Текст книги "Крик тишины (ЛП)"
Автор книги: Дакота Уиллинк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
Часть 5
Рожденная заново
Глава 21
Итан
Цинциннати, Огайо
Шесть месяцев спустя
Хватаю деревянную лопатку, которая когда-то доставляла мне столько удовольствия, и смотрю на окровавленное голое тело моей прекрасной доминатрикс. Безжизненное тело Синтии лежит неподвижно, кровь из ее ран пачкает девственно белый ковер моей квартиры на 4-й Западной улице.
Она не умерла – по крайней мере, пока.
– Это твоя вина, – выплевываю я. – Не нужно было задавать столько вопросов.
«Что случилось с твоей женой, Итан? Никто не видел ее уже несколько месяцев. Комиссар спрашивал меня о ней. Зачем ему знать, где она?»
Пошла она на хуй – что, собственно и произошло – и пошел нахуй этот некомпетентный, мой-папочка-нашел-мне-работу комиссар полиции Грейсон.
Почему их волнует, где Джианна? Особенно Синтию. Она моя любовница и не должна интересоваться моей девочкой.
Столько чертовых вопросов…
Что и привело к этому.
Качаю головой.
Так обидно. Рассчитывал, что у меня будет немного больше времени.
Цветочный аромат «Chantilly» все еще витает в воздухе, когда я бросаю лопатку на пол рядом с головой Синтии. В комнате наконец-то воцарилась мирная тишина – резкий контраст с тем, что было всего несколько мгновений назад. Конечно, она кричала – они всегда кричат.
Не стоит получать от этого удовольствие.
Но я наслаждался ее болью не меньше, чем ее телом.
Неважно, как громко она звала на помощь. Никто не мог ее услышать, пока мы были в этой комнате. Моя мать позаботилась об этом много лет назад, когда мы переехали сюда после того злополучного инцидента с Дженни в Солт-Лейк-Сити. Оглядываясь на белые звуконепроницаемые стены, я почти могу представить себе свою мать, стоящую у двери и грозящую мне пальцем.
«Плачь и кричи сколько хочешь, мой мальчик. Никто тебя не услышит. Только Он может услышать».
Потом она уходила, и я оставался один.
Впервые я попал в Белую комнату восемнадцатилетним подростком. Задолго до того, как оказался здесь, моя мать пыталась приобщить меня к святым писаниям, но я был слишком юн и упрям, чтобы по-настоящему понять. Влияние общества было сильным – так же, как и страсть, которую я испытывал к милой, молодой Дженни.
– Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем, – опережаю маму, цитируя Евангелие от Матфея, как она меня и учила. Искушения, полные похоти, испытываемые к Дженни, были сильны, а мое сопротивление – слабым. Но мама не прислушалась к моим предостережениям. Вместо этого она посоветовала мне избегать девочку и сосредоточиться на уроках.
Но я не послушал – было уже слишком поздно. Похоть накинула поводок на мою шею, заставив взять то, чего я отчаянно хотел.
А потом юная Дженни умерла.
Ее родители хотели отомстить неизвестному мужчине, который осквернил и убил их шестнадцатилетнюю дочь. Я хотел покаяться и сдаться властям, но моя мать не позволила. Вместо этого мы уехали из нашего дома в Солт-Лейк-Сити и начали новую жизнь в Цинциннати. Она сказала, что мои желания – это результат коррупции, которая присутствует на всех уровнях общества, – последствие власти и жадности. Единственный способ избежать этого и полностью принять Его – Белая комната.
Вот куда она меня отправила.
Через два года после того, как я впервые вошел в Белую комнату, я, наконец, начал понимать уроки моей матери и больше никогда не был по-настоящему один. Он всегда был со мной – в комнате без окон, где все было белым. Белое одеяло, покрывало, белый двухместный матрас. В углу стоял белый комод с ящиками, полными белых простыней, а на нем в аккуратный ряд выстроились священные книги в белых обложках. Там были белые лампы с ярким белым светом.
Такой яркий. Всё. Блядское. Время.
Белый ковер.
На стенах висели белые рамы без картин.
Белые резиновые звенья цепей и скобы.
Моя мать любила белый цвет. Она говорила, что он символизирует чистоту и невинность, которых ее лишили. Единственное, что теперь портило все это белое великолепие, – тело Синтии.
– О, Синтия, мама будет недовольна.
Бросаю последний взгляд на ее изуродованное лицо, прежде чем закрыть белую дверь. Нужно убить ее сейчас и покончить с этим, но я не могу. Пока не готов. Если бы я знал, что из-за нее будут проблемы, то спланировал бы всё совсем иначе. Теперь мне нужно отправиться в Эйвондейл, чтобы достать то, что необходимо. Мне просто нужно поторопиться и убедиться, что я вернусь до того, как она проснется.
Иду по коридору к входной двери. Зашнуровываю пару Martens, хватаю ключи с маленького столика у двери и направляюсь к лифту, который должен доставить меня в вестибюль. Когда металлические двери лифта открываются, сталкиваюсь лицом к лицу с мистером Бродериком, жильцом со второго этажа. Он на мгновение прищуривается, прежде чем широко улыбнуться, обнажая желтоватые зубы. Его брови кустистые, а волосы в носу торчат под странными углами и отчаянно нуждаются в стрижке. Отвратительно. Кто-то должен отвести его в отдел мужской гигиены в «Kroger's» и познакомить с ассортиментом Braun.
– Добрый вечер, Итан! Такая приятная ночь. Вышли прогуляться?
На самом деле я ненавижу этого парня.
Он живет скучной жизнью со своей скучной женой и скучным гребаным котом. Он практически слеп и не должен выходить на улицу после наступления темноты. Он должен сидеть в квартире и смотреть скучные ситкомы, сидя на – я уверен – скучном диване.
Но нет, конечно, он должен преградить мне путь. Не могу позволить себе тратить время на его глупую болтовню сегодня вечером. Хочу оттолкнуть его с дороги, но знаю, что сказала бы моя мать.
– Будь стойким, мой мальчик. Будь стойким. Никогда не показывай им, кто ты на самом деле. Твоя истинная сущность должна быть известна только Всевышнему.
Киваю и вежливо улыбаюсь мистеру Бродерику.
– Да, сэр! Прекрасный вечер, – отвечаю тем голосом, которым обычно убеждаю людей, что я такой же милый, как их любимый племянник. – Собираюсь купить рожок свежего мороженного и, может быть, прогуляться вдоль реки.
Как будто я когда-нибудь стал бы гулять вдоль реки Огайо ради удовольствия. Там полно студентов, которые курят слишком много травки, надев футболки «Mumford and Sons». Пятнадцать лет назад это была группа «Dave Matthews Band». То же самое дерьмо, только под другим названием.
– Слышал, на воде было какое-то происшествие несколько ночей назад. Будь осторожен, сынок, – предупреждает мистер Бродерик.
Ненавижу, когда он меня так называет. Я ему не сынок.
– Конечно, мистер Бродерик.
Пытаюсь пройти мимо, но он продолжает говорить. В этом здании живут шестьдесят четыре человека, и каким-то чудом мне удалось избежать разговора со всеми, кроме него.
– Как дела у твоей мамы? Я давно ее не видел.
Конечно, не видел. Она умерла больше девяти лет назад – факт, о котором мистер Бродерик, похоже, благополучно забыл.
«Будь стойким, мой мальчик. Будь стойким.»
– С ней все хорошо, – лгу, не желая в сорок седьмой раз рассказывать ему о ее смерти. – Мне пора бежать, мистер Бродерик. Обязательно передам ей привет от Вас.
Не теряя времени, спешу мимо него к парковке.
Поездка в Эйвондейл короткая и ничем не примечательная. Нежные арпеджио Лунной сонаты Бетховена успокаивают меня в дороге. Подъехав к квартире, даже не кричу на бездомного, который развалился на крыльце – снова. У меня нет на это времени.
Вхожу внутрь и хватаю то, что мне нужно. Избавиться от тела Синтии будет несложно. У меня есть большая, прочная, дорожная сумка на колесах, вроде тех, что используют хоккеисты для снаряжения. При правильной укладке тело Синтии вполне поместится.
Жаль, что ей пришлось умереть таким образом, но я знаю: мир станет лучше, если в нем будет на одну похотливую шлюху меньше. Даже если это не Его воля, я принял присягу, когда стал полицейским.
«Клянусь своей честью, я никогда не предам свою честность, свои принципы или доверие общества. Я всегда буду иметь мужество привлекать к ответственности себя и других за наши поступки.»
И я призову ее к ответу.
Запихнув в сумку полиэтиленовую пленку, изоленту и четыре шлакоблока, хватаю железный лом с длинной ручкой, который храню в шкафу за статуей Пресвятой Девы, и направляюсь обратно к машине. Открыв багажник, кладу туда большую сумку. Лом, одно из моих самых ценных сокровищ, оставляю при себе, когда забираюсь обратно в BMW.
Включив зажигание, смотрю на клеймо, лежащее у меня на коленях. Хтоническая змея, обвившая Древо Познания, смотрит прямо на меня – символ греха и похоти. Обычно я использую промышленную паяльную лампу, чтобы нагреть эмблему на кончике, но таскать через всё здание такое громоздкое устройство было бы глупо. Газовая плита должна подойти. Синтия, как и все остальные, умрет только после того, как я заклеймлю ее как шлюху, которой она и является.
Отъезжая от обочины, чувствую, как дрожат руки от предвкушения. Не могу дождаться момента, когда прижму раскаленное железо к коже между пупком и лобковой костью Синтии, вдохну запах горящей плоти, покрывающей ее лоно, и увижу, как она очнется от мучительной боли.
Моя любимая часть.
Я становлюсь твердым от одной только мысли о моменте, когда она поймет, что происходит – когда наконец осознает, что сама стала причиной своего падения. Я видел это много раз.
Понимание.
Страх.
Ужас.
Всплеск боли выведет ее из бессознательного состояния ровно на столько, чтобы я успел задушить ее распутное тело, а потом она станет кормом для рыбы на дне реки Огайо. Если повезет, ее унесет в воды Миссисипи еще до наступления лета.
Так много вопросов... ей не следовало задавать так много вопросов.
Она должна была быть больше похожа на Джианну, и тогда этого бы не произошло. Моя девочка никогда бы не наседала на меня, как Синтия. Она была мягкой, уступчивой, покорной – именно такой, какой и должна быть. Она даже перестала злиться на меня после побоев. Она понимала мою силу. Знала, что я не хотел причинить ей боль. Моя девочка любила меня – и я скучаю по ней. О, как же я скучаю.
Она полагает, что я не знаю, где она. Ну да, конечно. Как будто я когда-нибудь могу потерять ее из виду. Она думает, что такая умная, но я слежу за ней с того момента, как она уехала в Нью-Йорк – всё благодаря Тедди. Джианна слишком доверяет ему. Ее бывший босс слил все Наталии, и это сделало поиски слишком простыми.
«Джиа в безопасности. Она не хотела, чтобы я тебе говорил, но я знаю, ты будешь волноваться. Я отвезу ее в Нью-Йорк. У меня там есть друг, который поможет ей с квартирой и присмотрит за ней».
Бла, бла, бла.
Наталия тупица. Прослушка ее телефона была слишком простой задачей. Она этого даже не замечала – никогда ни на что не обращала внимания. Всегда слишком занятая расставлением хэштегов во всех социальных сетях.
Хэштег «нелепая».
Хотя я никогда не слушал ее болтовню, рад, что хватило ума поставить «жучок». Стоило терпеть ее бессмысленные бредни годами ради одного – услышать тот разговор с Тедди, который сказал, где искать мою девочку. Теперь всё, что мне нужно, – это выследить некого Оскара Томаша, а дальше найти Джианну будет проще простого.
С тех пор я несколько раз ездил в Нью-Йорк на выходные, чтобы проведать ее. Сразу же возненавидел, что она сделала с волосами. Раньше у моей девочки были красивые золотистые локоны, а теперь? Теперь она выглядит как, замызганная девчонка-сорванец.
Но мне нужно увидеть ее как можно скорее. Всё пошло не так с того дня, как она ушла. Я пытался сосредоточиться, быть стойким, как учила мать, но все казалось неправильным. Мне нужно, чтобы она была рядом и тогда я верну равновесие.
Со временем я снова добьюсь ее. Джианне просто нужно пройти через этот этап. Моя девочка знает, что мы должны быть вместе. Это всего лишь ссора. У всех пар бывают ссоры. В конце концов, она не сможет мне противиться. Она скоро вернется ко мне, и всё снова будет хорошо.
И это пройдет.
Не прошло и минуты, как я возвращаюсь на 4-ю Западную улицу и паркую BMW на забронированном ранее месте в парковочном гараже. Выбравшись из машины, решаю пока оставить сумку в багажнике. Вернусь за ней позже.
Сейчас мне нужен только лом.
Поздний час означает, что в здании относительно тихо, и я доберусь до своей квартиры, не встретив ни одной живой души. Отлично. Мне не нужны новые столкновения с мистерами Бродериками этого мира.
Вставив ключ в замок, открываю дверь – и сразу понимаю, что что-то не так. Скатерть на обеденном столе сбилась. Сдвинулась, будто кто-то ее случайно задел. На чистом белом льне, возле угла, небольшое пятно – красновато-коричневое.
Засохшая кровь.
Заглядываю в коридор. Белая дверь Белой комнаты открыта.
Думал, что закрыл ее.
Нет, я точно закрыл дверь.
Промчавшись по коридору, врываюсь в комнату. На белом ковре пятна крови, размазанные по нейлоновым волокнам, следы того, что кто-то полз по нему.
А Синтия исчезла.
Глава 22
Вэл (Джианна)
Квинс, Нью-Йорк
С широко открытыми глазами и ртом в форме буквы О, наклоняюсь ближе к зеркалу в ванной и медленно наношу черную тушь по всей длине ресниц. Закончив, выпрямляюсь, моргнув несколько раз, затем вздыхаю.
– О Боже, Нат! Что я делаю? Я, наверное, сошла с ума – совершенно к этому не готова.
Раздраженная, бросаю тушь обратно в косметичку.
– Ты просила Дерека снова спросить тебя через шесть месяцев. Думаю, это романтично, что он вспомнил, – говорит Наталия через динамик телефона, стоящего на стойке в ванной.
– Мне не нужна романтика. Романтика у меня уже была, и смотри, к чему это привело.
– Это было давно. К тому же, ты уже сказала «да». Не можешь бросить парня сейчас. И ты даже купила новый наряд по такому случаю. Всё получится, девочка.
– Я знаю, и честно говоря, не хочу сдаваться. Просто нервничаю, понимаешь? А что, если я не готова? Имею в виду, если он попытается поцеловать меня или... – перестаю говорить, не желая показывать, как сильно переживаю из-за того, что могу замереть неподвижно в момент близости. Одна лишь мысль о том, чтобы снова сделать такой шаг, заставляет нервничать.
– Дерек – не Итан. Ты это знаешь.
– Знаю, но…
– Никаких «но»! – ругается Наталия. – Давай ещё раз. Расскажи о причинах, по которым ты наконец сказала «да» ужину с Дереком.
– Это всё вина собаки. Он привязал записку к ее ошейнику, приглашая меня на свидание. Как я могла сказать «нет» очаровательным щенячьим глазкам Мейси?
Наталья усмехается.
– Он определенно креативен – нужно отдать ему должное – но я серьезно. Почему ты в конце концов сказала «да»?»
Думая обо всех мелких, но значимых поступках Дерека, улыбаюсь и прикусываю нижнюю губу.
– Он приносил мне ванильный латте из «La Biga», потому что просто случайно проходил там – почти каждый день, – добавляю со смехом. – Жаль, что они не публичная компания. Я бы купила их акции. Одни его заказы сделали бы меня богатой!
– Ладно, что еще?
– Он показал мне весь город, чтобы я могла чувствовать себя более комфортно в этом районе. Он присылает мне мотивирующие текстовые сообщения по утрам, когда у меня запланирована тренировка.
– И? – подталкивает Нат.
Вспоминаю, как много раз я ловила его на том, что он смотрит на меня с признательностью, думая, что я не обращаю внимания. То, как он смотрел на меня, заставляло чувствовать себя цельной и невероятно женственной. Это всегда вызывало улыбку на лице, но мне не нужно рассказывать всё это Наталье. Знаю, к чему она клонит.
– Послушай, Нат. Понимаю, что ты пытаешься сделать. Ты должна понять, как я это вижу. Да, я теперь сильнее и увереннее – больше, чем была когда-либо в своей жизни, но не могу не задаться вопросом, неужели кофе, который Дерек купил мне, так сильно отличается от ромашек, которые раньше покупал Итан? Я уже однажды позволила себе поддаться соблазну, и это обернулось катастрофой. Знаю, что Дерек совсем не похож на Итана, но все равно беспокоюсь, что всё может пойти не так.
– Всё может быть. Кто знает? Жизнь непредсказуемая. Но, по крайней мере, ты идешь на свидание, зная, что на тебя не давит какой-то сумасшедший, властный парень. Дерек уважал твои границы и поддержал желание не торопиться. Не забывай об этом.
– А что, если он задаст вопросы о моем прошлом?
– Просто скажи правду. В том, что произошло, нет твоей вины.
– Все намного сложнее, и ты это знаешь. Черт возьми, уже слышу себя со стороны. Привет, меня на самом деле зовут Джиа, а не Вэл. И, кстати, я всё еще законно замужем за…
– Перестань анализировать. Если он того стоит, он всё поймет, когда ты будешь готова ему рассказать. А сегодня вечером ты должна пойти и развлечься. Ты заслуживаешь этого, Джиа, – она ненадолго замолкает, потом хихикает. – Или мне следует сказать – Вэл?
– Не смешно, Нат. Совсем не смешно. Я сейчас повешу трубку. Он должен быть здесь с минуты на минуту.
– Позвони мне завтра. Хочу знать все подробности.
– Не смогу позвонить завтра. У меня почти закончились предоплаченные минуты в этом месяце. Придется подождать до следующей недели.
Теперь настала ее очередь вздыхать.
– Я так устала от этого. Скучаю по тебе. Я бы хотела приехать и увидеть тебя.
– Я тоже, Нат, я тоже. Просто... Не думаю, что это пока безопасно.
– Знаю, – грустно соглашается она. – Я люблю тебя. Желаю хорошо провести время сегодня вечером.
– Тоже тебя люблю.
Бросаю последний взгляд в зеркало, прежде чем выйти из ванной. Наконец-то потратила деньги на правильную стрижку и окрашивание, поэтому сегодня смогла сделать мягкие пляжные волны. Свободно закалываю их по бокам двумя маленькими заколками. Волосы всё еще окрашены в темно-коричневый цвет, но я попросила стилиста добавить несколько светлых прядей, чтобы сделать блики. Общий вид мне понравился, не думаю, что когда-нибудь снова вернусь к блонду.
Поправляю лямки шелковой майки бордового цвета, которую купила накануне. Она демонстрирует сильные, подтянутые руки, полученные за месяцы тренировок с Дереком и Ханой. Узкие черные брюки до щиколотки мягко облегают ноги, подчеркивая стройный силуэт, а пара туфель-лодочек телесного цвета завершают образ. Я абсолютно довольна своим внешним видом. Слегка побрызгав туалетной водой на шею и плечи, впервые за долгое время чувствую себя невероятно женственной. Мое отражение будто излучает уверенность – и я не считаю высокомерным признать, что выгляжу чертовски сексуально.
Улыбаюсь своему отражению.
– Я готова.
Бросив помаду в сумочку-клатч, захлопываю ее как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь. Направляюсь в гостиную, заглядываю в глазок, чтобы увидеть Дерека по ту сторону. Мгновенно вся та бравада, которая была всего несколько минут назад, исчезает, и ладони начинают потеть. Отпирая дверь и поднимая деревянную доску, задаюсь вопросом, почему я так нервничаю. Я тренировалась с Дереком несколько месяцев и не проходило и дня, чтобы я не видела его. Теперь же мне кажется, что я вообще не знаю его.
Вытираю потные ладони о штаны, открываю дверь, и встречаю широкую улыбку Дерека. На нем темно-синие джинсы и белая рубашка на пуговицах, которая, кажется, сшита на заказ. Ее покрой не скрывает точеных мышц. Один палец придерживает черную спортивную куртку, перекинутую через правое плечо, в то время как другая рука наполовину покоится в кармане брюк. Стараясь не пялиться на идеально сужающуюся талию, поднимаю взгляд на твердую челюсть и полные губы, прежде чем посмотреть наверх и встретиться взглядом с яркими карими глазами, уставившимися на меня.
Моментально все опасения улетучиваются. Нат была права, я заслуживаю этого. Мы ходили вокруг да около месяцами. Я более чем готова.
– Привет, Искорка, – приветствует он.
Только лишь эти два слова заставляют мое сердце затрепетать.
– Я привыкла видеть тебя в спортивной форме. Так необычно, Дерек.
– Могу сказать то же самое о тебе, совсем непривычно видеть тебя такой. Очень непривычно, – Дерек вытаскивает руку из кармана, потянувшись к моей. Он подносит мою ладонь к своим губам и его улыбка становится еще шире. – Ты выглядишь прекрасно.
– Спасибо, – отвечаю с нервным смешком. Мое лицо нагревается до такой степени, что кажется, будто оно горит – не от смущения, а от жара его взгляда. Заправляю выбившийся волос за ухо, просто чтобы занять руки.
– Готова? – спрашивает он, протягивая мне руку.
– Да, дай только захвачу свитер, – хватаю черный кардиган, висевший в маленьком шкафу за входной дверью, затем поворачиваюсь, чтобы взять его под руку. Мы выходим через входные двери здания на городские улицы и я с любопытством смотрю на Дерека.
–Куда мы идем?
– О, ты одна из таких девушек, – подразнивает он, закатывая глаза.
– Каких? Что это должно значить?
Он смеется и качает головой, а затем удивляет меня, легонько ткнув в ребра.
– Это значит, что ты относишься к тому типу людей, которые не могут просто плыть по течению.
– Это не мой стиль. Мне нравится знать, что будет дальше, вот и всё, – бормочу в ответ. Мы останавливаемся на пешеходном переходе и я чувствую, как он смотрит на меня сверху вниз.
– Могу рассказать, куда мы идем. Поверь, я долго ждал, чтобы пригласить тебя на настоящее свидание. Ты правда думаешь, что я бы всё испортил?
– Ну, нет. Просто...
– Тебе понравится место, в которое я тебя веду. По-моему, Макнаггетс совершенно недооценены.
–Макнаггетс! – смеюсь, и этот звук вырывается прямо из моего нутра, полный и гортанный. – Ты не поведешь меня в «Макдоналдс»!
Когда его лицо остается бесстрастным, мои глаза расширяются от осознания.
– Да?
– Это зависит от обстоятельств.
– Каких?
– Если «Макдоналдс» заставит тебя снова рассмеяться так, как ты сделала пару минут назад, я позвоню и отменю заказ на ужин на круизе. Мне нравится слышать твой смех, Искорка. Тебе следует делать это почаще.
Не зная, что сказать по поводу его комплимента, решаю остановиться и сосредоточиться на одном моменте.
– Ужин в круизе?
– Если ты не против. Выдалась теплая весна, поэтому я подумал воспользоваться этим – хорошей погодой. И помню, как ты однажды сказала мне, что, по-твоему, было бы весело покататься на корабле.
– Да, но это было больше полугода назад. Не ожидала, что ты запомнишь.
Он берет мою руку, прижимает ее к своему сердцу и наклоняется к моему уху. Мое тело напрягается от осознания нашей близости.
– Нет ничего, что я мог бы забыть – это просто невозможно, если касается тебя – шепчет Дерек, проводя носом по моей щеке, дыхание сбивается от соприкосновения кожи с кожей.
Поворачиваю голову, пока между нашими ртами не остается всего лишь несколько сантиметров. Он обхватывает мое лицо и проводит пальцем по нижней губе. Не знаю, как это произошло, но наши отношения перешли от движения со скоростью улитки к спринтерскому бегу к финишной черте марафона ровно за две секунды. Мне нужно нажать на тормоза.
– Дерек… – начинаю.
– Не волнуйся. Я не собираюсь тебя целовать... пока. Когда я наконец смогу попробовать твой прелестный ротик, мы не будем стоять на углу улицы.
Мой рот открывается, но слова словно застряли внутри. Я полностью потеряла дар речи. Дерек смеется, потянув меня за руку.
– Наш Uber только что подъехал. Забирайся, Искорка. У меня есть планы на тебя на всю ночь.
