Текст книги "Измена. Ухожу к ней (СИ)"

Автор книги: Дарина Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 36

Илона посылает мне воздушный поцелуй, когда я провожу её до дверей фешенебельного салона. На секунду залипаю, рассматривая девчонку напоследок. Молодец Илонка – всегда следит за собой, выглядит как с обложки. Такие люди как она делают наш унылый мир ярче.

Телефон звонит в кармане – клиент просит о срочной встрече. Еду, полчаса обсуждаем поставки. А, когда возвращаюсь в машину, замечаю три пропущенных от… Тани.

Холодный пот прошибает. Твою мать... Только её сейчас не хватало для полного счастья! Неужели мало денег дал? Когда уже наконец отвянет.

Сажусь за руль, набираю номер:

– Чего ты хочешь, Тань? – не сдерживаю раздражения. – Я же сказал, не помню ту ночь...

И так проблем по горло, теперь еще эта третья баба подключается, чтобы выдоить по полной!

– Я родила, Ярик! – вопит от счастья, аж в ушах звенит. – Девочка, вес три триста!

Мир покачнулся. В ушах зашумело. Дочь? Неужели... дочь?

– Приезжай... – щебечет Татьяна. – Обсудим планы. Хочу вписать тебя в графу отца. Приезжай, поговорим...

Твою ж мать!

– У нее твои глаза, Ярик... Фото показать? Хотя нет, приезжай! Увидишь лично. Жду хоть прямо сейчас!

– Постой! – нервно провожу руками по волосам. Какого хрена творится?!

Я уже почти забыл о ней. Она же вроде поняла, что я не собираюсь участвовать? Я даже не помню, был ли у нас секс! Таня утверждает, что я сам накинулся, когда она подвозила меня пьяного.

Рассказала мужу об измене – тот ушел. Я сразу сказал – делай аборт, не хочу от тебя детей, люблю Марину! Может, она что-то подмешала мне в выпивку?

Она закатила скандал, начала шантажировать – мол, всё Марине расскажет, вывернет в свою пользу. На аборт уже поздно – большой срок. Пришлось откупиться, чтобы заткнулась.

Но она не унимается.

Сжимаю руль до побелевших костяшек. К черту все! Надо ехать, делать тест ДНК. И побыстрее, пока эта история не выплыла наружу.

А мысль о дочке... Нет, не думать об этом. Не сейчас. Вдруг хитрая баба подкинула мне чужого отпрыска?

*** Паркуюсь у обшарпанной пятиэтажки. В подъезде воняет кошками и жареной рыбой. Пока поднимаюсь на третий этаж, в голове крутится: «На кой черт я сюда приперся?»

Нажимаю кнопку звонка. За дверью – шарканье тапочек, грохот падающих вещей, приглушенные ругательства. Наконец дверь распахивается.

Вот и Татьяна… Женщина, с которой я по пьяни переспал на заднем сиденье её машины и вообще не помню, как это случилось.

Всё, что помню – она лежит на мне с распахнутой настежь блузкой, а я лежу под ней со спущенными трусами. В машине душно, меня тошнит. Выбираюсь кое как на воздух, прошу её забыть эту дичь и шурую домой. Затем, на подходе к дому, когда рыщу в карманах в поисках ключей, обнаруживаю в одном из них её чёрные стринги. Её! А чьи же ещё?

Проклятье… Решаю, что на празднике в выпивку мне подмешали наркоту. Словил глюки и принял жену за её подругу – именно так заставила меня думать Таня, а вскоре прислала фото снимка с УЗИ и заявила, что беременна от меня.

Сергей в командировке в этот период был, по срокам не сходится. Они развелись, Таня попросила помочь с деньгами, ну я и дал, попросив забыть об инциденте. Подумал, как родит – сделаю тест ДНК, чтобы не села на шею. Ну а так, жаль стало, одна осталась, подкидывал ей денег и просил никому не говорить о той “пьяной ночи”.

Встречаемся с Татьяной взглядами. На ней короткий, кричаще-розовый халат с блестками, едва прикрывающий расплывшуюся фигуру. Необъятная грудь чуть не вываливается из выреза, а лицо штукатурено как на параде – алая помада, чёрные тени до бровей, тональник лежит пластами.

– Яричек! – новоиспечённая мать расплывается в улыбке. – Проходи, милый! Я так ждала!

– Я ненадолго, – морщусь от приторного тона.

Квартира – настоящий бардак. Грязные пеленки на диване, немытая посуда в раковине, пустые бутылки под столом. И этот запах – жареных котлет, несвежего белья и дешевых духов.

Татьяна демонстративно наклоняется, поправляя тапочки. Халат задирается, обнажая целлюлитные ноги.

– Кофе будешь? – она стреляет глазками. – Или что покрепче?

– К делу давай, Тань. Зачем звала?

– А сам не догадываешься? – томно вздыхает. – Доченька наша проснулась. Хочешь взглянуть?

"Наша". От этого слова меня передёргивает.

Семенит к кроватке, достает сверток:

– Смотри, вся в папочку! Особенно глазки...

Всматриваюсь в крошечное личико, меня будто током бьёт!

Да какие, к черту, мои глаза? Рыжий пушок на головке – точь-в-точь как у соседа Петра. И нос картошкой – его фамильная черта.

– Едем в клинику, – говорю жестко. – Делать тест ДНК.

Она застывает с открытым ртом:

– Ч-что?

– То самое. Собирайся.

– Да как ты можешь! – взвивается Татьяна. – Я честная женщина! Это твой ребенок!

– Тогда чего боишься? Поехали, я оплачу.

И тут начинается представление. Ёе прорывает. В ход идет все – угрозы, оскорбления, истерика.

– Подонок! Я твою дочь девять месяцев носила! А ты... ты... – хватает тарелку, швыряет в меня.

Еле уворачиваюсь. В ушах звенит от её визга:

– Да я тебя уничтожу! Жене все расскажу! Засужу!

Ясно всё с тобой, голубушка. Такая бурная реакция – лучшее доказательство обмана.

Хватаю за плечи, встряхиваю:

– Ну-ка успокоилась! Чего истеришь, если правду говоришь? Поехали в клинику, проверимся! Я оплачу, чего боишься?

Она обмякает, начинает рыдать:

– Ярик, миленький... Я же люблю тебя! С первого взгляда! Знаю, что у вас с Мариной все плохо... Брось ее! Я тебе еще десять детей рожу!

Смотрю на нее и меня разбирает нервный смех. Господи, как же достали эти бабы... Все чего-то хотят, все что-то требуют. Все на что-то претендуют. Устал, как же я устал…

– Ты хоть понимаешь, как это смешно звучит? Я должен уйти от женщины, с которой двадцать лет прожил, у нас четверо детей будет – к бабе, которая меня обманывает? У которой не мой ребенок?

От её духов кружится голова. Тянется поцеловать, но я с отвращением отталкиваю:

– Хватит цирк устраивать. Где Петька сейчас?

Она бледнеет:

– К-какой Петька?

– Сосед твой. Который, кстати, на больничном уже неделю.

– Я... я не знаю...

– Зато я знаю!

Она пятится к стене:

– Ну и проваливай! Без тебя справлюсь!

– Еще раз позвонишь мне или жене – пеняй на себя. В полицию заявлю за шантаж. Все сообщения сохранил.

Выскакиваю из квартиры, грохнув дверью. Вслед несется:

– Пожалеешь ещё!!!

В машине достаю телефон, блокирую её номер. К черту эту историю. И Марине ни слова – своих проблем хватает.

А в кармане жжет конверт с УЗИ.

Четвертый сын... Не будет у меня дочки. Ни от кого.

ГЛАВА 37

Сажусь в машину, бездумно выруливаю на дорогу. Куда еду – сам не знаю. Включаю музыку погромче, чтобы заглушить мысли. Но они все равно лезут в голову.

Давно не было так паршиво на душе. Даже когда бизнес начал сыпаться, не парился так, как сейчас. А тут – будто в трясину затягивает. Три бабы, и с каждой проблемы. Таньку с её шантажом еле отбил, с Илоной непонятно что, а Марина... Эх, Маришка.

Останавливаюсь у набережной. Покупаю сигареты, хотя бросил месяц назад. К черту все – затягиваюсь до головокружения.

Когда наконец возвращаюсь домой, в квартире – мертвая тишина. Никто не бросается навстречу, не виснет на шее. Не слышно привычного гвалта, беготни, смеха. Тихо, как в морге. Аж в ушах звенит от этой пустоты.

Ну что, Ярослав, хотел отдохнуть? Тишины хотел? Вперёд, наслаждайся!

Вот только теперь и подавно не хочется. Не так я себе отпуск от жены и детей представлял.

И вдруг накрывает – как же не хватает привычного хаоса! Маришкиного ворчания, пацанских драк, разбросанных игрушек под ногами. Даже этого вечного бардака не хватает – он ведь значит, что дом живой, что в нем кипит жизнь.

Марина, упертая! До чего же гордая! Решила поиграть в независимую и сильную! А я все равно люблю, до одури люблю! До смерти! Даже, когда борода клочками – злился, да! А потом понял – только сильнее штырит от нее. Только сильнее хочется сжать до хруста и никуда не отпускать!

Она, только она пробуждает во мне эмоции, делает меня живым. Жизнь – динамичной, настоящей. С ней никогда не было скучно. Всегда в тонусе держала, не позволяя раскиснуть.

И куда ты денешься от меня с моими детьми, Марина? Разводиться после двадцати лет брака, имея четверых детей – ну не глупость ли?

После нашего последнего разговора осталось какое-то мерзкое послевкусие. И давление скачет – переживаю. Как она там? Как четвертый богатырь в животе? Как добралась?

Понимаю, что надо поберечь её, но она же сама провоцирует! Ладно, пока не буду лезть, буду действовать аккуратно. Поход с мальчишками – отличная идея. Нужно что-то делать, чтобы задобрить Маришу, только не сидеть сложа руки.

Потому что я правда не хочу развода. Хочу сохранить семью. Без Марины, без пацанов – всё теряет смысл. И я стараюсь… Я правда стараюсь меняться. Как умею. Как могу. Хотя тяжело, пипец как.

– Маришка, – шепчу в пустоту. – Ну что ж ты делаешь со мной?

Падаю в кресло в детской, достаю телефон. От вещей мальчишек, разбросанных по комнате, щемит сердце. Вижу, Денис онлайн.

"Здарова! Ну как вы там? Как мама?"

Выдыхаю, потирая виски. Господи, как же тоскливо... Можно было бы радоваться – никто не шумит, не мешает, делай что хочешь. Но внутри будто дыру пробили. Пусто. Холодно. Одиноко.

Смотрю на телефон – сообщение прочитано, но сын молчит. Странно...

"Денис, ты здесь?"

Жду еще пять минут, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. Тишина давит на уши хуже ультразвука.

"Сын, ответь! Понимаешь, мы с мамой немного повздорили... Это наши взрослые дела. Я вас очень люблю и переживаю за вас, за маму. Ей нужно время, она же еще в положении... Женщины меняются, когда беременны. Становятся импульсивными, слишком эмоциональными, не контролируют себя вообще..."

Отправляю и понимаю – он специально игнорирует. В груди холодеет – неужели Марина настраивает детей против меня? Это хреново. Это очень хреново.

Нажимаю вызов. Гудки. Один, второй, третий... Проклятье! А вдруг что-то случилось?

Меряю шагами квартиру, хватаю ключи – к черту все, поеду! И тут телефон оживает.

– Мама в плохом настроении! – голос Дениса режет слух, стальной, чужой. – Она лежит в гостиной и не очень хорошо себя чувствует! Я всё знаю про тебя, отец, и про… Илону.

По спине бежит холодок:

– И что же ты знаешь? Мама рассказала?

– Не только, – в его тоне сплошное презрения. – Я видел тебя с ней, видел, как ты её фото лайкаешь. Для чего всё это? Как ты можешь? Зачем?

Теряюсь от этой атаки. С одной стороны – сопляк, возомнил себя героем! С другой – гордость берет. Воспитал же настоящего мужика! Смотри какой деловой, за мать горой стоит. Половое созревание, чтоб его... А голос какой воинственный – аж в дрожь бросает.

– Сынок, ты не кипятись, – стараюсь говорить мягко. – Сначала выслушай меня внимательно!

– Не хочу! – обрывает. – Я все понимаю, не маленький уже. И я знаю, что такое развод. Вы хотите развестись... Ты хочешь бросить нас и уйти к другой женщине.

– Нет! Денис, нет!!! – от волнения срываюсь на крик. – Это неправда! Кто тебе такое сказал?! Я люблю вас и маму тоже очень люблю! Произошло недоразумение, я всё сейчас расскажу…

ГЛАВА 38

– Денис, послушай. Я не предатель… Я вас всех люблю больше жизни. Скучаю так, что выть хочется. И никуда не уйду, даже под дулом пистолета.

– Да? А что тогда происходит? – в его голосе столько боли. – Почему мама плачет?

– С чего ты вообще взял про развод? Мама наговорила?

– Нет. Я разговор с бабушкой подслушал.

Выдыхаю. Ну конечно! Теща постаралась, чтоб ее...

– Послушай, сын. Женщины... они не такие как мы. Они мыслят иначе, живут чувствами. Повзрослеешь – поймешь.

Перевожу дух, собираясь с мыслями:

– Понимаешь, мужчина смотрит на факты, а женщина – на эмоции. Для нее слеза важнее логики. Она может на пустом месте такое накрутить! А потом еще и подруг подключит, и все вместе начнут додумывать, преувеличивать...

– Но я же видел тебя с этой... – он запинается.

– С Илоной? Мы просто друзья, не более. Да, она красивая девушка, интересная. Но, Денис... Я никого в жизни так сильно, до безумия, намертво, никого и никогда не полюблю, как люблю вашу маму! Я с твоей мамой полжизни прожил. Когда встретил ее – был сопляком зеленым, а она меня человеком сделала. Благодаря ей я всего добился – и в бизнесе, и в жизни.

В трубке тишина, но я чувствую – слушает.

– Знаешь, что самое важное в отношениях? – говорю, вглядываясь в фотографию Марины на стене. – Не страсть, не влюбленность. Это все приходит и уходит. Важна верность. Преданность. Когда вы с человеком через все прошли – через безденежье, через потери, через кризисы. Когда последний кусок хлеба делили. Когда ночами не спали над больным ребенком.

Замолкаю, пытаясь подобрать слова:

– Вот ты говоришь – видел меня с Илоной. Да, общаюсь с ней. Да, она молодая, красивая. Но это все – мишура, понимаешь? Пустышка. А твоя мама... Она часть меня. Без нее я не я.

– Тогда почему...

– Потому что я дурак, сын. Потому что мужики иногда теряют голову. Нам кажется – вот она, свобода! Новая жизнь! А потом понимаешь – все это ерунда. Нет ничего важнее семьи.

Встаю, подхожу к окну:

– Ты думаешь, легко двадцать лет в браке прожить? Бывает всякое – и ссоры, и обиды. Особенно сейчас, когда мама в положении. У нее гормоны, настроение скачет. Да и я не подарок – работа, стрессы, нервы. Но это все временное, понимаешь? Временное. А любовь – она навсегда.

– Пап... – в интонации что-то меняется. – А зачем тогда Илона?

– Глупость это все, – вздыхаю. – Блажь. Знаешь, как у мужиков бывает – кризис среднего возраста. Вроде все есть – семья, дети, бизнес. А внутри червячок точит – вот она, последняя молодость уходит. И начинаешь дурить.

Прижимаюсь лбом к холодному стеклу:

– Но это все – мираж. Знаешь, в пустыне бывает – вроде видишь впереди оазис, бежишь к нему, а там пусто. Так и тут. Нет ничего реальнее, ценнее, важнее семьи.

– И что теперь?

– А теперь я буду бороться. За маму, за вас, за нашу семью. И плевать, что там скажут бабушка или кто-то еще. Вы – мое все. Без вас жизнь не имеет смысла.

Денис пока молчит, слушает.

– А ты знаешь, сын, как я твою маму встретил? – улыбаюсь воспоминаниям. – Меня в школе, позорного такого, на второй год оставили. Дебошир, задира. А она – вся такая нежная, отличница. В идеально выглаженной школьной форме, с белым передником. И косички такие смешные.

В трубке слышно тихое дыхание, я продолжаю:

– Влюбился как дурак. Ходил за ней, цветы дарил, записки подбрасывал. А она сначала даже не смотрела в мою сторону – ей учеба была важнее. Потом-то призналась – боялась, что я ее брошу, как другие девчонок бросали.

Сажусь обратно в кресло, поглаживаю потертый подлокотник:

– Что самое удивительное? Она меня изменила. Полностью. Я ведь раньше таким раздолбаем был – гулял, пил, на рожон лез. А тут... Вдруг захотелось стать лучше. Ради нее. Учиться лучше стал, работать начал.

– И что дальше?

– А дальше... Дальше была свадьба. Нищие были – ужас! В бабушкиной квартире ютились, на мою скромную зарплату. Но счастливые, веришь? Потому что вместе. А потом ты родился... Первенец мой. Помню, как тебя из роддома забирали – я всю ночь не спал, боялся что-то не так сделать.

Делаю паузу, собираясь с мыслями:

– Вот говорят – любовь проходит. Врут! Она не проходит, она меняется. Становится глубже, сильнее. Как дерево – корни все глубже в землю уходят. Двадцать лет вместе – это же целая жизнь! Каждая морщинка на ее лице – наша общая история. Каждый седой волос – пережитое вместе.

– Но сейчас-то что случилось?

– Устал я, сын. На работе проблемы, дома напряжение. И начал глупости делать – как псих какой-то. А мама сейчас особенно ранимая. Ей поддержка нужна, забота. А я... я все испортил.

– И что теперь будет?

– А теперь буду исправлять. Знаешь, сколько я с этой бородой возился? А мама ночью ее состригла. И правильно сделала! Встряхнула меня, дурака. Показала – кто я без нее? Никто.

Встаю, начинаю ходить по комнате:

– В субботу в поход идем, всей мужской компанией. Научу вас костер разводить, рыбу ловить.

– Правда? – с восторгом переспрашивает. – А мама отпустит?

– Отпустит. Ей сейчас отдохнуть надо, побыть в тишине. А мы, мужики, должны вместе держаться.

В трубке повисает тишина. Я слышу, как Денис тяжело дышит – наверное, переваривает наш разговор. Потом тихий вздох.

– Хорошо, я подумаю, пап...

От этих простых слов будто все внутренности переворачиваются и вдох сделать невозможно – лёгкие будто сжались как губка.

Какой же он еще ребенок! При всей своей напускной взрослости, при этом воинственном тоне – все тот же маленький мальчик, которого я учил кататься на велосипеде.

– Верь мне, сынок! Это временные трудности, все наладится. Вот увидишь – скоро все будет как прежде. Даже лучше. И готовься к походу! Будем рыбачить, костры жечь.

– Что, и палатки возьмем?

– Обязательно! Все как положено – палатки, спальники, котелок для ухи. Научу вас, как правильно червей насаживать, как костер разводить, как место для ночлега выбирать.

– А Сашку с Кирюшей возьмем?

– Конечно! Мы же команда. Помнишь, как дед говорил? Мужчины должны держаться вместе.

Денис молчит, но я чувствую – оттаял. Может, и правда все наладится? Через детей, через общие воспоминания, через эту нашу мужскую солидарность...

– Пап, – вдруг говорит он серьезно. – Больше никогда не расстраивай маму!

– Обещаю, сын. Клянусь, всё будет хорошо.

ГЛАВА 39

Марина

Медленно бреду домой, каждый шаг отдается тупой болью в пояснице. Беременность в сорок три – то еще испытание. А тут еще эти проблемы...

Что делать? В голове карусель мыслей, и ни одной толковой. Очень сложно принять верное решение. С одной стороны, хочется плюнуть и подать на развод, в суд! А с другой… Если разобрать нашу ситуацию досконально, взяв во внимание опыт друзей и знакомых.

И тут я взглянула на ситуацию под другим углом! И реально задумалась.

Развод? Легко сказать. Ярослав может отделаться малой кровью – будет закидывать алименты и порхать на свободе. Для него деньги не проблема, особенно сейчас, когда дела в бизнесе налаживаются. Когда он вливает в любовниц щедрые суммы, не жалея средств!

А эта... эта дрянь только этого и ждет! Выскочит за него замуж, начнет на имущество претендовать. Еще и детей нарожает – молодая же, сможет.

Останавливаюсь перевести дух, опираюсь о дерево. Перед глазами встает самый страшный сценарий: делим трешку, а Ярослав назло приводит туда Илону. Ведь может – доля-то его! И что тогда? Жить под одной крышей с любовницей мужа?

Вспоминается история подруги Вики. У нее отец такое устроил – после развода притащил в их четырехкомнатную свою новую жену, с которой Викиной маме изменял. Превратили квартиру в филиал ада – скандалы, драки, истерики. Стены ходили ходуном от криков.

Вздрагиваю от этих мыслей. Нет, если бы мне было меньше сорока и детей поменьше – другой разговор. А сейчас? С четырьмя детьми, один из которых еще даже не родился?

Получается, развод в моей ситуации, это подарок Ярославу. Он-то будет жить как хочет – из квартиры его не выгонишь, если упрется и откажется продавать свою долю. Для принудительной продажи нужны веские причины – избиение, угрозы. А измена...

Горько усмехаюсь. Все эти сказки про то, как можно отсудить имущество за неверность – это из американских фильмов. У нас закон простой: все, что нажито в браке – делится пополам. Неважно, кто кому изменял и кто как себя вел.

Надо было брачный договор составлять. Но кто о таком думает в двадцать лет, когда кажется – любовь на века?

И ведь самое обидное – Ярослав не дурак, прекрасно знает законы. Будет тянуть с продажей квартиры, измотает меня судами. А я что? С огромным животом по юристам бегать? Потом с новорожденным по судам мотаться?

Перехожу дорогу, придерживая живот.

"Нет уж," – думаю со злостью. – "Не дождешься, милый! Не будет тебе легкого развода."

Вспоминаю его сегодняшний вид – в старых джинсах, без бороды, на ржавом "Жигуле". Комедию ломал, прощения просил. А сам небось уже и квартиру своей кошечке присмотрел, и новую жизнь распланировал.

Останавливаюсь у скамейки – ноги гудят. В парке играют дети, молодые мамочки с колясками. Смотрю на них и думаю – была же и я такой. Двадцать лет назад, с маленьким Дениской. Счастливая, влюбленная, уверенная в муже.

А теперь что? В сорок три снова рожать, одной тянуть четверых, пока бывший муж будет новую семью строить?

"Я не изменял!" – вспоминаю его слова. И тут же – сцена в квартире: он в трусах, она в этом дурацком костюме кошки. "Моральный отпуск", "перезагрузка" – как красиво звучит! А по сути – банальная измена, как у всех.

Нет, развод сейчас – это билет в один конец. В нищету, в бесконечную беготню по судам, в коммуналку с любовницей под боком. Да еще и беременной!

От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Или это токсикоз? Уже и не разберешь – где нервы, где беременность...

Усмехаюсь горько – кто в молодости о брачном договоре думает? Когда "любовь до неба" и веришь, что это навсегда! Когда каждое утро просыпаешься счастливая, когда весь мир в его глазах. Какие тут договоры?

А сейчас? Если разделим трешку пополам – что я смогу купить на свою долю по нынешним ценам? Даже на приличную двушку не хватит. И как там жить с четырьмя детьми? В тесноте, в духоте, в вечном бардаке?

Дети – они ведь не совместно нажитое имущество, их пополам не разделишь! Это тебе не мебель по списку...

Сажусь на лавочку, поглаживая живот. И что получается в итоге? Я в новой маленькой квартире с четырьмя детьми тащу все на себе, а он живет отдельно – такой красивый, свободный, с молодой любовницей?

Да, алименты будут неплохие – 50% с четырех детей. Только вот официальный доход он всегда может скрыть. А если женится на своей кошечке? Тогда права на его имущество будут не только у моих детей, но и у этой шлюхи с ее потомством.

Нет, в моем возрасте развод – это не выход. Можно жить раздельно, но официально не разводиться – из-за экономической стороны и вопросов наследства.

"Поэтому, дорогой мой," – думаю с мрачным удовлетворением, – "не хочешь развода – это и отлично!"

Я просто теперь буду действовать твоими же методами. Если устану – тоже возьму "моральный отпуск". В конце концов, право на "перезагрузку" теперь есть и у меня.

Встаю, расправляю плечи. Ну что ж, не повезло мне с мужем. Но это жизнь. Буду пользоваться его "функциями" отца, пока младшие не подрастут.

Но меня как женщину он потерял. Навсегда.

А ведь как хотела дочку... Верила, что это сблизит нас, вернет ту нежность, что была в молодости. Размечталась, дура! Теперь и знать не хочу, кто там в конверте – мальчик или девочка.

Медленно бреду к дому мамы. В памяти всплывает лицо Ярослава – растерянное, без привычной бороды. Как мальчишка на первом свидании. И эти его "старания" – Жигули, старые джинсы... Думал, растрогает?

Как же! Насмотрелась я на эти мужские фокусы. Сначала наворотят дел, а потом "прости-прости, больше не буду". И ведь многие женщины верят, прощают. А через месяц – по новой.

"Я не изменял!" – передразниваю его мысленно. Конечно, не изменял. Просто "морально отдыхал" в обнимку с молоденькой девочкой. И квартиру ей сдал по доброте душевной. И деньгами помогает из человеколюбия.

Останавливаюсь перевести дух – спина совсем разболелась. В такие моменты особенно остро чувствую свой возраст. В двадцать пять беременность – как прогулка. А сейчас каждый день – испытание.

Думаю о детях. Денис уже все понимает – видела, как смотрит на отца. Саша делает вид, что ничего не происходит. А Кирюша... Он просто скучает по папе.

И тут новая мысль обжигает – а ведь Ярослав может потребовать определить место жительства детей! По закону имеет право. Скажет – мол, у него большая квартира, хороший доход...

От этой мысли становится дурно. Нет, только не это! Пусть живет как хочет, пусть крутит свои романы – но детей я не отдам!

"Спокойно, Марина, – приказываю себе. – Думай головой, а не эмоциями."