновый комплект твоей матери – и дорого, и благородно, сразу понятно, что моя невеста из состоятельной семьи.
– Вот как⁈ Ты волнуешься только за мой внешний вид? И боишься, что ваши высокородные гости увидят, как маленькую девочку накрывает откат от проклятья? Это что-то постыдное, с твоей точки зрения⁈ – я вскинула на жениха возмущённый взгляд. – У нас беда, а ты говоришь об этом, как о чём-то… грязном!
Филлип на миг ещё сильнее поджал губы, но тут же улыбнулся и ответил почти мягко:
– Роксана, ты же знаешь, я очень сочувствую твоей сестре. Но этот приём очень важен для моей семьи. Гости, которые к нам приедут, не просто родня. Дядя и тетя очень близки к королевской семье, и мои родители стараются поддерживать с ними хорошие отношения. А твоя сестра… Ты ведь понимаешь, милая, ей уже вряд ли что-то поможет. И лучше бы… лучше что-то сделать, чтобы бедняжка поменьше мучилась.
«… Я знаю Бардольских. Мелкие, жадные, завистливые аристократы, главное достоинство которых – непомерная спесь и талант клянчить подачки у вашего короля. Интересно, чем ты могла заинтересовать это семейство, Роксана?» – мне вдруг вспомнились слова принца Эдварда.
Я глубоко вздохнула и покачала головой, пытаясь уложить в сознании смысл услышанных слов.
– Извини, Филлип, но я не смогу присутствовать на этой… этом приёме. Передай матушке мои сожаления.
– Не сможешь присутствовать? Ты с ума сошла⁈ – в голосе жениха было столько недоумения, словно табуретка, на которую он хотел сесть, вдруг заговорила и отодвинулась, отказываясь принимать на себя его зад.
– Не смогу. И не спрашивай о причине. И еще… Мне нужно уехать на несколько дней или недель, я точно не знаю. Где я буду, тоже не могу сказать.
Филлип, замерев, смотрел на меня и ничего не говорил. И я молчала. Оправдываться или придумывать причину для своего отъезда, которая понравилась бы жениху, мне совершенно не хотелось. Наверное, это была обида за его отношение к моей сестре: словно она больная собака, которую проще усыпить, чем лечить.
Наконец, Филлип пошевелился. Поднялся с дивана. Оправил безупречно острые складки на брюках, стряхнул несуществующую пылинку с белоснежного шейного платка. Глядя на меня сверху вниз, холодно произнёс:
– Я подумаю, Роксана, нужна ли мне невеста с поведением, подобным твоему, – повернулся и вышел, оставив меня с ощущением, что в моей жизни случилась катастрофа.
Глава 34
Закусив дрожащую нижнюю губу, Амели смотрела на меня и изо всех сил старалась не расплакаться.
– Не бойся, моя маленькая. Всё будет хорошо! – я обняла её за худенькие плечи. Зарылась лицом в мягкие кудряшки, поцеловала в душистую макушку и повторила. – Не бойся.
– Я не боюсь. Просто волнуюсь немного, – прошептала она и отстранилась. Глянула на меня серьёзными, с расширившимися зрачками, глазищами. – Роксана, давай сделаем это. Даже если не поможет, по крайней мере, мы попробуем!
– Поможет, обязательно! – произнесла я твёрдо, отгоняя от себя неуверенность. Если сомневаться, злая сила проклятья почувствует и обязательно зацепится за это. Затаится и никуда не уйдёт – так было написано в той книге о проклятьях, из которой я узнала про «Кровь Перворожденного».
– Смотри, угробишь девчонку, сживу тебя саму со света, – со злостью прошипела Гвена, пристально глядя на меня из-под нахмуренных седых бровей.
– Нянька, прекрати! Как ты можешь такую дрянь произносить⁈ – вскричала Амели и показала на дверь. – Лучше уходи и не мешай Роксане!
– Амели, не надо, – мягко остановила я сестру. – Няня беспокоится о тебе, вот и говорит, не подумав.
– Беспокоюсь, – глухо выговорила Гвена. Вздохнула и подошла ближе. – Говорите, что делать, помогу чем смогу.
– Возьми и отсыпь круг такого диметра, чтобы Амели могла свободно сидеть в нём, – я протянула няньке чашу с речным песком, перемешанным с солью и измельчённой сухой полынью.
– Зачем? – Гвена резанула меня подозрительным взглядом.
– Это создаст границу между «миром Амели» и «миром проклятия». В книге написано, что нужно вытянуть проклятье из ее тела за этот круг, – объяснила я, стараясь не обращать внимания на злобу няньки – она и правда волнуется за свою воспитанницу. Весь день ходила сама не своя, когда узнала, что на закате, когда граница между мирами становится тоньше, я собираюсь провести ритуал очищения от проклятья.
Вот и сейчас, прошептала одними губами: «Я тебя предупредила. Только попробуй навредить девчонке!», но чашу взяла и принялась отсыпать круг на каменном полу.
Я же взяла принесенную из кухни глубокую миску. Налила в неё молока и добавила несколько капель мёда – это будет приманка для проклятья.
Достала из потёртого мешочка, который дал мне принц, артефакт. Несколько секунд рассматривала стеклянный, в форме сердца сосуд с толстыми стенками. Внутри емкости вспыхивала золотистыми искрами и переливалась, словно была живой, густая тёмно-красная жидкость.
Я осторожно положила сосуд в чашу с молоком и поставила ее в центр круга. Взяла Амели за руку:
– Тебе нужно зайти внутрь круга и сесть рядом с чашей. Когда я начну читать заклинание, твои ладони должны быть опущены в молоко и лежать на артефакте.
Обняла личико Амели, потянула его вверх и заглянула в испуганные глаза. Мягко предупредила:
– Дорогая, тебе придётся быть терпеливой и мужественной – в книге написано, что проклятье будет уходить с… болью. Но ты должна быть сильной и ни на миг не выпускать артефакт из рук! Поняла?
Сестрёнка шмыгнула носом, кивнула и шагнула в круг. Села, расправив подол белой сорочки изо льна. Закусила губу и решительно опустила маленькие ладошки в чашу.
– Ой, артефакт тёплый, почти горячий, – прошептала через минуту и несмело улыбнулась. – Его приятно касаться.
– Вот и отлично. Теперь держи так руки, ни на миг не отпускай! – выдохнула я с неимоверным облегчением – в книге было сказано, что это хороший признак, если от артефакта пойдёт тепло. Значит, Амели понравилась древней реликвии!
Последние лучи закатного солнца ударили по стёклам комнаты, и я выдохнула:
– Начинаем!
– Я держу его, – шепнула Амели. Гвена шагнула ближе и угрожающе замерла у меня за спиной.
Я быстро зажгла три восковые свечи, стоя́щие за спиной у сестры. Развернула пергамент с заклинанием и начала читать дрожащим от волнения голосом:
«Вэт»-мор ан хай-лисс.
Дэйн'вэ кал Амэ'-ли.
Тарр'-гул – фэнн'-дох!
Кхарр-зан – морр-зо́х!' (***)
Трижды прочитала написанные на древнем языке драконов слова и опустила пергамент – всё, теперь остаётся только ждать. Ждать и надеяться…
Слова заклинания смолкли, дыхание няньки за моей спиной сделалось чаще и тяжелее. Амели не отрываясь глядела на свои погруженные в чашу руки.
Довольно долго ничего не происходила. Я уже начала в отчаянии думать, что ничего не получилось, но вдруг воздух внутри круга затрещал, засверкал алыми всполохами. В то же миг по телу сестры пробежала судорога. Худенькое личико побелело, став по цвету похожим на молоко, исазилось гримасой боли. Амели застонала и закрыла глаза.
– Малышка, нужно терпеть! – вскричала я, борясь с желанием кинуться ей на помощь – нельзя, ни в коем случае! Гвена за моим плечом шёпотом запричитала: «Угробила девчонку, тварь! Убью тебя!»
– Молчи! – шикнула я, оборачиваясь и с трудом сдерживая желание ударить по перекошенному ненавистью лицу старухи. – Молчи или убирайся вон!
Резко обернулась, увидев, как расширяются глаза няньки, неотрывно следящие за Амели – сестрёнка корчилась в болезненных судорогах, но держала, из последних сил держала маленькие ручки в чаше.
Молоко в ней из белого стало алым. Затем от него пошел алый пар, полупрозрачной лентой потянулся к Амели и обвил её, словно призрачная змея. Тело сестры затрясло, как в лихорадке, и вдруг льняная сорочка на ее спине начала расползаться лохмотьями, обнажая кожу, исчерченную тёмными безобразными рунами – знаками проклятья.
По комнате прокатился громкий, полный муки и злобы стон, но это была не Амели! Страшный женский голос хрипел и шептал незнакомые слова. Потом начал тоненько визжать, и вдруг руны на спине Амели начали бледнеть. Молоко в чаше забурлило и почернело. Голос поднялся до омерзительного оглушающего визга и оборвался на верхней ноте…
Раздался грохот, похожий на взрыв. Воздух в комнате заискрил, и все пространство накрыло дымной пеленой, такой плотной, что на несколько мгновений я ослепла, оглохла и словно оказалась в другом измерении. А потом всё прошло: дым исчез, грохот стих, и я увидела лежащую на полу Амели. Сестра была без сознания, а чаша с молоком, в которой лежал артефакт, оказалась пуста…
Глава 35
Амели не приходила в себя двое суток. Все это время я сидела у её кровати. С тоской смотрела на бледное лицо, на заострившийся курносый носик, на закрытые голубоватые веки в опушке светлых ресниц.
В сотый или тысячный раз спрашивала себя, не ошиблась ли где-то? Всё ли правильно сделала, не перепутала ли слова в заклинании? А может, молоко для ритуала было не той температуры, или мёд неподходящей консистенции? Ведь не должна малышка так долго оставаться в беспамятстве!
Нянька Гвена то заходила в комнату, то выходила. Смотрела на меня с ненавистью, на лежащую неподвижно Амели с болью и, кажется, плакала, когда я не видела. А я, чтобы совсем не сойти с ума от беспокойства, начинала петь Амели ее любимые песенки. Про куклу, которую сломали, но не выкинули, а починили. Про лошадку с золотыми копытцами и шелковой гривой. Про маленькую принцессу, которую потеряли родители, а потом нашли…
Целители, когда я позвала их к Амели, только развели руками – ничем помочь не можем. А один прямо сказал: «Вы провели какой-то ритуал, не посоветовавшись с нами, леди Валейская. Так чего хотите от нас сейчас?».
Я хотела, чтобы они меня успокоили и сказали, что с моей сестрой всё в порядке. Вместо этого они заявляли, что не могут знать, переживёт ли моя сестра проведённый ритуал! И от этого мне хотелось разбить их самонадеянные лица и вытолкать из дома взашей!
Только одно меня немного успокаивало: метка проклятья на спине Амели исчезла. От ужасного, похожего на чёрного безобразного паука рисунка, остались только едва заметные сероватые линии.
Но то, что сестра не приходила в себя так долго, заставляло меня ежесекундно обмирать от страха и без конца прислушиваться к слабому дыханию, поднимающему её худенькую грудь.
Ещё я думала, что скажу принцу Эдуарду насчёт артефакта. Как объясню, что он просто исчез после окончания ритуала?
В книге о проклятьях было сказано, что действие артефакта «Кровь Перворожденного» не ограничено временем или количеством ритуалов. Поэтому я боялась, Его Высочество не поверит, что я не виновата в исчезновении реликвии. Гадала, как принц тогда поступит, какую плату потребует с меня за утерю такой ценности?
Время шло, утекал час за часом, а сестра все не приходила в себя. И я знала, что не смогу вернуться в замок принца, пока Амели в таком состоянии. Я даже решила написать Его Высочеству и предупредить, что не приеду в назначенный срок.
Но к концу вторых суток, когда до часа, назначенного принцем, оставалось совсем немного, Амели пришла в себя. Открыла глаза и долго смотрела на меня, словно не узнавая. А я даже сказать ничего не могла, от радости у меня пропал голос.
Наконец, сестра несмело улыбнулась и прошептала:
– Рокси, это ты? Ты стала какой-то другой… Ещё красивее… – немного подумала и спросила. – У нас получилось? Ритуал помог мне?
Ответить я не успела – в комнату прихромала нянька. За ней следом примчалась горничная Нита, потом просочились из коридора другие слуги. Откуда-то появились целители, хотя они должны были давно уехать. Начался шум, гам, все старались протолкнуться к кровати Амели: посмотреть, поздороваться с ней. Сестра радостно всем улыбалась, охотно отвечала на вопросы, и меня, наконец, опустило.
Разжалась когтистая лапа тревоги, сжимавшая сердце. Растаял колючий ледяной комок страха в животе. Я с довольной улыбкой смотрела, как Гвена выгнала слуг из комнаты. Как велела лекарям ещё раз осмотреть Амели. Потом слушала пространные рассуждения учёных мужей о том, что «ритуал хоть и проводился без надлежащего контроля, но, кажется, дал положительный результат».
Только когда солнце начало неспешно подниматься над горизонтом, я спохватилась, что ещё чуть-чуть, и опоздаю в замок принца Эдварда.
Подскочила, как ужаленная, и вихрем бросилась в свою комнату. Торопливо переоделась в дорожное платье и подхватила заранее собранный чемодан. Помчалась к сестре и несколько минут обнимала её, заливаясь слезами и обещая скоро вернуться.
Затем под подозрительным взглядом няньки, наказала ей и горничной Ните беречь сестру и торопливо вышла из комнаты. Почти бегом добралась до конюшни, оседлала Ласточку. Приторочила к седлу чемодан и вскоре выезжала за ворота поместья. Уже выбравшись на дорогу, оглянулась – мне показалось, что в спину мне давит чей-то тяжёлый взгляд.
Но в окнах дома не виднелось ни одного людского силуэта. Нигде не колыхнулась штора, не хлопнула закрываемая рама. Казалось, никто даже не заметил, что я уезжаю. И почему-то появилось тоскливое ощущение, что домой я вернусь очень нескоро.
До ворот замка принца я добралась буквально за несколько минут до назначенного времени. Спешилась и, держа Ласточку за повод, толкнула створку. Ворота дрогнули и начали медленно, со скрипом разъезжаться, приминая растущую вокруг высокую траву.
Я потянула за повод лошадь и пошла вперёд. И снова, как в тот день, когда я уезжала, в кустах рядом с воротами затрещало, и я очень отчётливо почувствовала чужой колючий взгляд.
Занервничав, посильнее, дёрнула за повод, подгоняя лошадь. С трудом удерживая желание оглянуться, торопливо пошла по дорожке мрачному дому, где какое-то время мне предстояло жить и работать.
Глава 36
Пока я шла к дому, крутила по сторонам головой, выискивая конюшню – Ласточку требовалось расседлать, накормить и напоить. Но сколько ни всматривалась, ничего даже отдалённо похожего не увидела. Никакого сарая или навеса тоже не заметила. Возможно, всё это найдётся за домом?
– Постой пока здесь, – попросила лошадку, привязывая повод к колонне крыльца. Сняла с седла саквояж с вещами и потащилась с ним по ступенькам вверх.
Возле двери замерла, чувствуя странное смятение. Появилось предчувствие, что как только переступлю через этот порог, моя жизнь станет совсем другой. Не той понятной и ясной, какую я видела в своих мечтах: жена Филлипа, хозяйка дома, мама своих будущих детей. Жизнь спокойная, предсказуемая и понятная…
Прижала руку к груди – сердце колотилось, будто птичка пыталась вырваться из клетки. Да что же я так волнуюсь-то⁈
Велев себе успокоиться, потянула за ручку, и массивная, тяжёлая дверь легко поддалась. Наверное, принц заранее открыл ее, был уверен, что я вернусь, как и обещала.
Отчего-то мысль, что хозяин дома поверил мне и ждал, придала спокойствия. Не раздумывая больше, я шагнула за порог, и тут на меня обрушился водопад звуков.
«Пришла…! Пришла…! Роксана вернулась…!» – зашелестели десятки голосов откуда-то сверху. А один, самый громкий, самодовольно заявил, перекрывая остальные шепотки: «Говорил… Вернётся девочка! Куда ей теперь… Куда от нас⁈».
Я в растерянности подняла голову. Под потолком клубились и двигались, словно были живыми, те странные тени, что я видела в прошлый раз. Только теперь их стало намного больше, а возле двери они были особенно плотными. И голоса теперь звчали не внутри моей головы, а снаружи… Мне даже показалось, что это тени шепчут, но я тут же отогнала дурацкую мысль – никогда не слышала о таких сущностях. Наверное, эти голоса – результат моей усталости и отсутствия нормального сна уже несколько дней.
Волоча за собой саквояж, я сделала несколько шагов. Дошла до середины холла и остановилась, ожидая, что вот-вот появится хозяин. Интересно, как он в этот раз встретит меня? Особенно, когда узнает, что его бесценный артефакт исчез?
– Ваше Высочество, я пришла! – позвала негромко. Подождала и еще раз покричала, но принц не появился. Зато на запылённом консольном столике у окна я заметила записку. Поколебавшись, взяла её и прочитала:
'Роксана, некоторое время меня не будет в замке. Располагайся в любой комнате, кроме моей, конечно. Я помню, что она тебе понравилась, но эта спальня уже занята. И, если вдруг у тебя зачешутся руки от безделья, можешь навести порядок. Дом, как видишь, пока не сияет чистотой, но, надеюсь, ты исправишь это упущение.
p. s. Не трогай книги в кабинете. Особенно те, что шевелятся и разговаривают'.
Я с досадой скомкала листок – какой знакомый язвительный тон. Хоть бы раз выдал что-то без яда! Еще и про свою спальню напомнил, нетактичный тип. Очень хорошо, что его не будет какое-то время!
Бросив записку обратно на столик я пошла в комнату, в которой вывалилась из камина и где последний раз видела клетку со своим фафликом.
– Кусарик, ты здесь? – позвала, открыв дверь. Ответом мне была тишина и пустое пространство под потолком.
Я вышла в коридор и начала методично обходить все комнаты. Везде пусто, пыльно, мебель прикрыта чехлами, серыми от грязи: и правда, дом в ужасном состоянии. И нигде ни намёка на присутствие моего зверька.
За очередной дверью обнаружила библиотеку. Помятуя о предупреждении принца, с опаской зашла туда. В отличие от остальных, это помещение имело более-менее обжитой вид. Во всяком случае, слоёв пыли и запахов затхлости здесь не было.
В целом это была обычная библиотека: Уходящие в потолок стеллажи и ряды книг в потрёпанных переплётах, лёгкий запах бумажной пыли и магических чернил. На полу лежал новый ковёр в серо-бежевых тонах, на окнах деревянные ставни. Еще здесь имелся небольшой стол, диван с промятой обивкой и пара кресел у одного из окон.
Убедившись, что Кусарика здесь тоже нет, я пошла исследовать дом дальше.
Кухня обнаружилась на первом этаже, в самом дальнем конце коридора. Огромное помещение, явно было рассчитанно на большую команду поваров. Каменная печь выглядела ужасно: заляпана застарелым жиром, вся в копоти. В раковине и на широком деревянном столе несколько грязных тарелок и стаканов. Интересно, Его Язвительное Высочество хоть раз мыл посуду за те дни, что жил без помощницы?
Дверь в кладовую обнаружилась тут же, справа от очага. Я толкнула тяжёлую дубовую створку, и меня окутал густой, насыщенный запах вяленого мяса, пряностей, древесного дыма и чего-то пряно-кислого: так могли пахнуть маринады или выдержанный уксус.
В слабом свете, пробивающемся сквозь зарешеченное окошко под потолком, кладовая казалась забитой припасами пещерой домовитого гнома.
На полках стеллажей, установленных вдоль стен, чего только не было! Здесь и ряды глиняных горшков с запечатанными воском горлышками. Этикетки на них подсказывали, что это мёд, варенья из лесных ягод и солёные лимоны.
Один большой стеллаж был заставлен стеклянными ёмкостями с маринованными грибами. Я поёжилась – терпеть не могу грибы! Их шляпки, плавающие в мутноватом рассоле, всегда напоминали мне тушки дохлых пещерных пауков. Бр-р!
Торопливо отведя взгляд от этой гадости, продолжила осмотр. С потолка свешивались связки сушёных трав: чабрец, шалфей, полынь, их аромат смешивался в густой, горьковатый букет. Рядом с ними на крюках болтались тёмные, почти чёрные от копчения, покрытые слоем засохшей соли окорока. Между ними – связки лука и чеснока. Кошмар, кто же вешает так близко пряные травы и вяленое мясо⁈ Мясу-то хуже не будет а вот травы пропитаются запахом копчения.
Осуждающе поджав губы, я принялась осматриваться дальше. Так, здесь у нас мешки с зерном и мукой, перевязанные бечёвкой. Один из них оказался прогрызен, и из дыры сыпалась тонкая струйка.
Моя рука самопроизвольно сделала пас, губы привычно прошептали заклинание, и дыра затянулась, а кучка просыпавшейся муки исчезла с пола. Ну вот, так гораздо лучше!
«Хозяйка магичит… Хозяйка магичит…! Теперь порядок в доме будет…!» – тут же зашелестели голоса. Я запрокинула голову – между окороков юркими рыбками крутились два сгустка тьмы. Да что же это такое⁈
Пообещав себе позже разобраться с непонятным явлением, я принялась рассматривать кладовую дальше.
В углу громоздились бочки с солью – крупные кристаллы белели в щелях между клёпками. Дальше еще две бочки: судя по форме и замасленным краям, в них хранили какой-то жир или масло. На небольшом возвышении стояла бочка с солёной рыбой: от неё шёл резкий, терпкий дух, который ни с чем не перепутаешь.
Ещё раз внимательно оглядев помещение, я довольно выдохнула: умереть от голода мне не грозит, даже если застряну в этом замке в одиночестве и надолго. Главное, я убедилась, что Кусарика и в кладовой нет, можно отсюда уходить.
Повернулась к выходу, сделала шаг вперёд, и что-то хрустнуло под ногой. На полу валялись рассыпанные сухие ягоды можжевельника, которых ещё минуту назад не было. Их резкий запах ударил в нос, и на секунду мне показалось, что справа от двери что-то шевельнулось.
Я замерла, вглядываясь в это место и чувствуя, как по рукам бежит озноб…
