Текст книги "Измена. Ухожу к ней (СИ)"

Автор книги: Дарина Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 25

Ярослав

Вчерашний виски отзывается тяжелым гулом в висках. Кое как продрал глаза. Который час? В полумраке гостиной едва различаю циферблат – восемь утра. До сих пор за двадцать лет брака ни разу не ночевал один на этом диване.

Грудь сдавливает тяжелым обручем – Марины не хватает до физической боли. Её тепла, её запаха, привычной тяжести её руки на моей груди.

Мы же никогда так не ругались, чтобы спать в разных комнатах. Докатились...

Прижаться бы к ней сейчас, уткнуться носом в шею, вдохнуть родной запах. Но нельзя – пусть перебесится, успокоится. В её состоянии, на седьмом месяце, да ещё в такой истерике, любые объяснения бесполезны. Моя Маришка всегда была порох – чуть искра, и взрывается!

А сейчас, с этими гормонами…

Пытаюсь напрячь гудящую голову – что я там ей наплёл, когда вернулся в шесть утра? Помню только эти чёртовы сумки в прихожей... Как нож в сердце! Выставила, как бродячего пса – без слов, без объяснений. Будто я за эти годы не заслужил даже простого "прости"!

Двадцать лет для семьи пахал как проклятый, что в итоге? Даже на разговор не удостоила! Спасибо, жёнушка, вот как ты ценишь мою заботу...

Но я всё равно никуда не уйду. Это мой дом, моя семья. А Марина моя законная жена. Пусть даже не думает о разводе. Какой развод с такой оравой детей в сорок три, с её характером? Она не сможет без меня. Не вытянет. Никто её такую, кроме меня, терпеть не станет. В её возрасте уже поздно что-то менять – кому нужна разведёнка с четырьмя детьми? А вот я... Мужчина в самом расцвете сил, с положением, с опытом – да от таких, как я, даже молодые девчонки без ума!

Потягиваюсь на узком диване – всё тело затекло. Последние дни как в аду – то одно, то другое. И надо же было так по-идиотски попасться! Явилась в самый неподходящий момент, чтоб её... А тут ещё эта внезапная командировка в Ростов. Всё через задницу! Ни расслабиться толком не успел, ни насладиться. Неудивительно, что вырубился замертво – организм просто не выдержал такого стресса.

Где-то под покрывалом вибрирует телефон. Нащупываю, смотрю – сообщение от Илоны.

"Доброе утро! Спасибо большое за новую квартиру! Обустраиваюсь, всё хорошо. Спасибо, что оплатил на три месяца вперёд! Надеюсь, у тебя тоже всё в порядке и мы скоро увидимся... Очень скучаю..."

И следом – фото в бикини.

У меняя темнеет перед глазами от этих форм и сердце делает кульбит. Будто ушат воды за шиворот вылили, я протрезвел за секунду. Ну а что? Секса уже давно не было, а я всё-таки мужик, как никак. Тело инстинктивно реагирует, физиологические реакции справедливо оправданы ощущением твёрдости в паху.

Тут же прилетает второе сообщение:

"Ой прости! Случайно прикрепилось!"

И россыпь смущённых смайликов.

Невольно улыбаюсь, но тут же давлюсь этой улыбкой – взгляд уже успел зацепиться за её стройное тело с нежно-розовой кожей и упругими формами. Ах эта соблазнительная поза…

Быстро удаляю фото, убираю телефон. Просил же не писать пока! Но она не удержалась – переживает всё-таки. Заботливая девочка с чистым сердцем... Я же вижу людей насквозь, меня не проведёшь.

Стоп! Я с Маришкой хочу помириться – никаких эротических фото от Илоны!

И тут замечаю на себе, на одеяле какие-то волоски. Не сразу понимаю, в чём дело. Поднимаюсь с дивана, слегка пошатываясь после похмелья, бреду в ванную.

Поднимаю глаза на зеркало и...

Звериный рык сотрясает стены:

– Блять! Что с моей бородой?!

***

В зеркале отражается какой-то незнакомец – разгневанное лицо с клочками щетины, словно его жевала бешеная коза.

Мечусь по квартире – в спальню, на кухню, в детскую. Марины нет. Ушла. До меня медленно доходит ужасающая правда – кто, если не она, мог сотворить такое? Неужели я во сне лунатил и решил поиграть в барбера?!

Хватаю телефон, наяриваю жене, но она сбрасывает. Ну всё ясно, сто процентов это сделала Марина, решив проучить.

Влетаю обратно в ванную, впиваюсь взглядом в зеркало. Хватаюсь за голову – это какой-то сюрреалистический кошмар. Моя гордость... Моё достоинство... Она варварски искромсала безупречную бороду, над формой которой я трудился несколько лет! В которую вложил тысячи рублей – эти масла, эти бальзамы, эти визиты к лучшему барберу города…

– Маринаааа! – рык переходит в бессильный стон. – Марина, твою мать!

Как у неё получилось? Хотя... я всегда сплю как убитый. Чёртов виски!

Друзья... они же меня засмеют! Весь мой авторитет, который я годами зарабатывал – коту под хвост! А Илона? Что скажет моя юная подруга, которая всегда восхищалась моей стильной щетиной, называя меня "благородным викингом"?

Затаскиваю себя под ледяной душ – надо успокоиться. Холодные струи хлещут по коже, но даже они не могут остудить бушующую ярость. Впервые за долгие годы я теряю самообладание – армейская выдержка летит к чертям. Хочется просто спалить этот мир дотла.

Я редко выхожу из себя – железное терпение, спасибо военной закалке. Только в исключительных случаях, когда бьют по самому больному, самому важному. А борода... она была моим знаком отличия, символом статуса, зрелости, мудрости. Благородная, холёная, уникальная – как и положено успешному бизнесмену.

Выбираюсь из душевой кабины, стираю ладонью влагу с запотевшего зеркала. И тут же отшатываюсь – господи, что это за бомж Иван с привокзальной площади?! Не хватает только драных обносков, шапки с дыркой на макушке и картонки с надписью:

"Подайте три рубля на пропитание, люди добрые"!

ГЛАВА 26

Тьфу!

Плюю прямо в своё отражение.

Трясет от злости так, что зуб на зуб не попадает.

Яростно открываю шкафчик, ищу бритву. Начинаю наносить пену. Пальцы едва держат кисточку.

Брился уже сам не помню даже когда. Мой личный мастер Жека из барбершопа всегда восторгался нашей "совместной работой", даже вместе провели фотосессию, чтобы сделать меня лицом его заведения. Придумали новое лого и отфотошопили его.

Теперь звезда обложки опустилась ниже плинтуса. Разочарование года. Не только для меня! Но и для тех людей кто мною восхищался.

Женщина, ну что же ты творишь???

Рука дрожит пока я убираю остатки щетины. Больно. Блять, так больно на это смотреть!

Стряхиваю станок в раковину вместе с остатками своей гордости, аж глаза слезятся.

Ну Мариша, удружила, ничего не скажешь. Сама сбежала. Правильно! От греха подальше. Это ж надо было додуматься!!!

Умываюсь, вытираю харю полотенцем и оцениваю результаты.

Твою мать... Кто это?

На меня смотрит какой-то незнакомец, помолодевший лет на десять.

Вздыхаю с грустью, прикрыв глаза. Может это сон? Ща проснусь...

Ну нихрена.

Не происходит.

Начинаю присматриваться к себе, потирая пальцами скулы.

С одного ракурса взглянул, с другого... Бровями поиграл. Улыбнулся, демонстрируя идеально белые, ровные зубы.

А я так-то ничего… Очень даже ничего… Даже в таком виде. Молодо выгляжу. Ммм... Может не всё так плохо?

Уже и забыл какой без щетины красавчик.

Расправляю плечи, полотенце скидываю. Любуюсь своим отражением – накачанное тело с узкими бёдрами, идеальные косые мышцы, мускулистые ноги. Три раза в неделю в спортзале не прошли даром.

Про то, что между ними вообще молчу. Природа наградила щедро. Комплекса насчёт размера у меня никогда не было.

Напрягаю пресс – кубики проступают идеальным рельефом. Поднимаю руку, сгибаю – бицепс вздувается каменной глыбой. Позирую, как греческий бог, и ухмылка сама наползает на лицо.

Определённо, я в лучшей форме за последние годы! Потрясающий, чёрт возьми. Теперь понятно, почему бабы из-за меня такие страсти разыгрывают. Гордость так и распирает грудь, а самооценка взлетает до небес.

Да, чертовски нравится то, что вижу в зеркале. И так хорош, и эдак. Может, и правда сменить стиль – что-нибудь помоложе? Рваные узкие джинсы, облегающая футболка, чтобы подчеркнуть мощные руки и рельефный пресс. Заново родился, можно сказать.

Спасибо, Марин, знаешь что – а неплохо получилось! Хотя... блин, когда она уже родит? Ещё два месяца этих гормональных качелей терпеть. Кто знает, что ещё выкинет в своём положении.

Перед глазами вдруг мелькает страшная мысль – бросаюсь к шкафу, распахиваю дверцы. Лихорадочно перебираю костюмы и рубашки – только бы не порезала! Выдыхаю с облегчением – вроде всё целое. Ладно, проехали. Борода не член – отрастёт заново.

Надо думать, как вернуть жену и сохранить семью…

Дзынь!

Хватаю телефон – снова Илона.

Открываю сообщение, и язык собственный проглатываю.

Она в полупрозрачном кружевном халатике – белое, воздушное кружево едва прикрывает самое интересное. Изгибы её тела просвечивают сквозь тонкую ткань, округлая грудь дразнит, будоража фантазию и провоцируя твёрдость в паху.

А под фото подпись:

"Такой халатик на распродаже увидела, взять или нет? Не могу определиться, поможешь?"

Провожу языком по пересохшим губам.

Вот чертовка – знает, как зацепить! И ведь специально дразнит, наверняка уже купила…

Набираю ответ Илоне, стараясь казаться равнодушным:

"Халатик супер, раз нравится, бери. Я пока занят, сам тебе позвоню, когда будет нужно".

Хотя руки так и чешутся написать что-нибудь более... откровенное. Так чисто поприкалываться.

Её ответ прилетает мгновенно:

"Слушай, мне неловко говорить, но... как твоя жена после того случая? М-да, неудобно получилось".

Задумываюсь на секунду. Неловко ей, значит? А когда на моей постели извивалась, не было неловко? Впрочем, отвечаю сдержанно:

"Не бери в голову, это мои заботы, я всё улажу".

Отбрасываю телефон и массирую виски. Так, где искать мою мстительную половинку? В женской консультации? Нет, там сегодня не её день. Значит, только один вариант – побежала к тёще, к мальчишкам. Типичный женский ход – поплакаться маме в жилетку.

Наспех одеваюсь, проглатываю бутерброд, не чувствуя вкуса. Хватаю ключи – теперь поговорим на трезвую голову, дорогая! И за бороду ответишь, чёрт возьми. Хотя... что толку теперь возмущаться? Дело сделано.

Завожу машину, выруливаю со двора. И почему всё так сложно? Почему нельзя просто жить и получать удовольствие от жизни? Вот Илонка – молодая, весёлая, без претензий. С ней так легко! А Марина... вечно драмы, вечно какие-то проблемы.

Даже в такой ситуации думаю, как сохранить многодетную семью...

Но перед глазами, как назло, стоит это чёртово фото – Илона в прозрачном кружеве, её изгибы, её молодое, упругое тело...

Оправдание находится мгновенно – я просто голоден, мне нужна женщина, чтобы выпустить пар! Это ничего не значит, просто физиология. Марина сейчас не может, она в положении. А мужчине что делать? Вон, даже в животном мире самец не привязан к одной самке…

ГЛАВА 27

Марина

После «парикмахерского сеанса» тихонько собираюсь и выскальзываю из квартиры.

Утренний воздух бодрит, приводит в чувство.

Бреду по просыпающимся улицам, положив ладонь на живот. В маленьком кафе на углу беру горячий чай и круассан с шоколадом – впервые за беременность появился аппетит.

Представляю, как Ярослав проснётся и обнаружит мой "подарочек". Его холёная борода, предмет особой гордости и вечных забот – теперь художественный беспорядок в стиле "пьяный парикмахер".

Улыбаюсь, вспоминая, как орудовала ножницами. Довёл, кобель проклятый! Не смогла сдержаться – слишком уж хотелось зацепить за живое, как он меня своей изменой.

Пусть теперь поменьше петушится перед своими курицами! А то отрастил эту козлиную бородку, чтобы перед ними красоваться. И ещё легко отделался – могла ведь и другие важные части подкорректировать...

Сажусь в автобус – соскучилась по мальчикам до боли. Без них даже воздуха не хватает.

Мама открывает дверь, и меня тут же накрывает волной детских объятий – Денис, Саша и маленький Кирюша виснут на мне со всех сторон.

– Мамочка! – Кирюша утыкается носом мне в живот. – А братик там или сестрёнка пинается?

– Пинается, солнышко, – глажу его вихрастую макушку. – А вы тут как? Скучали?

– Очень! Но и по бабушке тоже скучали. Мы себя хорошо ведём. Мы ей в квартире убираться помогам.

– Правда? – я приятно удивляюсь, обнаруживая в прихожей полные пакеты мусора.

– Правда-правда, – с гордостью заявляет Денис.

Радости нет предела… Ну ничего себе, какие молодцы! Обычно не заставишь даже тарелки за собой в раковину убрать, а тут такое – всю квартиру вычистили бабуле.

Это настораживает.

Словно они догадываются, что в нашей семье происходят самые неприятные вещи, которые только могут произойти.

– Хорошо, что выходные – можно провести с вами время, отвлечься от всего этого кошмара.

На кухне пахнет свежими блинами – мама всегда была волшебницей у плиты. Мальчишки уплетают за обе щеки, перебивая друг друга рассказами о том, как провели вечер с бабушкой.

– Мам, а папа всё также, работает? – вдруг спрашивает Саша, и моё сердце пропускает удар. – Вечно он на работе… Хочется с ним в футбол погонять, он обещал. Сказал, на выходные точно научит бить пенальти!

– Да, работает, – выдавливаю сухую улыбку и сглатываю. – Вы поели? Можете пойти поиграть.

Мама бросает на меня внимательный взгляд, но молчит. Мне кажется, она всё понимает. Поняла уже давно. С того момента, как я ей позвонила в такую рань.

Закончив с чаепитием, мальчики убегают в гостиную, а мы остаёмся вдвоём на кухне. Молча моем посуду – она не спрашивает, ждёт, когда я сама заговорю.

***

– Ничего не хочешь мне рассказать, милая?

На кухне звенит посуда – мама домывает последнюю тарелку, а я механически вытираю чашки полотенцем, когда внутри что-то наконец ломается.

Слова вырываются сами собой, обжигая горло:

– Представляешь, застала его с какой-то молоденькой дрянью! – голос срывается, чашка в руках опасно дрожит. – В бабушкиной квартире, мам! В нашей квартире! Притащил туда эту... эту соску разукрашенную и развлекался!

Фарфоровая миска выскальзывает из маминых рук, с глухим стуком падает в мыльную воду. На её лице – оцепенение, неверие:

– Ярослав? Не может быть! Он же всегда таким ответственным был, таким семейным... Или только казался?

– Именно что казался! – с горечью усмехаюсь, до боли стискивая полотенце. – А теперь, видишь ли, ему "погулять надо", "отдохнуть от быта"! Устал, понимаешь ли, от детей и обязанностей! Ему перезагрузка нужна!

– Господи, – мама качает головой, вытирая руки. – Как же так? Отец у него такой строгий, уважаемый в военных кругах человек. Неужели Ярослав мог до такого опуститься?

– А чему ты удивляешься? – швыряю полотенце на стол. – Что тут сложного? Надоело, устал, сбежал! У них же на всё оправдание найдется – то "полигамность природная", то "физиология требует"! Плевать хотели на семью, на детей, на элементарную порядочность!

Мама молча берет мои дрожащие руки в свои – теплые, родные, с выступающими венами, с потрескавшейся от постоянной работы кожей. Смотрит с такой болью и пониманием, что слезы сами наворачиваются:

– Я сразу почувствовала неладное, – шепчет она, поглаживая мои пальцы. – По твоим глазам видела – столько в них тоски появилось…

Хватаю салфетку, прижимаю к глазам. В горле ком размером с кулак:

– Двадцать лет, мам! Двадцать лет вместе, а он... предать в самый тяжелый момент! Четвертая беременность так сложно проходит, я родов до смерти боюсь... С каждым днем страх сильнее накатывает – вдруг что-то пойдет не так?

Голос срывается:

– Так хочется поддержки, сильного мужского плеча! Чтобы обнял, успокоил, сказал что-то теплое... А от него не дождешься – все бегом, все на лету. Даже не помню, когда в последний раз по-человечески разговаривали… Куда делась вся его любовь и забота? Что я делаю не так? Может, правда постарела, надоела? В зеркало смотрю – круги под глазами, живот огромный, ноги отекают…

– Прекрати немедленно! Ты красавица! А эта... эта соплюха просто молодое тело, ни ума, ни души. Всего лишь тело, которым просто пользуются как товаром! Ты представь, какое это на самом деле унижение для женщины! Сейчас эта тупая соска не понимает, но потом… Наступит время возмездия.

– Но как дальше жить, мам? – беспомощно всхлипываю. – Что делать? Неужели разводиться? Мальчишек так жалко – без отца останутся. А эта дрянь явно только на его деньги и метит. Куда я одна с четырьмя?

Малыш вдруг сильно толкнулся, словно сказал – я тоже здесь, я с тобой.

– Ну-ну, рыбка моя! – мама гладит меня по спине, как в детстве. – Не вини себя! Давай верить в лучшее. Ты сильная, справишься!

– Я так боюсь родов... – шепчу, уткнувшись ей в плечо. – Вдруг что-то пойдет не так? С ребенком или со мной... Прости, что все это на тебя вываливаю. Гормоны совсем с ума сводят, да еще и это предательство…

По телу проходит дрожь – от усталости, от переживаний, от бессонной ночи. Мама крепче прижимает меня к себе:

– Плюнь на кобеля! Думаешь, мы сами не справимся? Мальчишки уже большие, умные растут. Денис вон какой помощник! Все преодолеем, я всегда рядом буду.

– Спасибо, мамочка... – прижимаюсь к ней сильнее, и впервые за эти страшные дни становится чуть легче дышать. От неё пахнет свежей выпечкой, корицей и той особой материнской заботой, которая лечит любую боль. Но в то же время я понимаю, что всё лежит только на мне, и маме со своим хрупким здоровьем и возрастом я перенапрягаться не позволю. Я её очень берегу и ценю.

– Ярослав детей не бросит, – рассуждает мама, продолжая гладить меня по спине. – Если разведетесь – будет помогать, он всё-таки не последняя сволочь. Но поговорить вам надо – спокойно, без скандалов. Решить, как дальше жить.

– А что решать? – вскидываю голову. – Я не собираюсь терпеть унижения! Хочу развод. Он меня опозорил, растоптал всё, что между нами было…

– Сейчас вряд ли разведут, – она кивает на мой огромный живот. – Кстати, пол малыша узнала?

Замираю. С этими кошмарными событиями совсем забыла! Ведь конверт-то я швырнула в Ярослава. Открыл ли? Посмотрел? Или ему настолько всё равно? Хотя... наверняка мальчик. О дочке бы сразу трубил без остановки, когда пьяным явился – он же страсть как мечтал о девочке.

– Нет ещё... – отвечаю рассеянно, доставая телефон. – В общем, я подумаю над твоими словами и проконсультируюсь у специалистов.

И тут я вспоминаю о друзьях-юристах, которые могут дать грамотный совет.

Беру телефон, листаю контакты, натыкаюсь на контакт подруги.

Она же работала раньше в бракоразводном бюро!

Жму на вызов, и набираю номер Тани…

ГЛАВА 28

Таня берет трубку после третьего гудка. На заднем фоне надрывается младенец – пронзительно, требовательно.

– Мариночка! Какой сюрприз! – в её голосе звенят неестественно-радостные нотки. – Погоди секундочку... Тихо, малыш, мама сейчас...

Младенец заходится новым воплем. Слышно, как Таня шикает на него, и почему-то в этом шиканье мне чудится раздражение.

– Извини, весь день орёт, сил нет. Что случилось?

Сглатываю ком в горле – как рассказать о таком постороннему человеку? Хотя какой постороннему – мы же дружили столько лет...

– Тань, мне нужна консультация. Ярослав... Я хочу с ним развестись.

Мне было стыдно об этом думать, не говоря уже о том, чтобы с кем-то из знакомых поделиться. Стыд. Срам. Позор!

– Чего и следовало ожидать! – теперь в её интонации слышится… злорадство? Нет, не может быть. Разочарование, скорей всего. – С той блондинкой с огромными губами? А ты мне тогда не поверила, когда я тебе их фотку отправила!

– Да какая разница с кем? – меня начинает напрягать её тон. – Важно, что сейчас хочу я.

– Ну и правильно! – вырывается у неё, и я цепенею. – В смысле... я хотела сказать, что давно пора было это сделать. С изменниками дальше только хуже. Он же тебя не ценил никогда!

Что? Это Ярослав меня не ценил? Прям никогда-никогда?

Тот самый, который на руках носил во время прошлых беременностей? Который ночами не спал вместе со мной, когда токсикоз мучил и заработал денег на трёхкомнатную квартиру.

Не всегда он был такой, как сейчас… Ярослав резко начал меняться примерно полгода назад. До кризиса на фирме.

– Слушай, – тараторит Таня, – тебе нужно действовать жёстко! Подавай на раздел имущества немедленно, требуй алименты на всех детей, выгоняй козла из квартиры...

– Подожди, – перебиваю я. – А как я выгоню его из квартиры, если он не захочет уходить? Половина квартиры по закону его! А нас разведут вообще, если четвёртый ребёнок вот-вот должен родиться? Понятно, что разведут, просто это может затянуться…

– Ой, да ладно тебе! – она раздраженно цокает языком. – Ты же юрист, должна понимать! Главное успеть ударить на опережение, пока благоверный не спохватился первым, а то взяток насуёт, на мам-пап-баб быстренько перепишет пожитки. Мужики, они такие – чуть что, сразу всё переписывают на любовниц.

В её словах что-то неуловимо фальшивит. Да, я юрист, пусть и на производстве, но основы семейного права знаю. И то, что она говорит... Что-то здесь не так.

– А как же двадцать лет брака? – осторожно спрашиваю. – Странно, что ты не советуешь попробовать сохранить семью? Я ошибаюсь, или время на примирение даётся?

– Какая семья?! – её голос взвивается. – Ты что, собралась терпеть измены? Хочешь, чтобы он всё имущество молодой бляди отписал? У меня вон муж тоже... – она осекается.

Ребёнок на заднем плане заходится новым криком.

– Всё, Марин, мне пора! – вдруг торопливо говорит Таня. – Созвонимся позже, я тебе скину контакты хорошего адвоката.

В трубке – короткие гудки, а на душе – мутный осадок. Что это было? Почему от разговора с подругой стало только хуже?

Может, дело в её собственных проблемах? Новорожденный ребенок, муж ушёл... Наверное, проецирует свою ситуацию на мою. Но всё равно не узнаю Таню. Раньше другой казалась – рассудительной, мудрой. А сейчас будто подталкивает меня к необдуманным поступкам.

***

После разговора с Таней у меня осталось неприятное послевкусие.

Что-то в её голосе было... неправильное. Фальшивое. Будто злорадствовала чужому горю. И эти советы – такие поспешные, необдуманные. Не похоже на прежнюю рассудительную Таню.

Пока мама отдыхает в гостиной, выхожу из кухни. Поднявшись со стула, чувствую, как ломит поясницу из-за стремительного роста плода. Провожу ладонями по животу – действительно, малыш растёт не по дням, а по часам. Недавно я заметила, что пора обновлять гардероб. Куртки не сходятся, свитера смотрятся как подстреленные, платья трещат по швам. А дата родов выпадает на начало января – не самое лучшее время для беременности, если третий триместр приходится на холодное время года, когда нужно искать зимние куртки на три размера больше, а надеть сапоги самой – вообще подвиг. Самое страшное, есть большой риск поскользнуться где-нибудь на скользких ступеньках, как у меня было с Сашкой, во время гололеда… Упала на крыльце подъезда, благо приземлилась на пятую точку и всё обошлось. Но очень испугалась!

Изжога мучает, одышка, головокружение… И это только начало “букета”. Дальше – ещё “веселей”. А завтра опять в поликлинику к восьми утра ехать – сдать кровь, записаться к стоматологу, проконсультироваться у терапевта насчёт давления. Всё это кажется каким-то бесконечным потопом, у которого нет ни конца, ни края.

Иду проведать мальчиков, но у самой двери замираю – из их комнаты доносятся приглушенные голоса. В щель видно разбросанные машинки, конструктор, скомканное одеяло на кровати.

– Значит так, малявки, слушайте сюда! – Денис вещает непривычно жёстко, совсем как отец в минуты гнева. – Я теперь здесь главный!

Кирюша, мой маленький бунтарь, показывает брату язык, но тут же получает лёгкий подзатыльник. В детской мгновенно воцаряется тишина – Ого! Денис никогда раньше не позволял себе такого.

– Мама очень расстроена... – в тоне старшего сына прорезается боль, от которой у меня сжимается сердце. – Надо ей помочь. Мы же любим маму, правда? Значит, никакого больше бардака! Убираем за собой игрушки, не дерёмся, не капризничаем.

– Чего это ты вдруг раскомандовался? – Саша поднимает голову от конструктора. – Сам вчера подушками кидался!

Денис тяжело вздыхает, и в этом вздохе столько недетской усталости:

– Я всё слышал... У папы появилась другая женщина.

Кирюша роняет машинку, та с грохотом катится под кровать:

– Как это – другая? А мама? А мы?

– Это называется развод, – в словах Дениса столько горечи, что к горлу подкатывает ком. – Когда родители больше не живут вместе. Нам придется повзрослеть. Я теперь буду за папу!

Кирюша начинает всхлипывать, размазывая слезы по щекам:

– Не хочу развод! Я люблю и папу, и маму! Пусть всё будет как раньше!

– Не реви! – Денис сжимает кулаки. – Что ты как девчонка! Мужики не плачут!

– А помнишь Ваньку из 3-Б? – Саша теребит рукав футболки. – У него тоже папа ушел. Теперь почти не видятся. Не ходят на футбол, в кино... А его мама... – он понижает голос до шёпота, – она всё время плачет и пьет водку. Ванька говорит, иногда даже спать не ложится, сидит на кухне всю ночь.

У меня подкашиваются колени. Господи, неужели и мои дети теперь будут расти с таким грузом?

– Может, мы их помирим? – Кирюша с надеждой смотрит на старшего брата. – Нарисуем им открытку? Или торт испечем?

– Не буду я никого мирить! – Денис вскакивает, лицо искажено яростью. – Я всё видел! Как он эту... девицу в машину сажал. В тот самый день, когда обещал со мной на футбол пойти! "Извини, сынок, срочное совещание!" – передразнивает отца. – Совещание, значит? С блондинкой?

– Откуда ты знаешь, что блондинка? – Саша поднимает брови.

– Видел её! В “Одноклассниках” нашёл – папины фотки лайкает, комментарии строчит. Моложе мамы лет на двадцать, вся такая... накрашенная. А сейчас… Я разговор мамы с бабушкой подслушал. Она плакала очень…

Выглядываю из-за двери – мои мальчики сидят прямо на полу, среди разбросанных игрушек. Денис, мой внезапно повзрослевший мужчина, обнимает младших за плечи. В его глазах – недетская решимость:

– Мы семья. Мы должны держаться вместе и никогда не расстраивать маму! Ясно вам? Кто обидит маму – получит в глаз!

– А если папа захочет вернуться? – шепчет Кирюша.

– Не захочет, – Денис стискивает зубы. – У него теперь другая семья будет. Может даже дети…

Слёзы застилают глаза. Бегу в ванную, зажимая рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос.

За что он так с нами? За что заставляет наших мальчиков так рано прощаться с детством?