Текст книги "Измена. Ухожу к ней (СИ)"
Автор книги: Дарина Королева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
ГЛАВА 47
«Давай поужинаем сегодня?» – пишу Илоне, отгоняя неприятные мысли.
"Конечно! 😘" – мгновенно отвечает. – "Только... может в 'Санторини'? Там такая красивая подсветка для фото! И обязательно столик у окна – самый выигрышный свет для Stories! Нужно показать хейтерам, что мы выше их грязных шуток 🙈"
"Санторини" – самый пафосный ресторан в городе. Счет там всегда выходит астрономический. Но я уже завяз в этой игре по спасению её репутации... Она же блогер, ей нужен контент.
"Конечно, красавица. В восемь?" – отвечаю, уже прикидывая, во сколько мне встанет этот вечер.
"Ты лучший! 😍😍😍 Закажу себе новое платье специально для нашего свидания! Чтобы все обзавидовались!"
От ее сообщений начинает подташнивать. Все эти смайлики, сердечки, восторженные визги... Но я как дурак улыбаюсь и отвечаю. Завяз по уши в этом болоте из лжи и показухи. Затягивает… И сам не понимаю как? Почему? Не могу поставить точку между нашей дружбой.
Возвращаюсь домой раньше обычного. Какое-то смутное предчувствие гонит меня с работы – будто что-то должно случиться. В подъезде сталкиваюсь с соседкой, и она так странно на меня смотрит...
Открываю дверь и застываю на пороге. Марина крутится у зеркала, прихорашивается. Она в новом платье цвета индиго. Оно красиво струится по фигуре, подчеркивая округлившийся живот. Волосы уложены мягкими волнами, легкий макияж, любимые сапфировые серьги...
Любуюсь ею, и внутри все переворачивается – как она умудряется даже на восьмом месяце выглядеть настолько женственно? Она сияет изнутри той особой красотой, которая бывает только у беременных женщин.
Марина брызгает духами на запястья, шею. Я узнаю этот аромат – "Шанель", её любимый. Раньше она так наряжалась только для меня... От мысли, что этим сиянием будет любоваться кто-то другой, внутри всё скручивается от бессильной ярости.
– Ты куда это собралась? – голос звучит хрипло. – В поликлинику! Ну и зачем так марафетиться?
Она медленно поворачивается, и от её ответа земля уходит из-под ног:
– К Михаилу. Он нас с мальчиками в гости пригласил. У его младшей дочки день рождения.
– Какие ещё дочки?! – от ёбаной злости темнеет в глазах. – Какой нахрен Михаил?! Только попробуй! Никуда не пойдёшь!
Она окидывает меня таким презрительным взглядом, что я невольно делаю шаг назад:
– А то что? Запретишь? Как в походе запретил своей кошечке к тебе в палатку лазить?
– Марина...
– Представляешь, – она поправляет серьги, – Михаил – вдовец. Две дочери, недавно вернулись из Америки. Приличный человек, успешный бизнесмен. И главное – никогда не врет, изворачиваться не в его стиле.
Каждое её слово бьет под дых, особенно это "приличный человек".
– У нас всегда были общие интересы, – продолжает она спокойно. – Так приятно пообщаться с умным, интересным собеседником. Ну кому я объясняю? У тебя же есть хорошая подруга! Вы с ней просто общаетесь. И я наконец поняла, что это – просто отлично!
Дети выходят из своей комнаты – нарядные, причесанные. Даже не смотрят в мою сторону.
– Теперь и я могу общаться с кем захочу! А то раньше я бы себе этого не позволила. Была такой правильной, верной... Дурой была!
– Я не пущу! – делаю шаг к ней, хватаю за руку. Пальцы немеют от бешенства, впиваясь в её нежную кожу.
Она вырывается:
– Руки убрал! Ты потерял право указывать мне, что делать. Когда притащил свою шкуру к нашим детям – ты сам всё разрушил!
– Не трогай маму! – вдруг вмешивается Денис. В его голосе столько холода, что меня пробирает дрожь и я непроизвольно отшатываюсь.
– А этот твой Михаил... – цежу сквозь зубы. – Он хоть знает, что ты замужем?
– Конечно, – она усмехается. – В отличие от твоей Илоночки, которая делает вид, что не замечает кольца на твоём пальце. Ой, прости – ты же его "потерял"!
– Мальчики, вы готовы? – окликает она детей, демонстративно игнорируя мой взгляд.
– Мам, а можно я возьму новую приставку? – спрашивает Сашка. – Девочкам покажем!
– Конечно, можно!
– Никуда вы не пойдете! – рявкаю я. – Я запрещаю!
– Ты? – Марина поворачивается, презрение в её глазах зашкаливает. – Ты будешь мне что-то запрещать? Человек, который таскает любовницу в семейный поход? Который унижает меня перед детьми?
– Я не...
– Пошли, мальчики, – она берет сумочку. – Мы опаздываем.
И просто уходит. Уходит, гордо выпрямив спину, цокая каблуками по паркету. Дети идут за ней – не оглядываясь, не прощаясь. Даже Кирюша, который раньше не мог и дня без меня прожить, хмурится, вздыхает и качает головой.
А я остаюсь один в пустой квартире, задыхаясь от бессильной ярости и ревности.
В кармане вибрирует телефон – наверное, Илона опять что-то хочет.
Но меня сейчас волнует другое!
ГЛАВА 48
Марина
Квартира у Михаила оказалась огромной – целый этаж в элитном доме на Островского. Высокие потолки, панорамные окна, из которых открывался захватывающий вид на город.
Но что поразило меня больше всего – здесь не было того пафосного лоска, который обычно кричит о деньгах. Никакой вычурной мебели, никаких золотых багетов или хрустальных люстр. Вместо этого – стеллажи, заставленные книгами от пола до потолка, картины современных художников на стенах, уютные диваны с мягкими пледами и россыпью декоративных подушек.
В воздухе витал аромат свежей выпечки и ванили – видимо, готовились к празднику. На кухонном острове я заметила внушительный торт, украшенный марципановыми звёздами и планетами – Соня, как я уже знала, была без ума от астрономии.
Соня, виновница торжества и младшая дочь Михаила, оказалась точной копией отца. Те же умные карие глаза за стёклами очков в тонкой оправе, та же застенчивая улыбка, даже жест, которым она поправляла прядь волос, падающую на лицо – всё напоминало мне школьного Мишку Исаева.
– Миш, спасибо, что пригласил! Твои дочки очень милые!
– Это тебе спасибо, что всё-таки передумала и пришла… Проходи, присаживайся за стол и угощайся.
– Ты очень изменился, – говорю, пока дети знакомятся в гостиной. Мои мальчишки, обычно такие шумные, притихли, разглядывая огромный телескоп у окна.
Михаил усмехнулся, разливая ароматный чай по изящным фарфоровым чашкам:
– А помнишь, каким я был? "Ботаник Исаев", гроза математических олимпиад и объект всеобщих насмешек. Очкарик с вечно растрёпанными волосами и стопкой учебников подмышкой.
Конечно, я помнила. Как его травили – особенно Ярослав со своей компанией футболистов и школьных звёзд. Обзывали, прятали портфель, однажды даже очки разбили – дорогие, которые родители купили на последние деньги. А я заступалась – единственная из всего класса. Может, потому что сама знала, каково это – быть белой вороной. Только я скрывала свой ум за красивым лицом и модной одеждой, а Миша... он просто был собой.
– Марина, – Михаил поставил передо мной чашку с чаем, от которого поднимался тонкий аромат бергамота, – я никогда не забуду тот выпускной. Когда ты пригласила меня на медленный танец.
– Боже, ты помнишь? – я почувствовала, как щёки заливает румянец. – Столько лет прошло...
– Ещё бы! – он присел напротив, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на нежность. – Первая красавица школы танцует с главным неудачником – это был фурор. Все офигели. Ярик тогда чуть не лопнул от злости. А для меня... – он замолкает, подбирая слова. – Это был первый раз, когда я почувствовал себя нормальным. Не забитым ботаником, а обычным парнем, который может пригласить красивую девушку на танец.
– Ты и был нормальным! – горячо возразила я. – Просто другие не видели...
– Нормальным? – он качает головой с мягкой усмешкой. – Нет, Марин. Я всегда был другим. А сейчас я понимаю – это здорово. "Нормальные" ребята из нашего класса – где они сейчас? – он делает глоток чая, задумчиво глядя в окно. – Пивко по вечерам, офис с девяти до шести, кредит на "Солярис", отпуск в Турции раз в год... Средняя жизнь среднего человека. А я создал систему, которая спасает жизни. Потому что был не как все. Потому что умел думать иначе.
Он помолчал, сжав в руках чашку:
– Эти издевательства, это одиночество – они закалили меня, научили видеть мир по-другому. Ты же помнишь, как все смеялись над моими "странными идеями"? Когда я говорил про искусственный интеллект в медицине, про нейросети, которые могут диагностировать рак лучше врачей? А теперь эти идеи меняют мир. Моя компания разработала программу, которая выявляет онкологию на ранних стадиях. Мы спасли уже тысячи жизней.
В его глазах – спокойная уверенность состоявшегося человека. Ни тени прежней застенчивости, ни капли сомнения в себе.
– Понимаешь, быть "нормальным" – это часто значит быть посредственным. Плыть по течению, жить как все. А ты... – он внимательно посмотрел на меня, – ты тогда единственная поняла – то, что во мне другое, это не недостаток. Это дар.
ГЛАВА 49
Из гостиной донёсся взрыв детского смеха – Соня показывала моим мальчишкам свой телескоп, рассказывала про созвездия и далёкие галактики. Алиса, старшая дочь Михаила, учила Дениса играть на пианино простую мелодию. В их возрасте музыка и астрономия считались «не крутыми», но им, похоже, было всё равно.
– Я ведь потому и дочек так воспитываю – учу их не бояться быть особенными, – продолжил Михаил. – Соня обожает астрономию, в её возрасте сверстницы интересуются только тиктоком и к-попом. Но я говорю ей – пусть смеются. Когда-нибудь ты будешь первой женщиной на Марсе, а они будут сидеть перед телевизором с чипсами и вспоминать, как дразнили тебя в школе.
– У тебя замечательные дочки, – улыбнулась я, наблюдая, как Алиса терпеливо показывает Денису правильную постановку рук на клавиатуре.
– А у тебя прекрасные сыновья.
Мы говорили обо всём – о квантовой физике и искусственном интеллекте, о последних прочитанных книгах и любимой музыке. С ним было удивительно легко – не нужно притворяться, подбирать слова, бояться показаться слишком умной или странной. Он понимал мои шутки про математические функции, смеялся над каламбурами на латыни, которые никто другой не оценил бы.
– А помнишь, как мы доказывали теорему Пифагора на районной олимпиаде? – спросил он, подливая мне чай. – Ты тогда нашла совершенно нестандартное решение!
– Да, и препод чуть в обморок не упал! – рассмеялась я. – А помнишь его лицо, когда мы на спор решили задачу по теории вероятности тремя разными способами?
Мы хохотали, вспоминая школьные истории. И я вдруг поймала себя на мысли – когда я в последний раз так искренне смеялась? Когда говорила с кем-то на равных, не боясь показаться слишком умной или странной? С Ярославом мы давно уже не разговариваем – так, обмениваемся информацией о детях и бытовых мелочах.
Вечер пролетел незаметно. Соня задула свечи на торте, изображавшем Солнечную систему, загадала желание. Мальчишки помогали ей распаковывать подарки – новый атлас звёздного неба, книги по астрофизике, модель марсохода. Денис с Алисой теперь увлечённо играли в какую-то космическую стрелялку на приставке.
– Останься ещё, – попросил Миша, когда я начала собираться. – Посмотрим на звёзды в телескоп. Я покажу тебе туманность Андромеды. Сегодня идеальная видимость.
Что-то внутри меня дрогнуло от этого предложения. Но я покачала головой:
– В другой раз. Мне пора.
– Конечно, – он понимающе кивнул. – Спасибо, что пришли. Детям давно не было так весело.
В прихожей, пока я надевала пальто, он вдруг сказал:
– Марина, – его голос стал серьёзным, – я ведь после школы много где был, много чего добился. Встречал разных людей – умных, талантливых, успешных. Но знаешь, что я понял? Тот единственный танец на выпускном, та твоя способность разглядеть во мне что-то большее, чем просто "ботаника" – это изменило мою жизнь. Один человек, который верит в тебя, может перевернуть весь мир. Ты была таким человеком для меня.
В его глазах – искренняя благодарность и что-то ещё, что-то более глубокое, от чего у меня перехватило дыхание. Он на секунду замолкает, будто собираясь с мыслями:
– И сейчас, спустя столько лет, я вижу в тебе ту же удивительную способность – делать людей вокруг себя лучше. Просто находясь рядом, просто будучи собой. Мои девочки... они словно ожили сегодня. А твои мальчишки – такие умные, глубокие. В них есть твой свет.
Эти слова задели что-то глубоко внутри. Потому что в них была правда. Не пустые комплименты, не попытка произвести впечатление. А простое признание того, что я значила и значу в его жизни.
Всю дорогу домой я думала о превратностях судьбы. Как странно всё складывается – школьный изгой стал успешным бизнесменом, спасающим жизни своими изобретениями, а главный красавчик класса, мой муж, превратился в жалкого бабника, гоняющегося за юбками.
Но главное, я поняла сегодня одну важную вещь. Я не просто "жена Ярослава" или "мать его детей". Я – личность. Интересная, умная, способная на глубокие отношения. Способная видеть в людях их истинную ценность, их скрытый потенциал.
И это знание придавало сил. Сил двигаться дальше. Сил что-то менять в своей жизни.
В кармане пальто завибрировал телефон – сообщение от Михаила: "Спасибо за чудесный вечер. Соня не перестаёт говорить о твоих мальчиках. Может, устроим как-нибудь совместный поход в планетарий?"
Может быть, иногда нужно просто позволить себе быть счастливой? Быть собой.
Я улыбнулась, глядя на экран, и быстро ответила:
“Конечно! Обязательно сходим”.
ГЛАВА 50
Ярослав
Когда Марина всё-таки уехала с детьми к Михаилу, моё терпение лопнуло.
Стоял у окна, смотрел, как они садятся в машину – такие нарядные, счастливые. Без меня счастливые!
Марина в новом платье, с укладкой – где только деньги взяла на эти побрякушки? Небось с моей карточки! К другому мужику прихорашивается, зараза!
Сыновья радостно галдят, пока она усаживает Кирюшу. На лице улыбка – такая, как раньше улыбалась мне. Господи, когда я последний раз видел её такой? Когда она так светилась при виде меня?
Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В голове крутятся картинки одна другой хуже – вот они заходят в его квартиру, вот он угощает наших детей тортом, показывает свои крутые игрушки. Представляю как, хвастается: "А вот это я в Силиконовой долине заработал... А это мой стартап... А вот на эти деньги я могу вашей маме любые подарки делать..."
Сука! Подкатывает к моей жене, к моим детям! Строит из себя идеального папочку. А она... она же всегда неровно к нему дышала. Теперь понятно, почему так рьяно защищала этого очкарика в школе.
"Он просто другой", "Он особенный"... Тьфу! Блядь!
Вспомнились её слова: "Михаил – вдовец. Приличный человек, успешный бизнесмен. И главное – он не врёт, не изворачивается..."
Это она на что намекает? Что он лучше меня?
В голове билась только одна мысль – отомстить! Раз ей можно крутить хвостом, значит, и мне можно всё!
Хватит быть идиотом, хватит сдерживаться!
Почему я вообще столько времени был таким правильным? Берёг её чувства, боялся обидеть... А она? При первой возможности побежала к своему Мишеньке! Да ещё и детей потащила – это вообще за гранью! Настраивает их против меня, чтобы потом легче было уйти?
Метнулся в спальню, на ходу сдирая домашнюю футболку. Натянул белую рубашку – приталенную, в которой руки кажутся мощнее. Марина её терпеть не может, говорит – пижонская. Вот и отлично!
Брызнул на шею парфюмом – тем, который Илона подарила. "Настоящий мужской аромат, Ярик! Ты с ним такой... мужественный!" Чёрт, как же меня заводит её хриплый голосок...
В зеркале отражается незнакомец – глаза блестят порочным огнём, мускулы напряжены.
Ну что, Мариночка? Думала, я так и буду сидеть дома, пока ты развлекаешься? Хрен тебе! Я ещё ого-го! Не какой-нибудь там потрёпанный семьянин! Подкаблучник!
Выскочил из дома как ошпаренный. Завёл Мерс – движок мощно взревел. Гнал по вечернему городу, как псих. На светофоре чуть не влетел в зад какой-то тачке – водитель показал средний палец, но мне было плевать. Адреналин бурлил в крови, в ушах стучало: "Она сама виновата! Сама довела!"
Остановился у круглосуточной аптеки. Зашёл, сразу к стойке:
– Презервативы. Самые дорогие.
Пульс зашкаливал, когда расплачивался. Ладони вспотели, в паху тяжесть. Тянуть больше нет смысла! Сделаю это Марине назло.
Продавщица – пожилая тётка в белом халате – смотрела с плохо скрытым презрением. В её глазах читалось: "Знаем мы таких... Женатики! До седых яиц не наиграются!"
И правильно читалось! К чёрту всё! Хватит изображать примерного семьянина! Надоело довольствоваться рукой!
Марина обвиняет меня в измене, которой не было? Отлично! Пора сделать её подозрения реальностью!
Я заслужил это – в качестве моральной компенсации за все нервы, за все её упрёки, за это унижение с Михаилом!
Илона... молодая, горячая, податливая. Без этих вечных претензий, без занудства про быт и вечные проблемы. Просто чистый, незамутнённый кайф. Она хоть ценит меня, восхищается мной – не то, что некоторые, которые только и умеют долбить!!!
Ключи от квартиры, которую снял для неё, оттягивают карман. Шесть месяцев предоплаты – чтобы был повод приезжать почаще. Умно придумал, ничего не скажешь!
Поднимаюсь по лестнице, предвкушая... В штанах уже тесно от возбуждения.
Представляю, как она встретит меня – в этом своём кружевном белье, с этими её штучками... Как обнимет, прижмётся всем телом... Чёрт, как же хочется! И плевать на всё – на совесть, на клятвы, на семью! Раз Марина может развлекаться с Михаилом, значит, и мне можно!
"Ярик, я так скучала!" – прошепчет она своим хрипловатым голоском, от которого все мысли вышибает. И я возьму её прямо у стены, быстро, жадно, как в дешёвом порно. А она будет стонать и царапать мне спину...
Дрожащими от возбуждения пальцами вставляю ключ в замок. Толкаю дверь и...
Застываю на пороге.
В моей квартире, на моём диване развалился какой-то бугай. Лысый, весь в наколках, бицепсы размером с мою голову. В майке-алкоголичке, которая едва не трещит по швам, на шее – толстенная золотая цепь. Смотрит на меня с ленивым презрением.
Все мои похотливые фантазии мгновенно испаряются.
В паху, где минуту назад было так горячо, теперь предательски холодеет.
– Ты кто такой? – он медленно поднимается с дивана, демонстративно разминая шею. От его движений веет какой-то звериной мощью. – Чего припёрся?!
– Это ты кто?! – делаю шаг вперёд, но у самого глаза на лоб лезут. – Пошёл вон из моей квартиры!
– Твоей? – он лыбится, демонстрируя золотой зуб. Во взгляде мелькает что-то опасное. – Дед, ты попутал. Это хата моей будущей жены. Мы, между прочим, ребёнка ждём. Приличная семья.
В голове не укладывается. Какая жена? Какой, на хрен, ребёнок?
– Какой жены?! – от ярости темнеет в глазах. – Я эту квартиру снимал! Для Илоны!
– Илонки? – он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. От него разит перегаром и нарастающей агрессией. – А, так ты тот самый папик-спонсор? Который мою тёлку на "Мерине" катает?
ГЛАВА 51
– А, так ты тот самый папик-спонсор? Который мою тёлку на «Мерине» катает?
Здоровила набычивается, сжимает здоровенные кулаки:
– А ну колись, урод, лапал мою женщину?! Думал, раз бабло есть, так всё можно?!
В этот момент в квартиру влетает Илона. В драных джинсах, растрёпанная – ни следа от той холёной кошечки, которую я знал:
– Ярик! – она бросается между нами. – Не слушай его! Это мой брат, он контуженный после службы, сам не понимает, что несёт...
Что-то в её голосе не так. Фальшивит. Как тогда, в походе... И глаза бегают, не смотрит прямо. А главное – я же точно знаю, что у неё нет никакого брата! Она сама говорила – единственный ребёнок в семье… И что парня у неё никогда не было…
Краем глаза замечаю движение сзади. Пытаюсь обернуться, но поздно.
Звучит какой-то грохот!
Резкая боль в затылке, перед глазами вспыхивают звёзды. В последний момент слышу насмешливый голос Илоны:
– Лох ты, папик...
И темнота накрывает волной.
***
Очнулся от резкого запаха нашатыря. В голове туман, всё тело будто пропустили через мясорубку. Пытаюсь открыть глаза – правый заплыл, видимо, хорошо приложили.
– О, очнулся наконец! – незнакомый женский голос. – Как самочувствие?
Медсестра – немолодая, с усталым лицом. Смотрит с профессиональным равнодушием.
– Сколько... – язык еле ворочается, во рту привкус крови. – Сколько я здесь?
– Трое суток без сознания. Вас у подъезда нашли – хорошо, что прохожие скорую вызвали. Сотрясение мозга, перелом правой ноги, множественные ушибы…
Пытаюсь пошевелиться и тут же об этом жалею – боль прошивает всё тело.
– Лежите спокойно! – она поправляет капельницу. – Вам двигаться нельзя. И вот ещё что... – замялась. – Ваша жена звонила. Много раз.
Марина... От одной мысли о ней боль во всём теле и тошнота усиливается. Что я ей скажу? Как объясню?
Телефон на тумбочке разрывается от пропущенных – Марина, работа, какие-то незнакомые номера...
Шарю по карманам больничной пижамы:
– А мои вещи?
– Так пустые карманы были, – пожимает плечами. – Документы только в пиджаке нашли, остальное, видимо, украли.
Твою мать... В бумажнике было достаточно налички. И дорогие часы, подарок от партнёров...
А потом пришло сообщение с неизвестного номера:
«Спасибо, папуля! Нам твоя тачка понравилась)) А если в полицию побежишь – жди гостей. У тебя же семья, детки... Береги их!»
Следом – ещё одно, от хозяйки квартиры:
«Ярослав, это возмутительно! Ваши жильцы полностью разгромили квартиру! Украдена вся техника, антикварная люстра, декор... По договору вы несёте полную материальную ответственность. Жду возмещения ущерба в течение недели, иначе обращаюсь в суд!»
Закрываю глаза, чувствуя, как меня начинает трясти. Мерседес, деньги, часы – всё фигня.
Но угроза семье...
"Благородная" помощь с арендой обернулась против меня – договор на моё имя, значит, я отвечаю за всё.
А Илона... была ли она вообще той, за кого себя выдавала? Неужели, с самого начала это был хорошо спланированный развод?
Пытаюсь вспомнить тот вечер. Как она бросилась "защищать" меня от якобы брата. Отвлекала внимание, пока второй подкрадывался сзади. Классическая схема, а я повёлся как последний лох!
Сука!!! Ну какая же тварь!!!
Из коридора доносятся знакомые голоса – Марина и дети пришли. Сердце сжимается от стыда.
Как я посмотрю им в глаза? Как объясню всё это?
– Мама, а папа правда сильно заболел? – Кирюша, мой младший.
– Тише, зайчик... Давайте сначала спросим у доктора, можно ли к нему.
В глазах предательски щиплет. Господи, какой же я идиот... Променял настоящую семью на дешёвый фейк, и вот она – расплата.
Боже, только бы эти ублюдки не тронули моих родных...
Я заслужил всё это, но они-то при чём?
– Папочка! – дверь распахивается, и в палату влетает Кирюша. За ним Саша, настороженный, хмурый. А в дверях застыла Марина...
В её глазах шок и ужас? Хочется провалиться сквозь землю.
"Прости меня, – хочу сказать. – Прости, если сможешь..."
Но слова застревают в горле.
Лучше бы они меня правда убили…
***
Марина молча складывает передачки на тумбочку – домашняя еда, фрукты, сок. Всё, что я люблю. Даже сейчас заботится... А я не заслуживаю даже крошки с её стола.
Кирюша с Сашей бросаются обнимать меня. От их прикосновений хочется выть – не физическая боль, нет.
Душу рвёт. Их любовь, их доверие... Что я с этим сделал?
– Папочка, ты скоро поправишься? – Кирюша гладит мою забинтованную руку. – А почему ты весь в синяках?
– Упал, малыш... – выдавливаю через силу. И тут же ловлю презрительный взгляд Дениса.
Старший держится в стороне, как и Марина. Стоит, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. В его глазах читаю то же, что и во взгляде жены – я для них больше не существую.
Волна раскаяния рвёт на куски все внутренности. Господи, что я натворил...
– Марина... Можно с тобой поговорить? Наедине...
Она медленно поворачивается. И от её взгляда хочется просто выскочить из окна.
Я опозорился. Какое же я ничтожество для своей семьи, что они все обо мне думают. Позор!
Пустота. Абсолютная пустота, где раньше были тепло и любовь.
– Мальчики, подождите в коридоре, – произносит ровно, без эмоций.
Когда дверь за детьми закрывается, меня прорывает:
– Прости меня! Умоляю, прости! Я мразь, я подонок... Я всё осознал! Чуть не потерял самое дорогое из-за... из-за чего? Из-за глупой истории с уголовницей! Она мошенница…
– Не ори, – обрывает жена. – Врач сказал полный покой!
– Плевать! – почти кричу. – Я должен тебе объяснить! Я не спал с ней, клянусь! Просто... просто хотел отомстить. За Михаила. За то, что ты...
– Замолчи, – голос холоден как лёд. – Не смей сравнивать. Я всегда была тебе верна. Это ты “устал” от меня, от детей!!!
Каждое её слово – как нож в сердце. Потому что правда. Всё правда.
– Я могу исправиться! – в отчаянии хватаю Марину за руку. – Дай мне шанс! Ради детей, ради нашего малыша...
Она медленно высвобождает руку:
– Я ведь любила тебя всей душой… Двадцать лет любила, троих детей родила, четвёртого под сердцем ношу... А ты... – запинается, сглотнув слезы. – Ты всё растоптал. И тут не важно – спал ты с ней или нет, мошенница она или нет. Важно твоё отношение, как ты себя повёл в этих обстоятельствах. А это самое настоящее предательство.
– Марина...
– Всё, – она делает шаг к двери. – Я привезу детей через пару дней. Сама с тобой больше разговаривать не хочу. Передачки на тумбочке.
И в этом будничном "поправляйся" – приговор. Окончательный, без права на обжалование.
Смотрю, как она уходит – прямая спина, гордо поднятая голова. Моя женщина. Любовь всей моей жизни, с самого первого взгляда, с детства…
В дверях она на секунду останавливается:
– И да, можешь не беспокоиться. На развод подавать не буду... пока. Мне сейчас не до судов. Но когда рожу... – она впервые за разговор смотрит мне в глаза. – Будь готов отдать всё. До последней копейки. Это меньшее, что ты можешь сделать для своих детей.
Дверь закрывается. А я лежу, глотая слёзы впервые за много лет.
В коридоре слышны удаляющиеся шаги. Голос Кирюши:
"Мам, а мы ещё придём к папе?"
Тихий ответ Марины:
"Конечно, зайчик. Если захотите..."
"Если захотите..." Вот и всё.
Теперь я для них – не папа, не муж, не глава семьи. Так, пустое место, которое можно навещать из жалости.
И самое ужасное – я сам это выбрал. Сам всё разрушил. Своими руками.
