Текст книги "Крик тишины (ЛП)"
Автор книги: Дакота Уиллинк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Глава 4
Дерек
Я почти не спал прошлой ночью – всё время провел, переживая о заключении договора по поводу дела всей моей жизни. Тяжесть, которую ощущаю сейчас – непривычное явление для меня, так как меня нельзя назвать тревожным человеком. Где-то читал, что управление малым бизнесом – одно из самых стрессовых занятий, которым может заниматься человек. Только вот никто не говорил, что стресс начнется еще до того, как бизнес сдвинется с мертвой точки. Чувствую себя измотанным, на взводе и взволнованным одновременно.
Следовало лечь спать несколько часов назад, но беспокойная энергия в теле подтолкнула меня на прогулку по гостиничному двору. Я и представить не мог, что встречу там очаровательную сбежавшую невесту, которая заставит меня ощутить всё то, что я вообще не должен чувствовать по отношению к только что вышедшей замуж женщине. Теперь всё то напряжение, что я чувствовал ранее, больше походило на волнение – такое же, как перед выходом на ринг против устрашающего противника. Уснуть в ближайшее время не получится – это точно.
Расхаживаю по теперь уже пустому и тихому двору, размышляя о разговоре с таинственной девушкой. Мне следовало бы думать о контракте, который только что подписал с моим молчаливым партнером, Райдером Мэлоуном. Райдер верит в меня и в мое видение «The Mill»[15]
[Закрыть] – современного фитнес-центра в самом сердце Куинса, Нью-Йорк. Он вложил немалые деньги в этот проект, и я обязан полностью посвятить себя новому делу. Позволить себе отвлечься на женщину, даже если это был недолгий разговор, было последним, что я должен был делать, когда на карту было поставлено так много.
Но всё же… Эта беседа напомнила о том, что рядом со мной нет никого, с кем я мог бы разделить один из самых волнующих и важных моментов в жизни. Я не хотел, чтобы наш разговор заканчивался. В ней была искра, внутренняя сила, скрытая под поверхностью. Несмотря на мое поддразнивание – «содержанка» – я сразу понял, что она не такая. В ней было гораздо больше.
Ее голос – гладкий, как шелк, с какой-то неприкрытой наивной искренностью – еще долго будет звучать в моей памяти. Поразительные черты лица представляли собой сочетание силы и утонченности: высокие скулы, прямой нос, полные губы цвета розовых роз на закате.
А ее тело…
Господи, помилуй. Невозможно было не заметить соблазнительные изгибы, подчеркивающие ее хрупкую фигурку, скрытую под слоями белого атласа и кружева. Полная грудь приковывала взгляд над глубоким вырезом платья, заставляя мечтать приблизиться к ней, коснуться губами шеи и вытащить из волос все шпильки, удерживающие великолепные светлые волосы. Тонкая талия, плавно переходящая в округлые бедра, – воплощение женственности.
Когда наши тела повернулись друг к другу, это было похоже на столкновение магнитов – словно сила притяжения сработала мгновенно. Все звуки ночи исчезли, и на мгновение показалось, что во всем мире остались только мы двое. Мы едва успели осознать напряжение, витавшее между нами, как реальность обрушилась на нас с силой грузового поезда.
Она принадлежит другому мужчине – факт, который стал совершенно очевиден в ту минуту, когда он появился, собственнически обняв ее за талию.
Я никогда не уклонялся от вызова, но она – тот вызов, с которым мне не под силу справиться. Существуют неписаные правила – не посягай на чужую жену, – принципы, которые я всегда уважал и соблюдал. Но по какой-то причине сейчас они будто перестают существовать. Никогда в жизни не испытывал такой зависти к другому мужчине.
Что в ней такого особенного? Я едва ее знаю. Черт, даже имени ее не знаю.
Блеск у ножки скамейки, на которой я сидел, привлекает внимание. Наклоняюсь, чтобы посмотреть, и понимаю – это сережка. Поднимаю ее и кручу между пальцами, сразу узнавая серьгу той самой очаровательной невесты, которая одним своим взглядом заставила сердце сбиться с ритма. Серьга сверкает, как бриллиант, ловя свет под разными углами в тусклом освещении. Уже второй раз за эту ночь я вспоминаю слова моей сестры Изабеллы:
«Ты найдешь девушку, которая тебе подойдет, младший брат. Твой алмаз в грубой огранке где-то там – возможно, именно в том месте, где ты меньше всего ожидаешь.»
Когда жизнь закручивалась в водовороте событий, я всегда мог рассчитывать на поддержку сестры. Она была моей опорой, якорем в моменты, когда мне это было нужнее всего. Когда в детстве меня дразнили за лишний вес, сестра отвела меня в YMCA[16]
[Закрыть] – и купила нам абонемент. Вместе мы бегали на дорожке и плавали в бассейне, пока мое пухлое подростковое тело не стало крепким и подтянутым. Это решение определило мою жизнь на долгие годы вперед. И я благодарен ей за стипендию, которая позволила мне учиться в Сиракузском университете на факультете спортивного менеджмента.
Мы были близки, всегда поддерживали друг друга, особенно когда повзрослели и она начала встречаться с Кристофером, своим парнем, а теперь – мужем. Они были хорошей парой, у них бывали взлеты и падения, как у всех, но хорошего было куда больше. Кристофер заботился о ней так же, как мой отец о матери. Между ними была особая связь, которую мог чувствовать любой, находившийся рядом человек. После стольких лет наблюдений за такой преданностью, мне тоже захотелось испытать нечто подобное.
Сейчас мне двадцать девять, и я так и не нашел того, чего искал. Со временем я перестал гоняться за любовью и сосредоточился на своей мечте – проекте «The Mill». Так продолжалось довольно долгое время. Я отказался от мимолетных связей и за последние пару лет был всего с несколькими женщинами. Не искал ничего серьезного, просто позволял событиям идти своим чередом. К сожалению, ничего не складывалось и часто заканчивалось, так и не начавшись – по непонятным причинам.
А сегодня вечером я встретил сбежавшую невесту, и все забытые желания вернулись с прежней силой. Она была всем, о чем я когда-либо мечтал, и даже тем, о чем не догадывался, что хочу. Как я могу чувствовать такое к женщине, которую едва знаю. Не понимаю, но эти чувства такие реальные. Я хочу эту женщину, но не могу получить. Чувства к ней так же неуместны, как и потерянная сережка. Я разочарован из-за упущенной возможности. Злюсь, что какой-то другой счастливчик добрался до нее раньше. Неважно, что она – первая женщина, которая по-настоящему вызвала во мне такие эмоции. Судьба – капризная сука, дразнящяя таинственной невестой, которая никогда не станет моей.
Кручу сверкающую серьгу между большим и указательным пальцами, наблюдая, как тусклый свет в гостиничном дворике отражается от граней.
– Наверное, мне стоит это вернуть, – бормочу вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Прячу осиротевшее украшение в карман и направляюсь внутрь. Найти банкетный зал не составляет труда – просто иду на звук музыки и веселых голосов гостей. Направляюсь по коридору, вдруг замираю, услышав крики из-за угла.
– Ради всего святого! Ты всё еще в свадебном платье!
Сбавляю шаг и подхожу к вестибюлю в конце зала. Останавливаюсь, увидев ее. Это она – сбежавшая невеста. Муж хватает ее за руку, в его взгляде читается ярость. Невольно делаю шаг назад и частично прячусь за высоким кашпо с пышной листвой.
– Я просто вышла подышать воздухом, Итан. Прости. Честно, я даже не знаю как его зовут. Ай! Больно! Отпусти…
– Нет, – рявкает ее муж.
Какой мудак.
Я шокирован от такого грубого обращения. Инстинкт толкает сделать шаг вперед – я почти выхожу из укрытия, чтобы встать между ними, но в последний момент останавливаюсь.
А мое ли это дело?
В голове быстро прокручиваются варианты. Если я ничего не сделаю, будет выглядеть, будто я одобряю его действия, и я ничем не лучше его. Если вмешаюсь – может начаться скандал. Я не из тех, кто боится, но не хочу быть тем придурком, который испортит чью-то свадьбу. Хотя…возможно, она бы этого хотела. Картинка, где невеста бросает мужа ради меня, вспыхивает в воображении.
Очнись. Этого никогда не произойдет.
Вглядываюсь в ее лицо, пытаясь прочитать эмоции и решить, что мне делать.
– Такого больше не повторится. Обещаю, – шепчет она дрожащим голосом. И кажется, она выглядит испуганной. Во мне закипает кровь. Я знаю таких. Тех, кто самоутверждается за счет женщин, заставляя их чувствовать себя ничтожными. Придурки.
– Хорошо. Больше никаких ссор, – говорит он уже спокойным тоном. Он отпускает ее руку и, кажется расслабленным, но я не доверяю этому ублюдку. Когда он протягивает руку к ее лицу, я едва не выбегаю из своего укрытия, но он всего лишь касается ее уха.
– У тебя нет серьги.
– Да? – отвечает она. – Наверное, потеряла снаружи.
Я опускаю взгляд на свою ладонь – в ней сверкает та самая серьга. И в этот момент я задаюсь вопросом: стоит ли сейчас выйти из тени?
– Неважно, Джиа. Это всего лишь бижутерия. Забудь. Нам нужно вернуться на вечеринку. Это неуважительно по отношению к нашим гостям.
Джиа.
Вот как ее зовут.
Он обхватывает ее талию властной, стальной хваткой, и они уходят. Двери в банкетный зал закрываются за их спинами, и я выхожу из своего укрытия.
Рядом с дверью, на подставке в форме буквы А стоит черная табличка, на которой написано золотыми буквами.
Я хмурюсь. Они не выглядят счастливой парой. Девушка, с которой я едва успел познакомиться, заслуживает лучшего. В ней есть искра, а он, похоже, хочет ее погасить.
Странное чувство поселяется внутри. Сжимаю серьгу в кулаке и снова прячу в карман. Отворачиваюсь от вывески с надписью «долго и счастливо» и направляюсь к лифтам. Грудь сжимается от необъяснимого чувства утраты – по девушке, которая никогда не была моей.
Впервые с того самого момента, как увидел ее очаровательное лицо, пожалел, что вообще встретил эту женщину.
Проще было бы не знать, что где-то есть девушка, которая, возможно, идеально мне подходит, чем знать, что она недосягаема – потому что принадлежит такому типу, как он.
Часть 3
Виживут сильнейшие
Глава 5
Джианна
Индиан-Хилл, Огайо
Два года спустя
Из всех возможных причин, по которым у женщины могут не наступить месячные, молюсь, чтобы эта оказалась не самой распространенной. Сижу на унитазе в ванной, держа в руках всё свое будущее – маленькую пластиковую палочку. Раздвигаю ноги, поднимаю окрашенную мочой полоску на уровень глаз. Серая влага ползет по маленькому окошку, пока не появляется первая розовая линия. Затаив дыхание, смотрю, как вслед за ней проявляется вторая.
Видимо, я стану матерью.
Машинально прикладываю ладонь к животу, моргаю, сдерживая слезы, подступающие к глазам. Не понимаю, радоваться мне или бояться. Живот сжимается – и не от беременности, а от неуверенности в том, что делать дальше.
За последние месяцы у нас с Итаном почти не было близости. На самом деле – всего два раза. По сути, мы всё еще считаемся молодоженами, но оба раза всё происходило по моей инициативе. Серьезных разговоров о детях у нас не было – только редкие фразы вроде «когда у нас появятся дети». Я не принимаю противозачаточные, но Итан почти всегда пользуется презервативами – ключевое слово «почти». Пытаюсь вспомнить последний раз и не могу с уверенностью сказать, использовал ли он защиту.
Беспокойство нарастает. Если я действительно беременна, это значит, снова буду зависимой от Итана и не смогу вернуться к учебе и мечтам о карьере. Но в глубине души понимаю: дело не только в колледже и работе. Сейчас это наименьшее из моих забот.
Год назад, возможно, я бы обрадовалась этой новости. Но всё изменилось. Итан изменился. Он стал другим – это случилось больше года назад, и я до сих пор не понимаю, что происходит. Я не раз спрашивала, не сделала ли что-то не так, но он каждый раз отвечал, что всё в порядке. Списывал на стресс на работе. Когда я пыталась добиться от него большего, он только говорил, что не в праве обсуждать дела департамента.
Я понимаю, что он не может делиться всеми деталями, но моя неуверенность разрастается, как сорняк.
Он всё чаще уходит по вечерам и возвращается поздно ночью или на следующий день. Ловлю себя на мысли, что, возможно, у него кто-то есть. Сердце отказывается в это верить, но подозрения захватывают меня всё сильнее. Возможно, это просто гормоны. Может, беременность делает меня параноидальной. Я знаю – он любит меня так же сильно, как и я его.
Так почему же я боюсь рассказать ему про ребенка?
Отгоняю тревожную мысль, встаю. Дрожащей рукой кладу тест на полку, открываю кран и плескаю холодной водой в лицо. Смотрю в зеркало и пытаюсь улыбнуться.
Радостно. Мне нужно выглядеть радостной, когда буду говорить ему об этом.
Во время ужина всего час назад Итан казался отстраненным. Я решила, что это снова из-за работы. Он часто приходит домой на взводе, и я привыкла к его нервозности. Надеюсь, что новость о ребенке хоть как-то поднимет ему настроение. А может, даже вернет то, что мы потеряли.
Выходя из ванной, вижу, как он сидит на диване, наклонившись, и завязывает шнурки. Хмурюсь. Итан только что отработал двенадцатичасовую смену – и двух часов не пробыл дома. Он снова куда-то уходит?
– Ты уходишь?
– Да, дорогая. Работа, – отвечает он пренебрежительно, тем самым тоном, каким говорит всегда, когда я спрашиваю куда он уходит.
– Жаль. Надеялась, что мы сможем поговорить, – тихо говорю я.
– Сейчас неподходящее время. И, кстати, говорю в последний раз: убирай за собой зубную пасту в ящик. Ты постоянно оставляешь ее возле раковины. Мне надоело прибирать за тобой.
Мои глаза расширяются от удивления. Очевидно, его настроение за ужином не улучшилось. И вот он снова уходит на работу. Или, по крайней мере, так он говорит. Но нам нужно поговорить. Мне нужно понять, действительно ли мои страхи по поводу его измены всего лишь беспочвенные подозрения.
Он поднимается и идет к двери. Я спешу за ним.
– Итан, – прошу, опуская руку на его плечо.
Он резко отшатывается, и я отступаю, ударяясь коленом о жесткий дубовый столик.
– Ой! – боль обжигает, но я ее игнорирую. – Итан, пожалуйста, остановись. Куда ты на самом деле идешь? Я хочу знать правду.
Он поворачивается ко мне, и в его взгляде читается раздражение. Ни капли сочувствия.
– Какую еще правду?
Глаза щиплет от слез, но я не позволяю им пролиться.
– Не думаю, что ты едешь на работу. Я весь вечер слушала твою рацию, всё было тихо.
Он бросает взгляд на маленькую черную коробочку на столике у дивана. Подходит, отключает слабую болтовню диспетчера с патрулем, а затем возвращается ко мне и мягко кладет ладонь мне на плечо.
– Джиа, не умничай. Тебе это не идет, – говорит он тоном взрослого, уговаривающего капризного ребенка.
Я вздрагиваю от оскорбления.
– Что это значит? – спрашиваю я. – Прослушать рацию и сложить два и два – это не ракетостроение.
Уголки его губ кривятся в усмешке – снисходительной, почти насмешливой. Мне хочется закричать. Вместо этого вырываюсь из его хватки и отворачиваюсь. Мужчина за моей спиной с каждым днем становится всё более чужим. Хочу, чтобы он снова был тем, за кого я вышла замуж. Тем, кто дарил мне маргаритки. Хочу снова чувствовать себя любимой. Мысль о том, что Итан дорожит чем-то или кем-то, кроме самого себя, заставляет задуматься о наших отношениях.
Чувствовала ли я когда-нибудь, что он действительно меня ценит?
Не совсем. Если быть честной – никогда. Скорее, он просто был увлечен мной. Как ребенок, которому подарили новую игрушку за хорошее поведение.
Чувствую, как его рука снова тянется к моему плечу. И это странно – часть меня жаждет его прикосновений, а другая хочет увернуться.
– Да ладно, Джиа. Не люблю, когда моя девочка переживает из-за ерунды. Ты ведь знаешь, кто здесь главный. Мы оба это знаем.
Мои глаза округляются, и я резко оборачиваюсь к нему.
– Ты – главный? Потому что у тебя есть диплом, а у меня нет? – бросаю в ответ. – Я хотела учиться! Но ты заставил меня отказаться от своей мечты и играть роль идеальной жены начальника полиции – улыбаться на фотосессиях и светских приемах. Ты убедил меня, что это важно. Что я должна сидеть дома и заниматься хозяйством. Так что не пытайся заставить меня чувствовать себя ничтожной. Не смей! Я сделала всё, как ты просил!
Отсутствие высшего образования всегда было моим больным местом. Я мечтала об этом – о том, что всегда казалось недосягаемым. Произнести эти слова вслух – словно сорвать пластырь. Я вижу, кем становлюсь. Содержанкой. Именно той женщиной, которой когда-то пообещала незнакомцу не стать. Прогоняю воспоминания и глубоко вздыхаю, не уверенная, не перегибаю ли палку.
– Дорогая, ты вовсе не ничтожна. Ты хорошо справляешься. Дом выглядит великолепно. Ну, большую часть времени.
Я смотрю на него, обдумывая язвительный комментарий. Двусмысленные комплименты, в его стиле. Слова, которые раз за разом сбивают меня с толку и заставляют сомневаться – хорошая ли я жена. Я устала от того, что со мной так разговаривают. Устала от того, что меня заставляют чувствовать себя ничтожной. Чувствую себя измотанной, в последнее время мы только и делаем, что ссоримся. Иногда проще просто отпустить его и пусть идет куда хочет.
Сегодняшний вечер – один из таких случаев. Я думаю о ребенке внутри меня. И понимаю: если он хочет уйти – пусть идет. Ссоры ни к чему не приводят. А я давно научилась выбирать свои битвы. В конце концов, если я чему-то и научилась за годы рядом с полицейским, так это тому, что жизнь коротка. Никогда не знаешь, что может произойти при исполнении служебных обязанностей. Если с ним что-то случится, пока мы в ссоре… я себе этого не прощу.
Беру в руки черную спортивную куртку, брошенную на подлокотник дивана, и протягиваю ему. Уже собираюсь извиниться за то, что сорвалась, но замираю, когда в нос ударяет сладковатый запах духов. Подношу куртку ближе и вдыхаю.
Розы.
Пахнет жасмином и розами.
Морщу нос, уверенная, что это точно не мой парфюм. Встречаюсь с ним взглядом – на лице любопытное выражение, будто он уже знает, о чем думаю, еще до того, как я это скажу.
– Даже не думай об этом. Оно того не стоит, – предупреждает он.
Все эмоции, что я сдерживала весь последний год, наваливаются на меня разом. Я всегда прекращала ссоры первой – мирилась, гасила конфликт. Ради чего? Разве я не заслуживаю большего?
Что-то внутри меня ломается. Мною больше не будут пренебрегать. Больше не позволю, чтобы ко мне относились, как к чему-то второстепенному. Я беременна, и мы должны принять это вместе – как муж и жена. Я имею право знать, почему он стал таким холодным. Почему его куртка пахнет другой женщиной.
Не в силах больше сдерживать боль, я взрываюсь – вопросы и обвинения срываются с губ прежде, чем успеваю остановить себя.
– Не думать об этом? А как же правда? Говори, черт возьми, кто она?
Он качает головой, будто уже всё решил. Когда поднимает на меня взгляд, выражение его лица жесткое, каменное, как гранит.
– Адвокат. Прокурор города Цинциннати. Синтия. Всё, теперь довольна?
Стою оцепеневшая. Не могу поверить в то, что слышу. Я хотела, чтобы он отрицал. Нет… Верила, что он будет всё отрицать. Никак не ожидала, что он признается сразу. Куртка выскальзывает из пальцев и падает на пол. Инстинктивно, опускаю руки по бокам, сжимая кулаки. Внутри пылает ярость.
– Нет, не довольна! – шиплю сквозь зубы.
– Ну, тогда я не знаю, что тебе сказать. Ты хотела правду – вот, получилa, – он пожимает плечами, будто речь о пустяке.
– Как ты мог? – мой голос срывается на высокий крик.
– У меня есть определенные потребности, – отвечает он хладнокровно. – Синтия их удовлетворяет.
Я прикрываю рот рукой и качаю головой. Слезы жгут глаза, но я не даю им пролиться.
– Ты ублюдок! Я люблю тебя! Я твоя жена, и заслуживаю лучшего!
С силой тычу пальцем ему в плечо. Он резко хватает меня за запястье, выкручивает руку, и я вскрикиваю от боли. Его карие глаза становятся почти черными.
– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, Джиа. Я дал тебе всё. У тебя есть дом, который ты хотела, деньги на расходы, шкаф, полный новой одежды, которую ты даже не носишь. Большинство женщин мечтали бы оказаться на твоем месте.
Я не говорю ему, что мне не нужна вся эта одежда, которая даже не соответствует моему стилю. Он сам ее выбирал, словно для своей личной куклы Барби. Вырываю руку и отступаю назад.
– А знаешь, чего я хочу, Итан? Я хочу мужа. Настоящего мужа. Хочу быть равноправным партнером, а не игрушкой. Хочу, чтобы меня по-настоящему любили и берегли. А не терпеть рядом лживого ублюдка. Именно им ты и стал!
В глазах вспыхивает ярость, и прежде чем успеваю среагировать, он бьет меня тыльной стороной ладони. Голова резко откидывается вбок.
Я вскрикиваю – не столько от боли, сколько от неожиданности удара. Меня никогда раньше не били, даже в детстве, когда меня наказывала мать. Видела, как отец бил ее, когда я была маленькой, но это всё, что я знала о боли. Никогда бы не подумала, что она может быть такой – глубже, чем простая физиология. Чувствую эту боль где-то в глубине сердца – настолько шокирующе она сотрясает душу. Поднимаю руку и провожу пальцем по нижней губе. На коже – что-то липкое и теплое. Втягиваю губу, ощущая на языке металлический привкус крови.
Внутри меня закипает гнев, инстинктивное желание дать отпор. Но… я знаю, что не смогу. Итан намного сильнее. У меня нет ни единого шанса.
– Успокойся, Джианна! Ты ведешь себя как истеричка, – рявкает он, потом резко вдыхает и смягчает тон. – Мне жаль, что всё так вышло. Просто ты говоришь то, что не должна. Тебе нужно научиться держать язык за зубами. Веди себя как следует – и этого больше не повториться.
Говорит таким спокойным тоном, будто это не он только что влепил мне пощечину.
В памяти всплывает образ мамы. Ее грустные, полные слез глаза, когда она извинялась после того, как мой отец ударил ее.
– Мне так жаль, моя милая. Ты не должна была это видеть. Я не позволю ему сделать это снова. Обещаю…
Но он бил ее. Снова и снова.
Я до сих пор не знаю, почему он в итоге ушел. Мама его выгнала? Выдвинула против него обвинения и заставила уйти? Мы никогда не обсуждали это. И я не хотела спрашивать. Все, что я знала: мне больше никогда не придется видеть это печальное выражение на ее лице. Много раз задавалась вопросом, почему она не ушла после первого удара, но всегда отмахивалась от этой мысли, как от чего-то слишком сложного, как от обрывка детского воспоминания, которое уже невозможно сложить воедино. Я очень любила ее. Но не хотела стать той женщиной с глазами, полными боли.
Я хочу быть сильнее.
Смотрю на Итана, прожигая его взглядом, впитывая каждое его слово. Секунды, минуты, часы – время перестает существовать. Просто смотрю. Трещина между нами появилась давно, но только сейчас понимаю, насколько глубоко всё прогнило внутри. Он ударил меня – по-настоящему ударил – и при этом считает, что виновата я. Леденящий холод растекается по венам, превращая сердце в замерзшую глыбу.
– Никогда больше так не делай, – говорю я. Мой голос звучит спокойно, как у него, хотя всё внутри трясется от ужаса.
– Не делай? Ты хочешь сказать, что я не могу тебя ударить?
– Нет. Ты. Не можешь.
Я должна была это предвидеть. Но не предвидела – и теперь слишком поздно. Его кулак врезается мне в лицо, и я вижу звезды. Падаю назад, ударяюсь о деревянный пол с хрустом. Оцепенев, лежу, не в силах поверить, что это происходит. Медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он смотрит на меня с отвращением. Как на капризного ребенка, с которым не хочет иметь дела.
– Я плачу за этот дом, следовательно, он мой. Мой дом – мои правила. И если я захочу тебя ударить, я это сделаю.
Нет. Нет. Нет. Это происходит не со мной. Этого не может быть.
Никогда не позволю себе стать чьей-то боксерской грушей. Перекатываюсь в сторону и медленно поднимаюсь на ноги. Он делает угрожающий шаг в мою сторону. Я собираюсь с духом и поднимаю руки в боевой стойке. Итан смеется.
– О, моя девочка. Моя глупая, глупая девочка. Не тупи. Ты правда думаешь, что сможешь бороться со мной? Давай же. Я мужчина. Это элементарная физика. Ты не сможешь меня одолеть.
– Тебе нельзя меня бить, – повторяю, собирая остатки мужества в этой невыносимой ситуации.
Он делает еще один шаг. Я отступаю назад. Это продолжается до тех пор, пока моя спина не упирается в дверной проем, ведущий в подвал. Всё тело начинает дрожать от ужаса.
Как я могу так бояться человека, которого должна любить?
Будто всё это происходит во сне. Всё кажется нереальным. В животе все переворачивается, тошнота подступает к горлу. Я глубоко вдыхаю, сосредотачиваясь на ритме дыхания. Один. Два. Три.
– Вот так, моя девочка. Глубокий вдох. Разве ты не видишь? Хорошо, что ты всё узнала. Я уже устал скрываться. Теперь, вместо того чтобы врать, что иду на работу, я просто скажу тебе, что встречаюсь с Синтией. Мне больше не нужно прятаться, – говорит он спокойным голосом.
Его рука тянется к моей щеке – и я вздрагиваю. Инстинктивно отталкиваю его ладонь, больше не в силах терпеть прикосновения этого человека. Глупый поступок, учитывая мое положение. Это только злит его сильнее. Он сжимает мои запястья так, что я боюсь – он может сломать мне руки.
– Отпусти меня! – кричу я. – С меня хватит, Итан! Я ухожу!
Его безумный, демонический смех наполняет комнату. Затем взгляд становится ледяным, глаза темнеют до цвета ночи.
– Ты правда думаешь, что я позволю тебе уйти?
– Я сказала, отпусти меня, ублюдок! – яростно повторяю, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Передо мной стоит незнакомец – волк в овечьей шкуре. Как я могла быть так слепа? Почему не видела, что он способен на такую жестокость?
Отступаю, напрочь забыв, что позади лестница в подвал. Оступаюсь. Падаю. Спина с грохотом ударяется о ступени, и воздух вылетает из легких. Лежу на полу, распростертая, не в силах сделать вдох.
И боль.
Она пронзает каждую клетку, каждую мышцу. Ощущение, будто внутренние органы пылают.
– Итан, я… – шепчу. Но голос замирает.
Я хватаюсь за живот – боль здесь сильнее всего. Постепенно до меня доходит.
Ребенок.
Медленно поднимаю глаза. Итан стоит на вершине лестницы, качая головой с отвращением.
– Я иду к Синтии. Не вздумай делать глупостей, пока меня не будет. Я всё узнаю. Помни, я – начальник полиции. Все копы работают на меня. Они не помогут тебе, Джианна. Мы оба это знаем. Всё, чего ты добьешься – только выставишь себя еще большей дурой.
Он исчезает из поля зрения, и через пару секунд я слышу, как хлопает входная дверь. Обхватываю себя руками, свернувшись в позе эмбриона, и наконец даю волю слезам.
* * *
Не знаю, как долго лежу на полу подвала. Время перестает существовать. Теплая кровь стекает между ног. И как бы ужасно это ни звучало, часть меня испытывает облегчение при мысли, что эта кровь может означать выкидыш. Как я могу чувствовать подобное, когда в мире так много женщин, мечтающих о ребенке? Но я знаю: нашему малышу нет места в этом мире – по крайней мере, не сейчас.
Тревога, надежда, страх, смятение и ярость кружатся вихрем. Цепляюсь за боль, как за спасение, не в силах даже пошевелиться.
Наконец начинаю ползти вверх по лестнице. Всё расплывается перед глазами – скорее всего, я ударилась головой, когда падала. Скользя изломанным телом по полу кухни, тянусь к телефону, который оставила на островке. Как только нащупываю его пальцами, принимаю в сидячее положение, прислоняюсь к шкафчику и прижимаю трубку к уху.
Я звоню единственному человеку, которому могу доверять.
– Нат… мне нужна твоя помощь…
