Текст книги "Ненавистник для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
9
Делия
Делия
– Общее собрание! – объявление разнеслось из вентиляционных решеток по всему дому. Идеальный способ привлечь внимание нашего выводка.
В тот же миг дети закричали, двери захлопали, а по лестнице затопали ноги.
– Я надеру задницу твоему мужу, – сказала я Лив, когда она вышла в коридор рядом со мной.
– О-о, можно я посмотрю? – спросила Шей из кухонного проема. Она стояла там с огромной бутылкой Stanley в руке.
Дилан подошла сзади и сжала мои плечи.
– Твоя аура сейчас темно-красная, Дел. Может, чашку чая? Или я достану поющие чаши.
Я повернулась и невольно улыбнулась своим подругам. Даже зажатая в этом крошечном коридоре, рядом с дверью кладовой, которая не открывалась, и туалетом с барахлящей раковиной, я их любила.
– Я в порядке, – сказала я. – Но я дошла до предела, так что Беккету пора исчезнуть.
Лив положила голову мне на плечо.
– Уверена, он это заслужил, милая. – Она явно пыталась меня умаслить. – Что он натворил на этот раз?
– Обманом заманил меня на свидание.
Общий вздох получился приятно громким.
Глаза Шей расширились.
– А что стало с тем парнем? Ты его не убила?
– Лиам спрятал большую лопату, потому что Финн и Кай запускали ею машинки Hot Wheels на крышу. Я спрошу, где она. Нам надо копать яму? В такой промерзшей земле будет сложно, но мы справимся.
– С парнем все нормально. – Я пренебрежительно махнула рукой. – Его самолюбие, возможно, пострадало, но убийства я не совершала. Хотя приятно, что вы так высоко обо мне думаете.
– Я вчера купила в магазине здорового питания банку спирулины. Может, смузи поможет снять раздражение.
Меня передернуло. Смузи были ответом Шей на все.
– Спасибо, но нет. – Я поспешно отступила, чтобы не встретиться с ней взглядом. Стоило мне это сделать, и она точно взбила бы стакан болотной жижи. А мне пришлось бы давиться им. Она такая милая и заботливая, и мне не хотелось ее обижать.
Оказавшись в гостиной, я обошла сзади разномастные диван и кресло, уворачиваясь от разбросанных по полу игрушек.
– Я хочу пролить немного крови Лэнгфилдов.
Беккет сидел в своем любимом кресле и листал что-то в телефоне. Старинные молдинги в этой комнате были прекрасны, но кресло – чудовищно уродливым. Горчично-желтое, с бордовыми цветами. Зато удобное, и Беккет еще месяцы назад застолбил его как свое место для общих собраний.
Роуэн уже сидел на краю дивана, а когда увидел Шей, раскрыл руки и улыбнулся. Она вприпрыжку подошла к нему и забралась на колени.
Теперь, когда мы с Беккетом оказались в одной комнате, кровь у меня в жилах, раскаленная после его вчерашней подставы, закипела.
– Как ты посмел?
Этот засранец еще имел наглость оторваться от телефона и одарить меня злобной улыбкой. Я отвернулась от него к Лив, надеясь, что если сосредоточусь на своей счастливой, чудесной подруге, злость утихнет. Не утихла.
– Я говорила тебе не лезть, – тихо сказала она. Ладно. Лив злилась вместе со мной.
У него вытянулось лицо.
– Ливи…
– Не надо мне тут «Ливи». – Слова прозвучали жестко, хотя голос оставался тихим. – Оставь Делию в покое. Ей не нужен случайный неудачник, которого ты где-то откопал. Ты не сваха.
В ответ он поднял руку и забормотал какую-то ерунду про вселенную, бросив на Дилан взгляд, будто она могла его выручить. Но он остался один на один с этим. И какой бы страшной ни была я, никто не заставлял Беккета ерзать так, как Лив.
Я наслаждалась каждой секундой этого зрелища. Столько лет Лив была половиком у двери. Позволяла своему мерзкому бывшему мужу вытирать об нее ноги и одновременно терпела выходки Беккета на работе.
А потом расцвела. Нашла свой голос и впервые поставила себя и детей на первое место. К сожалению, когда она наконец решила взять то, чего хотела, этим «чем-то» оказался Беккет.
И все же я поддерживала ее личностный рост.
Хотя с тех пор, как все они нашли любовь, каждый взрослый под этой крышей, похоже, решил, что мне нужен мужчина. Пусть никто из них не действовал так нагло, как Беккет. Будто они считали мою жизнь такой ужасной, что меня должен спасти посредственный член.
Моя жизнь прекрасна. Легкая? Нет. Роскошная? Да нихрена. Но я честна с собой. Любовь сделала моих друзей счастливыми. А я счастлива за них. Просто я устроена иначе. И меня это устраивает.
Но, кажется, только я одна здесь понимала такой подход. И меня уже чертовски бесило снова и снова объяснять это.
– Тревор отличный парень. – Беккет всеми силами старался избежать гнева жены.
– Тревор? – фыркнула Лив. – Ты должен был сообразить.
Он посмотрел на меня с искренним беспокойством. О. Может, он наконец извинится за то, что лезет в мою жизнь.
– Ты ведь не причинила ему вреда?
Я свирепо уставилась на него.
– Совсем ничего? Ни ударов, ни ножевых ранений, ни проклятий вуду?
– Тревор ушел невредимым. Но на твоем месте я бы переживала из-за моих способностей накладывать проклятия. Я не должна повторять это снова, но никаких больше сводничеств. Никаких свиданий вслепую. Никакой раздачи моего номера твоим друзьям. Мне не нужен мужчина. На самом деле мужчина нужен мне примерно как лечение корневых каналов. – Я почесала голову. – Нет, аналогия затертая. – Я посмотрела на девочек. – Что хуже лечения корневых каналов?
– Маммография? – предложила Шей.
– О-о. Колоноскопия! – хихикнула Дилан.
– Да. Все сразу. Никаких мужчин. Никаких сложностей. В моей жизни и так хватает проблем. Меня совершенно не интересует эмоционально недоразвитый взрослый младенец, который ищет себе кухарку и домработницу. И чтобы она еще слушала его бесконечный треп про фэнтези-футбол.
Роуэн усмехнулся, красавчик чертов.
– И где ты находишь таких победителей?
Я шумно выдохнула.
– Иди отжимайся, красавчик.
Он прижал Шей ближе и подмигнул мне. Боже, хоккеисты – худшие.
Прежде чем я успела придумать что-нибудь едкое, на нас обрушилось нашествие детей. Они запрыгнули на все свободные поверхности. Близняшки уселись на оба подлокотника моего кресла. Фиби возилась с какой-то игрушкой, странно похожей на роботизированную руку, а Коллетт прижалась ко мне, ее маленькая голова уютно устроилась у меня под подбородком.
Девочкам уже исполнилось восемь, и хотя какая-то часть меня скучала по тем временам, когда были дневной сон и вечерние купания, они превратились в самых удивительных маленьких людей.
– Мам, можно мы сыграем в шахматы? – спросила Коллетт. – Я отрабатывала сицилианскую защиту.
– Конечно, милая. После семейного собрания.
Фиби повернулась ко мне, пока все устраивались.
– Можешь сказать Боссу, чтобы он был побыстрее? Эти собрания такие скучные. Я пытаюсь научить Вещь щелкать пальцами. – Она подняла роботизированную руку. – И завтра у нас школа, так что ты опять будешь вести себя неразумно насчет отбоя.
– Девять часов – вполне разумное время отбоя для третьеклассницы. И это первый день после каникул. Вам нужно выспаться.
Она моргнула, и на ее ангельском личике отразилось чистое подростковое раздражение. Я даже не хотела представлять, какими трудными они станут в тринадцать.
– Как насчет того, чтобы надеть уютные пижамы, сделать горячий шоколад, а я почитаю?
– Да. Можно еще «Страну женщин»? – спросила Коллетт, широко распахнув глаза от восторга.
– Ага. В прошлый раз ты остановилась как раз после того, как появился мужчина-путешественник. Мы хотим узнать, испортит ли он все в феминистской утопии.
– Ладно, ладно. Давайте дадим Боссу сделать свое дело, а потом у нас будут обнимашки и книжка.
Девочки одарили меня одинаковыми улыбками, и Фиби забралась ко мне на колени рядом с сестрой. Я уже с трудом могла обнять их обеих, но все равно крепко прижала к себе. Я буду делать это столько, сколько они мне позволят.
Мы все были здесь. Наша большая, шумная семья. Мы с девочками прожили вместе почти половину их жизней, и как бы все ни менялось, мы всегда были рядом друг с другом. Пока Беккет нудил про стирку, я напоминала Лиаму про PSAT, а Шей разразилась тирадой о мальтодекстрине, обнаружив в мусорном ведре пустой пакет из-под Doritos, мы сидели вместе – моя маленькая семья и наша большая найденная семья. И я позволила этому ощущению спокойного счастья проникнуть до самых костей.
В какой-то момент Джуниор заскреблась в дымоходе, явно высказывая свои претензии, и круг замкнулся. Я буду скучать по ней, когда весной ее с детенышами не станет. Всего через несколько месяцев Общество защиты животных перевезет их в другое место. Финн был убит горем, и хотя именно я собиралась вызвать дезинсекторов, когда она появилась в доме, мне тоже было тяжело. Но так будет лучше для нее и ее малышей.
Я отогнала эту мысль. Мне не нужна была еще одна причина для уныния. Сейчас надо было просто держаться, быть сильной и следить, чтобы все, кого я люблю, были в порядке. Тогда дом станет идеальным, все будут счастливы, а наша семья будет процветать. Мне нужно было лишь делать то же, что я делала каждый день. Вставать и добиваться своего. Все будет хорошо.
А потом зазвонил дверной звонок.
И вошел Энцо – широкоплечий, с четкой линией бородатой челюсти, – мгновенно испортив мне настроение.
10
Энцо
Энцо
Воскресный вечерний вызов сбил меня с толку, зато дал повод уйти от мамы раньше, чем она успела накормить меня недельной порцией десерта и чувства вины.
Когда я объяснил, что должен встретиться с клиентом у него дома, она настояла, чтобы я не явился с пустыми руками. Поэтому нагрузила меня канноли и масляным печеньем из «хорошей» пекарни. Будем надеяться, сладости обеспечат мне более теплый прием, чем в прошлый раз.
Дверь открыла рыжая – я почти наверняка помнил, что ее зовут Дилан.
– Желтый, – сказала она и странно сияюще улыбнулась. – Я так и думала. – Она погладила беременный живот и окинула меня оценивающим взглядом. – У меня насчет тебя хорошее предчувствие.
Сбитый с толку, но не желая показаться грубым, я дружелюбно улыбнулся, пока она вела меня в большую гостиную, где собралась примерно дюжина людей.
В доме снова царил хаос, но по крайней мере я избежал атаки из нерф-бластеров. Все дети были в рождественских пижамах, а дом выглядел так, будто Санта накануне устроил рейв. С психоделиками и всем прочим. Оберточная бумага, украшения и игрушки валялись на каждом сантиметре комнаты, а гирлянды висели повсюду.
Я вошел и встретился взглядом с Лэнгфилдом. Он сидел в самом уродливом кресле на свете, а у него на коленях устроилась малышка. На лице у него было самое умиротворенное выражение из всех, что я когда-либо видел у человека, который годами мелькал в местных новостях.
Он прочистил горло, и все дети как один посмотрели на него.
– Красавчик пришел провести нас по планам дома.
Я слабо улыбнулся, но не успел придумать ответ. Меня перебила одна из светловолосых близняшек.
– Вы сделали презентацию? – Вопрос был невинным, но тон сочился осуждением.
Я сунул руки в карманы и переступил с ноги на ногу.
– Эм. Нет.
– Это самый эффективный способ представить информацию группе людей с разными способами восприятия, – отчеканила другая близняшка, моргая темно-синими глазами.
Девочки сидели у матери на коленях, но обе держались прямо, с высоко поднятыми подбородками, и оценивали меня. И, черт, их мать тоже. Хотя я только что вошел с холода, у меня на линии роста волос выступил пот.
– Верное замечание, девочки. – Лэнгфилд улыбнулся им с такой отцовской гордостью, будто это были его собственные дети. Что, мать его, добавляют в воду в этом доме? – Это хороший урок. Всегда готовьтесь к встречам и ясно излагайте мысли в деловой обстановке.
– Как на заседаниях совета директоров, Босс. – Маленький мальчик, тот самый, что, если не ошибаюсь, стрелял в меня нерф-дротиками, сидел у ног Лэнгфилда. На нем было что-то вроде балетной пачки с камуфляжным узором. Он запрокинул голову и сиял, глядя на миллиардера.
– Именно, Хак. – Лэнгфилд с гордостью взъерошил мальчику лохматые каштановые волосы.
– В свое оправдание, – сказал я своему расстрельному отряду из восьмилеток, – это не деловая встреча. Мистер Лэнгфилд…
– Мы зовем его Босс. – Мальчик в пачке вскочил на колени и поднял палец вверх.
С длинным выдохом я провел ладонью по лицу. Господи, все шло из рук вон плохо. Почему эти дети не валяются в послерождественской коме от сахара и подарков? Они все были слишком красноречивыми и любознательными для моего душевного спокойствия.
– Ладно. Босс написал мне и потребовал, чтобы я приехал поговорить со всеми вами.
– У нас общее собрание, – сказал другой мальчик, чуть крупнее первого, с темными волосами. – Когда мы хотели проекционный экран для киновечеров, мы сделали презентацию.
– Ага, – сказала одна из близняшек. – А когда Босс захотел узнать, сколько мы заработали на банке для штрафов за ругань, мы построили графики инвестиций, прогнозов роста и расходов.
– Не умеешь планировать – планируешь провал. – Темноволосая девочка с легкой улыбкой метнула взгляд на близняшек, и те ободряюще кивнули ей в ответ.
Господи, публика была непростая.
– Ладно. Прошу прощения. – Я обвел взглядом море лиц. Каждый ребенок в комнате изучал меня с расчетливым выражением. Даже малышка с растрепанными хвостиками на коленях у Лэнгфилда. – В следующий раз я обязательно сделаю домашнее задание. Мне очень жаль, если моя неподготовленность вас оскорбила.
Делия, со светлыми волосами, туго стянутыми в хвост, обнимала обеих близняшек. На ее лице сияла улыбка шире, чем я считал возможным. Она наслаждалась каждой секундой. И я невольно подумал, что весь этот дискомфорт, возможно, стоил того, чтобы увидеть этот намек на счастье.
Я поднял пакеты, которые собрала мама, и понадеялся, что этот отчаянный ход сработает.
– Если это хоть немного утешит, я принес десерт.
Дети набросились на меня так быстро, что я испугался, как бы меня не затоптали. Подросток подхватил один пакет и мгновенно открыл коробку с пирожными. Он раздавал угощения так, будто проделывал это не впервые, и окликал каждого ребенка, протягивая одно печенье за другим. С улыбкой куда слаще, чем я ожидал от парня, который до этого только смотрел на меня без всякого восторга, он присел на корточки и протянул малышке с хвостиками розовое печенье, покрытое посыпкой.
– Скажи спасибо Красавчику, Адди.
Он снова выпрямился и одарил меня презрительной ухмылкой, куда больше подходившей его манерам.
Милый карапуз запрокинул голову и улыбнулся.
– Фпасиба, Кафасифчик, – сказала она, запихивая печенье в свой маленький рот.
– Красавчик пришел рассказать нам, что будет происходить на этой неделе, – продолжил Лэнгфилд. – Пусть он и не подготовился, дадим ему шанс.
Черт. Все инстинкты велели мне развернуться и бежать. Эта работа была мне не нужна, да я ее и не хотел. И хотя официально ремонт мы еще не начали, он уже отнимал слишком много моего времени и сил.
Но я перевел взгляд с Лэнгфилда на Миллера. Тот развалился на дальнем диване, вытянув длинные ноги и скрестив их в щиколотках. И я напомнил себе, что поставлено на карту.
– Бригада будет здесь завтра с утра и приступит к ремонту.
– Вы почините ванную? – спросил один ребенок.
Этот вопрос вызвал целый хор других.
– У нас будет новая ванна?
– А джакузи?
– О-о. А мне можно пожарный шест?
– Ему шест? Нечестно.
Я поднял руки, надеясь, что дети поймут намек и немного угомонятся. Но в комнате стало тихо только после того, как Лэнгфилд выпрямился и прочистил горло.
– Мы начнем с нижней части дома и будем постепенно подниматься. Завтра с утра привезут контейнер для мусора, и моя бригада начнет демонтаж в комнатах внизу.
– А где мы будем какать? – спросил мальчик в пачке.
Я сдержал смешок.
– Не будет работать только ванная внизу.
– Остальными ванными по-прежнему можно пользоваться, – терпеливо объяснила Делия. До этого момента я даже не подозревал, что она способна говорить таким тоном.
– Да. Завтра мы также начнем работать над кладовой. Установим там холодильник, раковину и микроволновку. Так ею можно будет пользоваться, пока мы занимаемся кухней.
– У нас не будет кухни? – спросил мальчик-подросток, откидывая рыжие волосы с глаз.
– Всего несколько недель. Кухня – самый большой и долгий проект, но обещаю, мы будем работать так быстро, как сможем.
– Это значит, тетя Шейла не сможет готовить ужин?
– А как же болотная жижа? – Сказала темноволосая девочка с надеждой в глазах.
Болотная жижа? Я был почти уверен, что не хочу знать, поэтому уточнять не стал.
– Блендером я все равно смогу пользоваться, милая. – Должно быть, эта женщина и была Шейлой. – Мы всегда можем приготовить ее заранее и заморозить, чтобы точно не закончилась. – Она была миниатюрной, с темными асимметрично подстриженными волосами, так что одна сторона спадала на глаз. В спортивной одежде, она сидела на коленях у Роуэна Паркера. Хоккейная звезда обнимал ее за талию и уткнулся лицом ей в шею.
Девочка, спросившая про болотную жижу, отвернулась от тети и сморщилась.
– Завтра я вернусь с бригадой и планами. – Я оглядел детей, которые, к моему удивлению, сидели тихо и жевали печенье. Черт, как взрослым удавалось держать их в узде? Мои племянники и племянницы к этому моменту уже носились бы кругами. Только подросток не слушал полностью. Он привалился к дальней стене, запрокинув голову, с наушниками Beats на ушах. – В следующий раз, когда я буду здесь, покажу вам все планы и чертежи. Но мне понадобится ваша помощь. Нужно будет, чтобы вы собрали игрушки и освобождали ванные, когда я попрошу.
Близняшки синхронно кивнули с колен матери. Мальчишка в пачке подпрыгнул на коленях и выдал:
– Так точно, сэр!
Тихий мальчик с огромными глазами опустил подбородок, но тоже кивнул.
– Мне снова и снова говорили, что эта семья – команда. Что вы все помогаете друг другу. Так ведь?
– Ага. Мамы все о нас заботятся. – Темноволосая девочка чуть выпрямилась на полу передо мной.
– Мы команда, – добавил мальчик в пачке.
– Отлично. И я правильно услышал, что у вас скоро появится новый член команды?
Маленький мальчик кивнул, и его лицо расплылось в улыбке.
– Да!
– Значит, нам всем нужно работать вместе, чтобы подготовиться к появлению нового товарища по команде. Поэтому, когда ваши родители или моя бригада попросят вас прибраться, передвинуть вещи или не заходить в некоторые места, вы поможете, верно? – Я переводил взгляд с одного ребенка на другого и ждал, пока каждый посмотрит мне в глаза. – Потому что чем быстрее мы все сделаем, тем легче будет всем.
Я еще тридцать минут отвечал на вопросы и только потом наконец смог сбежать. Я направился в прихожую, думая лишь о своем диване и бутылке пива, но не успел дойти до двери, как появилась Дилан.
Она обвила меня руками и крепко сжала.
– Ты такой идеальный. – Она отступила, взялась за кулон на шее и похлопала меня по щеке. – Я знала, что вселенная пришлет тебя.
11
Делия
Делия
– Мам. Ты нам прически сделаешь?
Я сохранила краткое заключение, которое яростно пыталась закончить, и посмотрела на часы на ноутбуке. Семь пятнадцать. Вздохнув, я размяла шею и плечи. Я не спала с пяти, занималась обычными утренними делами. Тренировка на велотренажере, потом утренняя растяжка с девочками. Кофе и душ, потом еще кофе и столько работы, сколько удастся сделать до того, как дети проснутся и им понадобится моя помощь. Потом я заеду в кофейню, возьму заказ не выходя из машины и поеду в суд разбираться с сегодняшним безумием.
Сова или жаворонок? Какая чушь. Эти различия стали до смешного наивными, когда у меня появились двое детей и работа на полный день. Я была и тем и другим. В тридцать пять моему телу это не всегда нравилось, но что уж тут.
Я никогда не тешила себя иллюзией, что жизнь будет легкой. Материнство в одиночку – не для слабонервных. Я выбрала этот путь с открытыми глазами. Но тогда я понятия не имела, насколько это выматывает – и морально, и физически.
Готовка, уборка, помощь с домашними заданиями – этого я ожидала.
Но умственная нагрузка? К этой работе матерей никто не готовит.
Постоянная тревога и страх за своих детей.
Осознание, что мы больше никогда не будем спать спокойно, потому что части нашего сердца и души ходят по этой земле отдельно от нас.
В этом и есть суть материнства. Постоянная гонка. Недостаточно тратить каждую свободную минуту, пытаясь принять, как мы надеемся, лучшие решения для наших детей. Эти решения бесконечны, и невозможно понять, правильные они или нет, пока не пройдут годы.
Так что, помимо того, что я собираю обеды, помогаю с уроками, разнимаю ссоры и слежу за врачами и этапами развития, мне приходится каждый день справляться с виной, тревогой и неуверенностью, что я, мать его, все порчу.
Счастливого мне понедельника.
Я пошла в комнату близняшек. Слава богу, мои девочки в большинстве вопросов были самостоятельными. Да, им было восемь, но они вели себя на все тридцать пять и росли слишком быстро. Но я не уверена, что выдержала бы, если бы мне пришлось контролировать каждый их шаг. Чистая форма у них всегда была благодаря системе стирки Беккета, а одевались и умывались они сами, почти без суеты.
Но волосы. У обеих девочек были длинные светлые волосы, как у меня. А благодаря «Ютубу» теперь каждый день им требовались сложные прически. Я потеряла столько часов жизни на уроки по укладке волос.
– Мам, у нас хватит времени на пузырчатые косы? – спросила Фиби и протянула мне расческу и упаковку этих ужасно мелких резинок.
– Конечно. – Не хватит. Но такие моменты быстро проходят, так что я буду держаться за каждый, какой смогу. – Коллетт, иди почисти зубы и наполни бутылки водой, пока я делаю прическу Фиби. Сегодня вас в школу везут тетя Лив и дядя Беккет, помнишь?
Фиби театрально закатила глаза.
– О, мы помним. Босс вчера вечером десять раз прогнал расписание. Мы должны выйти в семь сорок пять, а Чарли уже проложил маршрут до школы.
В такие утра я радовалась, что Беккет не возражал, когда мы одалживали его машину с водителем для быстрых поездок в школу.
Я провела расческой по ее волосам и взялась за дело, мысленно прокручивая собственное расписание на день.
По понедельникам меня обычно ставили на первое заседание. Первое заседание в Муниципальном суде Бостона лучше всего описывалось одним словом – зоопарк. Понедельники были особенно безумными, потому что все, кого арестовали за выходные, должны были явиться в суд.
Мы, прокуроры, работали по очереди: зачитывали обвинительные заключения и выступали от имени государства, когда обвинения официально предъявлялись.
Работа неблагодарная, зато скучно не бывало. Хотя у меня за плечами был десятилетний опыт в юридической сфере, в команде я оставалась новенькой, так что мне достались понедельники. К счастью, коллега любезно согласился сегодня меня подменить, чтобы я могла встретиться с Энцо.
К слову об этом чертовски красивом злодее: он должен был появиться с минуты на минуту, чтобы мы обсудили новые планы. Пока что он вел себя раздражающе профессионально, пусть и не подготовил презентацию, как ожидали дети. После череды неудач, паршивых подрядчиков и бесконечных сожалений у меня появилась надежда, что все правда может сработать. Не то чтобы я ему об этом сказала. Черта с два. Он должен был заслужить мое уважение делом.
Но здесь будто появилась возможность. Когда дом достался мне в наследство, я знала, что его нужно приводить в порядок, но не представляла, насколько. У меня оставалась приличная сумма после продажи таунхауса, но я на собственной шкуре усвоила: чем старше дом, тем дороже ремонт. Один только ремонт крыши стоил как очень неплохой внедорожник среднего класса. Если бы не Беккет, мы бы до сих пор ждали.
Вдобавок к неожиданным расходам череда сомнительных подрядчиков – одни едва что-то умели, другие были нечисты на руку, третьи откровенно тупы – превратили ремонт, который я считала шестимесячным проектом, в год невыносимого стресса и тревоги.
Не говоря уже о давящей ответственности за безопасность всех детей в этом доме. Она лежала у меня на плечах тяжким грузом. Моменты у нас бывали разные, но большинство серьезных проблем уже удалось решить.
Мне просто нужно было, чтобы все получилось. И как бы мне ни хотелось увидеть, как Энцо провалится, я готова была отложить свой характер в сторону ради законченного дома. Особенно с учетом скорого появления Уиллоу.
Коллетт подошла и протянула Фиби ее рюкзак. Фиби поднялась с улыбкой и поцеловала меня в щеку. Я впитала эту нежность. Очень скоро они сделают то, что делает большинство детей, и отдалятся от меня, так что я брала все, что могла, и как можно чаще. Когда они были маленькими, мне казалось, что мое тело мне не принадлежит. У меня не было личного пространства ни днем, ни ночью. Одной из девочек всегда требовалось мое внимание, объятие, утешение в темноте. И, черт, как же мне этого не хватало. Мне не хватало их объятий и ощущения, что я нужна.
Коллетт устроилась передо мной, и я принялась заплетать ей волосы. Хотя формально они были разнояйцевыми близнецами, отличить их друг от друга было непросто. У Фиби было несколько веснушек, а Коллетт была левшой. Но во всем остальном они пугающе походили на одно лицо.
Они еще и вовсю этим пользовались. Получали какое-то нездоровое удовольствие, обводя всех вокруг пальца: одевались одинаково и делали одинаковые прически. Наверное, в их озорстве я могла винить только себя. Я никогда не упускала случая доказать свое превосходство, и они явно унаследовали эту черту.
В основном их шалости были безобидными. Да и мои друзья по большей части уже научились их различать, но время от времени девочкам все-таки удавалось кого-нибудь провести. Чаще всего мужчин, которые недавно поселились в доме. Я росла единственным ребенком и обожала наблюдать, как расцветает их связь. Всю жизнь я тосковала по сестре. По иронии судьбы теперь, в тридцать пять, у меня их было три.
– У тебя сегодня процесс? – спросила Коллетт, пока я занималась ее волосами.
– Не сегодня. После обеда у меня оглашение приговора, но процессов до следующей недели нет. Хотя ты же знаешь, как это бывает. Они всегда идут на сделку в последнюю минуту.
– Ты же точно прижмешь того парня, да?
Я попыталась сдержать улыбку, которая сама расползалась по лицу.
– Моя работа не в том, чтобы кого-то прижимать. Помнишь, моя работа – следить, чтобы каждый получил по справедливости. Это значит относиться ко всем честно и следить, чтобы соблюдался закон. Если человек виновен, справедливость означает, что он отправится в тюрьму. Не всегда, но чаще всего. А если человек невиновен, его отпускают.
– Но какая разница, соблюдаешь ты закон или нет, если он уже виновен?
Я не удержалась и тихо рассмеялась над их наивностью. Обычно они разговаривали со мной как профессора колледжа, так что это было приятное разнообразие.
– Потому что обществу нужно, чтобы перед законом ко всем относились одинаково. Мы ведь говорили, что Конституция распространяется на всех, даже на тех, кто совершил преступление, верно?
– О боже, только не еще одна лекция о Конституции, – простонала Фиби.
– Ты сама начала, – огрызнулась Коллетт на сестру, едва не выдернув косу у меня из руки. – Помнишь, как она заставила нас заучивать все поправки? Я не хочу возвращаться в те времена.
Фиби мудро кивнула. Судя по всему, мои дети не ценили моего пыла к конституционному праву.
Видимо, стремясь сменить тему, Фиби принялась собирать принадлежности для волос.
– Мам, ты собираешься завести мужа?
Весь воздух вышибло из легких, будто меня ударили в живот. Господи. И это вопрос для утра понедельника.
– Конечно нет, – отшутилась я, проводя ладонью по готовым косам Коллетт. – И вы помните почему?
Они посмотрели друг на друга, потом одновременно повернулись ко мне и сказали хором:
– Романтические отношения с мужчинами – бессмысленная утечка твоей божественной женской жизненной силы.
– Верно. – Я один раз кивнула. – Потому что у меня есть дела поважнее.
– Мы знаем. Драгоценные минуты на этой земле лучше тратить на стремление к знаниям, достижениям и улучшение мира, – роботизированным голосом продекламировала Коллетт.
Уперев руки в бока, я строго посмотрела на обеих. Мы уже это проходили. С тех пор как Беккет переехал к нам, вопросов стало много. А теперь, когда я осталась единственной незамужней женщиной в доме, им стало еще любопытнее.
Коллетт склонила голову набок и изучающе посмотрела на меня, даже не думая пугаться моего строгого выражения.
– Почему тетя Лив вышла замуж за Босса?
– Потому что у них любо-о-овь, – сказала Фиби, прижав руки к груди и закатив глаза.
– Быть влюбленной странно. Другие мамы теперь все время улыбаются и ходят счастливые, – добавила Коллетт.
– Знаю. Тетя Шей на днях даже позволила Лиаму уговорить ее заказать пиццу.
Я едва не ахнула от этой новости. Видимо, член у Шейлы был что надо, раз она позволила рафинированной муке попасть в этот дом.
– А что будет, если ты влюбишься в мужчину, мам? Это было бы странно.
– Девочки, – сказала я и притянула их к себе. – В моей жизни столько любви. Во всей вселенной нет никого, кого я могла бы любить сильнее, чем вас двоих.
Я поцеловала каждую в лоб.
– Я люблю других мам, детей и вашу бабушку. Моя жизнь полна любви. Мне этого достаточно.
– Но ничего страшного, если ты захочешь выйти за кого-нибудь замуж, – сказала Фиби.
– Да, потому что когда-нибудь мы уедем. После бакалавриата, докторской степени и научной я пойду работать в НАСА.
– Коллетт права. А я хочу поступить в Калтех и строить человекоподобных роботов. Конечно, после того как закончу свои исследования по нейробиологии.
Несмотря на их интерес к моей личной жизни, я не смогла не улыбнуться дочерям. В них было столько амбиций.
– Мы не хотим, чтобы ты была одинокой, мам.
Господи, эти маленькие люди были невероятными. Иногда я так уставала, что не понимала, как доживу до вечера. А иногда мое сердце так переполнялось любовью, что, казалось, вот-вот разорвется в груди.
– Суть вот в чем, – сказала я, подбирая слова. – Мы все стараемся как можем. У нас есть только одна жизнь, и мы хотим, чтобы она имела смысл. Важно помнить: для разных людей важны разные вещи. Для меня – вы двое. Быть вашей мамой – самое любимое дело в мире.
– Когда вы станете взрослыми, то сами решите, что важно для вас. Может, вам захочется партнера. Или семью, или собаку, или карьеру.
Обе девочки стояли, обхватив меня за талию, и, запрокинув подбородки, слушали.
– Может, вы полюбите походы, или писательство, или вязание. Но времени у каждого из нас не так много, поэтому приходится делать трудный выбор. Я хочу только одного: чтобы вы прожили жизнь по своему выбору. Занимались тем, что любите, и проводили время с людьми, которые поддерживают вас и делают вашу жизнь богаче. У меня есть Лив, Дилан, Шей, моя работа и мои увлечения. И вы двое. Я всегда буду вашей мамой, даже когда вы вырастете и станете страшно занятыми учеными.
