Текст книги "Крик тишины (ЛП)"
Автор книги: Дакота Уиллинк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
Глава 9
Джианна
Как обычно, после того, как Итан нападает на меня, он начинает извиняться. Подняв мое безвольное тело с пола, он относит меня на кровать. Лежа под одеялом рядом с человеком, которого ненавижу до глубины души, я ощущаю боль в местах, о существовании которых даже не подозревала. Я в оцепенении. Притворяюсь спящей, боюсь пошевелиться – вдруг сделаю что-то еще, что снова его разозлит. Он говорит тихо, спокойно, будто уверен, что я не слышу:
– Я люблю тебя, Джиа. Хотелось бы, чтобы ты это поняла. Хотелось бы, чтобы ты не говорила и не делала вещей, которые расстраивают меня. Ты знала, как важно для меня создать семью. Зачем ты заставила меня причинить тебе боль?
Это невероятно странно. Если бы я не слышала всего этого раньше, то, возможно, поверила бы в его замешательство и искреннее раскаяние. Может, даже тихо заплакала бы в подушку. Но я уже слышала всё это раньше. И знаю: мой нарциссичный муж – сертифицированный безумец.
Мысленно отключаюсь от него, полностью выпадаю из реальности. Пока он продолжает говорить без умолку, размышляю о жизни, о том, как так вообще сложилось. Даже начинаю сомневаться в собственном существовании.
Неужели я действительно была рождена, чтобы так страдать?
Думаю о том, что знала о сексе – от наивных подростковых представлений до понимания, пришедшего во взрослом возрасте. Я любила свою маму, упокой Господь ее душу, но она была из другого поколения, где о сексе не говорили. Это была почти запретная тема. Всё сексуальное или личное по своей природе вызывало у нее мгновенное смущение. MTV и VH1[27]
[Закрыть] были под строжайшим запретом в нашем доме – не дай Бог Мадонна со своей Like a Virgin[28]
[Закрыть] развратит мою невинность. Кое-как я разобралась в «пестиках и тычинках», тайком смотря повторы «Беверли-Хиллз, 90210»[29]
[Закрыть], пока мама была на работе.
Будучи единственным ребенком, у меня не было старших братьев или сестер, у которых можно было бы чему-то научиться. Мама работала на трех работах, чтобы я могла учиться в маленькой частной начальной школе. Дети там точно не говорили о сексе, что только усугубляло мою полную неосведомленность по мере взросления. Даже разговоров о месячных не было.
В школе на одном из уроков к нам вошла пожилая медсестра и сказала, что тампоны опасны. Она утверждала, что веревочка может порваться и тампон потеряется «там». И если этого было недостаточно, ее рассказы о синдроме токсического шока окончательно убедили каждую девочку в классе, что пользоваться тампонами – страшно и опасно.
Неловкое умалчивание подобных тем означало, что я по-настоящему не понимала, что такое секс, вплоть до того момента, как сама была готова заняться им в первый раз. Я не имела ни малейшего представления, что такое проникновение – да, в семнадцать лет я действительно была настолько наивной.
Неудивительно, что сегодня, в свои двадцать восемь, никогда по-настоящему не задумывалась о том, что значит быть изнасилованной.
Когда Итан взял меня сегодня вечером, он вырвал часть моей души – ту, которую я боялась больше никогда не вернуть. Мне следовало сообщить о нем в полицию еще год назад. Вместо этого я поверила всему, что он говорил – что полиция мне не поможет, – и решила промолчать. Крик этой тишины стал оглушительным. Человек, которому я когда-то доверяла, – к добру это или к худу – пытается сломить меня.
Но у него ничего не выйдет.
Время, проведенное с Итаном, сделало меня стойкой и выносливой. Я больше не наивный подросток, ничего не знающий о сексе. Я больше не женщина, слепо доверяющая мужчине, который хочет контролировать меня во всем. Я не хочу оказаться в печальной статистике. Хочу стать одной из тех, кто выжил. Я ждала подходящего момента, когда у меня будет достаточно денег, чтобы начать всё с чистого листа. Потратила месяцы на планирование, но теперь всё это не имеет значения. Мой выбор сделан. Иллюзии, которые были относительно уровня своей готовности, рассеялись – я не могу оставаться здесь ни минуты дольше.
Пришло время вернуть себе прежнюю жизнь.
Бред Итана о любви ко мне стих какое-то время назад. Рискую взглянуть в его сторону. Он крепко спит. Как можно тише, осторожно выскальзываю из постели – обнаженная, израненная, изнасилованная – крадусь на цыпочках к его стороне кровати. Аккуратно выдвигаю ящик его тумбочки и достаю COP.357[30]
[Закрыть], который он всегда там держит. Зная, что его служебное оружие уже надежно заперто в сейфе, прячу пистолет в старом ботинке и задвигаю его в самый дальний угол шкафа, чтобы он был вне поля зрения.
Когда потенциально смертоносное оружие надежно спрятано, достаю большой мешок для одежды, висящий в шкафу. Когда-то в нем хранилось мое свадебное платье. Несколько месяцев назад я вынула его и сожгла. В буквальном смысле. Уголки губ дрожат от воспоминаний.
Я выбрала день, когда знала, что Итан задержится на работе, и пригласила Наталию. Мы вдвоем развели костер на заднем дворе и наблюдали, как платье вспыхивает, пока распивали бутылку совиньон блан. Мы смеялись над нашим постоянно растущим списком желаний. И хотя уход от Итана не был поводом для шуток, именно он стоял на первом месте в моем списке.
Я сожгла платье не назло. Сделала это потому, что мне нужен был мешок для одежды. Это был шаг, который нужно было сделать, чтобы выполнить первый пункт из списка желаний – уйти от мужа навсегда.
На следующий день после того, как платье сгорело, я собрала большую сумку для одежды – полную вещей, которые понадобятся мне, когда я наконец сбегу. Тщательно проследила за тем, чтобы объем сумки выглядел так же, как и раньше, когда в ней лежало свадебное платье. Использовать обычную дорожную сумку было невозможно – если бы он ее нашел, это сразу бы его насторожило. Поэтому я спрятала белую сумку на виду – там, в шкафу, где она висела со дня нашей свадьбы. Казалось, я собрала ее целую жизнь назад, но в то же время – будто это было вчера.
Засунув сумку под мышку, ощущаю, как по коже пробегает нервная дрожь. Отбросив волнение, тихо, на цыпочках, иду в главную ванную, чтобы одеться. Как только дверь мягко закрывается за мной, включаю свет. Глазам нужно мгновение, чтобы привыкнуть – и когда зрение проясняется, рука взлетает ко рту. Я едва сдерживаю крик.
Темно-фиолетовые полосы обвивают шею. На лбу – шишка, а руки покрыты синяками. Мой взгляд скользит ниже – туда, где остались доказательства садизма Итана. Засохшая сперма, смешанная с кровью, запеклась на внутренней стороне бедер. Злые слезы катятся по щекам, пока я смачиваю мочалку и начинаю оттирать с себя следы. Когда заканчиваю, пытаюсь собрать светлые волосы в хвост, но это невозможно – вся кожа головы в ссадинах. Итан выдрал целые пряди. Оставляю всё, как есть, умываю заплаканное лицо и быстро натягиваю джинсы и свободную бирюзовую футболку.
Одевшись, хватаю несколько базовых туалетных принадлежностей и бросаю их в сумку вместе с вещами. На стойке лежит тюбик зубной пасты. Инстинктивно кладу его в ящик – чтобы Итан не разозлился, если заметит, что он остался у раковины. Но потом передумываю. Вытаскиваю пасту обратно, кладу ее на место. Тюбик свернут снизу – как всегда делает Итан. Именно поэтому разворачиваю его с тихим, но глубоким чувством удовлетворения.
Пошел ты на хрен со своей зубной пастой.
Выхожу из ванной и, стараясь не шуметь, крадусь через весь дом к гостиной. Присев, залезаю под пуфик и отклеиваю липкую ленту, которой был закреплен неприметный Tracfone[31]
[Закрыть] под основанием. Наталия купила его для меня несколько месяцев назад – часть плана, который мы с ней продумали.
Включив телефон, набираю одно сообщение:
СПИСОК ЖЕЛАНИЙ №1.
Некоторые могут подумать, что я принимаю нелепые меры только ради того, чтобы уйти от мужа. Но они не знают Итана так, как знаю его я. Он всегда на шаг впереди. И я уже не раз жестоко за это расплачивалась. Я знала: когда настанет этот день, побег должен быть тщательно спланирован. Мне придётся бежать и не оглядываться.
После всего, что произошло сегодня вечером, я благодарна, что приняла меры заранее. Если бы он поймал меня сейчас – прямо в момент побега – у меня нет ни капли сомнений: Итан бы меня убил.
Слышу тихий стон, потом – движение. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Подняв глаза, смотрю в сторону главной спальни – в длинный темный коридор. Сквозь полумрак всё еще различаю очертания тела Итана на кровати. Он перевернулся… но, кажется, всё еще спит. Я закрываю глаза и с облегчением выдыхаю. Мне нужно спешить.
Сунув телефон в карман, направляюсь на кухню и открываю дверцу морозильника. Клейкой лентой, которую только что сняла с телефона, быстро заклеиваю кнопку, включающую внутренний свет. В полной темноте нащупываю пустую коробку Lean Cuisine[32]
[Закрыть] у задней стенки. Как только пальцы касаются предмета, я тут же вытаскиваю коробку. Внутри – заначка. Пачка денег, которые я тайком откладывала. Сумма небольшая. С тысячей долларов далеко не уедешь. Но хоть что-то.
Собрав всё необходимое, сажусь у окна, так, чтобы видеть дверь спальни. Бросаю последний взгляд на стены, которые определяли мое существование все эти годы. Сожаление и самоупрек разрывают изнутри. Я осталась, хотя должна была уйти давно. Но, несмотря на всё, горько улыбаюсь – счастлива, что, наконец, прощаюсь со своей тюрьмой. Даже если слишком поздно спасать свою гордость.
Через пятнадцать минут к дому медленно подъезжает черный «Бьюик» последней модели, с выключенными фарами.
Машина Тедди.
Наталия передала ему сообщение.
Я медленно подхожу к входной двери, стараясь не наступать на скрипучие половицы. Кладу руку на дверную ручку – и замираю. За моей спиной зажигается свет.
– Джиа, ты куда? – слышу голос Итана позади. Я едва не выпрыгиваю из кожи от испуга – сердце бешено колотится, дыхание сбивается.
– Черт, нет! – шепчу в панике, возясь с дверным замком.
– Джианна! – в его голосе уже ярость. – Ты хочешь умереть? Я же говорил, что случится, если ты попытаешься уйти!
Звук его шагов становится всё ближе. Щелчок замка – я почти открываю дверь, но прежде чем успеваю, он срывает меня с места и швыряет на пол.
– Нет! Ты, гребаный ублюдок! Тедди! Нат! – кричу изо всех сил, надеясь и молясь, чтобы они услышали меня сквозь стены.
Пытаюсь пошевелиться и встать. Если останусь на полу, он будет пинать меня. Поднимаюсь на колени, но мое изможденное, избитое тело слишком медленно реагирует. Кулак врезается в щеку – я отлетаю назад. Затем следует пинок.
Судорожно стону от боли. Удар ногой в спину выбивает из легких весь воздух. Пытаюсь снова позвать Наталью и Тедди, но вместо слов – только хрип и вдохи. Еще один удар по почкам и всё будет кончено.
Вставай. Вставай. Не дай ему победить.
Молча повторяю это как заклинание, задыхаясь, сражаясь за воздух. Он снова заносит ногу, чтобы пнуть меня, но я перекатываюсь, и он промахивается.
Его взгляд, пылающий, как ураган пятой категории, впивается в меня – и тут же замирает, когда входная дверь с грохотом распахивается.
Наталья, Тедди и Бен врываются в дом. Я никогда в жизни не была так счастлива видеть кого-либо, чем сейчас.
Итан оборачивается ровно в тот момент, когда Наталья бросается ко мне.
– О Боже! Джиа, ты в порядке?
Слабо киваю и отворачиваюсь – уверена, что она рассматривает мое опухшее лицо. Я понимаю, что это не моя вина, но стыд всё равно сжимает горло, перекрывая любые рациональные доводы. Сажусь, морщась – уже чувствую, как синяки начинают расползаться по ребрам.
– Убирайтесь из моего дома! – орет Итан.
Поднимаю глаза и вижу, как он лезет в подушки дивана… и вытаскивает пистолет. Тот, о котором я даже не подозревала. В голове проносится проклятие – как я могла не знать, что в доме есть еще одно оружие? Это уже третий пистолет. Сколько их вообще?
Итан поднимает черный ствол и направляет его на Тедди, когда тот делает шаг вперед. Он водит оружием туда-сюда, прицеливаясь то в Тедди, то в Бена, показывая, что сейчас преимущество на его стороне.
– Что ты собираешься делать? Расстрелять нас? – спрашивает Тедди. – Не глупи, Итан. Не думаю, что ты хочешь сесть в тюрьму за убийство.
– Это не убийство. Вы ворвались в мой дом. Это самооборона, – бросает Итан, голос полный ярости.
– Джиа, пошли. Мне нужно вытащить тебя отсюда, малышка, – шепчет Наталья.
– Нет, подожди, – говорю я, осторожно поднимаясь. Боюсь, что Тедди недооценивает, насколько жесток Итан, и не хочу, чтобы он пострадал. – Итан, всё кончено. Я ухожу. Опусти пистолет.
– Заткнись, Джианна! Мне нужно разобраться с этими незваными гостями! – орет Итан, не сводя безумного взгляда с Тедди и Бена. – Всё верно, парни. Вы меня слышали? Вы – незваные гости в моем доме. Я имею право защищаться. И никто не станет это оспаривать.
– Ты правда готов проверить эту теорию, Итан? – Тедди делает шаг. Потом поворачивается ко мне: – Джиа, пора уходить.
Безумная ухмылка, расползающаяся по лицу Итана, пробирает до костей. Он знает влиятельных людей. Риск, на который идет Тедди, может обернуться катастрофой.
Нам нужно действовать быстро. Тедди и Бен встают передо мной, заслоняя собой меня и Наталию. Вместе, мы начинаем двигаться к двери.
– Не делай этого, Джиа, – предупреждает Итан.
В его голосе звучит отчаяние. Я осмеливаюсь взглянуть на его лицо. На миг в его глазах мелькают грусть и что-то похожее на сожаление, но это мгновение тут же исчезает, прежде чем выражение лица снова становится жестким и холодным. Когда он говорит вновь, голос звучит как рычание:
– Ты пожалеешь об этом.
Молю Бога, чтобы этого не произошло.
Мы игнорируем его браваду и продолжаем медленно двигаться к входной двери – она кажется пугающе далекой, будто на расстоянии десятков метров. Поясница горит от боли, но я знаю: нельзя останавливаться. Нужно идти.
Наталья чувствует, как мне тяжело, и обхватывает меня за талию, поддерживая. Я вздрагиваю от ее прикосновения, не понимая – легче ли мне от этого или только больнее.
Слышу, как тяжелые шаги Итана пересекают комнату. Всё тело напрягается. Я готовлюсь к тому, что вот-вот должно произойти.
Мир вокруг будто застывает, вытягиваясь в бесконечный момент. Но уже через одно биение сердца всё обрушивается обратно – время срывается с цепи.
Раздается выстрел. За ним – грохот. Мы с Наталией вскрикиваем. В одно мгновение наша защита рушится. Я в ужасе зажмуриваюсь, не в силах смотреть на происходящее.
– Джиа, всё в порядке, – говорит Тедди.
Медленно открываю глаза и встречаюсь взглядом с бывшим боссом. Осмелившись перевести взгляд на Бена, вижу: он стоит над Итаном с настольной лампой в руке. Итан лежит без сознания.
– Пошли. Нам нужно отвезти тебя в больницу.
Качаю головой. Я не могу доверить свою жизнь системе, которая всегда на стороне мужчин. Коррупция в полицейском управлении только сильнее склонит чашу весов в его пользу. Я не могу рисковать, даже если это означает делать всё «правильно» – включая поход в больницу.
– Нет. Никаких больниц. Он узнает, что я там. Просто увезите меня как можно дальше отсюда.
– Джиа, ты уверена? – спрашивает Наталья.
– Уверена. Подожди… Мне нужно сделать еще одну вещь.
Отхожу в сторону и протягиваю левую руку, глядя на обручальное кольцо. Рядом с ним – помолвочное, то самое, которое я по глупости приняла целую жизнь назад. Вместе они должны были символизировать вечную любовь и бесконечную преданность. Когда Итан выбрал этот дизайн, он мне не особо понравился. А теперь я ненавижу эти кольца всем сердцем. Это больше не символы любви – кольца стали кандалами, державшими меня слишком долго.
Слезы застилают глаза, когда я срываю кольца с пальцев. Делаю несколько шагов к месту, где на полу лежит Итан. Не знаю, почему плачу. Это не грусть. И уж точно не вина за то, что он лежит неподвижно. Я даже не оцепенела – хотя, может быть, так было бы легче. Оцепенение – это пустота. А внутри меня сейчас кипит неподдельная, самая настоящая ненависть, пока я смотрю на своего мужа – Хайда, замаскированного под Джекила[33]
[Закрыть], нанесшего мне непоправимый вред.
Эта ненависть окружает меня тенями – черными, как ночь, затягивающими вниз, пока весь мир перед глазами не окрашивается в алое.
Мне не нравится чувствовать это. Но в каком-то извращенном смысле это чувство приносит утешение. Я знаю: именно ненависть станет моим топливом. Она будет движущей силой моего выживания. И я буду держаться за нее до тех пор, пока жива.
Я подбрасываю кольца. Они ударяются о пол, отскакивают и катятся, пока не замирают у головы Итана.
Поворачиваюсь к друзьям. Передо мной – три пары глаз: грустных, встревоженных. Расправив плечи, подхожу к ним, заглядывая в самую глубь своей души – в поисках той силы, которая понадобится, чтобы пройти всё, что ждет меня впереди.
Глава 10
Джианна
Я не могу пойти к Наталии или к Тедди домой. Итан знает, где они живут, и именно этого он и ждет. Тедди отвозит меня вглубь сельской местности, пока мы не находим дешевый отель, где можно снять комнату на ночь. Я примерно в восьмидесяти километрах от Индиан-Хилла – недостаточно далеко от Итана, но на сегодня этого должно быть достаточно. Мне ненавистно втягивать друзей во всё это, но у меня нет другого выбора. О том, чтобы скрыться на собственной машине, не может быть и речи, ведь она зарегистрирована на имя шефа полиции. Итану достаточно просто заявить об угоне автомобиля – и все правоохранительные органы начнут меня искать.
После долгих уговоров мне удалось убедить Тедди, Бена и Наталию, что со мной всё будет в порядке, если я останусь в отеле одна. А им пора домой. Тедди пообещал вернуться завтра, чтобы отвезти меня, куда потребуется. Единственная причина, по которой Наталия уступила, – это то, что Тедди разрешил ей поехать с ним. План такой: я остаюсь здесь на ночь и обдумываю дальнейшие шаги. Возможно, глупо с моей стороны не продумать всё заранее, но я ни о чем другом и не думала – только бы выбраться. Я предполагала, у меня будет больше времени, чтобы разобраться со всем остальным.
Включаю телевизор, и тишину заполняет реклама пылесоса. Листаю каналы и останавливаюсь на живом концерте с участием Холзи[34]
[Закрыть] и какой-то группы, которую не узнаю. Смотреть особо ничего не хочется, просто мне необходимо хоть какой-то фоновый звук.
Осторожно вытянувшись на кровати, морщусь от боли, пронзившей ребра. Всё тело ноет до самых костей, покрытое лоскутным одеялом синяков, напоминающим картину Пикассо. Как только мне удается устроиться хоть немного удобнее, насколько это возможно в моем нынешнем состоянии, пялюсь в желтеющий потолок и размышляю, куда поехать утром. Мне всегда нравилась набережная в Кливленде, а жилье там вполне доступное. Возможно, стоит посмотреть, не удастся ли сесть на автобус Greyhound[35]
[Закрыть] и уехать туда.
Из раздумий меня возвращает звонок временного мобильного – на экране высвечивается номер Наталии.
– Привет, подруга, – говорю я.
– Эй. Я снова в Чинчи. Тедди только что высадил меня. У тебя всё в порядке?
– Не знаю. Наверное. Держусь. Трудно описать словами, что я чувствую. Оцепенение? Потерянность? Думаю, мне просто нужно время, чтобы прийти в себя, понимаешь?
– Ты справишься, Джиа. Ты преодолеешь это и станешь сильнее, чем когда-либо. Помяни мое слово!
Слабо улыбаюсь, пытаясь впитать уверенность в ее голосе – как же хочется, чтобы хотя бы часть ее силы передалась мне.
– Спасибо вам еще раз за то, что оплатили мою комнату. Вам было не обязательно это делать.
– Не переживай. Я уже говорила, когда мы регистрировали тебя в отеле – нужно копить деньги, чтобы встать на ноги. Помочь тебе сейчас – самое меньшее что мы можем сделать. Ты уже решила, куда поедешь дальше?
– Вот как раз думала об этом. Возможно, Кливленд. Там недорого и всего пару часов езды.
– Удивлена, что ты не сказала: «куда угодно, лишь бы подальше отсюда», – замечает она.
– О, я определенно думала об этом. Мне бы очень хотелось жить рядом с океаном, но это обычно дорого. Вот и думаю о Кливленде. Озеро Эри может стать моим океаном, – шучу, хотя в этом нет ничего смешного.
– Собираешься устроить себе собственный пляж, да? – подхватывает шутку Наталия.
Мы с Наталией еще немного болтаем о Кливленде, прежде чем возвращаемся к моему физическому состоянию. Ее настойчивые уговоры пройти обследование в больнице – из лучших побуждений, но она просто не понимает. Я не раз лечила себя сама и прекрасно знаю, что делать. Главное – я наконец-то вырвалась из лап Итана, и это всё, что сейчас имеет значение. Не собираюсь рисковать этим ни при каких обстоятельствах.
После тридцати минут уверений, что со мной всё в порядке, слышу, как Наталия зевает. Взглянув на часы на тумбочке, вижу красные цифры – почти три часа ночи.
– Иди спать. Уже поздно.
– Хорошо. Увидимся утром, когда мы с Тедди приедем за тобой. Он сказал, мы будем около десяти.
– Спасибо за всё. Спокойной ночи, Нат. Я люблю тебя, подруга.
– И я тебя люблю.
Кладу телефон на тумбочку и встаю, чтобы переодеться в пижаму. Я только расстегиваю джинсы, когда в номере звонит телефон. Замираю. Наталья, Тедди и Бен – единственные, кто знает, где я, и все трое в курсе, что нужно звонить на Tracfone. Звонок продолжается – громкий, резкий, навязчивый. Мое сердце начинает колотиться еще быстрее.
Расслабься. Наверняка это просто звонят с ресепшена.
Я нерешительно подхожу к телефону и снимаю трубку.
– Алло? – осторожно спрашиваю.
– Джианна, – раздается знакомый голос моего мужа. У меня сводит живот.
Нет. Это невозможно… невозможно.
Не раздумывая, бросаю трубку. Телефон снова начинает звонить. Снова и снова. С каждым гудком сердце грохочет всё громче. Я хватаю трубку – без всяких любезностей:
– Как ты меня нашел?
– О, дорогая, разве я не говорил тебе раньше, что тебе не стоит пытаться умничать? Найти тебя оказалось слишком просто. Наталия расплатилась за номер своей кредиткой. Я ведь полицейский, помнишь? Узнать такие вещи – проще простого. Ты не спрячешься от меня.
Беззвучно выругавшись, щипаю себя за переносицу. Даже в голову не пришло, что он может отследить транзакции Наталии. Теперь понимаю: больше я не совершу такой ошибки.
– Оставь меня в покое, Итан. Не усложняй ситуацию больше, чем уже есть.
– Оставить тебя одну? О, нет. Не могу этого допустить. Я слишком волнуюсь за свою девочку, – говорит он приторно-сладким голосом. – Особенно после того, как ты решила поехать в Кливленд. Слышал, на набережной там небезопасно.
Замираю на мгновение, глаза расширяются, затем швыряю телефон в стену, словно обжегшись. Кровь пульсирует в висках, я покрываюсь холодным потом. Единственный способ, как он мог узнать о Кливленде, – это если он услышал мой разговор с Наталией по телефону. До этого переезд никогда не обсуждался.
Нервно оглядываю комнату, затем подбегаю к окну. Отдернув шторы, выглядываю наружу. Глядя мимо пожарной лестницы, всматриваюсь в парковку. Со второго этажа видно всего несколько машин – больше ничего. Никого.
Громкий стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте.
– Джиа! Открывай! – слышу голос Итана. Следом раздается еще один удар – потом глухой стук тела или, может быть, ноги о дверь. Он пытается ворваться. Дешевая рама на двери старого гостиничного номера раскалывается.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо!
Не раздумывая, бегу к окну и распахиваю его, затем оглядываюсь. Сумка с моей одеждой всё еще в комнате. Как и сумочка – с деньгами, телефоном и обувью. Перевожу взгляд на дверь: она вот-вот слетит с петель, пока Итан продолжает колотить. Он войдет с секунды на секунду. Одежда – лишний груз, но мне нужны сумочка и обувь.
– Моя девочка! Ты, ублюдок, трахаешься с моей девочкой! – орет он. Раздается оглушительный треск – и я вижу, как Итан вжимается в пролом, где еще недавно была дверная рама. Его взгляд безумный, на голове запекшаяся кровь – след от удара лампой, когда Бен пытался его остановить.
Двигаюсь быстро, как могу, хватаю с пола сумочку. К моему ужасу, телефон и пачка денег высыпаются на пол. Двадцатидолларовые купюры, кажется, летят в воздухе в замедленной съемке – как раз в тот момент, когда Итан врывается в комнату. Он выглядит как убийца. И если у меня были хоть какие-то сомнения насчет того, на что он способен, – теперь их нет. На этот раз он точно меня убьет.
Бросив наличные и телефон, я разворачиваюсь и несусь к окну. Тяну защелку, освобождая пожарную лестницу, затем спускаюсь по ржавым прутьям, пока босые ноги не касаются потрескавшегося асфальта подъездной дорожки.
А потом бегу.
И бегу.
Не обращая внимания на боль в ребрах, бегу до тех пор, пока ступни не становятся ободранными и кровоточащими, пока не могу больше сделать ни шага.
* * *
Едва почувствовав прохладу раннего осеннего воздуха, шатаясь добираюсь до заправки, затерянной в глуши. Ноги изранены до крови, тело кричит от боли, я не могу перестать дрожать. Мне нужна помощь. У меня нет ни телефона, ни денег. Единственное, что у меня есть – одежда, которая сейчас на мне и кошелек, пустой, без всех тех денег, которые я копила последние шесть месяцев. У меня даже нет обуви. Моим единственным спасением становится таксофон у заправки. Я не верю своей удаче. Не видела таксофонов уже много лет и молюсь, чтобы он всё еще работал.
Набираю номер оператора и прошу соединить за счет вызываемого абонента, тревожась, не было ли это еще одной глупой ошибкой. Звонить кому-то – это риск. Теперь любое действие будет рискованным. Но у меня нет выбора. Когда голос Тедди, наконец, звучит в трубке, я не могу скрыть облегчения. Я в отчаянии, и с тех пор как узнала, что Итан каким-то образом следит за Наталией, Тедди нужен мне, как никогда раньше.
– Тедди!
– Джиа! Что случилось?
– Итан нашел меня, – выдавливаю я. Одно только его имя вызывает в теле дрожь. – Я боялась звонить Нат, мне кажется, он следит за ней.
– Что ты имеешь в виду? Как, черт возьми, он тебя нашел?
– Слушай, я не могу сейчас объяснить как и почему, но мне пришлось срочно бежать. Все мои вещи остались в отеле. Одежда, телефон, деньги…
Не могу продолжать. Рыдания, которые я сдерживала до звонка, вырываются наружу.
– Этот гребаный ублюдок – сумасшедший. Где ты? Я еду за тобой. Знал же, что не стоило оставлять тебя в этом чертовом отеле. Ты можешь вернуться ко мне, и…
– Нет. Только не к тебе. Он будет знать, что нужно искать именно там.
– Джиа, что ты хочешь, чтобы я сделал? – он звучит измученно. А как иначе, после такой ночи по моей вине.
– Мне жаль, что я втягиваю вас в это еще больше…
– Нет, нет, не говори так. Этот сукин сын больше никогда тебя не тронет. Где ты? Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, где ты.
Несмотря на усталость в его голосе, в нем звучит срочность – она дает мне силы продолжать. Я глубоко вздыхаю.
– Рядом с каким-то шоссе, – говорю, внезапно испугавшись, потому что на самом деле не имею понятия, где нахожусь. Темно, и я не уверена, побежала ли на север, юг, восток или запад. Просто бежала зигзагами – на случай, если Итан преследует. Быстро оглядываюсь в поисках каких-нибудь ориентиров.
– Какое шоссе, Джиа?
– Трасса 71, думаю. Да, вижу дорожный знак. Я на заправке с магазинчиком. На вывеске просто написано «Мини-маркет», и на ней изображена огромная курица. Это единственное, что я вижу вокруг. Думаю, я не дальше четырех или пяти миль от отеля, где вы меня высадили.
Он молчит мгновение, словно пытается представить, что я описываю.
– Ладно, я найду. У моей бывшей жены еще осталась одежда, а ты примерно ее размера. Принесу всё, что смогу, и немного наличных.
– Не нужно…
Я чуть было не сказала, что деньги не нужны, но вовремя остановилась. У меня буквально ничего нет. У меня нет другого выхода, кроме как согласиться.
– Я верну тебе деньги.
– Не беспокойся. Это всего лишь деньги. Просто затаись. Я быстро. Мы найдем тебе безопасное место. Но, Джиа… Нат начнет волноваться, когда не сможет дозвониться тебе на Tracfone. Что мне ей сказать?
– Скажи, что телефона больше нет, и пусть не пытается со мной связаться, – замолкаю, глубоко вздыхая, думая о том, как легко Итан отследил мое местоположение сегодня. – И ты тоже, Тедди. Это слишком рискованно. Как только пойму, куда уехать – больше никаких контактов. Мне нужно исчезнуть. Позвоню вам обоим, когда будет безопасно.
Он вздыхает. Несколько секунд молчит.
– Хорошо, – наконец отвечает он.
Глаза наполняются слезами. Мысль о том, что придется отказаться от единственной семьи, которая у меня была, душераздирающая.
– Спасибо, Тедди. За всё.
– Скоро увидимся. И, Джиа?
– Да?
– С тобой всё будет хорошо. Обещаю.
