Текст книги "Измена. Ухожу к ней (СИ)"

Автор книги: Дарина Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 55

Ярослав

Белые больничные стены давили. Я лежал, уставившись в потолок, где паутиной расползлись трещины, и раз за разом прокручивал в голове события последних дней. В голове пульсировала тупая боль – последствия сотрясения. Как же я мог быть таким идиотом?

Илона... Её хриплый смех, её якобы искренние глаза, томные взгляды из-под ресниц, "случайные" прикосновения – всё было ложью. Профессиональная актриса, чтоб её. А я повёлся как последний лох, как мальчишка, которого развели на новенький телефон у школы.

"Ярик, ты такой сильный... Ярик, ты такой умный... Никто тебя не ценит, не понимает..."

От воспоминаний к горлу подкатывала тошнота. Хотя, может, это сотрясение мозга давало о себе знать?

Тот вечер вспоминался обрывками, словно кадры старой, порванной киноплёнки. Здоровый бугай в наколках в её квартире! Золотой зуб блеснул в презрительной усмешке: "Дед, ты попутал..."

Илона между нами, изображает испуг:

"Не слушай его, это мой брат! Он контуженный после службы..."

А потом резкая боль в затылке. И темнота.

Очнулся уже на улице, под дождём. В памяти всплывают только куски драки – кто-то с размаху пнул по ноге, что-то противно хрустнуло... Потом снова провал.

Теперь вот валяюсь тут – беспомощный инвалид с загипсованной ногой. Жалкое зрелище. Бывший спортсмен, гордый отец семейства... Обобрали твари до нитки!

Мой Мерседес, моя любимая тачка... Три года копил, а теперь что?

Дети... Марина... Что я наделал? Ради чего всё разрушил? Ради дешёвой интрижки с профессиональной аферисткой? Променял двадцать лет счастливого брака на "острые ощущения"?

Из соседней палаты доносился телевизор – там крутили какой-то слезливый сериал. Медсестра гремела капельницами в коридоре. Обычный больничный день.

Телефон – старая модель, переданная Мариной, звякнул на тумбочке.

Денис – мой старший. На экране его детская фотография – улыбается, показывая щербатый рот. Когда успел так вырасти?

– Пап! – кричит с волнением. – Маму скорая забрала. Она рожает!

Я резко сел, забыв про головокружение и больную голову:

– Что?! Как рожает? Ей же ещё рано!

– Её увезли в роддом.

– Я сейчас приеду! – в висках застучало от резкого движения.

– Пап, тебе же нельзя двигаться... У тебя сотрясение...

– Плевать!

Я уже сдирал с себя капельницу трясущимися руками. К чёрту постельный режим! Моя жена рожает – я должен быть рядом.

– Куда?! – в палату влетела санитарка, грузная женщина в застиранном халате. – Вам нельзя вставать! Врач запретил любые движения!

– Отойдите! – я схватил костыли, неловко балансируя на одной ноге. – У меня жена рожает! Понимаете? Жена!

– Но доктор строго запретил...

Я её уже не слушал. Прыгая на одной ноге, кое-как натянул штаны, рубашку. Гипс цеплялся за всё подряд, каждое движение отдавалось болью в голове.

В коридоре было пусто. Только вахтёрша дремала на своем посту. Я заковылял к выходу, молясь, чтобы не встретить никого из врачей.

Такси удалось поймать почти сразу. Водитель – пожилой мужчина с пышными усами – окинул меня недоверчивым взглядом:

– Куда вам, больной?

– В роддом! Гоните! Жена рожает!

Всю дорогу меня трясло от нетерпения и тревоги. Марина... Как она там одна? Почему так рано? Это я виноват – довёл её своими выходками.

– Быстрее, умоляю! – я подгонял таксиста. – Там же каждая минута дорога!

– Не гоните коней, папаша, – он невозмутимо крутил руль. – Там впереди пробка. Никуда ваша жена не денется – роды это вам не пять минут.

Наконец добрались. Расплатился, выскочил из машины, чуть не упав – гипс предательски скользил по мокрому асфальту.

В приёмном покое толпился народ – взволнованные родственники, будущие отцы с цветами и шариками. Я протолкался к регистратуре:

– Моя жена... Она рожает... Привезли час назад...

– Фамилия? – медсестра даже не подняла глаз от компьютера.

– Должны были привезли на скорой.

Она что-то проверила в базе:

– Да, она в операционной. Кесарево сечение.

– Как кесарево?! – я чуть не выронил костыли. – Почему?!

– Успокойтесь, всё будет хорошо! О, а вот и врач идёт.

– Поздравляю – у вас родилась девочка! Три сто пятьдесят, пятьдесят сантиметров!

– Что?

Колени подкосились. Я привалился к стойке регистрации, не веря своим ушам.

– Какая девочка? Не может быть... У нас должен быть мальчик! На УЗИ же...

И вдруг словно молния прошила мозг.

Тот день, когда Илона принесла конверт с результатами обследования: "Вот, ты обронил… Не знаю, что там, я не смотрела... "

Тварь... Она и тут обманула! Подменила записку в конверте! Знала, как я мечтаю о дочке, хотела сделать ещё больнее... И ведь сделала!

– Где она? В какой палате? – я уже ковылял по коридору, не разбирая дороги.

– Постойте! Вам туда нельзя! Пациентка после операции...

Но я уже никого не слушал. Сердце колотилось как бешеное. Девочка... У меня родилась дочка!

Первая дочь после трёх сыновей…

За дверью палаты послышались голоса. Я толкнул её, едва не упав…

ГЛАВА 56

– Мариночка... Любимая! Это правда? Медсестра сказала... У нас дочь?

Я ввалился в палату, неуклюже цепляясь за костыли.

Марина лежала на высокой кровати, немного бледная, уставшая, после операции. На тумбочке стоял стакан с водой, рядом – пачка салфеток и телефон. При виде меня она поморщилась и отвернулась к окну, за которым моросил мелкий дождь.

– Что ты здесь делаешь? – в её голосе сквозила усталость. – Тебе нельзя вставать. У тебя же сотрясение.

– Плевать! – я, прихрамывая, добрался до кровати, чуть не зацепив капельницу. – Как только Денис позвонил, я сразу... Я должен был приехать!

– Не нужно было, – она говорила ровно, без эмоций, словно с чужим человеком. – Я прекрасно справляюсь сама. Уже двадцать лет как справляюсь.

– Но у нас же дочка! – от переполнявших чувств я готов был кричать. – Представляешь? Доченька! После трёх пацанов... Это же чудо!

– Да, дочка, – Марина поправила подушку, поморщившись от боли. – Сейчас она в боксе под наблюдением. Или ты забыл, почему я родила раньше? Из-за чьих выходок у меня начались стремительные роды?

Каждое её слово било наотмашь. Я попытался взять её за руку – такую родную, с тонкими пальцами и аккуратным маникюром. Двадцать лет я целовал эти пальцы…

Упасть бы сейчас на колени! Да вот чёртов гипс мешает.

– Марина, прости меня! Я всё осознал, я такой идиот... Такая сволочь...

– Не трогай! – она резко отдёрнула руку, будто от огня. – Ты правда думаешь, что сейчас подходящий момент для этого разговора? Когда я только что перенесла операцию?

– Я хочу помочь! – я готов был упасть на колени. – Тебе же тяжело после кесарева, больно... Позволь мне хоть что-то сделать!

Марина окинула меня насмешливым взглядом – жалкое зрелище: едва стоящий на костылях, с расцарапанным лицом, в мятой рубашке и штанах, из-под которых торчали полосатые носки.

– Лучше уйди. Сейчас не время, – она хмыкнула. – Ты сам еле на ногах держишься. Что это вообще за вид? Ты что, сбежал? Вряд ли тебя отпустили…

– Да какая разница! – от волнения я начал заикаться. – Я должен был приехать! Это же наша дочка...

– Наша? – она произнесла это слово с такой горечью, что у меня защемило сердце. – А где ты был все эти месяцы? Когда я одна ходила на УЗИ? Когда собирала сумку в роддом? Когда мальчики спрашивали, почему папа не ночует дома?

Я тяжело опустился на стул, чувствуя, как предательски дрожат колени. Голова кружилась.

– Я всё исправлю! Клянусь! Буду лучшим отцом для нашей девочки... Дай мне шанс! Я докажу...

– Нет, Ярослав, – она впервые произнесла моё полное имя, словно ставя точку в наших отношениях. – Ничего ты не исправишь. Всё кончено. Ты сам всё разрушил.

– Не говори так! – от отчаяния я повысил голос. – Дай мне ещё один шанс! Ради детей, ради дочки...

– Уходи, – она снова отвернулась к окну, где дождевые капли чертили узоры на стекле. – Я устала. Мне нужно отдохнуть перед кормлением.

– Но я хочу её увидеть! – взмолился я. – Хоть одним глазком... Какая она? На кого похожа?

– Её ещё не принесли, – в голосе появилось раздражение. – Она в боксе для недоношенных, под наблюдением врачей. Иди, Ярослав. Возвращайся в свою больницу, пока тебя не хватились.

– Марина... – я сделал последнюю попытку.

– Я сказала – уходи! – её голос зазвенел как натянутая струна. – Не заставляй меня звать медсестру. Мне нужен покой. Я хочу отдохнуть и побыть одна.

– Что тебе нужно?? Только скажи! Я привезу мигом! Куплю! В магазин надо?

Она усмехается с таким видом, будто я что-то идиотское сказал, а не показал, как я о ней забочусь. Что даже со сломанными ногами готов ради неё на что угодно.

Я поднялся, неловко хватаясь за костыли. Во рту пересохло, в горле стоял предательский ком.

– Я люблю тебя, – слова вырвались сами собой. – Всегда любил... Только тебя...

– Странный способ проявлять любовь, – она даже не повернула головы. – Закрой дверь с той стороны.

Я вышел в коридор на подгибающихся ногах. В голове шумело – то ли от сотрясения, то ли от нахлынувших эмоций. За спиной щёлкнула дверь – словно захлопнулась дверь в прошлую жизнь.

Дочка... У меня родилась дочка, а я даже не могу её увидеть. Первая девочка после трёх сыновей. Какая она? На кого похожа? А вдруг у неё мамины глаза, мамина улыбка?

Но я сам во всём виноват. Сам всё разрушил своими руками – двадцать лет счастливого брака, доверие, любовь... Остаётся только надеяться, что когда-нибудь Марина сможет меня простить. Хотя бы ради нашей маленькой принцессы, которую я ещё даже не видел. Но очень, очень ждал.

ГЛАВА 57

– Время посещений закончилось, – передо мной возникла докторша в накрахмаленном халате и колким взглядом. Смотрит свысока, поджав губы. Видно, как она мне “рада”.

– Вы что, издеваетесь? – я до боли сжал костыли. – У меня жена только родила! Ей нужна помощь!

– Правила для всех одинаковые...

– Да плевать мне на ваши правила! – взмахнул костылем, едва не снеся стоящую рядом капельницу. Железная стойка закачалась, но устояла. – Вы понимаете, что у неё кесарево? Она даже встать не может!

Чувствую, как внутри всё закипает. Еще эта боль в ноге... Невыносимая, дергающая. Врачиха поджала губы еще сильнее:

– Успокойтесь немедленно. Вы же оплатили платную палату. У вашей супруги будет круглосуточное дежурство медперсонала. И няня поможет с ребенком.

– Какая, на хрен, няня? – я сорвался на крик. – Я сам должен быть рядом! Это мой ребенок, моя жена!

– Молодой человек, – она нахмурилась, – не создавайте проблем. Вам самому нужно долечиться. С переломами шутки плохи.

Хотел огрызнуться, но тут прострелило ногу так, что искры из глаз. Чёртовы травмы. Чёртовы выродки, живущие за чужой счёт! Чёртова жизнь, которую я сам превратил в ад.

– Ладно, – процедил сквозь зубы. – Я уйду. Но завтра с утра буду здесь.

Врачиха кивнула и отступила. Я заковылял к выходу, считая шаги. Раз-два-три... Каждый отдается болью. И в ноге, и где-то глубже, внутри.

На такси добрался, выслушав оды врачей из-за побега.

В своей палате рухнул на кровать. Уставился в потолок – белый, в разводах. Сколько я уже на него смотрю? А перед глазами всё равно лицо Марины – печальное, в глазах слёзы. Как она на меня смотрела... Будто я чужой. Будто между нами пропасть.

А ведь раньше её глаза светились любовью.

И вот теперь...

Илона. Сука белокурая, с её бесконечными ногами и мини-юбками. С томным взглядом и вечной готовностью. Без обязательств, без претензий, без проблем.

"Ой, Ярик, ты такой классный! Ой, Ярик, давай еще!"

Бью кулаком по стене. Штукатурка крошится, костяшки саднит. Плевать.

Как я мог? Какой же я идиот... Променять любимую жену на дешевую интрижку? В тот момент казалось – ничего страшного, просто развлечение. Марина не узнает, а я... я же её люблю. По-настоящему люблю. А это так, похоть, блажь.

Телефон вибрирует. Смотрю на экран – "Хозяйка квартиры". Чертыхаюсь, сбрасываю.

– Старая карга! – швыряю телефон на тумбочку. – Еще и ты лезешь!

Приходит сообщение. Открываю:

"Ты, ублюдок! Думаешь, самый умный? Квартиру разгромил и свалил?! Три дня тебе на оплату ущерба, иначе пишу заявление в полицию! И эту твою шлюху тоже привлекут!"

Следом второе:

"Мразь подзаборная! 72 часа, урод! Иначе сядешь!"

Стону от бессильной ярости. Где взять бабки за столь короткий срок? На роды много ушло, на платную палату. А эта сволочь Илона...

"Ой, Ярик, давай еще шампанского! Ой, Ярик, а давай на твоей тачке покатаемся!"

Блядь! Как умело деньги высасывала!!! Самое ужасное – я же был слеп, не замечал ни хрена.

Листаю контакты. Кому позвонить? Андрей? Нет, сам вечно в долгах. Серега? В командировке. Витек?

– Привет, братан, – его голос в трубке звучит настороженно. – Что случилось?

– Слушай, нужна помощь... – начинаю объяснять ситуацию. Как же паршиво признаваться. Как мерзко.

Телефон снова вибрирует. Незнакомый номер.

– Ярослав Андреевич? – официальный мужской голос. – Вас беспокоят из полиции. Поступило заявление о порче имущества...

– Да знаю я! – взрываюсь. – Эта старая ведьма уже настрочила?

– Успокойтесь. Расскажите свою версию событий.

Глубоко вдыхаю. А ведь это мысль...

– Знаете что? Я тоже хочу написать заявление...

Смотрю в окно. Темнеет. Где-то там, в роддоме, лежит Марина с нашей дочкой.

А я здесь, один, в больничной палате, с переломанными костями и переломанной жизнью.

ГЛАВА 58

Марина

После ухода Ярослава я расплакалась.

Как он посмел явиться сюда? В такой момент? Когда я только родила, когда так уязвима...

Швы после кесарева ныли, каждое движение отдавалось болью. Но физическая боль была ничто по сравнению с душевной.

Его помятый вид, эти жалкие оправдания, попытки разжалобить... Неужели он думает, что я такая дура? Что прощу предательство только потому, что он приковылял на костылях? Или только потому, что не спал с этой шлюшкой?

Хотя… Просто не успел.

Если ещё правду говорит! Всё же на словах…

Телефон тренькнул – пришло сообщение в семейный чат. Мальчики прислали фотографию: все трое держат самодельный плакат "Поздравляем с сестрёнкой!"

Буквы кривоватые, зато сколько старания!

"Мамочка, мы так по тебе скучаем! Когда вас выпишут?" "Как наша принцесса?" "А можно мы приедем?"

Я улыбнулась сквозь слёзы. Мои мальчики, мои защитники...

Телефон снова загудел – входящий видеозвонок от Саши. Я быстро вытерла глаза, поправила волосы.

– Мам! – экран заполнило родное веснушчатое лицо. – Как ты? Мы так волновались!

– Всё хорошо, солнышко. Немного болит живот, но это нормально.

– А сестрёнка? Покажи её! – это уже Кирюша оттеснил брата, прижался к экрану. – Она красивая?

– Она пока в специальном боксе, малыш. Врачи за ней наблюдают.

– Но с ней всё в порядке? – Денис появился в кадре, серьёзный не по годам. – Тебе что-нибудь нужно? Я могу приехать!

– Не надо, родной. Бабушка обо всём позаботится.

– Я уже купила всё розовое! – мама помахала с заднего плана. – Такие платьица есть, такие пинетки!

– Мам, – Денис понизил голос, отойдя в сторону. – Папа приезжал?

Я замерла. Что ответить? Как объяснить всю сложность ситуации?

– Да, заходил ненадолго. Ему нельзя долго быть на ногах – у него всё-таки сотрясение.

– Понятно, – сын нахмурился. – Знаешь, мам... Ты не переживай. Мы справимся. Я помогу с малышкой.

Комок подкатил к горлу. Просто до слёз! Как это трогательно.

– Дай мне! Дай телефон! – Кирюша снова вклинился в кадр. – Мам, а как мы её назовём? У меня есть идея!

– Какая?

– Давай Эльзой! Как в "Холодном сердце"!

Я рассмеялась впервые за день:

– Нет уж, давай что-нибудь попроще.

– Тогда Василиса! Как в сказке про лягушку!

– Маша! – это Саша голдит. – А можно мы нарисуем ей картину? На стену в детской?

– Конечно, родные.

– А я стихи сочинил! – Кирюша подпрыгивал от нетерпения. – Про сестрёнку! Хочешь послушать?

Они наперебой делились планами – кто будет гулять с малышкой, кто будет читать ей сказки. Спорили о имени, придумывали, какие игрушки купить.

Глядя на их счастливые лица, я понимала – справлюсь. Должна справиться. У меня есть ради кого жить, ради кого бороться.

Но что делать с Ярославом? Как быть дальше?

Развод? Но сейчас, с четырьмя детьми... А угрозы от бандитов? А долги?

Мысли путались. Голова кружилась то ли от усталости, то ли от обезболивающих.

Хватит уже! Ведь это его проблемы, пусть сам разгребает, но подальше от нас.

– Мамочка, ты чего такая грустная? – Кирюша прильнул к экрану.

– Просто устала, зайчик. После операции нужно отдыхать.

– Тогда мы пойдём! – Денис решительно взял инициативу в свои руки. – Отдыхай, мам. Мы тебя очень любим!

– И сестрёнку любим! – закричал Кирюша.

– Мы скоро приедем, – пообещал Саша. – Принесу твой любимый виноград. Фрукты и булочки! Как ты любишь.

Экран погас. А я лежала, глядя в потолок, и думала – какое же это счастье, когда есть такая поддержка. Когда есть ради кого жить.

Может, оно и к лучшему, что всё так вышло с Ярославом? Может, пришло время начать новую жизнь? Жизнь, в которой главное – мои дети, а не вечные метания между прощением и обидой?

За окном стемнело. Где-то в другом конце отделения заплакал младенец. Скоро принесут мою дочку – первый раз кормить. Интересно, какая она? На кого похожа?

"Господи, – подумала я, закрывая глаза, – дай мне сил. Дай мудрости принять правильное решение. Ради них – ради всех моих детей..."

*** Вечер медленно опускался на город. В палате было тихо, только за окном шелестели листья тополей да где-то вдалеке слышались приглушённые голоса медсестёр. Я лежала, прислушиваясь к каждому звуку в коридоре – когда же, ну когда принесут мою малышку?

Дверь тихонько скрипнула. На пороге появилась пожилая нянечка с белоснежным свёртком на руках. Её доброе морщинистое лицо светилось улыбкой:

– А вот и мы! Встречайте вашу красавицу!

Я моментально забыла про боль в швах, про усталость после операции. Приподнялась на локтях, протягивая руки:

– Можно?

– Конечно, мамочка! – она бережно передала мне драгоценный свёрток. – Только осторожно, она только уснула.

Маленькое тёплое тельце в моих руках... Такое лёгкое, такое хрупкое. Я боялась дышать, рассматривая крошечное личико. Пушистые тёмные ресницы, чуть вздёрнутый носик, пухлые губки бантиком. Во сне она слегка морщила лобик, словно решала какую-то важную задачу.

И вдруг она зевнула – по-кошачьи сладко, смешно вытянув крохотный язычок.

– Ну разве она не прелесть? – нянечка поправила уголок пелёнки.

– Боже, она действительно чудо... – я не могла оторвать взгляд от дочки. – Такая маленькая... Я боюсь её сломать.

– Не бойтесь, они крепче, чем кажутся. Очень хорошая девочка, спокойная. И показатели отличные – дышит сама, кушает хорошо. Где-то недельку ещё понаблюдаем, и если всё будет в порядке, врач отпустит домой.

Я осторожно коснулась пальцем бархатистой щёчки. Дочка поморщилась, но не проснулась. Такая идеальная, такая совершенная – каждый пальчик, каждая чёрточка.

И вдруг с потрясающей ясностью я поняла – это самое главное в жизни. Не деньги, не статус, не мужчины. Эта крошка в моих руках, это маленькое чудо, которое я, оказывается, ждала всю жизнь.

Сколько лет я мечтала о дочке? После каждых родов надеялась – может, в этот раз? И вот она здесь, моя долгожданная девочка. Моя принцесса.

Все тревоги последних дней отступили. Предательство Ярослава, угрозы бандитов – всё это казалось таким мелким, незначительным по сравнению с этим моментом.

В моей жизни есть всё, что нужно для счастья – мои мальчики, такие заботливые и любящие, мама, готовая поддержать в любую минуту, и теперь эта крошка.

Большая, дружная семья – разве не об этом я мечтала?

– А имя уже придумали? – голос нянечки вывел меня из задумчивости.

Я посмотрела на спящую дочку. За эти месяцы я перебрала сотни имён, но сейчас, глядя на её ангельское личико, вдруг поняла – она может быть только...

– Лиза, – произнесла я. – Елизавета.

– Прекрасное имя! – одобрила нянечка. – Царское.

– Лизонька, – прошептала я, целуя бархатистую макушку. – Моя маленькая Лиза…

Что-то так сильно ёкает внутри, что на несколько секунд не могу вдохнуть. Вспоминаю сон… Сон, который приснился мне в день когда я узнала о беременности и сомневалась – рожать или нет.

И я вспомнила эту крошечку… Эту малышку, которая бежала ко мне, улыбаясь! “Мамочка, я уже иду… Дождись меня!”

Слёзы опять полились по щекам, а ведь она и правда – копия девочки из сна, только миниатюрная. Чудеса, да и только.

Как же я счастлива, что не смотря ни на что не прервала беременность.

Дочка вздохнула во сне, крепче прижимаясь к моей груди. Такая родная, словно всегда была частью меня. Словно именно её я ждала все эти годы.

Вечерние лучи солнца золотили её тёмные волосики, придавая им рыжеватый оттенок. За окном пел соловей – я никогда раньше не слышала соловьёв в городе. Но сегодня был особенный вечер.

Вечер, когда моя жизнь изменилась навсегда. Когда все сомнения и страхи отступили перед простой и ясной истиной – я справлюсь. Ради них, ради моих детей, я готова свернуть горы.

А Ярослав... Что ж, он получит то, что заслуживает.