Текст книги "Ненавистник для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
18
Энцо
Энцо
И хотя меня это ничуть не удивило, уснуть я не мог. Старая раскладушка, крошечный спальный мешок и свет уличных фонарей, льющийся в окна, объединили усилия, чтобы ночь вышла беспокойной. Дома у меня была кровать размера «кинг-сайз» и шторы с пультом, которые наглухо закрывали окна от пола до потолка с видом на гавань.
Здесь мне повезет, если я проснусь без рисунков несмываемым маркером на лице.
Я повернулся на раскладушке, пытаясь найти положение поудобнее, но я был крупным парнем, а спальный мешок едва доходил мне до груди. В доме было прохладно. В исторических домах обычно так и бывало, но в дымоходе поселилась енотиха с четырьмя детенышами, так что камин отпадал. А отсюда звуки их скребущихся лап за стеной только сильнее отгоняли сон.
Мой план держаться от этого места подальше вылетел в окно в тот самый миг, когда Делия упала мне в руки. А теперь? Теперь я ловил себя на том, что обсуждаю дроби с Каем – Айсменом, как, насколько я понял, называли его парни, – и рисую бок о бок с Винни, местной художницей. Дилан приготовила столько пиццы, что хватило бы накормить армию, а дети все хором уговорили меня помочь им построить еще один форт. Этот вечер, пожалуй, оказался самым веселым за последние годы.
Скорее всего, из-за шума я заработаю стойкое снижение слуха, но скучно здесь не бывало никогда.
Я встал и потянулся, лихорадочно перебирая варианты, как сделать это терпимым. Нам оставался месяц, и, учитывая, насколько я был занят днем, мне имело смысл находиться здесь.
Беккет давил на меня из-за сроков, каждый вечер проверял мою работу и приподнимал бровь всякий раз, когда, по его мнению, сделано было недостаточно.
– Мы и так работаем с бешеной скоростью, – объяснил я ему, устав от его постоянных мрачных взглядов и вздохов.
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – в конце концов спросил я. – Спал здесь?
Он постучал пальцем по подбородку и кивнул.
– Это помогло бы.
Конечно, это было нестандартно, но меня приперли к стенке. Живот Дилан рос с каждым днем. Я должен был выполнить обещание и закончить до рождения Уиллоу. Каждый день я говорил себе, что делаю это ради будущего компании. Что моя самоотдача в долгосрочной перспективе окупится.
Но, возможно, я немного себе врал. Потому что быть здесь означало еще и проводить больше времени с Делией. Особенно мне нравилось видеть, как у нее загорается лицо, когда каждый вечер она оценивала работу моей бригады. Я так давно занимался крупными коммерческими проектами, что уже забыл магию маленьких перемен. И только сейчас понял, что ее мне не хватало. Было странно приятно осматривать только что уложенный пол или свежевыкрашенную стену.
И я втянулся. Куда сильнее, чем следовало. Эта дикая, нетипичная семья теперь стала частью меня. Я хотел для них лучшего, а мое присутствие здесь было самым быстрым способом этого добиться.
Значит, придется стиснуть зубы и смириться с раскладушкой на этот месячный ночлег. Когда все закончится, я вернусь домой, на свой роскошный матрас размера «кинг-сайз», и буду жить дальше.
Эта перспектива должна была радовать. Этот проект висел у меня на шее грузом с того рокового дня на поле для гольфа, но стоило подумать о завершении, как внутри все проваливалось от тревоги.
Я сжал переносицу. Может, пора снова вернуться к терапии. Очевидно, давление начинало меня доканывать. Было поздно, так что об этом варианте придется подумать в другой раз. А пока я оглядел комнату в поисках декоративных подушек или, может, одной из этих нелепых мягких игрушек, которыми можно было бы смягчить раскладушку.
Мои поиски прервал тихий звук снизу. Затаив дыхание, я прислушался, пытаясь понять, что это. Плач, может? Кто-то из детей? Наверное, стоило разбудить их родителей, но сначала нужно было выяснить, в какую дверь стучать.
Я натянул футболку и тихо спустился вниз.
Мы уже начали ремонт кухни, так что вход был перекрыт пластиковой пленкой, но дворецкую кладовую оставили открытой. Это была самая тяжелая часть любого ремонта. Обычно именно здесь наши клиенты начинали срываться. Кухни всегда обходились дороже и занимали больше времени, чем планировалось, а еще они центр большинства домов. Так что без доступа к ним срывался практически каждый момент каждого дня.
Обходя брезент, я осмотрел недавно отремонтированную дворецкую кладовую. Она была больше большинства бостонских кухонь. Мы установили двойные встроенные духовки и модную кофейную зону для кофемашины Делии Jura E8. Холодильник тоже был новый. Темно-синие шкафы дополняли четкие кремовые обои, а под большим окном стояла огромная фермерская раковина.
И там, сидя на полу по-турецки, была Делия. Она закрыла лицо руками, светлые волосы падали ей на лицо, а сама она тихо рыдала.
Я застыл на месте. Все мои инстинкты велели подхватить ее на руки и стереть ее слезы. Но для наших отношений клиентки и подрядчика это было не просто неуместно. С ее характером это, скорее всего, было бы самоубийством.
Вместо этого я приблизился к ней так, как подходил бы к раненому тигренку.
– Ты в порядке? – Я говорил тихо и осторожно подходил ближе.
Она вздрогнула, потом вскинула подбородок и свирепо на меня посмотрела. Тушь у нее размазалась, лицо покрылось пятнами.
– Я похожа на человека в порядке?
Выдохнув и собрав все свое терпение, я босиком вошел в узкое пространство. Потом, оставив между нами уважительное расстояние, сполз на пол.
Я снял с края раковины кухонное полотенце рядом с собой и протянул ей.
– Я могу помочь?
Она уткнулась лицом в махровую ткань и снова разрыдалась.
Я вырос в доме с тремя сестрами, мамой и нонной, так что слезами меня было не удивить. Умный мужчина ушел бы. Я это знал. Умный мужчина держался бы от этой опасной женщины как можно дальше. Но умным мужчиной я не был.
Поэтому я подвинулся ближе и осторожно распластал ладонь у нее на спине. Несколько мгновений мы сидели так. Я до чертиков надеялся, что само мое присутствие ее успокоит. И одновременно старался не сойти с ума от ее близости и тепла, которое шло от нее сквозь тонкую футболку. А она была совершенно разбита.
– Прости, – наконец сказала она, отнимая полотенце от лица. – Я просто не справляюсь. Со всем. Каждый день. Это так чертовски тяжело.
Она говорила рывками, и из-за всхлипов слова было трудно разобрать.
– Я только и делаю, что всех подвожу.
Не зная, как ее утешить, я продолжил гладить ее по спине. Потом беспомощно сказал:
– Ты никого не подводишь.
Она повернулась ко мне и нахмурилась. Ее обычно безупречный макияж размазался, волосы распустились, и она выглядела особенно уязвимой.
– Оглянись. Я была нужна моим друзьям. Им был нужен этот дом, но они переехали больше года назад, а дом до сих пор не приведен в порядок. Но в сутках всего столько часов, сколько есть.
Она высморкалась в полотенце.
– Иногда это кажется таким несправедливым. Я отвечаю за каждый аспект жизни двух маленьких людей. Они потрясающие, но с ними столько труда. Ты хоть представляешь, чего стоит вырастить людей, способных жить в обществе?
Она промокнула глаза.
– Читать по двадцать минут каждый день годами, по-разному стимулировать их маленькие развивающиеся мозги, вставать в список ожидания в лучшие школы, пока они еще в утробе. Волонтерить в этой самой школе, чтобы доказать, что я вкладываюсь в них и в их образование. Вопросы по домашке и дополнительное чтение. Уроки музыки, потому что мультисенсорный опыт важен для когнитивного развития. Уроки плавания.
На этом ее голос сорвался выше.
– Социализация. Одному богу известно, мои девочки умные, но общение с другими детьми помогло им понять, как вести себя в классе. Потом еще надо прятать овощи во вкусной еде и следить, чтобы они надевали шлемы.
Слезы снова потекли у нее по щекам.
– А, ну и учить их говорить «пожалуйста» и «спасибо», не обижать людей и животных и смотреть в обе стороны, прежде чем переходить улицу.
Я все еще был немного в шоке, но сестры научили меня главному приему: сомневаешься – заткнись. Поэтому я сочувственно кивнул и продолжил гладить ее по спине. Она прижалась ко мне и все говорила.
– И даже не заставляй меня начинать про работу. Я должна делать все то же, что и мужчины, только лучше. И при этом всегда выглядеть красивой, потому что, упаси боже, я буду похожа на мать-одиночку с двумя детьми.
Ее плечи затряслись от рыдания.
– О нет. Вес после беременности, странные волоски на подбородке, штаны для йоги. Категорически запрещено. Я должна добиваться успехов весь день, каждый день, без остановки. А потом прийти домой, приготовить полезную еду, проследить за домашкой, кружками и купанием. Только после этого я могу заняться собой. Сначала упражнения, потом витамины, уход за кожей в восемь этапов и проверка местных и федеральных новостей, чтобы ловко и умно обсуждать текущие события. А после всего этого мне еще нужно как-то выспаться, чтобы проснуться достаточно вменяемой и повторить все сначала.
К этому моменту она уже забралась мне под руку. Я притянул ее ближе и проигнорировал то, как бешено забилось сердце от ее близости.
– Прости, что я так разошлась. Но, черт, сейчас я чувствую себя полной неудачницей. Этот проклятый дом – еще один груз поверх всей кучи дел, с которыми я не справляюсь. И все это держится так шатко, что вот-вот рухнет.
– Вот тут я тебя остановлю, принцесса.
Я прижался носом к ее голове и вдохнул.
– Ты не неудачница. А дом уже на финишной прямой. Сейчас кажется, что этот хаос бесконечен, но по строительным меркам все идет довольно быстро. Главное ты уже сделала. Ты создала безопасный дом для своей семьи и своих друзей. Это немало. Перестань себя грызть.
– Все эти подрядчики. Все винят меня. Но клянусь, они были катастрофой. Лив и Беккет так расстроились из-за последнего, но я застала его курящим в доме. У меня тут семеро детей и плод, о которых нужно заботиться. Я не могу позволить человеку прийти сюда и курить. И я пыталась. Правда. Но когда я сказала ему потушить сигарету, он велел мне открыть окно и перестать быть такой сукой.
У меня сердце дернулось.
– Вот дерьмо. И ты его уволила.
Какой вообще мудак разговаривает так с женщиной, при любых обстоятельствах?
– Очевидно.
Сместившись, я притянул ее ближе и откинулся на шкафы, тайно немного радуясь, что она пачкает мою футболку слезами. Делия была яркой, высокой, дерзкой, сама прокладывала себе дорогу, размахивая хвостом и бедрами.
Но сейчас она казалась маленькой и испуганной. Мне хотелось защитить ее, накричать на каждого, кто хоть раз заставил ее почувствовать себя хуже потрясающей, и смести с ее пути каждое препятствие.
Очевидно, я бредил, потому что именно этого эта женщина меньше всего хотела бы от мужчины.
– Я пыталась и пыталась, но не могу делать все, – сказала она уже тише, сдавленно. – Я не могу быть супермамой и суперженщиной, каждый день превращать жизнь своих детей в волшебство, при этом блистать на работе, карабкаться по карьерной лестнице, проводить с девочками качественное время и следить, чтобы каждая их физическая, эмоциональная и духовная потребность была удовлетворена.
Я усмехнулся.
– У близняшек есть духовные потребности?
Она села прямо и ахнула, с выражением чистой паники на лице.
– Я не знаю! Блядь, я ужасная мать.
– Тихо, – прошептал я, притягивая ее обратно. – Дыши. И слушай.
Некоторое время я молчал. Мне нужно было собраться с мыслями, которые метались между «поцелуй ее» и «убирайся подальше от плачущей женщины».
Я выбрал золотую середину.
– Ты не обязана все время быть идеальной.
Я крепко обнимал ее за плечи, ожидая возражений.
Она попыталась отстраниться, но быстро сдалась и лишь вскинула подбородок, глядя на меня широко раскрытыми, мокрыми глазами.
– Ты мужчина. Ты не понимаешь.
Я покачал головой.
– Может, и не понимаю, но я говорю серьезно. Ты совершенная и красивая женщина. Я вижу это каждый день. Ты невероятно преданный друг. Когда поддерживаешь кого-то, отдаешь ему 110 процентов себя. Дети тебя обожают. И я не только о близняшках. Ты потрясающий пример для них. Каждый человек в этом доме тебя любит и ценит.
Она фыркнула и потерла лицо.
– Только не Беккет.
– Ты правда так думаешь? Ты позволила ему переехать сюда, чтобы он мог быть с любовью всей своей жизни. Он тебе по гроб жизни должен.
– Все не так.
– Именно так, Делия. Почему, по-твоему, он все время пытается устроить твою личную жизнь? Потому что знает: он у тебя в долгу, а таких мужчин, как он, это выбивает из равновесия. Подбирая тебе кого-то, он пытается сравнять счет. Они с Лив счастливы, и он уверен: если найдет тебе подходящего мужчину, вы снова окажетесь на равных.
Она снова отстранилась, и на этот раз я ее отпустил. Долгое, нервное мгновение она меня разглядывала.
– Хочешь перекусить? Я спрятала пару пакетов попкорна для микроволновки на экстренный случай. Шей злится из-за ПФАС.
– Из-за чего?
Она выдохнула смешок.
– Химикаты, добавки или канцерогены. Я уже сама в них путаюсь.
Она вскочила и принялась рыться в шкафчике на другой стороне кладовой. Потом с торжественным видом достала коробку миндальной муки и вытащила из нее пакет попкорна.
Сидеть на полу и есть попкорн прямо из пакета с Делией оказалось странно весело.
– Спасибо тебе за это, – сказала она. – Оказывается, вывалить весь свой эмоциональный багаж на подрядчика – довольно очищающий опыт.
Ее искренность была трогательной и почему-то заставила меня тоже захотеть раскрыться.
– Знаешь, ты не единственная, кто чувствует себя неудачником.
Она замерла, держа горсть попкорна у губ, и моргнула.
– Как такое вообще возможно?
– Мой дед основал нашу семейную компанию. Воевал во Второй мировой, а потом взял заем для ветеранов и открыл DiLuca Construction. Поднял ее с нуля. Небольшие проекты, пристройки, ремонты, все в таком духе. Постепенно бизнес рос. Когда дело перешло к отцу, все взлетело. И с самого моего рождения оба готовили меня к тому, что я встану у руля. Всю жизнь я хотел именно этого. Пока большинство детей играли в малой лиге, я сидел в офисе и ездил с отцом по объектам, готовясь к своему будущему.
– И вот ты здесь. Все еще растешь.
Она встряхнула пакет с попкорном и почти сунула туда лицо, будто высматривала лучшие кусочки.
– Я вижу вывески DiLuca везде, куда ни пойду. Очевидно, под твоим руководством компания процветает.
– Да. Только не благодаря мне. Я унаследовал этот бизнес и репутацию, которая к нему прилагается.
Опустив голову, я сжал ладонью шею сзади.
– Меня всегда будут сравнивать с мужчинами, которые были до меня. Сколько бы неблагодарных проектов я ни разгребал и сколько бы выходных ни работал, это ничего не изменит.
Я провел руками по волосам и выдохнул. Такое я не говорил вслух. Особенно человеку, которому я даже не нравился. Но она обнажила передо мной душу, и мне захотелось сделать то же самое.
Мы с ней были не такими уж разными. Оба сгибались под тяжестью непомерных ожиданий. И если больше ничего, я хотел, чтобы она знала: она не одна.
Я бросил в рот еще один кусочек попкорна.
– У меня сотни сотрудников. Подрядчики и поставщики, которым я нужен, чтобы кормить их семьи. DiLuca играет роль в местной экономике. Если я облажаюсь, на кону окажется слишком многое. Иногда я правда не могу спать, потому что мысль о том, что я подведу столько людей, просто парализует.
Она поставила бумажный пакет на пол перед собой и положила голову мне на плечо.
– Мне жаль, – тихо сказала она. – Это тяжелая ноша. Но меня ты не подводишь. Я не жалею, что наняла тебя.
От этого признания у меня расправилась грудь, а по лицу расползлась такая самодовольная ухмылка, что скрыть ее было невозможно.
– Прости, принцесса. Уже поздно, и у меня мозги мутные. Можешь повторить?
Она подняла сбежавший кусочек попкорна и швырнула мне в голову.
– Я рада, что наняла тебя, ДиЛука.
Она долго выдохнула.
– Но если ты хоть одной живой душе расскажешь, что я это сказала, я отрежу тебе яйца и скормлю их змеям в подвале.
Я притворно ахнул и прижал ладонь к сердцу.
– Да я бы не посмел.
Она сжала губы, словно боролась с собственной улыбкой, и вскинула бровь.
– Не могу рисковать своей репутацией.
Я повернулся к ней, благодарный за то, куда свернул наш разговор, и убрал прядь волос ей за ухо, наслаждаясь ощущением ее кожи под кончиками пальцев.
– Знаешь, тебе не обязательно все время быть Делией Драконом-Мужеедом. Мне нравишься ты такая.
Она нахмурилась и выпрямилась.
– Какая? Зареванная развалина?
Я покачал головой.
– Настоящая. Уязвимая. Живая.
Я рискнул и обхватил ее щеку ладонью.
– Невозможно все время быть главной. И невозможно все время быть идеальной. Рано или поздно это догоняет. Тебе нужно быть к себе мягче.
– Может, тебе стоит последовать собственному совету.
Черт. Ее голубые глаза сияли, все еще влажные от слез, и меня поразило, как много эта женщина во мне видела.
– Мне есть над чем поработать, – признал я, опуская подбородок.
Когда она снова заговорила, ее голос был мягче, чем я когда-либо слышал.
– Похоже, нам обоим есть.
– Я вижу тебя, принцесса. Вижу твою стойкость и то, как ты пашешь. И я знаю, каково это.
Я положил вторую ладонь ей на щеку и наклонился ближе.
– Может, я тебе и не нравлюсь, но я до чертиков тобой восхищаюсь. И если тебе понадобится на кого-то опереться, я рядом.
Она несколько мгновений смотрела на меня широко раскрытыми глазами, приоткрыв губы от удивления. А потом сделала самое странное. Обвила меня руками и крепко обняла. Сердце бешено колотилось, а я уткнулся лицом в ее волосы. Мне отчаянно хотелось притянуть ее еще ближе и прикасаться к ней так, как я фантазировал. Но я не мог. Не мог перейти эту черту. Особенно когда она была так уязвима.
Она отстранилась, вытирая глаза.
– Никогда об этом не говори.
– Ты милая, когда плачешь, – поддразнил я, с удовольствием наблюдая, как на ее полных губах появляется усмешка.
Она грациозно вскочила и схватила с пола пакет из-под попкорна. Запихнула его в мусор, потом резко развернулась и метнула в меня один из своих фирменных свирепых взглядов.
– Все. Звони матери и прощайся. Сегодня ночью мне придется задушить тебя подушкой.
Я тоже поднялся и навис над ней, запирая ее между своими руками.
– Если хочешь пообниматься, принцесса, тебе нужно только попросить.
Фыркнув, она оттолкнула меня и направилась к лестнице.
– Спасибо, что сегодня не был козлом, но не вздумай себе ничего воображать.
Я шутливо отдал ей честь и смотрел на ее задницу в этих крошечных шортах, пока она поднималась по лестнице. Слишком поздно. Я уже воображал. Много всего. Грязного и веселого. И из-за этого, наверное, не сомкну глаз всю ночь.
19
Энцо
Энцо
Беккет:Я сдаюсь. Это невозможно.
Кортни:?
Беккет:Медуза. Она забраковала каждого парня, которого я ей откопал.
Кортни:Да, пора сдаться. Ты не такой кукловод-сваха, каким себя считаешь.
Беккет:Заткнись к утке, Пучок. От тебя мне нужно только «спасибо», потому что это я устроил твой чертов обмен.
Беккет:Ромео, твой выход. Найди мне хоккеистов.
Роуэн:У нас разгар сезона и борьба за плей-офф. Можно я подожду до июня?
Энцо:Разве этот чат не для ремонта домов?
Беккет:Нет. Это мужская переписка. Не отставай, Красавчик.
Энцо:Я думал, ты хотел обсудить столешницы.
Беккет:Всем плевать. Сосредоточьтесь. Нам нужно пристроить Медузу. Всем жить станет легче.
Кортни:Я могу поспрашивать.
Беккет:Вот это настрой.
Кортни:А как насчет Стрикса?
Беккет:Вариант. Позитивный настрой и почти полное отсутствие инстинкта самосохранения.
Роуэн:Может, Сайлас Лири?
Беккет:Она съест его на завтрак. О-о. А что насчет Аспена Уолтерса?У него свое пиар-агентство, которым пользуются все игроки.
Кортни:Разве у него не проблемы с кокаином?
Беккет:Черт. Да. Зато энергии полно. А это необходимо, чтобы сражаться с Медузой.
Энцо:Может, не стоит обсуждать эту женщину у нее за спиной. Я знаю ее не так хорошо, как вы все, но она не похожа на ту, кто терпит мужчин, пытающихся ее контролировать.
Энцо:И разве твоя жена не запретила тебе снова подыскивать Делии пару, Босс?
Беккет:Моя жена тебя не касается.
Кортни:Вот поэтому мы и не рассказываем девчонкам о наших чатах.
Беккет:Если не вытащишь голову из задницы, Красавчик, я тебя удалю.
Энцо:Не такая уж это и угроза. И еще… может, не стоит называть ее Медузой.
Беккет:Ей нравится. Поверь мне.
Энцо:Не верю.
20
Делия
Делия
День выдался тот еще. Завтра мне предстояло спорить против ходатайства об исключении доказательств, и я была в панике. Споры по ходатайствам для меня всегда были праздником. Только я, другой адвокат и судья, перед которым мы спорим о законе. Побеждают лучшие доводы, логика и судебная практика. Не нужно ничего объяснять присяжным. Никаких штатских с растерянными лицами. Нет, это юридическая схватка в клетке. Обычно я этим жила.
Но завтра Джастин О’Ши собирался добиваться исключения ключевых доказательств. Аргументов у него было много, и почти все довольно притянутые за уши, но я не могла позволить себе упустить ни одной детали. Без этих доказательств у нас не останется дела, и этот ублюдок выйдет сухим из воды. Поэтому я готовилась весь день.
Джим Янсен, мой заклятый профессиональный враг, и я должны были сойтись лицом к лицу. С первой нашей конференции, когда он понял, что я его противник, он с наслаждением заваливал меня бесконечными ходатайствами, просто чтобы мне насолить.
У этого мудака была команда из пяти помощников, которые вкалывали круглые сутки, чтобы меня победить. Тут речь шла не о правосудии. Это было личное. И я отказывалась подвести жертву его подонка-клиента, проиграв дело.
Нет уж.
К сожалению, весь мир, кажется, сговорился, чтобы я не смогла подготовиться. Сначала из-за задержки в суде днем я выбилась из графика. Потом весь вечер ушел на то, чтобы следить за девочками, пока они разбирались с бесконечными домашними заданиями. Бедная Аделин подхватила ушную инфекцию, и даже после ужина, ванны и пижам двухлетка не давала дому уснуть своими рыданиями.
Было уже за десять, когда я села закончить подготовку к выступлению. Через пару часов, когда перед глазами все поплыло и я уже не могла разобрать слова на экране, я наконец признала поражение. В суде мне нужно было быть к восьми пятнадцати, но до этого еще предстояло отвезти девочек. Утро у нас всегда суматошное, особенно с тех пор, как из-за ремонта по очереди не работает то одна ванная, то другая. Если я хотела принять душ, то либо сейчас, либо никогда. Оставалось только надеяться, что он прочистит мне голову и душу так же, как смоет усталость с тела.
По дороге в ванную я проверила девочек и закрыла их дверь. Подвал выглядел потрясающе: новая сантехника, стены и роскошная душевая без бортиков. Но до нашего этажа строительная бригада еще не добралась. А значит, стоило мне включить воду, трубы застонут, и я просто сорвусь, если они разбудят девочек.
За закрытой дверью ванной я разделась до лифчика и трусиков. Теперь я старалась не ходить в одном полотенце, раз уж Энцо большинство ночей спал здесь, наверху. Его постоянное присутствие ужасно раздражало, но даже я могла признать: под его надзором все двигалось с бешеной скоростью.
Настоящая работа занимала его большую часть дня, поэтому он появлялся здесь рано утром, а иногда и поздно вечером. Именно поэтому мы поставили ему раскладушку в игровой. То, что он находился всего в нескольких шагах от двери моей спальни, мне совсем не нравилось. Но как бы мне ни хотелось выставить его за дверь, я не могла. Главным образом потому, что он хорошо делал свою работу. А это я ценила.
Энцо организовал людей на семь дней в неделю. Все они были вежливыми, уважительными и сводили шум и беспорядок к минимуму.
К тому же этот гад был приятен глазу. Ладно. Я это сказала. Вся эта история с высоким, темноволосым красавцем – такое клише, но сопротивляться ему становилось все труднее. У меня за плечами целая жизнь практики по игнорированию привлекательных мужчин – да и мужчин вообще, – но у Энцо, похоже, имелось какое-то невидимое магическое свойство, против которого я была бессильна. Наверное, дело в глазах. Шоколадно-карие, обрамленные густыми темными ресницами, они были удивительно выразительными для такого молчаливого парня. Хотя я старалась избегать его, когда могла, часто я все равно чувствовала его внимание. Он постоянно смотрел на меня, изучал. Но не мерзко. Скорее с любопытством.
И мне он был не менее любопытен. Генеральный директор строительной компании, мастер переговоров, один из самых завидных холостяков Бостона, который играет в шахматы с моими дочерьми, строит с детьми крепости, без жалоб присоединяется к нашей утренней растяжке и иногда спит на раскладушке в нашей игровой. Этот мужчина состоял из множества уникальных, порой противоречивых граней, которые складывались в человека, слишком хорошего, чтобы быть правдой. По крайней мере, с моей точки зрения. Что-то тут не сходилось. Но сейчас я была слишком чертовски занята, чтобы в этом разбираться.
Пока я ждала, когда нагреется вода, я вытащила резинку из волос и размяла шею, прокручивая в голове утренние доводы. Судья Тейлор была занозой у меня в заднице, но действовала строго по правилам, так что, если не будет сюрпризов, я могла выиграть.
Я протянула руку, чтобы проверить температуру, и обнаружила, что вода по-прежнему ледяная. Какого черта? Я потратила целое состояние на современный водонагреватель, заверив себя, что больше никогда не буду принимать холодный душ.
Я подкрутила ручки и отступила, чтобы подождать.
Через две минуты вода все еще была ледяной. Я отдернула занавеску и шагнула ближе, чтобы покрутить ручку. Именно этого мне сейчас не хватало. Холодная вода стекала по рукам, заставляя меня дрожать, но сегодня я не собиралась сдаваться. Мне нужно было, чтобы хоть что-то пошло по-моему.
Почти уверенная, что температура поднялась на пару градусов, я ухватилась за вентиль, чтобы повернуть его еще чуть-чуть, но эта чертова штука отломилась у меня в руке. Струя холодной воды ударила прямо в живот.
– Мать твою! – крикнула я и попыталась вставить ее обратно. Ручка отказывалась держаться на месте, поэтому я шагнула ближе и попыталась попасть точно в паз. С такого расстояния меня окатило ледяной водой, и через несколько секунд я промокла насквозь.
Но перекрыть воду я не могла, сколько ни крутила вентиль в стене.
– Тупой кусок дерьма, – прорычала я. – Долбаный говняный душ.
За моей спиной открылась дверь ванной. Услышав звук, я резко обернулась и увидела сонного Энцо без рубашки.
Я подняла вентиль между нами.
– Он отломился, – прошипела я шепотом, надеясь не разбудить остальных. – Дерьмовый душ.
Он кивнул и побежал по коридору, а я снова принялась вслепую дергать эту штуку. Через несколько минут вода иссякла до тонкой струйки.
Еще минуту спустя он появился с полотенцем в руках.
– Я перекрыл общий кран.
Мокрая насквозь, в просвечивающих лифчике и трусиках, я выхватила у него полотенце и обернула вокруг себя. Волосы липли к лицу, но я высоко держала голову, сохраняя последние крохи достоинства.
– Спасибо. Эта чертова штука отломилась у меня в руке. Горячей воды не было.
Он взял у меня ручку, осмотрел ее, потом нырнул за занавеску душа.
– Проржавела, – сказал он, снова выпрямляясь. – Я знал, что часть труб придется менять, но тут придется убирать все.
– Прекрасно. Лучшая новость на свете. – Я застонала и потуже запахнула полотенце, надеясь, что оно хоть как-то создаст между нами пространство. Ванная была довольно большой, но когда он стоял так близко, казалась крошечной.
Я никогда не видела Энцо без рубашки. Я и так знала, что он широкий в плечах, крепкий и мускулистый, но теперь оказалась зажатой между стеной и его огромной грудью. Грудь покрывали темные волосы, а вдоль ребер тянулась татуировка. Мои глаза сами собой проследили дорожку волос вниз по животу, к поясу спортивных штанов.
Лицо вспыхнуло. Черт, все тело вспыхнуло. Я стояла мокрая и почти голая в ванной с мужчиной без рубашки, и внезапно холодный душ показался не такой уж плохой идеей.
– Ты полна сюрпризов, Принцесса, – рассмеялся он. – Выдрать душевой вентиль из стены после полуночи. Этого пункта в моем «бинго по бостонскому таунхаусу» точно не было.
– Очень смешно. Я просто хотела горячий душ. Видимо, ваш хваленый водонагреватель оказался бесполезной железкой.
Он провел рукой по заросшему щетиной лицу и покачал головой.
– Его еще не установили. Сделаем в последнюю очередь. После полной замены труб.
Я подтянула полотенце выше, с каждой секундой чувствуя себя все более голой и смущенной.
– Прекрасно. Значит, такими темпами теплого душа мне не видать никогда.
Ответ вышел стервозным и совершенно незаслуженным, но была глубокая ночь, а через семь часов мне нужно было быть в суде.
Он скрестил руки на груди. Черт, от этого движения у меня в животе все странно ухнуло.
– Господи, как же мне хочется перегнуть тебя через колено и выбить из тебя эту дерзость, Принцесса.
Это странное ощущение в животе превратилось во что-то расплавленное. Как он смеет так со мной говорить? И как смею я получать от этого удовольствие? Если я сейчас уроню полотенце, он увидит, что мои соски уже твердые. Потому что вот что он делал с моим телом. Какой-то обостренный инстинкт «бей или беги». Только с Энцо это скорее было «бейся или трахайся».
– Я позвоню Тони с утра. Починить должны быстро.
Сдавшись, я кивнула. Если я сейчас не остановлю это и не выйду из ванной, неизвестно, что сделаю. Гормоны сходили с ума от его близости, и я с одинаковой вероятностью могла влепить ему пощечину или сорвать с себя одежду.
Энцо ДиЛука был идеальным сочетанием соблазна. Умелый, трудолюбивый, с широкими мускулистыми плечами, о которых мечтают супергерои. И прямо сейчас, в моем вымотанном и так и не помывшемся состоянии, я вполне могла совершить очень большую ошибку.
– Все будет нормально, – сказал он этим до бешенства успокаивающим тоном.
– Еще скажешь мне успокоиться? – огрызнулась я.
– Нет. – Он фыркнул. – Я достаточно умен, чтобы понимать: от этого ты разозлишься еще сильнее. А последнее, что мне сейчас нужно, – махать красной тряпкой перед этим быком.
Я скрестила руки на груди и раздраженно выдохнула.
– Спасибо за такое лестное сравнение. Я пойду к себе. – Я шагнула в сторону, чтобы выйти и не задеть его, но нога скользнула по мокрой плитке. Я раскинула руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться, прежде чем шлепнуться на задницу, но меня поймали на полпути.
Энцо наклонился вперед и обхватил меня руками. Этот гад поймал меня. Снова. Но полотенце он не поймал. В замедленной съемке оно соскользнуло с моего тела и мягко шлепнулось на плитку.
– Пожалуйста, – прорычал он, и его грудь быстро поднималась и опускалась.
