Текст книги "Измена. Ухожу к ней (СИ)"

Автор книги: Дарина Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Дарина Королёва
Измена. Ухожу к ней

ГЛАВА 1

Белый потолок кабинета УЗИ плывёт перед глазами.

Холодный гель на животе заставляет поёжиться – даже после стольких лет и нескольких беременностей никак не привыкну к этому ощущению.

Датчик скользит по коже, и я задерживаю дыхание.

Только бы всё было хорошо, только бы...

– Марина Юрьевна, ну что же вы так напряжены? – мягко журит меня Анна Сергеевна, поправляя очки. – В вашем положении нужно расслабиться.

"В вашем положении", – эхом отзывается в голове. В сорок лет снова быть беременной – это как прыжок с парашютом. Страшно, захватывает дух, и уже не повернуть назад.

– А вот и он, наш малыш! – улыбается врач, поворачивая монитор. – Такой активный сегодня!

На экране танцует чёрно-белая картинка – моя последняя надежда, мой неожиданный подарок судьбы.

После двух выкидышей я и думать забыла об ещё одном ребёнке.

В сорок с хвостиком беременность казалась безумием, почти преступлением. Когда врачи смотрят с укоризной, а знакомые крутят пальцем у виска за спиной, думая, что ты не замечаешь.

– Марина, ты с ума сошла? – возмущалась мама по телефону. – В твоём возрасте уже внуков пора нянчить, а не пелёнки менять! У тебя же трое оболтусов, куда тебе четвёртого?

– Мам, я сама решу, куда мне и что, – огрызнулась я тогда, чувствуя, как предательски дрожит голос.

А свекровь... О, эта просто виртуоз пассивной агрессии! Поджала губы, отвернулась – её неодобрение можно было почти потрогать руками. А потом выдала:

– Ну что же, Яша у нас мужчина видный, ему наследников побольше нужно!

Но Ярослав... Как он умолял, как обещал! Его слова до сих пор звенят в ушах:

– Маришка, это наш последний шанс! – шептал он, обнимая меня сзади и положив ладони на живот. – Представляешь, маленькая принцесса! Сам Бог нам её послал! Мы же так о девочке мечтали!

]– Яр, но мне сорок два... – пыталась возразить я. – Ну куда еще? У нас уже есть трое, да и в бизнесе у тебя сейчас проблемы!

– Прорвёмся! – перебил он. – Даст Бог зайку даст и лужайку! Я же рядом. Буду больше помогать, меньше работать. Обещаю!

Как сейчас помню его глаза – они горели каким-то мальчишеским восторгом. Руки дрожали от волнения, когда сообщила ему новость. Кружил меня на руках, как в молодости… Семь месяцев. Столько надежд, столько страхов – всё здесь, в этой размытой картинке.

– У вас уже есть детки? – прерывает мои мысли врач.

– Да, трое мальчиков, – улыбаюсь я. – Это мы четвёртого ждём… Вернее, надеюсь, четвёртую!

– Ох, понимаю! – она подмигивает и что-то пишет на листочке. – Давайте устроим сюрприз? Здесь пол малыша, откроете на вашей гендер-вечеринке.

Хоть бы девочка! Ещё одного сорванца я точно не потяну. Три богатыря и так весь дом вверх дном ставят, и нервы мотают будь здоров!

Вчера только Дениска с Сашкой устроили "рыцарский турнир" на швабрах – теперь в коридоре красуется вмятина на новых обоях.

– Мам, мы же не специально! – оправдывался Дениска. – Мы думали, швабры крепче будут... – Зато теперь знаем – не крепче! – философски заметил Сашка, за что получил подзатыльник от брата.

А младший, глядя на старших, тоже норовит что-нибудь учудить...

– Всё отлично, развитие по сроку, – голос врача возвращает меня в реальность. – Плод активный, сердцебиение ритмичное...

– Анна Сергеевна, – голос предательски дрожит, – скажите честно, всё правда хорошо? В моём возрасте...

– Мариночка, – она берет меня за руку, – я тридцать лет в профессии. Вы у меня не первая и не последняя. Главное – спокойствие и позитивный настрой.

Выдыхаю с облегчением и не могу сдержать улыбки. Мой малыш, моё маленькое чудо....

– А мальчики как отреагировали на новость? – спрашивает врач, улыбаясь.

– О-о-о, – закатываю глаза, – это было шоу! Дениска, старший, сразу заявил, что если сестрёнка, то он её охранять будет и никому в обиду не даст. Сашка, средний, уже планирует, как будет учить её на велике кататься. А младший, Кирюша, ходит надутый – боится, что его с рук ссадят, больше не будет маленьким...

– Ясно-ясно! – женщина заговорщически подмигивает и протягивает конверт.

Выхожу из кабинета, прижимая конверт к груди, как величайшее сокровище. В коридоре поликлиники привычно пахнет хлоркой, под ногами поскрипывает линолеум – светло-зелёный, потёртый тысячами шагов. У окна примостилась молоденькая беременная – совсем девочка, лет двадцати.

В коридоре достаю телефон – три пропущенных от свекрови, сообщение от мужа: "Как всё прошло? Извини, важная встреча, не мог ответить."

Важная встреча... В последнее время у него всё важное, всё срочное. А я... А мы... Мотаю головой, прогоняя непрошеные мысли. Нет, нельзя думать о плохом. Сейчас главное – малыш. Наш долгожданный малыш…

Внезапно телефон взрывается звонком так неожиданно, что я вздрагиваю. Школа. От одного взгляда на номер начинает ныть в висках – последний раз они звонили, когда Сашка пытался создать "вечный двигатель" из кофейного аппарата.

– Марина Юрьевна, здравствуйте! Новость для вас есть! Александр у нас сегодня отличился...

Сашка. Средний. Десять лет неиссякаемой энергии и изобретательности. Вечно взъерошенный, с горящими глазами и вечным "Мам, а что будет, если..."

– Что на этот раз? – вздыхаю, присаживаясь на банкетку. Ноги уже гудят – седьмой месяц даёт о себе знать.

– Понимаете, они с мальчиками решили провести физический эксперимент, – в голосе завуча слышится плохо скрываемое раздражение. – Проверяли звуковую волну... На шкафу с кубками стояла ваза...

Та самая ваза! Антикварная, которую директор привезла из Италии. Прошлой весной на родительском собрании нам битый час рассказывали про её историческую ценность.

– Только не говорите...

– Именно, – вздыхает Людмила Петровна. – От вазы остались только воспоминания. И счёт. Большой счёт, Марина Юрьевна.

Господи, дай мне сил! Трясущимися пальцами набираю Ярослава. "Абонент вне зоны". Ну конечно, у мужа сегодня важная конференция. Когда я в последний раз слышала от него что-то кроме "важная встреча", "срочное совещание", "критичный клиент"?

– Я сейчас приеду, – обещаю завучу, с трудом поднимаясь. Живот, кажется, стал ещё тяжелее за эти пятнадцать минут.

В школе пахнет столовской выпечкой и мокрой тряпкой – вечные запахи моего детства. На стенах всё те же стенды с отличниками, только теперь среди них и мой Дениска. Старший. Гордость мамы, головная боль папы – "слишком правильный, Мариш, прямо как ты".

Сашка ждёт под кабинетом физики. Его вихрастая голова опущена, но я-то знаю – в глазах всё равно пляшут чертики. Весь в отца – такой же неугомонный, с вечным "а что, если..."

– Мам, – поднимает на меня виноватый взгляд, – мы же научный опыт ставили! Я не думал, что она так...

– Научный опыт! – вздыхаю, рассматривая сына. Рубашка выбилась из брюк, на щеке чернильное пятно, в глазах – смесь раскаяния и затаённого восторга. – А голова на что?

"Вылитый Ярослав", – думаю с нежностью и болью. Тот в детстве тоже был горе-изобретателем. Его мама до сих пор со смехом вспоминает историю с самодельным воздушным шаром и любимыми шторами...

– Марина Юрьевна, проходите, – Людмила Петровна распахивает дверь кабинета. На столе уже лежит внушительная стопка бумаг. – Нам нужно кое-что подписать.

– Извините нас, пожалуйста, – чувствую, как краска заливает лицо. Щёки горят от стыда. – Мы всё возместим.

Сын переминается с ноги на ногу у двери. В кармане его брюк что-то подозрительно оттопыривается – наверное, очередное "научное оборудование".

Только бы не новый эксперимент. Хотя бы до завтра...

Только вышла из школы – новый звонок. Соседка снизу от нашей съёмной квартиры. Вера Павловна никогда просто так не беспокоит. За пять лет ни одной жалобы – квартиру снимает пожилая интеллигентная пара.

– Марина! Тут такое творится! Музыка грохочет, крики, а теперь ещё и вода с потолка!

– Что за бред? – шепчу одними губами, машинально поглаживая живот. Малыш беспокойно шевелится – чувствует мою тревогу.

Пётр Николаевич с Верой Павловной даже телевизор после девяти выключают. Соседи их обожают – тихие, милые старики.

В висках начинает стучать.

Надо же еще успеть заехать в садик, забрать Кирюшу! Ну что за день-то такой!

Снова хватаюсь за телефон – Ярослав всё ещё недоступен. "Абонент временно не может принять ваш звонок". Временно. Как же! В последнее время его всё чаще нет на связи именно тогда, когда нужен больше всего.

– Сашка, домой быстро! – командую сыну, который уже успел достать из кармана какую-то подозрительную конструкцию из проволоки. – И сразу за уроки! И чтобы никаких больше экспериментов!

Машу рукой, пытаясь поймать такси. Снова такси. Как же достало! Первая машина проезжает мимо, вторая, третья... Господи, ну почему именно сегодня?! На улице моросит противный осенний дождь, от сырости волосы начинают виться, превращаясь в воронье гнездо.

Наконец какой-то "Логан" притормаживает у обочины. Забираюсь на заднее сиденье, стараясь не думать о том, как выберусь – в последнее время это целый квест.

Ноги гудят, будто по ним катком проехались, в спину отдаёт тупой болью. В сорок беременность – это вам не в двадцать пробежки устраивать. Каждое движение отзывается тяжестью во всём теле, словно я не ребёнка ношу, а мешок с кирпичами.

За окном проплывает город. Серый, осенний, промозглый. Пробка на светофоре заставляет вспомнить о том, как раньше я сама крутила баранку.

Моя любимая крошка “Тойота” – удобная, как любимые тапочки.

Пять лет на ней отъездила без единой царапины. Но нет – "милая, у меня временные трудности в бизнесе, давай на продажу выставим."

Свой “Мерседес” он и не подумал продавать – как же, коммерческий директор крупной логистической компании не может ездить на чём попало, статус не позволяет! На деловые встречи нужно прибывать соответственно.

А то, что жена на седьмом месяце по такси мотается, это ничего, это можно. И конечно – "тебе же нельзя за руль в положении, это опасно, побереги себя и малыша".

Заботливый какой! А мотаться по всему городу на седьмом месяце в душном такси, значит, можно? Трястись по ямам, глотать выхлопные газы в пробках, каждый раз молясь, чтобы водитель попался адекватный?

"Тебе нужно больше отдыхать, дорогая", – раздаётся в голове его голос. Как будто издевается.

Как же! Попробуй тут отдохнуть, когда от одной проблемы к другой на такси гоняешь, как пинг-понговый шарик. То Сашка в школе вазу разбил, то Дениска с температурой, то Кирюша в садике подрался... А теперь ещё и эта история с квартирой.

– Девушка, приехали, – голос таксиста выдергивает из горьких мыслей.

Расплачиваюсь, с трудом выбираюсь из машины. Перед глазами – родной до боли дом. Сталинка. Третий этаж без лифта. Раньше в студенческие годы я взлетала по этим ступенькам, перепрыгивая через две, когда приезжала к бабушке на выходные.

Теперь каждая ступенька – как восхождение на Эверест. Останавливаюсь передохнуть на площадке второго этажа, прислоняюсь к стене.

Старые перила все такие же – чуть шершавые, с витиеватым узором, местами потёртые до блеска тысячами прикосновений. Провожу по ним кончиками пальцев, и память услужливо подбрасывает картинки из детства: вот я, семилетняя, съезжаю по ним тайком, пока бабуля на кухне печёт свои знаменитые пирожки с капустой. Вот подруга Ленка визжит от восторга, когда я показываю ей этот трюк. "Только тихо, а то бабушка услышит!"

Бабушкина квартира. Теперь моя. Тут всё родное до последней трещинки на потолке – просторная гостинная, высоченные потолки, лепнина, которую я в детстве разглядывала, лёжа на диване. Придумывала истории про каждый завиток, каждый цветок. "У тебя богатая фантазия, Мариночка", – говорила бабуля, поправляя очки.

Дубовый паркет, который мы с Ярославом реставрировали своими руками, когда только поженились. Я до сих помню тот август: жара под тридцать, окна нараспашку, а мы на коленях, с наждачкой и лаком... Ярослав то и дело отвлекался, чтобы чмокнуть меня в нос, перепачканный пылью.

"Ты даже чихаешь очаровательно, Мариша!"

Тогда мы были другими. Молодыми, влюблёнными, готовыми свернуть горы. Каждый вечер, закончив с паркетом, сидели на кухне, делили одно яблоко на двоих и строили планы.

– Детей у нас будет много, – мечтательно говорил он, обнимая меня за плечи. – Не меньше троих!

– Почему именно трое? – смеялась я, прижимаясь щекой к его плечу.

– Чтобы шумно было, весело. Как в моём детстве...

На следующий день он притащил откуда-то старое кресло-качалку:

– Вот, для будущей мамочки! Будешь в нём нашего первенца укачивать.

Помню, как нескольо лет спустя действительно качала в нём Дениску. Крохотный свёрток, от которого я глаз не могла оторвать. Ярослав тогда всю ночь мастерил детскую кроватку, а я кормила малыша, глядя, как лепнина на потолке отбрасывает причудливые тени. Шептала ему колыбельные, которые когда-то пела мне бабушка...

Память услужливо подбрасывает другие картинки прошлого – как мы с Ярославом въехали в бабушкину квартиру после свадьбы. Молодые, счастливые, без гроша за душой. Я – начинающий юрист на первой работе, он – менеджер в небольшой фирме. По вечерам сидели на кухне, пили чай из старых бабушкиных чашек с розами, мечтали о будущем. Денег хватало впритык, но мы были счастливы.

А потом... Потом всё закружилось в водовороте жизни.

Второй ребёнок, третий, переезд в новостройку.

"Освежим ремонт и сдадим квартирантам, будет хорошая прибавка к бюджету, район пользуется спросом", – говорил он, когда мы встали на ноги и купили себе новую квартиру побольше.

И правда, все эти годы лет Семёновы исправно платили, тихие, интеллигентные...

Сердце колотится где-то в горле – то ли от подъёма, то ли от нехорошего предчувствия. В животе тревожно шевелится малыш, словно чувствует моё состояние. Глажу живот успокаивающе: "Тише, кроха, всё хорошо..."

"Пожалуйста, пусть это будет просто недоразумение", – мысленно молюсь я, доставая ключи. – "Может, Семёновы правда решили устроить вечеринку. В первый раз за пять лет, но мало ли..."

Ключ в замке поворачивается неожиданно легко. Слишком легко.

Дверь открывается и...

Всё вокруг замирает. Как в замедленной съемке. Как будто кто-то нажал "паузу" в фильме моей жизни.

Воздух становится густым, вязким, его невозможно вдохнуть. Сердце пропускает удар, потом ещё один.

А потом эта застывшая картинка резко рассыпается на осколки, которые вонзаются прямо в сердце. Каждый – острый, болезненный, неотвратимый.

Ярослав. Мой муж. В трусах.

Тех самых, синих в белую полоску, которые я подарила ему на прошлое 23 февраля.

"Любимому мужу от любящей жены," – было написано на подарочной упаковке.

Тогда это казалось милым, интимным. Сейчас – пошлым и жалким.

А на кровати – девица, лет девятнадцати, в каком-то нелепом блестящем костюме кошки, с волосами цвета выгоревшей соломы. Пышная грудь в тугом ярко розовом корсете, стройные ноги в латексных чулках...

Она немного старше нашего Дениски!

Ярослав замечает меня. Оборачивается и резко бледнеет.

– Марина??! Нет! Блин! Это не то, что ты думаешь!

Его голос срывается, лицо покрывается красными пятнами.

– Я всё объясню!!! Это просто знакомая… Я здесь случайно... по делу заехал...

"По делу". В трусах. С девицей в костюме кошки.

В нашей старой квартире, полной воспоминаний о первой любви, первом ребёнке, первых шагах нашей семьи.

Конверт с полом ребёнка, тот самый, который я так бережно прижимала к груди весь день, летит ему в лицо.

Белый прямоугольник планирует в воздухе, как последний лист календаря нашей совместной жизни.

"Вот тебе и гендер-вечеринка", – проносится в голове, пока я разворачиваюсь к двери.

У мужа, видимо, своя вечеринка… и совсем недетская…

В животе шевелится наш будущий ребёнок. Наш?

Нет. Теперь уже только мой.

ГЛАВА 2

Я вылетела на улицу. Не помню, как оказалась возле дороги. Махнула рукой. Поймала такси и села в салон.

На автомате. На автомате назвала адрес. На автомате пристегнулась. Даже на автомате приготовила оплату.

Перед глазами стоят эти кадры...

Ярослав в трусах. Тех самых, что я выбирала с такой любовью. Обошла весь торговый центр, хотела найти идеальные. Такие же синие, как его глаза. Такие же мягкие, как его нежность по утрам.

Каждую складочку разглаживала, когда складывала в подарочную коробку.

А перед ним она…

Почти голая девка с ярким макияжем, с этими дурацкими пушистыми ушами и чулками. Как дешевая кукла из секс-шопа!

Они делали это…

На той самой кровати, где у нас когда-то с Ярославом случился первый раз. Где я впервые почувствовала его нежные, неумелые поцелуи.

Там, где двадцать лет назад он впервые назвал меня своей женой. Где зарождалась наша любовь – такая чистая, такая искренняя.

Здесь я впервые сказала ему "да". Здесь мы мечтали о будущем, делили последний кусок хлеба, строили планы.

Горькие слезы наполняли глаза, но я смаргивала их. Снова и снова. Заставляла себя. Держала в руках. Я просто приказала себе!

Нет. Не реви. Будь сильной. Тебе нельзя сейчас... Нельзя. И так беременность сложная, и так много проблем. Держись, просто держись!

Правой рукой машинально глажу живот, словно извиняясь перед крохой за эту бурю эмоций. Малыш беспокойно ворочается – чувствует, как колотится моё сердце.

А оно действительно колотится – гулко, больно, рвано. Как будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали заново – криво, косо, наспех.

Но что делать дальше? Как пережить? Это предательство от самого любимого и близкого человека. Того, кому я доверила не просто свое тело – свою душу, свою жизнь, своё сердце.

Я же любила его больше жизни. Он стал для меня всем. Моим кислородом. Моей душой. Моей вселенной.

Мне кажется, он был именно тем, о котором можно сказать – один раз и навсегда. Ведь настоящая любовь бывает только раз.

Был...

Да, теперь был.

Боже, мне не хотелось жить.

В тот момент, когда увидела, как он собирается трахать эту пигалицу – мне правда хотелось умереть. Хотелось, чтобы сердце просто остановилось. Чтобы не чувствовать этой боли, этого унижения, этого предательства.

И сколько раз они уже целовались? Занимались сексом? Сколько раз он шептал ей те же слова, что когда-то говорил мне?

"Любимая", "единственная", "моя девочка"...

Она верит ему так же слепо, как верила я?

Боже, почему так больно...

– Мы на месте. С вас триста рублей.

Только голос таксиста, смотрящего на меня с безразличием, хоть как-то вырвал из той жуткой бездонной дыры, в которую меня засасывало.

Машинально протянула ему деньги и вышла, не сказав и слова.

Телефон молчал. Даже не пытается оправдаться, извиниться, соврать что-нибудь. Просто молчит. И это молчание громче любых слов говорит о том, как мало я для него значу.

***

Прохладный воздух холодил лицо, слезы застывали на щеках…

Я шла к садику, едва передвигая ногами, словно каждый шаг давался через невидимое сопротивление.

Просто двигалась, не понимая откуда брать силы?

Только одна мысль грела рухнувший мир – это мои дети. И новый малыш, которого я очень жду и люблю.

Немного пройдя от калитки до входа в сад, я подышала и приказала себе успокоиться.

Будь сильной. Не время раскисать!

Мужчины предают, уходят, меняют нас на более молодых и красивых. А дети... Дети – это навсегда. Это часть тебя. Они – самое главное.

Всё. Это случилось.

Как банально, как пошло – у мужа интрижка с молоденькой любовницей. Классический сюжет, достойный дешёвого сериала.

Только почему-то, когда это происходит с тобой, боль оказывается настоящей, живой, выворачивающей наизнанку.

Она ведь совсем девчонка – едва ли старше двадцати. Наверняка смотрит на Ярослава восторженными глазами, ловит каждое слово, восхищается его "мудростью" и "опытностью". А он, как типичный самец в кризисе среднего возраста, греется в лучах её обожания.

Интересно, что он ей наплёл? Про непонимающую жену? Про то, как он устал, как его не ценят, не понимают…

Или не жалуется, а просто трахает молча, наслаждаясь её молодым, гибким телом?

Уверена, она умеет все. Такие девки нынче ушлые и способные! Знают как ублажить по полной, за туфли или Айфон. Хитрые и раскрепощенные.

Вспоминаю себя в её возрасте. Первый курс. Длинные юбки, аккуратные блузки, застёгнутые на все пуговицы. Даже волосы тщательно заплетала, потому что бабушка всегда в голову вдалбливала: “Скромность и доброта... вот настоящее украшение девушки”.

Поэтому Ярослав и не давал прохода. Ему нравилась моя недоступность и скромность!

«Ты другая», – говорил он. – «Особенная. Не такая, как все.»

А ещё у меня не было ни одной мысли – взять и изменить. Завести любовника. Встречаться с ним тайно и жаловаться на жизнь!

А она... Знает ли эта "кошечка" в красных стрингах, что спит с женатым мужчиной? Что у него трое детей и жена на седьмом месяце? Или для неё это просто игра – соблазнить успешного мужчину, получить дорогие подарки, почувствовать свою власть?

До входа в группу оставалось всего несколько метров. У меня резко закружилась голова и свело поясницу.

Прижалась спиной к стене двухэтажного здания, и сделала несколько вдохов.

Стоп. Марина. Стоп!

Дыши. Просто дыши. Ради ребёнка. Ради детей. Ради собственного достоинства.

Ты прямо сейчас возьмёшь себя в руки и немедленно успокоишься.

Но она же такая молодая...

Совсем соплячка.

Всего лет на пять-шесть старше нашего Дениса. Могла бы стать его девушкой.

Но она раздвигает ноги перед его отцом, который ей сам годится в отцы.

Из приоткрытого окна первого этажа доносится смех Кирюши. Его звонкий голосок пробивается сквозь шум детского сада:

– Когда мама придет?? Ну когда??

Этот родной голос словно бьёт током, возвращая к реальности. Заставляет собраться, натянуть на лицо улыбку – вымученную, дрожащую, больше похожую на гримасу. Но хотя бы какую-то.

Господи, а что я скажу мальчикам? Как объясню, почему их отец... Как подобрать слова, чтобы рассказать детям, что их папа развлекается с молодой любовницей, пока они с нетерпением ждут его дома и нуждаются в его заботе и любви?

Нет. Пусть сам говорит. Пусть найдёт в себе смелость посмотреть каждому ребенку в глаза и признаться – я предал вас всех.

Захожу в группу, стараясь держаться прямо. Кирюша с разбега влетает в объятия:

– Мамочка! Пришла!

Прижимаю его к себе. Маленькое сердечко бьётся так быстро, так доверчиво. Он ещё не знает, что взрослые умеют предавать.

– Конечно, пришла, зайчик. Я же обещала.

В отличие от некоторых, я свои обещания держу.

Всю дорогу домой заставляю себя улыбаться, слушаю его бесконечные истории про драконов. Внутри всё сжимается от мысли, что дома ждут ещё двое. Двое мальчишек, которые обожают отца, считают его героем.

В квартире привычный хаос – крики, смех, грохот приставки. Старшие режутся в какую-то стрелялку, разбросанные чипсы хрустят под ногами. Этот шум немного оглушает, не даёт погрузиться в боль. Спасибо и на этом.

Механически убираю со стола, загружаю посудомойку. Телефон молчит до сих пор.

– Мам, а где папа? – Сашка возникает рядом, сжимая в руках пакет чипсов. Крошки сыплются на только что вымытый пол. "Он обещал поиграть с нами! Новую игру скачать!"

Пальцы до побелевших костяшек сжимают тарелку. Так сильно, что фарфор вот-вот треснет.

– Работает, мой хороший.

Притягиваю его к себе, целую в макушку, пытаясь спрятать дрожащие губы в его вихрастых волосах.

– А-а, ясно! Как всегда! – он убегает, а я смотрю на часы. Девять вечера. Обычно в это время его "Мерседес" уже стоит под окнами.

Но не сегодня. Сегодня он "работает". Доводит начатое до конца с этой... молоденькой кошечкой в кружевных чулках. Ему явно не до нас – не до беременной жены, не до детей, не до обещаний “поиграть в приставку”.

В десять укладываю детей. Каждого целую, обнимаю чуть крепче обычного. Они не понимают почему, но отвечают такими же крепкими объятиями.

Сижу в гостиной, бессмысленно щёлкаю каналы. Остывший чай давно перестал дымиться. На экране мелькают какие-то лица, но я не различаю ни слов, ни смысла.

Пока не слышу, как в коридоре открывается входная дверь...

Пять секунд, и в комнату входит Ярослав…