Текст книги "Крик тишины (ЛП)"
Автор книги: Дакота Уиллинк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Часть 4
Новый старт
Глава 11
Джианна
Квинс, Нью-Йорк
Две недели спустя
Вода становится холоднее, и я выключаю кран. Выжимаю волосы и наблюдаю, как прозрачные капли падают мне на ноги. Убедившись, что вся краска для волос полностью смыта, выхожу из душа. Взгляд рассеянно блуждает по маленькой ванной, пока я зажимаю нос от химического запаха аммиака, витавшего в воздухе.
Над раковиной кремовая керамическая плитка, отчаянно нуждавшаяся в новой затирке. Поблекшие самоклеящиеся плитки на полу начинают заворачиваться по краям, обнажая еще один слой посеревшего линолеума. Не могу назвать эту крошечную комнату запущенной, но до моей ванной в Индиан-Хилл ей, конечно, далеко. И всё же здесь чисто – а большего мне и не нужно.
Обернув полотенце вокруг головы, а другое – вокруг тела, ловлю свое затуманенное отражение в запотевшем зеркале. Потираю стекло и, резко моргнув, смотрю на женщину, глядящую на меня в ответ. Я надеялась, что темно-каштановая краска окажется достаточной маскировкой, но теперь сомневаюсь. Я всё еще слишком похожа на себя.
Подкручиваю волосы пальцами, пытаясь представить, как буду выглядеть с более короткой стрижкой. Хмурюсь, решая, придаст ли каре больше анонимности. Поддавшись порыву, бегу на кухню и хватаю ножницы. Вернувшись в ванную, разделяю волосы на четыре пряди и начинаю стричь.
Спустя десять минут я смотрю на длинные локоны, сваленные в кучу на полу. Медленно поднимаю глаза к зеркалу. Женщина, смотрящая в ответ, почти не похожа на меня. И это почти больно. Вдруг понимаю: возможно, я больше никогда не увижу прежнюю себя. Блонд остался в прошлом, теперь его заменил темно-коричневый цвет, отчего черты лица стали резче. Под глазами тени, лицо осунулось. Короткая стрижка завершает образ: вряд ли теперь кто-то узнает меня с первого взгляда. Меня вряд ли засекут камеры наблюдения. Но учитывая, на что способен Итан, мне нужно быть осторожной. Теперь я – никто. Прячусь под маской. Даже сама себя не узнаю. Но именно так и задумано. Теперь это моя реальность – даже если и звучит удручающе.
Моя внешность изменилась, но перемены начались задолго до того, как я купила дешевую коробку с краской для волос. Я менялась постепенно – с каждым днем, проведенным рядом с Итаном, теряя себя по кусочку. Ощущение отрицания не давало мне опомниться. Я усвоила горький урок и поклялась: больше никогда не позволю себе так раствориться в человеке. Годы с ним сделали меня сильнее, жестче, неуязвимее. Но страх всё равно остался.
Натягиваю футболку и джинсы, в животе тут же начинает урчать. Иду на кухню, чтобы приготовить себе обед, но выбор скудный. Пора пополнить запасы, но сама мысль выйти за пределы квартиры пугает. Вот зачем были стрижка и покраска – надеюсь, эти перемены помогут почувствовать себя немного увереннее, когда я выйду за порог.
Выбор падает на консервированный томатный суп. Наливаю его в кастрюлю и ставлю на газовую плиту. Старые напольные часы в гостиной бьют полдень, пока я жду, когда суп закипит. Улыбаюсь про себя, оглядывая скромно обставленную квартиру. Потертый клетчатый диван, выцветшие занавески и журнальный столик с пятнами от кофе оставляют желать лучшего, но я благодарна за то, что у меня есть место, которое можно назвать домом. Это лучшее, что мне удалось найти в спешке. Вряд ли у меня вообще бы что-то получилось, не будь у меня толстого конверта с купюрами, который Тедди вручил мне в ту ночь, когда я сбежала из отеля. Он еще принес новые кроссовки Nike и большую спортивную сумку с одеждой. Большая часть одежды была ношеной – вещи его бывшей жены, – но некоторые оказались даже с бирками. Любая помощь была кстати, и я навсегда останусь ему благодарна.
В ту ночь, когда я сбежала, мой бывший босс пришел на помощь так, как я и представить не могла. Когда я наконец перестала дрожать и смогла помыться в туалете захудалой заправки, Тедди отвез меня на автостанцию и сказал выбрать любое направление. Я отказалась от Кливленда. Он был слишком близко к Цинциннати, и город оказался недостаточно большим. Мне нужно было место, где я могла бы действительно исчезнуть. Я выбрала Нью-Йорк только потому, что это огромный мегаполис. Густонаселенный город помогал раствориться в толпе. К тому же я надеялась, что Итан, зная о моей нелюбви к городской жизни, даже не подумает искать меня здесь. Это давало хоть какую-то иллюзию безопасности.
К счастью, Тедди помог не только деньгами и одеждой. У него оказался старый друг в Нью-Йорке, который быстро нашел мне жилье. Мой новый арендодатель, Оскар Томаш, когда-то был его напарником по покеру. Они не общались годами, но Тедди заверил, что ему можно доверять. Мне было достаточно его слова.
Оскар потребовал оплату наличными за первый и последний месяц, только и всего. Полностью меблированная квартира находилась на первом этаже – приятный бонус, на который я даже не рассчитывала. Это избавило от необходимости покупать мебель, а первый этаж означал больше шансов на побег в случае необходимости. Окон много – и это тоже хорошо.
Само здание расположено между фитнес-центром и ночным клубом. Мне нравится, что люди постоянно приходят и уходят. Я больше не чувствую себя изолированной, как в Индиан-Хилле, и, если когда-нибудь придется звать на помощь, кто-то наверняка услышит. Единственный минус – пульсирующий бас из клуба по пятницам и субботам, который я услышала во вторую ночь здесь. Но нищим выбирать не приходится. Со временем я привыкну и к этому.
Я рада, что Оскар не задал ни одного вопроса о синяке на моей щеке или следах пальцев на шее. Он не спросил, почему имя в договоре аренды не совпадает с именем в моем удостоверении личности. Во время поездки в автобусе в Нью-Йорк, я решила объединить сокращенную версию своей девичьей фамилии с фамилией моей матери. Я больше не Джианна Валентини Уокер. Отныне все, кто меня встретит, будут знать меня как Вэл Бонетти.
Подув на ложку супа, чтобы остудить, вспоминаю слова Оскара, когда мы подписывали договор:
– Рад, что ты здесь, Вэл, – искренне сказал он. – Тедди говорил, что ты переживаешь трудные времена, но он не стал вдаваться в подробности. И не надо. Это не мое дело. Но знай: моя квартира прямо по коридору, если что-то понадобится. Номер семь.
Оскар – мужчина с добрыми глазами и волосами, лишь начинавшими седеть у висков, производил впечатление доброжелательного человека. Его слова немного успокоили, но этого было недостаточно, чтобы усмирить мои расшатанные нервы. На это нужно время. Однако я понимаю: сидя взаперти в квартире целыми днями, я не начну исцеляться. Нужно что-то делать – иначе рискую сломаться окончательно.
Споласкиваю миску и ставлю ее в маленькую посудомоечную машину, которая каждый раз издает громкий, гудящий звук при использовании. Затем протираю столешницы антибактериальным спреем с запахом лимона, оставшимся от предыдущего жильца. Начинаю вытирать капли супа с плиты – и вдруг замираю. Меня осеняет мысль:
Мне больше не нужно убираться. Я могу оставить беспорядок и ничего не трогать даже несколько дней – если захочу.
Конечно, я так не сделаю. Но важен сам факт: теперь у меня есть выбор. Больше нет никого, кто стоит над душой и выискивает пылинку или крошку. Никто не орет на меня из-за чертовой зубной пасты у раковины.
Усмехнувшись, бросаю губку и иду искать кроссовки. Помою плиту и столешницы позже – когда сама решу. Почувствовав прилив уверенности, зашнуровываю кроссовки и направляюсь к выходу.
Глава 12
Вэл (Джианна)
В Нью-Йорке на тебя никто не посмотрит – даже если делаешь что-то безумное. Все просто смотрят себе под ноги и идут дальше. Осознание того, что ты никому не интересен, что никто не пялится на тебя, немного успокаивает мою паранойю. Небольшой продуктовый магазин удобно расположен всего в квартале от дома. Знаю, что мне нужно разобраться с системой метро, чтобы осмелиться поехать куда-то дальше, но сегодня – точно не тот день. Пока всё сводится к тому, чтобы делать маленькие шаги. Как только начну чувствовать себя увереннее в толпе, подумаю о следующем шаге.
Бреду вдоль полок, разглядывая органические сыры и домашнюю птицу, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. Хочу ощущать себя своей в этом городе – попробовать модные блюда и эклектичные стили. К сожалению, всё это мне не по карману. Придется довольствоваться коробкой спагетти за девяносто девять центов и банкой самого обычного томатного соуса.
По пути хватаю бесплатную газету в надежде, что в ней окажется раздел с вакансиями. У меня нет ноутбука, чтобы просматривать объявления, и я не знаю, как добраться до ближайшей библиотеки. Надеюсь, в конце концов разберусь, но пока масштаб города слишком подавляет, чтобы даже думать об этом.
Раз я пришла пешком, то могу купить ровно столько, сколько смогу унести. Прошу кассира сложить покупки в два пакета. Начинаю жалеть, что в последний момент положила в корзину целый мешок клементинов[36]
[Закрыть]. Пакеты тяжелые, и я волнуюсь, выдержат ли дешевые пластиковые ручки их вес. Удивительно, но они справляются – до тех пор, пока я не дохожу до входной двери. Как только поворачиваю ручку, чтобы войти, один из пакетов рвется. Конечно, именно тот, где лежит банка с соусом.
– Блин!
Стекло разлетается вдребезги, и густой томатный соус разбрызгивается по полу, пачкая мои джинсы и кроссовки. Второй пакет тоже рвется, и клементины рассыпаются следом за яблоками Гренни Смит, катясь по коридору. Ошеломленная, смотрю, как мои фрукты «разбегаются» в разные стороны.
Хочется разрыдаться от отчаяния. Мои средства и так ограничены, пока я не нашла работу. Не могу позволить себе такие потери. Сдерживая слезы, которые всё равно ничего не изменят, опускаюсь на четвереньки и начинаю собирать фрукты.
– Помощь нужна? – раздается мужской голос. Я вздрагиваю. Думала, что одна в тускло освещенном коридоре.
– Нет, спасибо. Справлюсь, – бормочу, не поднимая головы. Мне просто нужно собрать продукты. Я уже беспокоюсь, как буду отмывать соус с ковра – Оскару это точно не понравится.
Вот так и будет потрачен весь мой залог за квартиру.
Замираю, когда передо мной появляется пара сине-белых кроссовок Reebok, и кто-то кладет клементин прямо перед моим лицом. Поднимаю взгляд, раздраженная тем, что мужчина всё еще здесь, несмотря на то, что я ясно дала понять – справлюсь сама. Но как только мои глаза встречаются с его, дыхание перехватывает.
– Ты уверена, что не нужна помощь? – снова спрашивает он, кивнув на беспорядок в коридоре.
Я не могу вымолвить ни слова. Не могу отвести взгляд от его лица. Я знаю этого мужчину. Казалось, что наша случайная встреча была целую жизнь назад, но я никогда не забуду этих теплых карих глаз – глаз, в воспоминаниях о которых я находила утешение в самые темные моменты, даже не понимая, почему. Каждая деталь в нем точь-в-точь, как я помнила – только еще лучше.
Это он.
Мой незнакомец.
Быстро встаю, пытаясь изобразить безразличие, хотя мне хочется бежать как можно быстрее и не оглядываться. Шансы увидеть знакомое лицо в городе с населением более восьми миллионов человек должны быть ничтожно малы. Не могу позволить себе быть узнанной. С другой стороны, он, возможно, меня не вспомнит. В конце концов, наша встреча была так давно. Я заставляю себя сделать несколько глубоких, успокаивающих вдохов.
– Всё в порядке. Я… – начинаю.
– Эй, а мы не знакомы?
У меня сводит живот.
– Нет, не думаю, – быстро отвечаю и пытаюсь пройти мимо него.
– Нет, мы точно встречались, – он щелкает пальцами. – У тебя другие волосы, но я никогда не забуду это лицо. Ты – сбежавшая невеста!
Я зажмуриваюсь, проклиная свою вечную невезучесть. Каждый инстинкт протестует, сталкиваясь с противоречивыми импульсами в голове. Мне стоит отрицать, кто я такая – притвориться, будто он ошибся. Но есть во мне одна часть – крошечная, – которой по-настоящему интересно, кто этот незнакомец с ореховыми глазами, преследовавший мои мысли долгие годы. И эта часть побеждает даже самый здравый смысл.
Нет смысла отрицать кто я. Лучше признать, что воспоминания о нашей случайной встрече реальны, а потом двигаться дальше – и надеяться, что больше никогда его не увижу. Медленно поворачиваюсь. Он внимательно изучает меня с головы до ног. Я смущенно скрещиваю руки на груди.
– Точно. Кажется я тебя тоже вроде бы вспомнила. Забавно, что мы встретились именно здесь, – говорю с робкой улыбкой.
– Да, конечно. Раз уж ты меня только «вроде бы» помнишь, давай всё-таки представлюсь. Дерек Миллс. Рад познакомиться… снова, – шутит он, протягивая руку.
Меня охватывает паника. Я пытаюсь вспомнить детали нашего разговора много лет назад.
Говорила ли я ему свое имя?
Кажется, нет.
– Я Вэл. Вэл Бонетти, – быстро говорю, стараясь звучать уверенно. Он слегка склоняет голову, будто в замешательстве.
Черт. Я ведь не называла тогда свое имя?
Нет, уверена, что нет. Он, наверное, просто смотрит с любопытством, потому что я веду себя странно и неуклюже. Я знаю, что вынуждена использовать вымышленное имя, чтобы скрыться от Итана, но вслух оно звучит непривычно и чуждо. Я чувствую это особенно остро, когда принимаю его руку. Едва наши ладони соприкасаются, в животе взметаются бабочки – и дело не в тревоге из-за возможного разоблачения. Эти крылья – не от страха. Это трепет. Волнение. То самое, которое я почувствовала в ту первую, короткую встречу. Эта загадочная искра, которую невозможно объяснить.
Он мягко скользит пальцами по моей руке, и на его лице снова появляется то странное, озадаченное выражение, прежде чем он – будто неохотно – отстраняется.
– Ну, э… Вэл Бонетти. У меня как раз есть средство, чтобы оттереть соус с ковра, пока его не увидел Оскар. Он хороший парень, но такое его точно расстроит. Подожди здесь минутку.
Наблюдаю, как он спешит прочь, но попытки игнорировать все эти шесть футов мужественной красоты оказываются тщетными. Его улыбка широкая, странным образом сочетает в себе и миловидность, и игривый намек, когда он пожал мне руку. От этого сочетания по мне словно проходит разряд – сладостная дрожь пробегает по телу, вызывая мурашки по коже. Машинально тру ладонь, которую он ненадолго сжал, стараясь отогнать непрошеные чувства.
Когда он возвращается, в руках у него две бутылки, куча тряпок и пластиковый мусорный пакет. К моему удивлению, он опускается на четвереньки возле пятна, вытирает излишки соуса и бросает грязные тряпки в мешок. Затем выливает едкую жидкость на ковер.
– Ого, как воняет! Что это? – спрашиваю, морщась.
– Перекись водорода. Она растворяет масла. Не волнуйся, запах быстро выветрится. Я побрызгаю мыльным концентратом – и всё будет отлично. Вот увидишь.
Я просто киваю, нахмурившись. Странно наблюдать, как он чистит ковер. Будучи замужем за Итаном, который никогда ничего не убирал, я забыла, что мужчины вообще способны заниматься домашними делами. Часть меня хочет забрать у него тряпки из рук, но не из-за того, что это «женские обязанности». И я больше не половая тряпка для мужчин. Хочу убрать всё сама – потому что это мой беспорядок, и мне его устранять. Но если я остановлю Дерека, могу нечаянно прикоснуться к нему, а после того покалывания от нашего короткого контакта кожа к коже несколькими мгновениями ранее – это опасно.
Когда он заканчивает, выбрасывает оставшиеся тряпки и встает. Чудесным образом ковер теперь выглядит чище, чем до того, как на него пролился соус.
– Ух ты! Это, конечно, волшебное средство! Вот, – говорю, протягивая руку, чтобы взять сумку. – Давай я постираю тряпки. Меньшее, что могу сделать.
Беря сумку, наши руки снова соприкасаются. Воздух словно заряжается напряжением, и я вновь вспоминаю ту ночь, когда мы впервые встретились. Между нами будто натянулась невидимая струна, готовая лопнуть от напряжения. И, словно отпущенная, она резко отпружинивает, оставляя ощущение, будто этого мгновения и не существовало.
– Спасибо. Эм… Лиза будет благодарна, – неловко говорит он. Что бы это ни было, он тоже это почувствовал. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что он сказал.
– Лиза?
– Одна из женщин, которая работает у меня в «The Mill».
Я настораживаюсь, отгоняя странные ощущения. Нужно сосредоточиться. «The Mill» звучит как ресторан или бар. У меня есть опыт работы официанткой – пусть и не свежий, а за барной стойкой, как на велосипеде: раз научишься – не забудешь. Возможно, им требуются люди.
– Я приехала сюда всего пару недель назад. Не слышала о «The Mill». Это где-то рядом?
– Да, он пристроен к зданию. Там я и взял чистящее средство. Лиза там стирает использованные потные полотенца.
Хмурюсь.
– Теперь я запуталась. Потные полотенца? Думала, это ресторан или бар, – признаюсь. Дерек смеется.
– Нет, совсем нет. Помнишь, я рассказывал, что собирался открыть спортзал?
– Да, помню.
– Так вот, это и есть «The Mill». У меня тут спортзал и еще несколько по городу. Из этого коридора есть боковой вход, которым я обычно пользуюсь, чтобы пройти незамеченным, – объясняет он и указывает на стеклянную дверь примерно в двадцати футах позади себя.
Меня осеняет.
– О, теперь понятно. Я знала, что рядом есть спортзал, но не обращала внимания на название.
– Я даю скидки арендаторам зданий в этом квартале. Сам живу в доме через дорогу, так что это мой способ наладить отношения с соседями, – говорит он, подмигивая. – Если захочешь записаться, могу оформить абонемент. Если ты и твой муж заинтересованы…
– О, нет, мужа нет, – поспешно перебиваю. Он поднимает брови, и я поясняю: – Мы разведены.
Ложь отзывается легким уколом вины. Но что такое штамп на бумаге? Для меня мы с Итаном разведены во всех смыслах этого слова. Нет нужды вдаваться в грязные подробности.
– Ну, тогда только ты, – предлагает он с легкой улыбкой. Он засовывает руки в карманы, и темно-синяя джинсовая ткань натягивается на его ногах.
Не отрываю от него взгляд, не зная, что ответить. Никак не могу его разгадать. Он такой же добрый и обаятельный, как в моих воспоминаниях, но в нем появилось что-то новое. Еще при первой встрече он показался мне привлекательным, а время явно пошло ему на пользу – очень даже на пользу. Он сбивает с толку, мягко говоря, и речь идет не только о внешности. Его высокое, мощное телосложение заставило бы любую женщину затаить дыхание. Песочные волосы коротко подстрижены сзади, а сверху лежат легкими волнами, обрамляющие загорелый лоб. От него веет спокойствием, которое невольно расслабляет – а я не могу себе этого позволить. Осторожность всё еще необходима.
– Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться, – говорю я. Его улыбка слегка тускнеет, и он кивает.
Отступаю, намереваясь вернуться в пределы своей квартиры, но обнаруживаю, что колеблюсь. Не хочу идти к своей двери под его присмотром. Я толком его не знаю и не хочу, чтобы он понял, где именно я живу. Возможно, это и абсурдно, но мой прошлый опыт ясно дал понять: я плохо разбираюсь в людях. Своим собственным суждениям я больше не могу доверять – ни по отношению к кому бы то ни было.
– Уверена? – настаивает Дерек. – Это отличный способ познакомиться с людьми. Большинство тех, кто живет в этом районе, ходят в спортзал.
Я стою на распутье, разрываясь между желанием сблизиться с кем-то и страхом. Часть меня отчаянно тоскует по поддержке друзей – я так скучаю по Наталии. Если случится что-то плохое, я здесь совсем одна. Но другая часть в ужасе: если подпущу кого-то слишком близко, паутина лжи вокруг моей личности может начать распутываться. И еще остается вопрос денег – абонемент в спортзал мне сейчас точно не по карману.
– Да? Ну, я подумаю об этом, – пожимаю плечами, намеренно уклоняясь от конкретного ответа.
– Если захочешь, заходи, – говорит он, делая шаг ко мне. Лезет в карман и достает маленькую карточку. – Вот купон на бесплатный месяц, просто чтобы попробовать. Если решишь остаться, будет скидка для соседей.
Беру карточку, выдавливая из себя улыбку. Не говоря больше ни слова, он поворачивается и выходит через парадные двери здания. Я короткое мгновение смотрю ему вслед, прежде чем, наконец, потащить свои продукты и сумку с грязными тряпками обратно в квартиру.
Оказавшись внутри, с облегчением закрываю дверь, откидываю голову назад и закрываю глаза. Я здесь всего две недели, а ситуация уже становится сложной.
Глава 13
Дерек
Открываю дверь в квартиру, и Мейси, мой десятимесячный щенок кавалера[37]
[Закрыть],тут же начинает скрести в своей клетке, требуя, чтобы ее выпустили.
– Вот моя красотка! Ты голодна? – протягиваю не совсем мужским голосом, которым никогда бы не осмелился заговорить на публике. Наклоняюсь, чтобы открыть дверцу, и щенок выскакивает наружу, царапая когтями деревянный пол, подпрыгивая, чтобы поприветствовать меня. Подняв ее, позволяю лизнуть свое лицо, зная, что она рада видеть меня не меньше, чем получить свой обед.
– Ладно, девочка. Давай принесем тебе еды.
После того как моя маленькая спутница проглатывает корм, отвожу ее в сад на крыше здания, где огорожена секция – мини-парк для собак, специально для жильцов с питомцами. Обычно, когда приезжаю домой в середине дня, я кормлю ее, а затем возвращаюсь в «The Mill» до шести. Пока Мейси вынюхивает идеальное место, чтобы сделать свои дела, понимаю, что сегодня не собираюсь возвращаться на работу. Прежде чем делать что-либо еще, мне нужно прийти в себя после встречи со сбежавшей невестой, которая преследовала меня во снах все эти годы.
Она здесь – она действительно здесь.
Меряя шагами периметр искусственного газона, пытаюсь осмыслить произошедшее. Я не ожидал увидеть Джианну – или Вэл, как она, похоже, теперь себя называет, – суетящейся на полу, собирающей разбросанные фрукты в коридоре рядом с «The Mill». С нашей первой и последней встречи прошло три года – три долгих года. За это время у меня было много женщин. Несмотря на несколько мимолетных связей и отношений, которые не закончились ничем, кроме интрижек, я никогда не переставал думать о той, что ушла. Я представлял миллион вопросов, которые задал бы, если бы снова ее увидел. Но когда у меня наконец появился такой шанс, мой разум был пуст.
Вспоминая, как она выглядела в свадебном платье много лет назад – знал, что у нее потрясающее тело, – но, увидев ее снова, усомнился в своей памяти. Сегодня на ней был укороченный топ, достаточно короткий, чтобы открыть кремовую кожу на животе. Джинсы сидели низко на бедрах, подчеркивая ее стройные ноги и идеальную задницу. Ее короткие темные волосы – когда-то роскошного золотистого цвета – поначалу сбили меня с толку. Но стоило ей поднять на меня глаза, и я сразу понял, что это она. Никогда не забуду эти розовые губы, румянец на щеках и серые вкрапления в ее глубоких синих глазах. Мое сердце на мгновение остановилось – будто молния пронзила душу.
Она была великолепна.
А когда наши руки на мгновение соприкоснулись? Черт возьми, не могло быть и речи, что я выдумал это притяжение – невидимую энергию, щелкающую и искрящуюся между нами. Она возникла три года назад, и отрицать, что она всё еще здесь, невозможно. Чувствовала ли она это тоже? Я не могу быть уверен, но одно несомненно: она изменилась, и дело не только цвета ее волос. Что-то внутри нее угасло, и в ее глазах появилась тень страха, которого раньше не было. Она явно была женщиной, которая прячется от чего-то… или от кого-то.
Вспоминаю, как видел ее с мужем в ту свадебную ночь. Мои челюсти сжимаются при воспоминании о том, как грубо он с ней обращался. Как подло.
Поэтому она с ним развелась?
Поэтому она назвала мне другое имя?
Она прячется от него?
Слишком много вопросов и возможных сценариев кружатся в моей голове. Меня захлестывают противоречивые чувства, и я не могу понять, почему. Я почти ее не знаю – но невозможно отрицать ту близость, что возникла между нами той ночью, пусть едва уловимую. Это был момент, который я не забыл – момент, к которому мысленно возвращался как к последнему отблеску невинности.
Но изменилась не только она – я тоже. Тогда она была невестой с мечтами о сказке, а я – беззаботным и полным надежд парнем, еще не осознавшим всю тяжесть ответственности. С тех пор я понял: некоторые мечты слаще, пока остаются грезами, а не реальностью.
Триумф «The Mill» во всех четырех локациях приносил мне искреннюю радость – но слава, обрушившаяся в процессе, была подобна цунами. Даже в необъятном Нью-Йорке меня начали узнавать всего через несколько недель – благодаря стратегическому ходу Райдера Мэлоуна: он настоял, чтобы мы спонсировали городской марафон. Ни я, ни Райдер не ожидали, что эта авантюра обернется тем, что мое лицо станет лицом всей кампании – в прямом смысле. Мой портрет висел на билбордах, возвышаясь над городом в окружении логотипов спонсоров, как апокалиптическое знамение рекламной эпохи.
Райдер, будучи лишь молчаливым партнером, просто плыл по течению. А я… Я оказался в центре внимания, став «самым завидным холостяком» по версии местного фитнес-журнала – вот откуда взялись все эти случайные интрижки. Слишком много женщин видели во мне кого-то богатого и влиятельного. Но стоило им узнать, что я обычный парень с обычной жизнью, тут же указывали на дверь. И хотя я ценил каждую минуту своего успеха, мог бы спокойно обойтись и без этой известности. Тем не менее, я благодарил судьбу каждый день. Из пустоты родилось нечто настоящее. Ничто стало чем-то – и это было моей гордостью.
Громко вздыхая, понимаю, что скоро мне придется вернуться к работе – пересменка в «The Mill» всего через час. Я зову Мейси.
– Пошли, девочка. Пора. Долг зовет.
В общем, я был доволен своей жизнью – по крайней мере, так мне казалось. Возможно, я еще не встретил ту самую женщину, которую хотел бы лелеять до конца дней, но это не имело значения. Мой бизнес процветал. Я стал независимым и состоятельным практически за одну ночь. У меня была компания в лице Мейси, и я действительно верил, что этого достаточно.
Но всё это изменилось в одно мгновение. Стоило мне увидеть Джианну – или Вэл – как старые желания всплыли на поверхность. Связь, которую я считал выдумкой, внезапно стала реальной, я снова почувствовал притяжение между нами. За считанные минуты моя размеренная жизнь пошла под откос, и я никак не мог понять, какое место в ней занимает Вэл. Мне нужны ответы.
– Как думаешь, девочка, стоит ли мне прогулять смену и устроить небольшое расследование? – спрашиваю я Мейси, когда мы заходим в лифт. Она весело машет хвостом.
– Ну да, ты права. Сегодня Лиза присмотрит за залом.
Оказавшись в квартире, Мейси сворачивается калачиком на своем любимом месте на диване, навострив уши и с любопытством наблюдая за тем, как я достаю мобильный, чтобы позвонить в «The Mill».
– Спасибо, что позвонили в «The Mill». Говорит Лиза. Чем могу помочь?
– Эй, это я.
– Что случилось, босс? – спрашивает Лиза.
– У меня сегодня нет занятий во второй половине дня, и я подумал, что, может, возьму выходной. Как думаешь, справишься с залом сама?
– Черт, ты же никогда не берешь выходной. Ты точно в порядке? – шутит она.
– В полном. Просто нужно уладить кое-какие дела.
– Конечно. Мы тут обо всем позаботимся. Не торопись.
– Спасибо. Еще нужно будет продезинфицировать беговые дорожки, а витрины с добавками выглядят полупустыми – запасы надо пополнить…
– Я в курсе. У нас по всему офису висят твои ежедневные списки задач. Всё сделаем.
– Знаю, – смеюсь. – Но всё равно должен был напомнить. Спасибо, Лиза. Я ценю, что ты меня прикрываешь.
Закончив разговор, хватаю ноутбук с журнального столика и сажусь рядом с Мейси. Она уютно устраивается у меня под боком, пока я жду загрузки системы. Надеюсь, Google подкинет хоть немного информации о моей загадочной девушке. Вспоминая золотистый шрифт на приглашении, набираю: Итан и Джианна Уокер.
– Ничего особенного.
Отгоняя мысль о том, что это уже граничит с преследованием, продолжаю пролистывать результаты.
Выясняю, что у них был дом в тихом пригороде под названием Индиан-Хилл. Хорошие школы. Население – 5887 человек. Нахожу несколько старых профилей Джианны в соцсетях под именем Джианна Уокер, но она не была активна уже много лет. Кроме этого – ничего.
Продолжаю искать, пока не нахожу имя Итана в ссылке на полицейское управление Цинциннати. Перехожу по ней и вижу, что ее бывший муж – начальник полиции.
Интересно.
Не знаю, кем я его представлял, но точно не копом. На фото в форме – симпатичный парень с темными волосами и средней комплекцией. Он почти не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. И всё же меня пронзает вспышка чего-то, что я безошибочно распознаю как ревность.
И это безумие. Я ревную к какому-то парню, которого едва знаю.
– Почему? – спрашиваю вслух у экрана компьютера, но уже знаю ответ.
Потому что он провел годы с женщиной, о которой я мог только мечтать. Одна лишь мысль о том, как он делит с ней постель, находится внутри нее, как трахает ее – сводит меня с ума. Ненавижу его, хотя едва с ним знаком. Моя короткая встреча с ним, может, и не дала мне шанса разглядеть, что скрывается под его фасадом, но фото на экране – дало. В его взгляде холодный, зловещий блеск.
Чем дольше смотрю, тем сильнее чувствую тревогу. Интуиция твердит: за этой идеальной маской скрывается нечто темное, угрожающее. Врожденное желание защитить Вэл от любого демона, от которого она бежит, только крепнет.
Она скрывает свою настоящую личность не просто так. И у меня есть ощущение, что причина этой лжи – прямо передо мной, на экране.
