Текст книги "Ненавистник для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
7
Делия
Делия
Дилан:Знаю, у тебя выходной, но на всякий случай: я услышала, как близнецы что-то говорили про даркнет.
Дилан:что это такое
Я:Да хрен его знает.
Дилан:кажется, это реально существует
Я:Я разберусь.
Дилан:нет. я сама справлюсь мне просто загуглить «как найти даркнет»
Я:НЕТ. Мы еще попадем в какой-нибудь список наблюдения.
Я:Поменяй пароль от домашнегоWi-Fi,чтобы у них не было доступа. Я разберусь с ними, когда вернусь домой.
Дилан:да, мэм
Потягивая неприлично дорогой мартини, я планировала убийство Беккета Лэнгфилда. Этот засранец никак не мог перестать совать нос в мои дела. Не сказать, что я удивилась. Он вмешивался с того самого дня, как в прошлом марте въехал в наш дом. Теперь, когда мои подруги влюбились, он, похоже, переключил все внимание на меня. А по тому, как они повели себя при появлении Энцо ДиЛуки, стало ясно: они вступили в его легион. Бедная одинокая Делия. Все они решили, что мне нужен мужчина.
На самом деле мне нужно было меньше мужчин. За считаные месяцы в мой дом въехали трое, и я уже сходила с ума. Да, приятно, когда есть кому вынести мусор. И хотя я ему в этом никогда не признаюсь, в стирке Беккету нет равных. Но смысл нашего совместного проживания был в том, чтобы мы, матери-одиночки, поддерживали друг друга.
А теперь, не прошло и года, как мы это устроили, последней одинокой мамой осталась я. Подруги, конечно, желали мне добра, но они не понимали: мне нравилось быть одной.
У меня была отличная карьера, дети, друзья и дом. Да, дом все еще нуждался в куче работы, но однажды он станет невероятным. Я уже смирилась, что в обозримом будущем буду жить в нем как есть. Но, возможно, Энцо Чертовски Красивый Ублюдок ДиЛука, который потребовал, чтобы я его наняла, сумеет сотворить чудо.
Он уже прислал целую дюжину людей, чтобы те сняли мерки и задали вопросы. И каждый из них до раздражения работал четко и профессионально.
Как бы мне ни хотелось доказать этому мужчине, что он ошибается, я не могла не мечтать о том, какой станет жизнь в доме, когда все будет закончено.
Это была моя мечта. Собрать своих людей под одной крышей. Лучшие подруги всегда рядом, а для моих дочерей – три запасные мамы. Большая шумная семья, где невозможно чувствовать себя одинокой.
И наша маммуна, хоть и хаотичная, была прекрасной. Мы опирались на сильные стороны друг друга. Я занималась домом и отвечала за учебу. Следила за домашними заданиями, родительскими собраниями и стандартными тестами у близнецов и старшей дочери Лив, Винни.
Дилан и ее деловая партнерша Зои владели успешной сетью детских садов в Нью-Джерси. Зои взяла управление на себя, когда Дилан переехала в Бостон. Теперь Дилан была нашей местной мамой-домохозяйкой. Она учила дома своего сына-подростка Лиама – с ним мне нужно поговорить на следующей неделе, пора обсуждать подготовительные тесты к PSAT, – и Кая. Днем она еще справлялась с младшими детьми Лив, Финном и Адди. А летом большую часть дней умудрялась удерживать всю эту ораву в деле: чтобы они были заняты, увлечены и при этом эмоционально поддержаны. Ко всему прочему, почти каждый вечер она готовила ужин. И слава богу, потому что будь все на мне и Лив, мы бы каждый вечер заказывали еду на дом. А в единственный вечер Шейлы почти наверняка подали бы что-нибудь зеленое и на вкус как земля.
Шейла была нашим гуру здоровья. Она следила за всеми врачебными приемами, пополняла запасы витаминов и натуральной зубной пасты, а по утрам проводила растяжку.
Лив была сердцем нашей семьи. Доброй, сострадательной мамой, которая всегда рядом: помочь детям разобраться с проблемой или поцеловать разбитую коленку.
Вместе мы были чертовски хорошей командой.
К сожалению, мое видение женской утопической мамской коммуны было нарушено.
Сначала Лив хватило наглости выйти замуж за своего босса-миллиардера в Вегасе. Беккет был вечной занозой в моей заднице, но он делал Лив счастливой, так что я его терпела.
Когда он взял на себя стирку и начал по четвергам сидеть с детьми, чтобы мы спокойно собирались на книжный клуб, я смирилась с мыслью, что он теперь часть дома. Хотя я никогда в этом не признаюсь, его присутствие оказалось полезным.
Следующим появился Кортни. Отец ребенка Дилан и бывший профессиональный бейсболист. На него хотя бы приятно было смотреть. Кроме того, пожалуй, я довольно легко привыкла к его присутствию. С момента его переезда стало очевидно, как сильно он любит Дилан. Он из кожи вон лез, чтобы обращаться с ней как с королевой, и старался не наступать мне на больные мозоли.
Окончательно он меня покорил в тот день, когда нанял мастера по мебели на заказ. Этот мужчина не стал выбирать вещь за меня. Нет, у него хватило ума устроить встречу, чтобы я сама поработала с дизайнером.
Разумеется, дети его обожали. Моим дочерям нравилось анализировать бейсбольную статистику, и его влияние в этой сфере обычно удерживало их от неприятностей. Гораздо лучше, чем когда они майнили криптовалюту. Одного письма от Комиссии по ценным бумагам нам хватило.
А теперь у нас появился третий мужчина. Роуэн. Хоккеист, наш домашний шеф-повар и причина, по которой Шейла в последнее время постоянно улыбалась.
Лив, Дилан и Шей были мне сестрами. Это была моя семья. Год назад мы договорились растить наших детей вместе. Поэтому их счастье делало счастливой и меня.
До определенного предела.
Потому что теперь в моем доме стало слишком много мужиков.
И с каждым днем сестринство, которого я с таким трудом добивалась, ускользало все дальше.
Я меньше думала об этом, когда сосредотачивалась на детях. Все они процветали, включая Уиллоу, нашу будущую новую соседку. Дилан была на седьмом месяце, вся сияющая и счастливая.
Когда я была на седьмом месяце с близнецами, я была размером с малолитражку, мучилась от адской изжоги и почти все время бодрствования либо плакала, либо бегала в туалет. Я искренне радовалась за подругу, но каждый раз, когда Кортни приносил ей мороженое или растирал ноги, во мне просыпалась зависть. Потому что я прошла через все это одна. И всегда буду делать все одна.
– Господи боже, принцесса. – Низкий хриплый голос вырвал меня из тумана.
Я повернулась на барном стуле и оказалась лицом к лицу с Энцо. Вот же, блядь, повезло.
– Ты что здесь делаешь? – рявкнула я, когда он опустил свое огромное тело на стул рядом.
– Марио. – Он кивнул двадцатилетнему с чем-то бармену, чьи руки украшали искусные татуировки-рукава. – Мне как обычно.
Я допила остатки мартини, чтобы выиграть секунду и решить: уйти или вступить с этим мужчиной в словесную перепалку. Разговаривали мы всего несколько раз, но каждый раз все заканчивалось именно этим.
– И еще один для леди, – сказал Энцо, ставя локти на стойку.
Что ж, похоже, вопрос решен. Пора надевать воображаемые боксерские перчатки.
– Должен спросить, принцесса. Ты меня преследуешь?
Пламя, которое вспыхивало во мне всякий раз, когда он оказывался рядом, разгорелось с новой силой. И я пожалела, что не могу по-настоящему дышать огнем.
– С чего бы мне это делать?
– Потому что я здесь живу. – Он вскинул бровь. – И ты по мне соскучилась?
Я нарочито пренебрежительно огляделась. По крайней мере, это позволило отвести взгляд от его самодовольного бородатого лица.
– Ты живешь в баре? Похоже на тебя.
– Наверху. В пентхаусе. Я построил это здание, – сказал он, когда бармен поставил перед нами напитки.
Модное место в морском порту, куда я зашла полчаса назад, было стильным: приглушенный свет и широкие виды на гавань. Для свидания за ужином я бы выбрала не его, но не могла отрицать: здесь красиво.
– А. Могла бы догадаться. Без души и до боли переоценено. – Я помешала свежий мартини шпажкой с оливками. – ДиЛука написано на каждом углу.
– Скажешь, почему ты на моей территории?
С нарочитой медлительностью я поднесла шпажку ко рту и надкусила оливку. Черт побери, от того, как открыто он смотрел на мой рот, внутри что-то вспыхнуло. Мой кавалер, Тревор, тоже пялился на меня, но от его внимания меня передергивало. Достаточно, чтобы я разыграла срочную детскую беду и сбежала через улицу в ближайший бар.
А внимание Энцо? Оно мне нравилось. Казалось заслуженным, особенным. У меня было чувство, что он мужчина вдумчивый и осторожный. Из тех, кто все взвешивает, просчитывает и выстраивает стратегию.
– Раз уж тебе так интересно, я планирую убийство. Хочешь помочь?
Не отрывая взгляда от моих губ, он медленно кивнул.
– Кого убиваем, принцесса?
– Беккета.
Он хлопнул ладонью по стойке и рассмеялся.
– Я в деле. Что он сделал?
Я развернулась на барном стуле и посмотрела на него прямо. Медленно закинула ногу на ногу, с удовольствием отметив, как его взгляд метнулся по моему телу. Это превращалось в игру, в которую мне точно не стоило играть. На меня это совсем не похоже. Я не флиртовала. Не перебрасывалась колкостями. И уж точно не наслаждалась теплом мужского взгляда на своей коже. Я подняла бокал с мартини и слегка покрутила его в руке.
– Он устроил мне свидание.
– Значит, приговорен к казни. – Его ухмылка была раздражающе сексуальной. – Но напомни, почему свидания считаются уголовным преступлением. Я еще не успел выучить все уставы вашего дома.
Я вскинула бровь.
– Потому что с тех пор, как он влюбился в Лив, он дергает за ниточки, как кукловод. Я не хочу ходить на свидания. Я ненавижу мужчин и совершенно не интересуюсь отношениями. Он это знает, потому что я с первого дня отвергала все его попытки меня с кем-то свести.
– Тогда почему сегодня согласилась?
– Я не соглашалась. Беккет меня обманул. Попросил встретиться с одним парнем, которого якобы рассматривал на должность главного юрисконсульта в организации Revs. – Теперь, произнеся это вслух, я поняла. Конечно, это было сватовство. Неужели я так отчаянно хотела выбраться из дома и отдохнуть от хаоса, что позволила этому заглушить логику? – Сказал, что резюме у парня, по его мнению, раздуто, и хотел, чтобы я его оценила. Проверила юридическую квалификацию, характер. Поняла, впишется ли он.
– Звучит как то, что тебе бы понравилось.
– Словесно и интеллектуально выпотрошить идиота из Лиги плюща с поднятым воротником? – Я фыркнула. – Конечно. Я ради такого живу. Но это оказалась приманка с подменой. Этот тип предложил встретиться за ужином через улицу. И выяснилось, что работа ему вообще не интересна. Он старый друг Беккета, увидел меня пару месяцев назад на игре и попросил у него мой номер.
Энцо резко втянул воздух.
– Он был красивый?
Я нахмурилась и наклонила голову.
– Разве это имеет значение?
– Тебе виднее.
– Нормальный. Частная школа до самых носков, а на носках маленькие якоря. – Тревор вдохновенно распинался о гольфе, сквоше и о том, как обожает летом Винъярд. Мучительно скучный. В нем была та ничем не заслуженная самоуверенность, из-за которой я не сомневалась: его имя заканчивается римской цифрой, а в стрип-клубах он бывает достаточно часто, чтобы иметь несколько любимых.
– Звучит как твой типаж.
Я отпила мартини и мысленно пролистала свою картотеку язвительных ответов в поисках подходящего. Хотя чем дольше я обдумывала его слова и выражение лица, тем яснее понимала: он не хотел меня задеть.
Нет, я восприняла это так, потому что мне никто не был интересен. А если бы и был, Тревор с клюшкой для гольфа оказался бы в самом конце списка.
– У меня нет типажа. Мой типаж не существует и/или мертв.
Его глаза расширились.
– А ты, принцесса, тем временем нравишься всем.
Я фыркнула и допила мартини. То, что я высокая и светловолосая, не имело никакого отношения к тому, кто я есть. Эти черты – генетическая удача. Мерзкие мужики пускали на меня слюни с одиннадцати лет, и сейчас это было так же жалко, как тогда. Ни один мужчина из тех, кого я встречала, не интересовался моим умом, характером или трудолюбием. Они видели длинные ноги и грудь. А я была гораздо, гораздо больше, чем набор частей тела.
– Не совсем. Стоит мне открыть рот, они сбегают. Чего я и добиваюсь.
– Какая же у тебя, должно быть, сексуальная жизнь.
– Я достигаю цели. Так что по моим меркам моя личная жизнь – оглушительный успех. И вообще, кто ты такой, чтобы судить? Кольца на пальце нет. Хотя тебя фотографировали с разными спутницами на разных светских мероприятиях, тебе сорок, и ты совершенно точно холост.
Вместо того чтобы обидеться, Энцо медленно улыбнулся. В уголках его глаз появились складки, и это отвлекало до невозможности. Черт. Не стоило мне всего этого говорить.
– Немало сведений. Ты меня гуглила?
Под его внимательным взглядом мои щеки непривычно потеплели.
– Я впускаю тебя в свой дом, рядом с моими детьми. Конечно, я провела тщательную проверку.
– Это этично? Ты же все-таки госслужащая.
Я фыркнула.
– Я не пользовалась служебными ресурсами. Тебя легко найти в сети. Особенно после того, как в прошлом году тебя назвали одним из самых завидных холостяков города.
Он улыбнулся в свой бокал с пивом. Возможно, я слишком рьяно оправдывалась.
– Я холост, – сказал он. – Отчасти по выбору, отчасти из-за обстоятельств. Я уже сто лет не встречал никого интересного. И слишком много работаю.
Его взгляд задержался на мне. Темные глаза казались бездонными, пока он меня рассматривал. И эта раздражающая, жаждущая часть моего мозга зацепилась за одно слово. Интересного. Он считал меня интересной? Ему нравились наши маленькие словесные поединки? И если да, видел ли он за волосами, ногами и губами настоящую меня?
Неважно. Нужно было срочно это прекратить. Подобные мысли – пустая трата моего драгоценного времени и сил. Давным-давно я перестала искать мужского одобрения. Даже у таких вдумчивых и красивых, как Энцо, с безупречно подстриженной бородой и складками у глаз.
– Я ухожу. – Я встала, уверенно держась на каблуках, и полезла в сумочку за наличными.
– Стой. – Он положил руку мне на предплечье, когда я бросила купюры на стойку. Боже, как же я ненавидела то, насколько мне это понравилось. – Я отвезу тебя домой.
– Нет, спасибо. Ты здесь живешь. Нет смысла снова куда-то ехать. Вызову Uber.
– Мне не сложно.
– А мне – да.
С плотно сжатой челюстью и прищуренными темными глазами он окинул меня взглядом. Черт. Суровый Энцо был до неприличия сексуален.
Я наградила его своим лучшим злым взглядом, и он понял намек. Без лишних слов убрал руку и молча кивнул мне на прощание.
Значит, хватку я еще не потеряла. Хорошо. Не зря меня называли Медузой.
8
Энцо
Энцо
– Мам, я дома.
Судя по оглушительному шуму в задней части дома, мое приветствие никто не заметил. Я повесил пальто в прихожей и взял цветы, которые принес. Это было подношение мира. Я не позвонил дочери маминой партнерши по пиклболу, как она велела, так что сомнений не было: я у нее в черном списке.
По дороге я заехал в ее любимый цветочный магазин и, возможно, слегка переборщил. Но если у меня и был шанс избежать нотации, то только задобрив ее.
Наверное, было бы проще подыграть, но меня уже тошнило от постоянных попыток меня с кем-нибудь свести. Я устал объяснять семье, что моя работа и ожидания от отношений просто несовместимы. Годами я работал семь дней в неделю и не собирался останавливаться в ближайшее время. Наконец-то я управлял всем сам и выводил компанию на новый уровень. Как капитан, я должен был быть у штурвала, даже если личная жизнь уходила на дно.
Сегодня я вымотался еще сильнее из-за одной огненной блондинки. Всю ночь ворочался и думал о Делии. О ее характере. Ее губах. И этих чертовых ногах. О том, как она сверлила меня взглядом, пока вчера вечером я не убрал руку с ее предплечья. От одной мысли об этом я твердел.
Каждая клетка моего тела орала: опасность. Но я все равно шел вперед. Я был профессионалом. И, несмотря на женщину, которая чертовски отвлекала и стояла у меня на пути, я закончу этот проект, как любой другой. И закончу к марту. Ей нужно было понять: я мужчина, который держит слово.
Дом моих родителей был большим, ярким и всегда полным шума и вкусных запахов. Он стоял на крошечном участке в Медфорде. Несколько лет назад они снесли дом, где мы выросли, и построили этот. Моя бабушка жила по соседству, тетя – ниже по улице. Несколько кузенов построились в поселке примерно в полутора километрах отсюда.
Я пошел на крики в заднюю часть дома, на кухню мечты моей мамы. Одна эта комната была больше дома среднестатистического человека, а стена окон впускала море света. Сестры расселись вокруг острова, пока племянники и племянницы носились вокруг, таскали перекусы и играли с игрушками, которые мама держала для них.
– Энцо.
На звук маминого голоса все три сестры повернули головы, а я резко вскинул взгляд.
– Когда ты уже приведешь домой хорошую девушку?
Вот оно. В ту же секунду, как я переступил порог кухни. Похоже, меня ждало несколько часов словесных ударов по яйцам от женщин нашей семьи.
– Только не такую путану, как Изабелла.
– Мам! – резко сказала Амара.
– Что? Я уже не могу говорить правду в собственном доме? – Она обхватила мои плечи и поцеловала в обе щеки.
На маме был фартук, весь в перцах чили. У нее их было, наверное, около сотни, и я редко видел ее без фартука, хотя на дворе стоял двадцать первый век.
Эта женщина, черт возьми, ездила на «Тесле», но стоило наступить воскресному дню, как мы будто забирались в машину времени и откручивали стрелку на семьдесят пять лет назад.
Отец читал газету и сидел на диване, пока мама готовила домашний обед, а потом давила на чувство вины, заставляя нас переедать и проводить время вместе.
– Я серьезно. Просто хорошую девушку.
– Девушку? Мам, ему сорок. – Виола рассмеялась, наливая в бокал вино.
– Тсс. Он всегда будет моим малышом. – Она похлопала меня по щеке. Елена ДиЛука никому не позволяла садиться себе на шею и готовила ньокки, от которых взрослый мужчина мог расплакаться. Она была среднего роста и десятилетиями красила черные волосы. Из дома эта женщина не выходила без полного макияжа. И еще она никогда не переставала нас пилить. О чем бы ни шла речь, она умела придираться мастерски. – Ты бледный. Ты о себе заботишься?
Я протяжно выдохнул.
– Да, мам.
Она погрозила мне деревянной ложкой и нахмурилась. Не поверила.
– Все из-за этой модной еды, которую ты ешь. Суши и этот «Грин Свит». Это вредно.
– Мам, это Sweetgreen, и это салат, – объяснила Виола. – Чем это может быть вредно?
Мама задрала подбородок и цокнула языком.
– Мне все равно. Кейл? Сырой? Наверняка весь в бактериях. – В этом споре победить было невозможно. – Хочешь кейл, я тебе приготовлю кейл.
Виола рассмеялась.
– Да, Энцо, мама приготовит кейл. Он будет плавать в сливочном масле, зато куда полезнее твоих модных салатов.
– Не издевайся надо мной, Виола, – огрызнулась мама, выставив вперед ложку. – И чеснок я тоже добавлю. А теперь садись, ешь. Ты слишком худой. Амара, принеси хлеб.
Она махнула мне к острову, и, когда я сел рядом с сестрой, вернулась к плите.
– Я заехала в «Спинелли» за хорошим хлебом для тебя. Не к тем сицилийским гангстерам на углу.
Мама уже десятилетиями вела кровную войну с нашими соседями, владельцами одной из самых успешных сетей пекарен в Бостоне.
– Мам, они не мафиози. Они вежливые, законопослушные предприниматели, – выдохнула Виола, плюхаясь рядом со мной с бокалом красного вина размером с ведро. Она была средней из моих сестер, психологом и матерью двух маленьких сыновей. В детстве Виола была тихоней. Взрослой она взяла на себя роль той, кто успокаивает маму. Работа огромная, но пусть лучше она, чем я.
Мама сверкнула на нее глазами.
– Однажды, в девяносто четвертом, я видела, как Тони Рыба-Меч сидел у них у окна и пил кофе. Я знаю, что они нечисты на руку.
– Мам, ты говоришь глупости.
Не успел я потянуться к хлебу, чтобы начать свое еженедельное заедание стресса, как нонна принялась кричать на меня по-итальянски.
Я поднялся и быстрым шагом подошел к столу, где она сидела.
– Нонна, – сказал я, целуя ее в щеки. – Ты хорошо выглядишь.
Она сердито уставилась на меня.
– Будь хорошим мальчиком и подари мне правнука, ладно? Я скоро умру.
– Нонна, ты сегодня утром прошла шесть с половиной километров со своей группой спортивной ходьбы, – крикнула Джанна с кухонного острова, где нарезала фрукты для своего малыша. Она была на два года младше меня, мамой-домохозяйкой с четырьмя детьми. И маминой копией, вплоть до французского маникюра и склонности кричать.
– Завтра я могу упасть и сломать шейку бедра. – Нонна стукнула крошечным кулаком по столу. – А на этом все закончится. Один перелом в моем возрасте – и прямиком в могилу.
Она перешла на итальянский и разразилась тирадой о том, как ее внуки ее не уважают и где она ошиблась в нашем воспитании. Оттуда все быстро перешло в рассуждения о том, какой я старый, и почему вообще никто больше не хочет жениться. Последний комментарий сопровождался пальцем, направленным прямо на Амару.
Амара лишь ухмыльнулась, а потом повернулась к детям, которые разбрелись по комнате и играли с игрушками, принесенными ею. Конечно, все они любили ее больше всех. Она была крутой тетей: всегда одевалась по последней моде и приходила с подарками, даже через несколько дней после Рождества. Джанну и Виолу это бесило, но Амара воспринимала это как одно из преимуществ младшей в семье.
Я закатил глаза. Драма пропитывала каждое поколение женщин в моей семье.
Нонна умела говорить по-английски. Безупречно, между прочим. В отличие от своего покойного мужа, моего деда, она родилась в США и в шестьдесят с лишним лет изучала английскую литературу в Массачусетском университете в Бостоне. Просто чтобы доказать, что может.
Но теперь она говорила только по-итальянски. В основном чтобы нас раздражать. По ее словам, крики и ругань просто звучали лучше на итальянском.
– Я скоро умру. Ты лишишь старую женщину правнука?
– У тебя их уже шестеро, – возразил я, махнув рукой в сторону детей, которые прыгали на диванах и ели печенье, стащенное с кухни.
Она пожала плечами.
– Но не от моего единственного внука.
Чувство вины. Бесконечное чувство вины.
Если судить по тому, как иногда вела себя моя семья, можно было подумать, что я преступник и ненавижу щенков. Неважно, чего я добился в работе и в жизни. Раз я не женат и у меня нет детей, значит, я всех подвел.
Последние двадцать лет я пахал как проклятый. В колледже работал у отца, а потом сразу перешел на график семь дней в неделю, чтобы укрепить семейное наследие. И я этим гордился.
У меня был собственный дом и друзья. Я занимался волонтерством, читал хорошие книги и любил кататься на лыжах. Моя жизнь была чертовски хороша. Да, я работал без остановки, но это шло вместе с должностью. У меня были сотни сотрудников, о которых нужно заботиться, контракты, которые нужно выполнять, и семейное наследие, которое нужно сохранять.
Не то чтобы я никогда не думал остепениться. Отношения у меня были. Несколько раз. Не сработало. Я мог дать лишь столько, сколько мог. И давно понял, что из меня не выйдет семейный человек. Да, бывали моменты, когда мне хотелось разделить с кем-то жизнь. Но идеальной женщины – той, что выдержала бы меня, мою шумную семью и требования моей карьеры, – не существовало.
И вот так, без предупреждения, в голове всплыло красивое лицо Делии. Блядь. Думать о ней в таком ключе было ужасной идеей. И совершенно непрофессиональной. Она выглядела потрясающе, да, но характер у нее был как у кактуса, и она откровенно меня презирала.
Но за наш короткий разговор прошлым вечером я почувствовал больше, чем за последние годы. Искры, напряжение между нами, пока мы обменивались колкостями. Она была интересной. Но у меня не было времени интересоваться. А даже если бы было, она предельно ясно обозначила свое отношение к отношениям.
К счастью, в комнату вошел отец, и я на миг забыл, как ее кожа ощущалась под моими пальцами.
На нем была пастельная рубашка для гольфа и брюки, которые мама старательно отгладила. Это был его воскресный церковный наряд пенсионера. Анджело ДиЛука на пенсию уходил нелегко. Нам пришлось заставить его после небольшого сердечного приступа два года назад. Он любил работу, любил бывать на объектах, любил вести переговоры и решать проблемы. Он начал работать у своего отца подростком, как и я. И почти пятьдесят лет спустя ему все еще было трудно отпустить дело. Словно его личность была привязана к должности в DiLuca Construction.
К сожалению, эта внутренняя борьба означала, что, пока я переходил на должность генерального директора, он без конца выносил мне мозг по каждому моему решению. И хотя теперь он официально был на пенсии, это не прекратилось. После добрых десяти минут допроса о заявке на детскую больницу он все еще не был доволен моими планами.
– У нас этим занимаются лучшие люди. Я налаживаю отношения с несколькими членами совета, и мы спонсируем стол на следующем благотворительном вечере.
Он втянул воздух, будто собирался разобрать мой ответ по косточкам, но потом выдохнул и кивнул. Что для моего отца было равносильно объятию и словам: «Отличная работа, сын». Он потер губы и посмотрел на меня так, словно, возможно, ему все же было что добавить, но мама нас перебила.
– Мальчики, ужинать.
– Главное, избегай любых отвлекающих факторов, – сказал он. И с этими словами направился в столовую.
Черт. Амара рассказала ему про особняк?
Я пошел следом, неся миску, на которую указала мама, и не знал, что думать о его замечании.
– Этот год для нас важный, – продолжил он. – Ты должен удержать все мячи в воздухе и проследить, чтобы с GeneSphere не было никаких задержек.
Я сжал губы и вежливо кивнул. Эту лекцию я слышал часто. И она была совершенно лишней. Если кто и понимал, что стоит на кону, так это я.
И именно поэтому мне стоило передать проект особняка одному из сотрудников и держаться от Делии Мастерс подальше. Это был умный выбор. Правильный выбор.
Так почему я не мог этого сделать?
