Текст книги "Крик тишины (ЛП)"
Автор книги: Дакота Уиллинк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Глава 31
Дерек
Стою совершенно неподвижно. По выражению ее лица понятно, что она ждала от меня другой реакции, но всё, что я чувствую – облегчение. Я устал от этой игры, от секретов, от всего, что стояло между нами. Это момент истины, которого я так долго ждал.
– Почему ты не выглядишь удивленным? – спрашивает она, нахмурившись.
На мгновение закрываю глаза и глубоко вздыхаю.
– Потому что я не удивлен. Я знал твое имя. Всегда знал.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что всегда знал? – слова срываются с ее губ неуверенно, и она качает головой в замешательстве.
Сжав переносицу, смотрю в потолок. Пришло время признаться. Когда снова встречаюсь с ней взглядом, вижу в ее глазах искреннее смущение – и тень предательства. Я должен это исправить. Мне казалось, что помогаю, сохраняя ее секрет – давая ей время, чтобы справиться с тем, через что она проходит. Но, глядя на нее сейчас, понимаю, насколько мог всё испортить.
– Черт, я не хотел, чтобы так получилось.
– Как? – требует Вэл.
– Подожди здесь минутку.
– Подожди? Но ты…
– Вэл, Джианна… или как бы ты себя ни называла. Просто доверься мне. Пожалуйста. Мне нужно очень быстро сбегать в свою квартиру. Только не запирайся, как Форт-Нокс[64]
[Закрыть], пока меня не будет. Дай мне пять минут и я вернусь.
Не говоря ни слова, она остается стоять, провожая меня растерянным взглядом, пока я бегу через улицу к своей квартире. Когда захожу, Мейси подскакивает в своей клетке, ожидая, что я ее выпущу.
Дерьмо.
Я совсем забыл, что она была одна уже больше пяти часов. Наверняка ей нужно на прогулку.
– Прости, девочка. Я слишком увлекся Вэл… то есть Джианной, и почти забыл о тебе.
Джианна.
Улыбаюсь про себя, наслаждаясь звуком ее настоящего имени, впервые произнесенного вслух. Двигаюсь как можно быстрее, чтобы она не ждала меня слишком долго. Открываю ящик стола и достаю каплевидную сережку, которую она потеряла в день своей свадьбы. Прячу ее в карман, выпускаю Мейси из клетки, хватаю поводок и молюсь, чтобы лифт на крышу приехал быстро.
Когда мы выходим на крышу, сразу направляемся к травянистому участку, проходя мимо пары, сидящей рука об руку в креслах «Adirondack». Мужчина вытягивает ноги, скрещивая в щиколотках, и быстро убирает их, увидев мою спешку.
– Срочно нужно выгулять собаку, – смеется он.
Я оглядываюсь, открывая калитку, чтобы впустить Мейси.
– Точно.
Узнаю в нем клиента из «The Mill». Обычно я бы перекинулся с ним парой слов, но сейчас не хочу тратить время на болтовню. Я просто хочу, чтобы Мейси сделала свои дела, и я смог вернуться к Джианне. Но, конечно, собака никуда не спешит, принюхиваясь к каждому сантиметру травы. Я раздраженно выдыхаю:
– Давай, девочка. Поторопись!
Оглядываюсь на пару, пока жду. Они снова погружаются в разговор, уже не интересуясь тем, чем занята Мейси, – слишком увлечены друг другом, чтобы беспокоиться о чем-то еще. И я понимаю их: ночь великолепна. Осмотревшись еще раз, замечаю, что на крыше есть и другие пары. Одна сидит на одеяле, распивая бутылку вина, другая прогуливается по периметру, держась за руки и любуясь захватывающим видом на мост Куинсборо. Все они выглядят счастливыми и довольными. Я знаю, что у меня может быть то же самое с Джианной – нет, у меня есть это с Джианной.
Остается только надеяться, что еще не слишком поздно всё вернуть.
Я пошел наперекор инстинктам, храня молчание о ее тайне. Мне следовало бы давно выяснить правду о ее имени, а не жить под этой удушающей завесой секретности. У меня было столько шансов на откровенный разговор, и каждый раз я отступал. Всё не должно было раскрыться в тот момент, когда она лежала подо мной, обнаженная. Я так долго мечтал прикоснуться к ее роскошной, шелковой коже… Но даже это оказалось отравлено прошлым, которое не зависело ни от нее, ни от меня.
Больше всего ранит осознание: она не доверяет мне. Лишь паника вынудила ее рассказать правду. И я не могу избавиться от мысли: если бы не этот триггер – какое-то ужасное воспоминание – мы бы до сих пор жили в ее лжи?
Когда Мейси наконец заканчивает свои дела, мы направляемся обратно к лифту. Вместо того чтобы снова оставлять ее дома одну, решаю взять ее с собой к Джианне – так мне не придется волноваться, что придется возвращаться, прежде чем мы всё проясним.
– Хочешь увидеть Джианну, девочка?
Мейси подпрыгивает от волнения. Не думаю, что Джианна будет против. Они не раз гуляли вместе, когда мы бродили по городу, и прекрасно ладили. Но, как ни крути, ей всего полтора года – она всё еще щенок, а щенки жуют всё подряд. Желая уберечь вещи Джианны, заглядываю домой за жевательными игрушками и ее клеткой. У меня предчувствие, что ночь будет длинной.
Когда я возвращаюсь в квартиру Джианны, она сидит на диване, укутанная в одеяло, со стаканом воды в руках. Она поднимает глаза, когда я вхожу с охапкой щенячьих принадлежностей и возбужденным щенком. Я отцепляю поводок, и Мейси тут же несется к Джианне.
– Ну, здравствуйте, мисс Мейси! Не ожидала увидеть вас сегодня вечером, – удивленно говорит она, а затем вопросительно поднимает взгляд на меня.
– Надеюсь, это не выглядит слишком самонадеянно. Подумал, что мы тут, возможно, задержимся. Так просто удобнее, – объясняю, устраивая для Мейси место в углу гостиной.
– Всё в порядке. Ей здесь рады, – заверяет Джианна и тихонько хихикает, когда Мейси спрыгивает с ее колен и мчится по коридору.
– Мейси, нет! – окликаю я, видя, как она царапает дверь. Она скулит, и я подхватываю ее на руки, бросив на Джианну виноватый взгляд. – Извини. Новое место. Она просто хочет всё осмотреть.
– Там особо нечего смотреть. Это просто хозяйственный шкаф с электропанелью и бойлером.
Положив Мейси в ящик, я кладу внутрь мозговую кость, и она тут же принимается ее грызть. Больше не желая смягчать слова и тянуть дольше, чем нужно, я пересекаю комнату тремя шагами и сажусь рядом с Джианной на диван. Протягиваю руку и открываю ладонь – на ней серьга в форме слезы, инкрустированная стразами.
– Узнаешь?
Она моргает, и проходит несколько секунд, прежде чем воспоминание всплывает.
– Похоже на те серьги, в которых я была в день свадьбы. Я потеряла одну, но…
– Это она, – перебиваю. – Та самая серьга, которую ты потеряла. Я нашел ее на земле после того, как ты ушла той ночью. Зашел внутрь, чтобы вернуть ее тебе, но замер, увидев, как ты споришь с мужем прямо у двери.
Ее глаза расширяются, и выражение предательства на лице становится слишком явным.
– Ты что, всё это время водил меня за нос, как дуру? – шепчет она.
Меня пронзает боль, когда я вижу, как в ее глазах блестят слезы – и понимаю, что она думает, будто я ее обманул. Я подношу палец к ее губам, чтобы заставить замолчать, и наконец решаю сказать всё, что так долго держал в себе.
– Ты не дура. У тебя один из самых ясных умов, которые я когда-либо встречал. Я понял это с той самой минуты, как мы познакомились. Я не мог перестать думать о том дне… о тебе. Ты была той, кто ускользнула. Я придумал сотни вопросов, которые хотел бы задать, если когда-нибудь встречу тебя снова. А когда выпал шанс – прямо здесь, в коридоре, – я онемел. Просто увидеть твое лицо снова было как удар молнии. То чувство вернулось мгновенно, и я едва мог дышать. С каждым днем оно только усиливалось. И теперь… теперь я могу думать только об одном. О том, о чем не хотел говорить, боясь, что ты сбежишь.
– О чем? – выдыхает она, так тихо, что я едва ее слышу. Ее глаза широко раскрыты, в них – испуг. Но мне всё равно. Я больше не в силах сдерживать чувства, бояться ее реакции. Она должна знать, насколько глубоки мои чувства.
– Я влюбляюсь в тебя.
Глава 32
Джианна
Смущенная, жду, пока дыхание выровняется, а сердце успокоится. Я всё еще не могу понять, что произошло в спальне с Дереком всего несколько минут назад. А теперь он сидит на моем диване с той самой сережкой, которая вызвала поток воспоминаний. Мне нужно, чтобы в ушах утих гул крови. Я чувствую себя больной, тело хочет только одного – очиститься от горечи, вызванной воспоминаниями.
А потом – его слова.
«Я влюбляюсь в тебя».
Пытаюсь понять, что за ними стоит. То, что начиналось на шатком фундаменте, превращается во что-то гораздо большее. Меня будто толкнули в спину, и я барахтаюсь в чудовищном водовороте эмоций, к которым не была готова. Понимаю, пора отступить. Если не сделаю это сейчас, потеряю равновесие и сорвусь с края. Сначала нужно разобраться с настоящим, а уж потом заглядывать в будущее. Не понимаю, как мы так стремительно пришли в эту точку, хотя его слова, без сомнения, звучали искренне.
Не говоря ни слова, оставляю его на диване и иду в спальню переодеться – натягиваю штаны для йоги и объемный свитер. У нас с Дереком едва ли был шанс побыть вместе, а мы уже ссоримся. Была ли это его вина или моя – не знаю. Знаю только, что не хочу этого. Этот путь мне слишком знаком. Я уже шла по нему. Одна ссора сменялась другой, а потом…
Не желая возвращаться туда – не желая даже на секунду верить, что Дерек может быть таким же, как Итан, – выхожу из спальни и начинаю мерить шагами гостиную. Эмоции захлестывают, мне нужно успокоиться. Не уверена, это грусть, смущение или злость. Возможно, всего понемногу.
Дерек сидит в полной тишине, будто зная, что я пытаюсь всё обдумать, прежде чем заговорю. Он положил сережку на журнальный столик, и ее блеск дразнит меня загнанными вглубь воспоминаниями.
Дерек видел, как я спорила с Итаном.
Помню тот момент так ясно, словно это было вчера. Инстинктивно начинаю тереть руку – ту, за которую тогда схватил Итан, – не в силах оторвать глаз от серьги. Вид ее ошеломляет, возвращает неуместные эмоции, которые я испытывала к Дереку – к другому мужчине – в день, который должен был стать самым счастливым в моей жизни. Мне не до конца понятно, почему он всё это время хранил сережку. Это выглядит собственнически, и, наверное, следовало бы насторожиться. Тревожные колокольчики должны были зазвонить… но не звонят. Вместо того чтобы беспокоиться об этом, сосредотачиваюсь на более важном вопросе.
– Ладно, это моя сережка. Но это не объясняет, откуда ты знаешь мое настоящее имя.
– Сразу за дверью в банкетный зал висела табличка с вашими именами, – поясняет он. – Я не знал, что твоя фамилия Валентини, но имя – да, знал.
Возвращаясь мыслями к своей прежней жизни, вспоминаю черную табличку с золотыми буквами.
– Уокер – это, технически, моя фамилия. Валентини – девичья.
Мои слова звучат отчужденно, словно я сама себе чужая, пока пытаюсь осмыслить то, что он говорит.
– Почему ты не сказал, что знаешь мое настоящее имя всё это время?
– Я предпочитаю думать, что просто умолчал, а не солгал. Ложь – это то, чем занималась ты, – возражает он.
– Это несправедливо.
– Разве? Я терпеливо ждал месяцами, пока ты скажешь мне правду. Возможно, я и знал одну маленькую деталь, но остальное – заполнять тебе. А у меня такое чувство, что пробелов много.
Увидев выражение его лица, останавливаюсь, подхожу к дивану и сажусь рядом с ним. В его взгляде нет злости – только терпеливое ожидание. Возможно, мы не так уж много времени провели вместе, но ощущение такое, будто мы знакомы десятилетиями. Он больше не кажется чужим – он знаком мне каким-то необъяснимым образом.
– Я выдумала это имя, потому что скрываюсь от своего мужа-тирана. Я не разведена. Всё еще вполне законно замужем, – он кивает, будто уже знал это.
– Ты тоже знал?
– Что ты до сих пор замужем? Нет. Но я подозревал насилие. Когда я впервые увидел тебя здесь, ты представилась как Вэл. Конечно, я понял, что это не твое настоящее имя. И чуть было не сказал тебе это.
– Почему не сказал?
– Что-то в твоих глазах меня остановило. Ты выглядела по-настоящему испуганной. Я видел этот взгляд у многих женщин, приходивших на мои занятия по самообороне. А еще – твоя новая короткая стрижка, темные волосы… Я понял: ты скрываешь свою настоящую личность. Поэтому позволил тебе сохранить ложь и сказал себе, что это не мое дело.
Он проводит рукой по своим песочным волнам, подбирая слова. – Потом мы стали ближе… и я так много раз хотел поговорить. Сначала молчал, потому что боялся спугнуть тебя. Не хотел, чтобы ты сбежала. Я начал звать тебя Искоркой – из-за той энергии, что ты вкладывала в тренировки, но и потому, что не хотел привыкать называть тебя не твоим именем. Не знаю, заметила ли ты, но я редко звал тебя Вэл. В конце концов понял: всё дело в доверии. Ты не доверяла мне правду. Мне пришлось ее заслужить. Когда мы пошли на первое настоящее свидание, я знал, что должен что-то сказать, но как это сделать в такой момент?
– Что ты имеешь в виду? Кажется, это самое подходящее время.
– Как я мог сказать, что знаю правду из-за серьги, которую не вернул, а потом хранил годами? Это звучит безумно – как будто я стал преследователем, хранящим памятный сувенир, – говорит он с легкой усмешкой. – Это было не так, но я знал, как это будет выглядеть. Поэтому решил подождать, пока ты сама мне всё расскажешь. Но сегодня вечером…
Он не ошибается. Как только я узнала, что он оставил себе мою сережку, мысли тут же метнулись в сторону: он контролирующий собственник.
– Так почему же ты оставил ее себе?
– Не знаю, зачем сохранил. За эти годы у меня были отношения с разными женщинами, но ни одна не казалась мне «той самой». Единственное объяснение, которое приходит в голову, – сережка напоминала мне о нашем самом первом разговоре. Возможно, это прозвучит безумно, но всякий раз, глядя на нее, я вспоминал, что нужно держаться за того единственного человека, кого однажды сможешь полюбить, – Дерек замолкает, берет меня за руку и многозначительно смотрит в глаза. – Я знаю, мы не так давно вместе, но с тобой всё ощущается по-другому. Я не могу перестать думать, не ты ли – та самая, кого я ждал всё это время.
– Дерек…
– Поговори со мной, Искорка. Если мы хотим хоть какой-то шанс на настоящие отношения, мне нужно знать, что с тобой произошло. Тогда мы сможем двигаться дальше. Я не знаю, что спровоцировало тебя сегодня вечером. Знаю только, что не хочу рисковать и делать что-то, что может снова ранить тебя.
– Черт.
Я понимаю, у него есть право знать, что произошло. Но дело не только в том, чтобы выстроить доверие между нами – это также касается и меня. Если я действительно хочу оставить Итана в прошлом, мне нужно признаться себе в некоторых вещах.
Мой терапевт в «Stone’s Hope» говорил, что мне может помочь, если я откроюсь кому-то, кому доверяю.
Доверяю ли я Дереку настолько, чтобы рассказать свою историю?
Я изучаю его черты, запоминая каждую, чтобы увидеть, как отзовется в нем правда. Не уверена, хватит ли мне сил сказать всё. Вытащив руку из его ладони, я встаю и снова начинаю мерить шагами комнату. Пришло время сделать выбор – прятать шрамы или научиться гордиться ими.
– Ты прав. Я должна тебе рассказать. Нет… не так. Я не обязана тебе, но хочу довериться. Просто знай: это была очень тяжелая ситуация. Я не слабая. Одна из причин, по которой я молчала, – не хотела, чтобы ты видел во мне жертву. Я не жертва, Дерек. Я сбежала. А смена имени – то, что позволило мне выжить. Но я всё та же.
– Знаю.
– Возможно, я кажусь закрытой, может – недоверчивой, но это не то, чем кажется. Это мой способ убедиться, что я больше никогда не потеряю себя из-за мужчины.
Он подходит ближе и кладет руки мне на бедра, фактически не давая возможности и дальше расхаживать по комнате.
– Я тоже это знаю, – тихо говорит он и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Его палец мягко касается моей щеки, и я, неосознанно, склоняюсь к его прикосновению. Почему-то именно это дает смелость продолжить.
– Понимаешь, годами у меня не было ничего, что я могла бы назвать своим. Итан позаботился об этом. Всё, что он когда-либо мне давал, было нужно лишь для того, чтобы контролировать меня, – говорю серьезно.
Дерек перестает гладить мою щеку и откидывается назад, чтобы посмотреть на меня.
– Я когда-нибудь делал что-то, из-за чего ты чувствовала, что я пытаюсь тебя контролировать? – спрашивает он, и в его взгляде читается искренняя тревога.
Обдумываю его слова и медленно качаю головой.
– Нет. На самом деле, ты сделал всё наоборот. Ты помогаешь мне просто быть собой.
Убедившись, что я говорю искренне, он кивает.
– Ну, продолжай, – мягко подбадривает он.
– Итан был ужасно контролирующим – и это мягко сказано. Но отчасти виновата я сама. С самого начала слишком легко ему уступила. Он был жесток и морально, и физически. Не сразу – всё происходило постепенно, но со временем становилось всё хуже.
Примерно через два года после свадьбы я узнала, что у него есть любовница. Не понимая, на что он способен, я сказала ему о своих подозрениях. Мы поссорились. Одно привело к другому… – замолкаю, не в силах снова переживать подробности той первой ночи, когда он избил меня, и последующего выкидыша. – Хочешь поговорить о сюжете «Спящей с врагом»[65]
[Закрыть]? Ну, я через это прошла.
– Что он сделал?
Я прерывисто выдыхаю, пытаясь набраться сил, чтобы говорить дальше.
– Дерек, прости, но, думаю, ты не понимаешь, как трудно мне это вспоминать.
– Постепенно. Шаг за шагом.
– Что я должна сказать? Что я годами оставалась рядом и позволяла ему бить меня? Хочешь, чтобы я рассказала о синяках и сломанных костях? О лодыжке, которая болит до сих пор – из-за перелома, который так и не зажил как следует? Или о том, как… – я запинаюсь, сглатываю ком в горле, пытаясь найти в себе силы продолжить. – Подробности того, что он сделал со мной в тот день, уже не имеют значения. Как и все те дни, что последовали за ним – таких было много.
Он бледнеет, в глазах потрясение.
– Господи, что он с тобой сделал?
– В какой-то момент я полностью себя потеряла. Доходило до того, что я не узнавала себя в зеркале.
Мне не хочется плакать, но слеза всё равно катится по щеке. Я поспешно стираю ее, раздражаясь из-за проявленной слабости.
Дерек тянется ко мне, обнимая за плечи, но я качаю головой и отступаю. Не хочу, чтобы меня сейчас обнимали – мне легче говорить, когда я хожу. Поняв, что мне нужно пространство, он отступает и садится обратно на диван.
– Тебе не нужно рассказывать дальше, если ты не хочешь, – говорит он. Его голос едва заметно дрожит – будто он боится услышать то, что еще впереди.
– Нет. Я должна выговориться. Для себя, – объясняю. Он кивает, понимая, что мне нужно договорить до конца.
Почему-то я чувствую стыд. Знаю, что мне нечего стыдиться, но не могу даже взглянуть ему в глаза, пока продолжаю:
– Для Итана это было нормой – принуждать меня.
– Ты хочешь сказать, он… насиловал тебя? Не один раз? – его кулак сжимается на колене. Если бы он не сидел, уверена, он бы что-нибудь ударил.
– В то время я не считала это изнасилованием. Он был моим мужем, и я не говорила «нет». Только теперь понимаю: молчала, потому что боялась. После побоев он раскаивался, говорил, что хочет загладить вину – любить меня. Я всё время плакала, но ни разу не сказала «нет».
– Господи Иисусе… – шепчет Дерек. Он проводит руками по волосам, в глазах – безмерное отчаяние.
– И это еще не всё.
Замираю, сглотнув и прерывисто вздохнув.
Не плачь. Не плачь.
Даже не замечаю, как перестала ходить, пока не почувствовала его руку на своей щеке. Большим пальцем он смахивает слезу, которую я даже не заметила.
– Хочу убить этого ублюдка за то, что он причинил тебе боль, – шепчет он. – Пожалуйста, не плачь, Искорка. Можешь не продолжать. Мне не нужно знать все подробности – просто хотел знать, чего не следует делать, чтобы по ошибке не вызвать плохие воспоминания.
Смотрю ему в глаза, полные терпения и понимания. Более слабая версия меня могла бы сдаться прямо здесь и сейчас, спрятаться в убежище собственного разума, чтобы защититься от остального мира, но я больше не тот человек. Я не могу позволить себе снова быть ею. Я зашла слишком далеко, чтобы отступить. Решимость прочно поселилась в моих костях с обновленной уверенностью, которая превратила мой позвоночник в сталь.
– Итан хотел детей. Я знала, что было бы безответственно заводить ребенка в такой семье. Не хотела, чтобы меня что-то связывало с ним на всю оставшуюся жизнь. Я знала, что уйду. Просто не знала когда именно. Принимала противозачаточные, и он об этом узнал. Он напал на меня. Я пыталась защищаться, но не могла противостоять ему. Он избил меня и… – замолкаю, с трудом выговаривая остальное. – Он душил меня и осквернил… сзади, самым ужасным образом.
Произнося эти слова, чувствую, как меня выворачивает наизнанку. Стыд разрывает душу, причиняя невыносимую боль. И всё же – вместе с болью приходит облегчение, словно тяжесть всего мира уходит с моих плеч.
Он отходит назад и начинает метаться по комнате, проводя руками по волосам, словно дикое животное в клетке. Покачав головой, останавливается и смотрит на меня.
– Ты хочешь сказать, что он… что он… он изнасиловал тебя анально?
Вздрагиваю, услышав, как он произносит вслух то, что я столько времени пыталась вытеснить. Мне хотелось солгать, всё отрицать – боялась, что Дерек посмотрит на меня иначе и больше не захочет. Неохотно киваю, зная: как бы мне этого ни хотелось, от жестокой правды не убежать.
– Да. Вот почему, когда ты надавил своим весом мне на спину, я потеряла контроль. Мне жаль. Я не знала, что у меня будет такая реакция.
– Тебе не за что извиняться, – рычит он.
– Я думала, он убьет меня в тот день. Но когда он этого не сделал, я поняла: надо действовать. И нет, я не звонила в полицию. Он – полицейский. Шансы, что мне помогут, были ничтожны. А опозорить его скандалом – всё равно что подписать себе смертный приговор. Вместо этого я связалась с Наталией, Тедди и Беном. Они спасли меня. Была неприятная сцена, но я выбралась. Без них не знаю, что бы со мной стало. Я здесь только благодаря им. Надеюсь, ты когда-нибудь с ними встретишься. Они – моя единственная семья.
Дерек прижимает меня к себе, и на этот раз я не сопротивляюсь. Его прикосновение немного согревает кровь, которая, кажется охладилась до арктических температур. Он касается пальцами моего подбородка и поворачивает лицо к себе.
– Не вини себя, – яростно говорит он. – Ты не очередная жертва. Ты сильнее. Ты выжила.
– Я пытаюсь, – шепчу. Правда в том, что, обнажив душу, я стала уязвимой как никогда.
– Тебе стоит поговорить с кем-то – с профессионалом, – говорит он. – Ты не можешь держать всё это в себе.
– Я говорила. Но никогда – столько, сколько сейчас с тобой. Пару месяцев назад я начала ходить на групповые встречи в «Stone’s Hope». Слушая других женщин, поняла, что я не одна. Они дали мне силы. Благодаря им у меня хватило смелости рассказать правду сегодня.
Он долго целует меня в лоб, потом крепко обнимает. Чувствую, как глубоко вздымается и опускается его грудь.
– Ты мне доверяешь, Джианна?
Смотрю на него, и, услышав свое настоящее имя, впервые за долгое время внутренне улыбаюсь.
Больше нет Вэл.
Больше не нужно прятаться.
Я снова могу быть собой.
– Да. Почему ты спрашиваешь?
– Потому что хочу тебе кое-что показать. Пойдем со мной.
Взяв меня за руку, он ведет меня в спальню. Там он поворачивается ко мне, бережно приподнимает мой подбородок, встречаясь со мной взглядом.
– Если ты позволишь, я хочу показать тебе, каково это – когда к тебе прикасается тот, кто любит.
– Дерек, я…
Он поднимает руку, чтобы остановить меня.
– Никакого секса. Ты пока не готова, и это нормально. Я не буду притворяться, будто понимаю, что ты чувствуешь. Но я знаю, что твой муж отнял у тебя нечто важное. Сегодня вечером я просто хочу показать тебе, как снова начать чувствовать. Поэтому спрошу еще раз: ты мне доверяешь?
– Я доверяю тебе.
