Текст книги "Влюбить дракона! С гарантией… (СИ)"
Автор книги: Дарина Ромм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Глава 61
Я подняла ладони вверх, словно надеялась остановить этим натиск модистки.
– Подождите, госпожа Мерц! Я ничего не понимаю: что значит, я на кого-то похожа⁈ С чего вы взяли, что я ведьма? И почему вам так важно проверить, что мой фафлик в порядке, что вы на слово не верите⁈ – засыпала её вопросами.
Женщина наклонила голову к плечу, едва не касаясь его острым ухом, и принялась рассматривать меня, словно первый раз увидела.
– А ну-ка, иди за мной! – скомандовала, насмотревшись, и широким шагом пошла в сторону примерочных комнат – там мы с ней пили чай в прошлый раз. Конечно, я, как привязанная, побежала за ней. Даже про ждущего за дверью принца забыла.
– Садись, – женщина указала мне на диван, – и рассказывай, что за ерунда про твою бытовую магию?
Я осторожно пристроилась на краешке бархатного сиденья и ответила:
– Никакая не ерунда. У меня имеется слабый бытовой дар и всё. Я точно не ведьма!
– А фафлик? Тебя не смутило, что он к тебе прилип, как репей к лошадиной заднице? Не догадываешься, что фамильяр в тебе хозяйку почувствовал?
– Но… Это вы его мне навязали! – удивилась я.
Женщина еще добрую минуту или две молча рассматривала меня, а потом повернулась и бросив «Жди!», вышла из комнаты. Не возвращалась так долго, что я уже собралась идти ее искать, но тут модистка появилась. В руках она держала шкатулку, перевязанную потёртой бархатной лентой.
– Удивляешь ты меня, Роксана Валейская. Почти месяц фафлик тебе служит, а ты даже не сообразила, что это неспроста. Хоть бы книги про этих зверюшек почитала, что ли, – упрекнула меня женщина, усаживаясь рядом на диван. Бросила на меня сердитый взгляд и с досадой рявкнула: – Жалею, что отдала этого чудесного зверя такой глупой девчонке, как ты! Надеюсь, никому его не передарила, дурочка⁈
– Нет! – ответила я, с трудом сдерживая желание сказать этой грубиянке что-то резкое.
Какое право она имеет оскорблять меня⁈ Конечно же, я пыталась узнать хоть что-то про фафликов! В библиотеке замка искала книги о них, но ничего, абсолютно ничего не нашла. Самого Кусарика пробовала расспрашивать, но он фыркал и тут же сбега́л от моих вопросов. А шейды, когда я начала у них интересоваться про фафлика, которого «съел Фамор», только зашелестели испуганно: «Съел!.. Съел!». И всё, больше никакой информации не дали.
Так где мне добывать сведения про фафлика, скажите пожалуйста, если я из замка первый раз за много дней выбралась⁈
До ужаса хотелось высказать свое возмущение наглой модистке, но… я не стала. Лучше послушаю, что она мне скажет.
– Вот, смотри, – женщина открыла шкатулку. Покопалась в ней и достала старый магоснимок. Протянула мне. – Здесь я маленькая, моя бабуля и ее лучшая подруга со своей внучкой.
Я осторожно взяла снимок и всмотрелась: на нём стояли две женщины в старомодных нарядах и с ними две девочки лет по пять-шесть. У женщины и малышки слева на снимке была зеленоватая кожа и острые ушки. А вот дама справа, держащая за руку черноволосую кареглазую девочку была мне знакома… Глядя на её лицо, я забыла, как дышать…
Это была та самая леди с портрета в таинственной комнате! Та, на которую я похожа как две капли воды, и чьё изображение сначала висело на стене в деревянной раме, а потом исчезло.
– Эльсиана Черноковская. Ведьма класса «Экстра», – негромко пояснила госпожа Мерц и выхватила снимок из моих рук. Спрятала его обратно в шкатулку, закрыла крышку и начала перевязывать лентой, продолжая говорить.
– Я была подростком, когда Эльсиана погибла. Моя бабуля очень переживала её смерть – они дружили чуть не с рождения. И ты, Роксана Валейская, будешь говорить мне, что не ведьма? Если похожа на нее и даже фафлик Эльсианы тебя признал⁈
– Подождите! – взмолилась я, прижав пальцы к занывшим вискам. – Мой Кусарик раньше принадлежал Эльсиане⁈ А Черноковские… Это же великий ведьминский род, который сгинул много десятилетий назад! Мне папа про них рассказывал – он в детстве дружил с девочкой из этой семьи!
– Не много десятилетий, а всего-то лет пятнадцать-двадцать… Да и не сгинул он до конца, если ты передо мной сидишь, дуреха! – модистка в досаде шлёпнула ладонью по спинке дивана, подняв тучу пыли.
– А фафлик? – просипела я, борясь с желанием чихнуть.
– Фафлик, которого я тебе отдала, был фамильяром Эльсианы. После ее смерти моя бабуля за зверем ухаживала. Не так давно и она умерла – возраст, знаешь ли… – модистка печально замолчала.
– Пожалуйста, расскажите всё, что вам известно об этой Эльсиане⁈ – попросила я жалобно, чувствуя, как в голове мечется сразу сотня безумных мыслей.
Женщина поджала тонкие губы и неохотно, но все же ответила.
– Особых подробностей не знаю. Только то, что слышала от бабушки.
– Всё, что можете рассказать!
– Знаю, что незадолго до смерти, за год или два, Эльсиана встретила какого-то мужчину. Она уже давно была не девочка, да и он был не слишком молод, хоть и дракон… Но, как говорится, старость не защищает от любви, это любовь защищает от старости…
Что там у этих двоих случилось, я не знаю. Но вроде как влюбилась ведьма, да так, что остальной мир перестал для неё существовать. А мужчина то ли не ответил взаимностью, то ли ответил, но что-то не сложилось у них… В общем, умерла Эльсиана с проклятьями в его адрес на губах, и после этого всё у Черноковских пошло наперекосяк. Да и в семье дракона, который её обидел, тоже стало… – модистка вдруг осеклась, глядя мне за спину, и по лицу у неё начало растекаться изумление.
Я оглянулась – в дверях стоял принц Эдвард с таким свирепым видом, что будь я в более адекватном состоянии, наверное, испугалась бы.
– Роксана, ты в порядке⁈ – он шагнул ко мне. – Закончила с тем, что хотела сделать?
– Ещё нет, – пролепетала я, продолжая тереть ноющие виски, – у меня не хватает денег выкупить кольцо Филиппа…
– Сколько?
– Пять монет не хватает…
– Сколько всего нужно заплатить?
– Пятьде…
– Нисколько, – перебила меня модистка. Она уже справилась с изумлением, и теперь задумчиво переводила взгляд с браслета на моей руке на запястье принца. – Нисколько, если Его Высочество поклянётся, что фафлик жив и здоров. Я правильно понимаю, что сейчас зверь живёт в вашем замке «Мираж»?
– Я клянусь, что фафлик, принадлежащий моей супруге Роксане Лагосской, жив, здоров и прекрасно себя чувствует, – холодно ответил Эдвард, игнорируя вопрос про замок.
По лицу модистки начала расплываться довольная улыбка. Женщина встала с дивана, подмигнула мне и вышла, крепко прижимая к груди шкатулку:
– Что же, пойду принесу ваше кольцо, принцесса…
Через несколько минут мы выходили из салона. Я стискивала в пальцах бархатный мешочек с украшением, когда-то подаренным мне Филиппом и думала о словах модистки. Могло ли быть правдой то, о чём она говорила? Что та самая Эльсиана, наславшая проклятье на род Эдварда, была моей… наверное, прабабкой? Поверить в это было совершенно невозможно – а как же рассказы няньки Гвен о моей матери-певичке? Насмешки надо мной всё моё детство. И… если я из такого рода, то почему у меня совсем нет ведьминского дара?
Нет-нет, модистка Мерц что-то путает!
Я повернулась к идущему рядом принцу и твёрдо произнесла:
– Эдвард, мне нужно домой, в баронство Валейских! Но сначала я хочу вернуть кольцо Филиппу. И сьесть пирожное в кондитерской мадам Бовур, а то когда еще представится такая воможность!
Глава 62
В глазах Эдварда вспыхнули озорные золотистые огоньки.
– А платье? Мы хотели купить тебе новый наряд, достойный принцессы. А лучше несколько.
– Это вы хотели поменять мой гардероб, – я возмущённо поджала губы, собираясь отказаться от таких покупок. Но здесь меня посетила мысль, что ехать в дом бывшего жениха лучше разодетой в пух и прах. Поэтому, коварно улыбнувшись, я сообщила принцу: – Но если вы настаиваете… Тогда вернёмся к Зукии Мерц, у неё есть чудесные платья. И стоят недорого – не хотелось бы опустошать ваши карманы, Эдвард.
– Мои карманы не так просто опустошить, дорогая супруга, – рассмеялся принц. – Думал отвести тебя в заведение Арабеллы Вукс. Слышал, что она самая известная модистка столицы.
Я злорадно прищурилась, мгновенно вспомнив спесивую даму, когда-то выгнавшую меня из своего салона.
– Знаете, Ваше Высочество, сначала, всё же, вернёмся к Мерц. А потом обязательно зайдём к вашей Арабелле. Да, обязательно зайдём. Посмотрим на её наряды, оценим…
«Раскритикуем!» – добавила про себя зловеще. Сегодня мне совершенно не хотелось быть доброй и милой, тем более с теми, кто был так груб со мной. Что-то поменялось во мне в последние дни, и я пока не могла понять, что именно. Но точно знала, что больше не хочу оставаться прежней удобной для всех, покладистой и незлопамятной Роксаной.
Из примерочной я выходила, волнуясь до ужаса. На мне было роскошное бежево-кремовое платье, украшенное на груди и манжетах тонкими золотыми кружевами. На ногах удобные туфельки в тон платью, в руках я держала потрясающе красивуюя сумочку из драгоценных чешуек золотых карпов, которую модистка достала со своих полок.
Чувствовала я себя ужасно непривычно – никогда раньше у меня не было таких восхитительных платьев. И сумочки такой не было, и туфелек. Нас с Амели всегда одевали мило, но скромно: мама говорила, что девушку красят не наряды, а приветливая улыбка, блеск в глазах и аккуратность.
Я искренне верила, что она права, и никогда не стремилась носить дорогие туалеты. Но глядя на своё отражение в зеркале примерочной Зукии Мерц, я впервые начала сомневаться в маминой правоте…
Да и взгляд, которым принц оглядел меня, когда я вышла из примерочной, подтвердил мои сомнения… В нём совершенно точно было восхищение, заставившее жарко вспыхнуть мои щёки.
– Ты прекрасна, Роксана, – странно хриплым голосом произнёс Эдвард, подавая мне руку и вводя в ещё большее смущение. – Восхитительное платье и очень тебе идет. Действительно, хороший салон…
– Благодарю, Ваше Высочество. Зукия Мерц всегда рада таким замечательным клиентам, – довольно пропела модистка, принимая от принца плату за наряды.
Повернулась ко мне, подмигнула и незаметно для принца шепнула на ухо, заставив меня недоумённо замереть: – Не упусти своё счастье, маленькая баронесса, как это сделала твоя прабабка. Не повторяй её судьбу…
Бело-розово-голубое здание с ажурными оконами и дверями кондитерской мадам Бовур находилось совсем рядом с королевским дворцом.
Внутри, несмотря на довольно ранний час, оказалось полно народу. Несколько чрезвычайно элегантных пожилых дам устроились за овальным столом возле двери. Пили чай и степенно беседовали, отщипывая крошечные кусочки от пышных бисквитов на белоснежных тарелочках.
Чуть дальше, у окна сидела весёлая компания совсем юных, очень нарядных девушек и молодых мужчин в ярких камзолах. Перед ними стояло сразу несколько больших блюд, полных аппетитных эклеров, корзиночек и разноцветных безе.
По центру зала в изящном беспорядке разместились небольшие круглые столики, рассчитанное на одного-двух посетителей. И все до одного они были заняты, что расстроило меня неимоверно! Я так радовалась, что смогу выпить кофе и попробовать пирожное в этой знаменитой кондитерской! Все же, съесть эклер мадам Бовур, сидя за деревянным кухонным столом возле печи, совсем не то, что сидя за столиком в прославленном заведении!
Моё огорчение ещё больше усилилось и превратилось в желание сбежать, когда я заметила, что в зале наступила тишина. Все повернули головы в нашу сторону и откровенно глазели.
– Похоже, свободных мест нет. Придётся уйти… – пробормотала я, чувствуя себя ужасно неловко под устремлёнными на нас удивлёнными, оценивающими и недоумёнными взглядами. Мои недавние воинственность и удовольствие от своего внешнего вида растаяли. Остались неловкость, мущение и неуверенность в себе – куда мне, провинциальной баронесе, тягаться с такими красивыми, элегантными столичными леди!
– Не переживай, для нас столик обязательно найдётся, – ответил Эдвард на мое смущение и снова, как тогда на площади, обнял меня за талию.
И действительно, не прошло и нескольких секунд, как из двери возле витрины буквально выскочила женщина. Ее полноватая фигура была затянута в платье, до ужаса похожее на кремовое пирожное. Дама бросилась к нам и, сложив на декольтированной груди пухлые ладошки, и заахала:
– Ах, Ваше Высочество! Как давно вы у нас не были! Ох, как я рада снова видеть вас в моём заведении! – тут её взгляд упал на меня и мгновенно из восторженного превратился в оценивающий. Скользнул по лицу, перетёк на платье и спустился к туфлям. В светло-голубых глазах женщины мелькнула озадаченность, но быстро исчезла. Закончив осматривать меня, она отвернулась и продолжила бурно восторгаться визитом принца.
– Роксана, позволь представить тебе мадам Бовур, хозяйку этой кондитерской, – перебил её Эдвард, наклонившись ко мне. Его горячая ладонь скользнула выше по спине и утвердилась на моих лопатках, делясь уверенностью и спокойствием.
– Рада видеть вас, мадам. Я слышала о вашем заведении, но побывать в нём пока не успела, – кивнула я женщине, постаравшись проделать это нейтрально – вежливо, чтобы не показать, как я нервничаю.
– Мадам Бовур, у вас найдётся столик для меня и моей супруги? – между тем произнёс Эдвард вроде бы негромко, но так, что его голос долетел до самых дальних столиков.
– Вашей супруги⁈ – ошарашенно повторила мадам, и следом, словно эхо её изумлению, сзади раздался недоумевающий мужской:
– Роксана? Роксана Валейская – ваша жена, Ваше Высочество? Эта нищая, незаконнорожденная простолюдинка⁈ Да не может такого быть!
С трудом, словно тело враз окаменело, не давая нормально двигаться, я повернулась на голос: за соседним столиком с чашками в руках сидели мой бывший жених Филипп Бардольский и его матушка, леди Розалия Бардольская.
Глава 63
– Роксана? Роксана Валейская – ваша жена, Ваше Высочество? Эта нищая, незаконнорожденная простолюдинка⁈ Да не может такого быть! – услышала я знакомый голос, и медленно повернулась, чтобы увидеть сидящих за столом бывшего жениха и его мать.
Нижняя челюсть леди Розалии начала отвисать. В глазах заметалась паника, и даже под тремя слоями магических румян стало заметно, что её щёки посерели от страха. Всё-таки, эта дама была умна и всегда знала, когда можно говорить, а когда лучше промолчать. Жаль, её сын материнский талант не унаследовал…
Я перевела взгляд на Филиппа. По контрасту с лицом леди Розалии, его щёки казались пунцовыми. Голубые глаза превратились в узкие щёлочки, а рот в тонкую, злую полоску.
«Какой же он… некрасивый, – вдруг мелькнула у меня мысль – Как он мог нравиться мне⁈».
– Что вы сказали… Бардольский, кажется? – прозвучал рядом голос принца Эдвард, спокойный, но, услышав его Филипп, начал бледнеть вслед за матерью. Мгновение, и его недавно красные щёки сравнялись по белизне со скатертью на столе.
«Он ещё и трус», – пришла ко мне следующая мысль, а Эдвард убрал ладонь с моей спины и сделал шаг к столу Бардольских.
Просто молча шагнул. Но Филипп вдруг вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул, и начал пятиться.
– Я ничего… Ничего… Просто пошутил… Правда… Просто шутка… Такая… – начал поскуливать, словно щенок, сделавший в гостиной лужу и знающий, что сейчас его накажут.
– Пошутил⁈ – голос Эдварда стал чуть ниже.
На его скуле, там, где секунду назад была гладкая кожа, начала проступать белоснежная, отливающая металлом чешуя. От напряжённой фигуры принца веяло такой яростью, что даже мне стало страшно.
Филипп продолжал отступать, натыкаясь на столики, пока не упёрся спиной в стекло окна. Казалось, еще немного, и он просто выдавит его, вывалившись на мостовую. Лицо Бардольского исказилось почти животным ужасом, и, глядя на неспешно приближающегося принца, он вдруг тоненько всхлипнул. По воздуху поплыл едкий запах, и по светлым, идеально отутюженным штанам моего бывшего жениха расплылось желто-коричневое пятно.
В зале раздались смешки и возгласы: «Фу! Ужас! Какой позор!»
Мадам Бовур, застывшая на одном месте, словно башенка из сливочной помадки, отмерла. Ойкнула, прижала ладони к щекам. Что-то забормотала, переводя испуганный взгляд с Эдварда на меня и обратно. Может, до неё дошло, что не стоило так неприветливо встречать спутницу принца, даже если это никому не известная особа?
Принц почти дошёл до сжавшегося в комок, скулящего Филиппа, и в этот момент раздался отчаянный крик:
– Мой мальчик! Нет! Не убивайте его!
Леди Розалия бросилась вперёд и встала, раскинув в стороны руки, между своим дрожащим сыном и принцем.
– Ваше Высочество, умоляю! Он глуп, он не ведал, что говорил! Простите его! Лучше убейте меня! – голос женщины сорвался на рыдания, и она вдруг рухнула на колени, продолжая заламывать руки и умолять не трогать её сына.
Эдвард замер. Глядя на Бардольскую, сжал кулаки и глухо произнёс:
– Чтобы духу вашего семейства не было в этом королевстве! Хоть раз перешагнёте через границу – и пеняйте на себя, – повернулся и пошёл ко мне.
В этот момент я вспомнила про дурацкое обручальное кольцо, которое должна вернуть. Запустила руку в сумочку, выхватила украшение и метнула в Филиппа:
– Заберите своё… добро!
Я никогда не была особо меткой, но не в этот раз! Перстень полетел точно в его перекошенное ужасом лицо и с размаху врезался в глаз. Раздался сочный звук удара, и Филипп с болезненным воплем схватился за лицо. А кольцо, отскочив от глаза, полетело на каменный пол. Огромный камень, про который Филипп говорил, что это фамильная драгоценность баснословной стоимости, с треском рассы́пался по полу мелкой стеклянной крошкой.
В наступившей тишине кто-то насмешливо фыркнул. И ещё кто-то. И вот уже по всему залу покатился сдержанный, но дружный смех.
Эдвард глянул на усеявшие пол осколки, и презрительно произнёс:
– И драгоценности у тебя фальшивые. Как и ты сам, Бардольский.
Филипп убрал дрожащую руку от лица, и смех в кондитерской стал ещё дружнее: вокруг глаза бывшего жениха расцветал багровый синяк, огромный и абсолютно круглый, будто печать.
Леди Розалия, не говоря ни слова, вскочила с колен. С силой вцепилась сыну в руку и потащила его к выходу. Под аккомпанемент смеха всего кафе Филипп шёл, сгорбившись и стараясь прикрыть руками жёлто-коричневые пятна на штанах.
А я, глядя ему вслед, думала, что это достойное завершение нашей помолвки.
Глава 64
Из кондитерской мы выходили под громкие перешёптывания посетителей и в сопровождении хозяйки.
Мадам Бовур бежала за нами и пыталась вручить огромную коробку с пирожными, которую спешно собрали ее служащие. Еще она без конца делала реверансы и многословно уверяла, что в ее заведении больше никто и никогда даже не посмотрит косо в сторону супруги Его Высочества, «ах, какой красавицы и такой изысканной леди!»
– Конечно, не посмотрит, мадам Бовур, – холодно ответил Эдвард, игнорируя коробку со сладостями. – Потому что вряд ли мы еще когда-либо зайдем к вам.
– Я уж точно буду обходить ваше заведение дальней стороной, мадам, – поддержала я Эдварда.
Попробовала знаменитых эклеров, называется! В душе до сих пор ощущалась гадливость от всего произошедшего в этой кондитерской: и от истории с бывшим женихом, и от обращения со мной, которое позволила себе сама хозяйка.
– Роксана, если ты голодна, то на соседней улице есть чудесная трактирия. Ее держит гнома Маруша, мы с ней старые приятели. Эклеров у нее нет, конечно, но имеются роскошные пироги с ягодами, желе и пастила. Есть отличный чай нескольких сортов, и атмосфера всегда дружелюбная, – предложил мне Эдвард, отворачиваясь от кондитерши.
– Ваше Высочество! Ваше Высочество! Умоляю! Мое заведение – лучшее в столице! – взвыла мадам Бовур с отчаянием, услышав эти слова. – Простите меня! Любая скидка для вас! Нет, для вас все бесплатно! Хоть каждый день приходите, всегда бесплатно!
– Идем, Роксана, – Эдвард потянул меня за собой, не обращая внимания на ее стоны. – Или у тебя есть какие-то пожелания насчет нашей прогулки?
– Если можно, хотела бы зайти на магопочту и связаться с сестрой – мы давно с ней не разговаривали, и я ужасно соскучилась. Волнуюсь, как у нее дела, – попросила я. – Потом можно зайти в салон модистки Арабеллы Вукс.
– Все же решила разнообразить свой гардероб? – принц взял меня под руку, и мы неспешно пошли по улице в сторону делового квартала, где располагалось здание магопочты.
– Посмотрим сначала, что есть у этой мастерицы, – ответила я уклончиво.
Не хотелось признаваться, но, говоря о салоне Вукс, я думала не про наряды. Было желание зайти к этой даме и напомнить про нашу предыдущую встречу – сегодня во мне было достаточно мстительности и злости, чтобы сделать это без угрызений совести!
– Конечно, сначала посмотрим. Ты достойна лучших в мире нарядов, Роксана, – серьезно ответил принц, немного смутив меня.
– После модистки можно пообедать у гномы – выпечка мне нравится, – добавила я торопливо, чтобы скрыть смущение. Вспомнила кое-что и невольно засмеялась. – А если пироги в этой трактирии так хороши, можно немного взять с собой. Наш почтмейстер дядюшка Элвис все время говорит о пирожках. Даже песни про них сочиняет и поет мне. Как раз завтра он привезет почту, и я его угощу пирогами госпожи Маруши, раз сама печь не умею…
В ответ принц засмеялся и пообещал, что мы скупим для страдающего почтмейстера все пироги, которые только найдутся в заведении гномы.
Пока принц говорил, я смотрела на его лицо и вспоминала, что совсем недавно считала этого мужчину хмурым и нелюдимым. А он, оказывается, даже шутить умеет!
Видимо, из-за обеденного времени на магопочте совсем не было посетителей. Служащий, узнав принца, мгновенно провел нас в кабинку со связным артефактом. Настроил его и, непрерывно кланяясь, с пожеланиями легкой связи, удалился. Впившись взглядом в черный кругляш артефакта я замерла, ожидая, что вот-вот услышу родной голос…
Но прошло полминуты, минута, две, а Амели на связь почему-то не выходила. Безуспешно повторив вызов несколько раз, я с тревогой взглянула на Эдварда.
– Не отвечает. Странно… Обычно она сразу активирует свой связной артефакт – Амели все время носит его с собой. Мы так договаривались, потому что я не знала, в какой момент у меня будет возможность добраться до магопочты.
– Быть может, твоя сестра ушла гулять и забыла артефакт дома? Или заигралась с подругами и не слышит вызов? – предположил Эдвард.
– Или у нее урок, и нянька Гвен забрала артефакт, чтобы он не отвлекал сестру, – подхватила я, пытаясь подавить вспыхнувшую в груди тревогу.
– Давай сходим в те места, куда мы запланировали, потом вернемся и снова вызовем твою сестру. Уверен, к этому времени она освободится от своих занятий, и вы поговорите, – предложил Эдвард, когда я еще трижды безрезультатно попыталась связаться с Амели.
– Да, так и сделаем… Только еще один разок попробую… – ответила я, снова активируя связное устройство. Долго вслушивалась в тишину и вдруг из артефакта раздался знакомый голос. Только это была не Амели!
