Текст книги "Ненавистник для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
2
Делия
Делия
– Вечер текилы! – Дилан держала бутылку за горлышко и размахивала ею над головой.
Я еще даже не переоделась, все еще была в платье и чулках, а подруги уже подступали ко мне с алкоголем. К счастью, тапочки я нашла.
– Ты беременна, – сказала я, забирая у нее бутылку и ставя на стойку за спиной. Откинувшись на столешницу, я скрестила руки на груди и хмуро на нее посмотрела.
– Не для меня, глупая. Для вас троих.
Шей вплыла в кухню в своей обычной дизайнерской спортивной одежде. Клянусь, у этой женщины не было ни одной вещи, где меньше семидесяти процентов ткани составлял спандекс. Впрочем, будь у меня такой пресс и такая задница, я бы, наверное, тоже каждый день щеголяла в коротких топах и обтягивающих легинсах для йоги. Она несла три стопки и сияла так, что хоть лампы выключай.
Поражало, как сильно она изменилась с тех пор, как пару месяцев назад встретила Роуэна. Как физиотерапевт она и раньше держалась уверенно, но теперь будто стала еще выше. А тревожные морщинки, последние три года портившие ее красивое лицо, почти исчезли. Всем нам стало спокойнее оттого, что она отпустила столько своей постоянной тревоги.
Любовь к молодой хоккейной звезде полностью ее изменила. Не настолько, чтобы отказаться от ламинарии, но если это худшее, что осталось, мы переживем.
Покачав головой из-за выходок подруг, я убрала остатки еды и направилась к столовой. На полпути через комнату я почувствовала на задней стороне ног что-то холодное и мокрое.
– Что за черт? – Я провела рукой по подолу платья, и пальцы стали холодными и липкими.
Я резко обернулась и окинула взглядом кухню. Каким-то образом я не заметила слизь, покрывавшую столешницы. Поморщившись, я отпрянула. Да, дом был в ужасном состоянии, но ни одна его проблема не должна была приводить к такому бардаку.
– Дети сделали слайм с блестками, – пропела Дилан, поднимая бутылку текилы, которую я только что у нее отобрала. – Так полезно для сенсорной интеграции.
Прекрасно. Теперь моя задница в слайме. Я мысленно пробежалась по расписанию на неделю. Есть ли у меня время лишний раз заехать в химчистку? С тремя слушаниями на этой неделе – нет. Черт. Может, все-таки стоит принять предложение девочек выпить. Последний вечер, чтобы расслабиться.
Шей села на один из новых стульев у стола и мягко мне улыбнулась. Кортни заказал мебельному мастеру обеденный стол на всю семью. Он получился идеальным.
Я провела рукой по великолепному ореховому дереву и прошла к дальнему краю.
– Какой повод?
Дилан открутила крышку бутылки.
– А он нам нужен? Парни развлекают детей новыми игрушками. Мы все пережили праздники. Мы вместе, за нашим роскошным семейным столом. Разве ты не видишь, что сама вселенная велит нам сесть и выпить?
Шей опрокинула стопку и осторожно поставила ее на стол.
– Хочешь, я сделаю тебе смузи? Пчелиная пыльца очень полезна в третьем триместре.
Покачав головой, Дилан погладила самый милый в мире беременный животик.
– Нет, спасибо. Ты же знаешь, Уиллоу ненавидит болотную жижу. Если я скормлю ей эту мерзкую дрянь, она всю ночь будет мстительно пинать меня по почкам.
Лив фыркнула, подходя к нам, и обняла Дилан за плечи.
– Я тебя люблю.
Шей вскочила из-за стола, как чертова газель, и обняла их обеих, так что мне тоже пришлось присоединиться.
– Люблю вас, чокнутые сучки, – сказала я в волосы Лив.
– Пора пить, – сказала она, смахивая слезу со щеки. В нашей компании плаксой была она.
Со стопками в руках – а у Дилан с вишневой ледяной шипучкой – мы произнесли тост.
– За мам-ком! – сказали мы хором.
Текила прошла слишком легко. Обычно мы пили вино, особенно с тех пор, как к нам переехал Беккет. Он постоянно приносил домой что-нибудь изысканное, чтобы мы наслаждались этим на еженедельном книжном клубе, обсуждая любимые книги погорячее.
Но приближалась первая годовщина нашей нетрадиционной семьи, и мы пережили первый праздничный сезон. Теперь мне оставалось продержаться неделю прогулок и развлечений для детей во второй половине зимних каникул.
Потом можно будет выдохнуть. По крайней мере, я так себе говорила.
Лив включила колонку по блютусу. Одну из тех, самых современных. Дети купили ее на деньги из банки для штрафов за ругань, вместе с кучей других до смешного дорогих игрушек.
Большую часть денег мы откладывали им на колледж, но договорились разрешить им купить кое-что для дома.
Детские фонды на обучение росли невероятными темпами с тех пор, как почти год назад появилась банка для штрафов. Но лучше всего было наблюдать, как мои близняшки с ангельскими личиками вытряхивают деньги из самых настоящих миллиардеров за сквернословие. Штраф в тысячу долларов за каждое ругательство быстро давал о себе знать.
– Это Аланис? – спросила я, насторожившись. Но тут же прищурилась и посмотрела с одной подруги на другую, выискивая скрытый мотив. – Дилан всегда настаивает на песнях китов или монашеских песнопениях. Почему мы слушаем мою злую девчачью музыку?
Все трое улыбнулись мне одинаковыми улыбками, а Лив поспешно налила мне третью стопку.
Я подняла руку.
– Дамы, вы ни разу не умеете действовать незаметно. Что происходит? Стопки? Моя любимая музыка?
Не сказав ни слова, все трое виновато переглянулись.
Я скрестила руки на груди.
– В этом доме мы не храним секретов.
Черт. Если они что-то скрывали, значит, похоже, нас снова ждала какая-то катастрофа. Близняшки опять взломали брокерский счет Беккета? Сделали незаконные ставки на хоккейную команду Роуэна?
За столом подруги ужасно плохо скрывали эмоции. Лив чуть опустила подбородок, а брови у нее сошлись так, что на лице большими буквами читалось: виновата. Шей нервничала и покусывала губу. Зато Дилан не выглядела ни капли раскаявшейся. Она гордо вскинула голову и подтолкнула ко мне через стол папку из манильской бумаги.
Когда я открыла ее, внутри оказался обычный договор.
– DiLuca construction? – спросила я, и воздух вышел из легких.
Моя история с подрядчиками с тех пор, как я унаследовала этот дом, была, мягко говоря, неровной. Большинство оказались некомпетентными. Некоторые, пожалуй, почти тянули на приемлемых. Один был лжецом, а другой – откровенным преступником. За последний год я слишком много раз обожглась. Дому нужен был ремонт, и хотя бы часть работ предстояло сделать как можно скорее. Например, в комнате Дилан нужно было заменить стены до рождения малыша. Но меньше всего мне хотелось иметь дело с очередным сексистским мудаком, который будет обращаться со мной как с куском мяса и одновременно пытаться выманить мои скромные сбережения.
Я пролистала договор. Стандартный и, честно говоря, немного оскорбительный. Я вытащила блестящую фиолетовую ручку из кучи, которую дети оставили на столе, и принялась вычеркивать пункты. После десяти лет в корпоративном праве от этой привычки было не избавиться.
– Почему это название кажется мне таким знакомым? – спросила я, покусывая кончик ручки и читая смехотворный пункт о возмещении убытков.
Если уж на то пошло, это было даже весело. Разносить договоры в пух и прах действовало на меня успокаивающе. Примерно как на других – кроссворды или тайцзи.
– Ты видела это название в городе, – мягко объяснила Шей. – На нескольких новых небоскребах. Крупная строительная компания.
– Но у них есть отдел исторических домов, – добавила Дилан и закинула в рот вишневую карамельку Jolly Rancher.
Во время беременности она на них подсела.
Нахмурившись, Лив толкнула ее локтем.
– Это ложь, Дил.
– Не совсем. Когда-нибудь будет. Вселенная этого требует.
Закрыв глаза, я сжала переносицу. Какого черта творили мои подруги? Накачивали меня текилой и подсовывали случайный договор?
– Ладно. Директор – друг Беккета.
– Попробуй еще раз, – сказала я, продолжая править красным… фиолетовым? – это дерьмовое соглашение. – У Беккета друзья либо живут в этом доме, либо приходятся ему кровными родственниками.
Подруги переглянулись. Поджатые губы, мечущиеся взгляды – они явно не могли придумать правдоподобную историю, чтобы объяснить, зачем все это на меня свалили.
Но их спас звонок в дверь. Через мгновение к прихожей уже неслась детская орда.
– Черт, – сказала Лив, поднесла руку ко рту и принялась грызть ноготь. – Он уже здесь.
У меня упал желудок. Я поднялась из-за стола и свирепо на них посмотрела.
– Очень надеюсь, что это не очередная попытка меня с кем-то свести.
Она посмотрела на меня и пожала плечами.
– Лучше бы ты сейчас меня разыгрывала, – отрезала я и направилась в прихожую.
Мне нужны были туфли. Когда солдат идет в бой, ему нужны доспехи.
3
Энцо
Энцо
Какого черта я вообще здесь делал? Неужели я правда позволил одному из самых известных миллиардеров Бостона и нашему звездному кэтчеру шантажом втянуть меня в ремонт старого таунхауса из бурого камня?
Вся эта ситуация до сих пор сбивала меня с толку. Они здесь жили? А Миллер ждал ребенка? Какой бардак. Именно то, чего мне сейчас меньше всего не хватало. Но я уже согласился взглянуть и свое слово держал.
Планы и фотографии, которые они прислали, меня заинтересовали. Этого я отрицать не мог. Если не обращать внимания на внешние проблемы, дом был красивым. А архитектор, который пару месяцев назад подготовил чертежи, считался одним из лучших в Бостоне. Моя внутренняя команда даже восхитилась некоторыми оригинальными деталями. Несколько каминов, столярная отделка повсюду и такие старомодные элементы, как буфетная, приемная и дверца для молока, напоминали о давно ушедших временах.
Этот дом мог стать потрясающим. Крышу уже заменили, проводку переделали, большинство окон были новыми. Переделка кухни и ванных, вместе с косметическим ремонтом, не должна была стать большой проблемой. В таком великолепном районе, среди рядов таунхаусов двадцатых годов, полных архитектурных причуд, на безупречно спланированных улицах с деревьями, этот дом мог бы оказаться на обложке журнала.
Но какого черта я вообще во всем этом делал? Я строитель. У меня, черт возьми, целый парк кранов. Я не подрядчик по отделке и не специалист по реставрации. Но Миллер настоял. Нашу заявку на детскую больницу должны были подать через две недели, так что я не мог позволить себе разозлить его или его влиятельную семью.
Был еще один плюс, который я не мог отрицать: появился повод увильнуть от послепраздничного семейного общения. Моя большая, шумная, разросшаяся семья была лучшей, но праздники всегда приносили слишком много близости. Я мог съесть лишь определенное количество брачоле, кальмаров и дзепполе, прежде чем начинал чувствовать, как забиваются артерии. А моя мать отказов не принимала. Последние несколько дней я провел с родителями, тремя сестрами и их мужьями, шестью племянниками и племянницами, моей нонной и бесконечными тетями, дядями и кузенами. Я выдохся.
Все закрутилось вихрем: подарки, еда, вино, игры, еда, рождественские песни, еда, церковь, а потом стол, ломящийся от десертов. При одной мысли желудок жалобно сжался. Но я выдержал. Потому что если бы я не съел знаменитые канноли тети Гейл, случился бы международный скандал. Так что я сделал то, что должен был. Правда, на завтрашнее утро у меня были планы пойти в зал с Оуэном, моим лучшим другом и партнером по спаррингам, чтобы искупить кулинарные грехи.
Я поехал по навигатору к адресу, который Миллер переслал вместе с архитектурными планами, и по дороге разглядывал окрестности. Монтгомери-стрит идеально напоминала, за что я люблю Бостон. Вдоль улиц тянулись широкие тротуары и росли взрослые деревья. Снег, тяжело лежавший на голых ветвях, искрился на солнце, усиливая зимнее волшебство.
Это был мой родной город. И сколько бы я ни жаловался на погоду, налоги или старую шайку в мэрии, я бы отсюда не уехал.
Может, этот проект окажется не таким уж плохим. Дома здесь были великолепные. Последние годы я занимался только офисными зданиями и общежитиями, так что это могло стать приятной переменой. У меня были по-настоящему талантливые субподрядчики, которые с радостью взялись бы за реставрацию такого исторического дома. Доминик, каменщик, работавший еще с моим дедом, наверняка мечтал бы заняться одной из этих красавиц. Не говоря уже о художниках и мастерах, которых я часто привлекал. Они бы, наверное, убить были готовы за шанс сбежать от унылых современных проектов, обязательных для нашей нынешней коммерческой стройки.
Между фотографиями, чертежами и мечтами, которым я предавался за рулем, я почти убедил себя, что этот проект станет глотком свежего воздуха. Но когда я подъехал к бордюру и поставил пикап на парковку, у меня упал желудок.
Архитектурные детали были потрепанными, но красивыми. И, как я и думал, у дома был шанс стать потрясающим. Этот квартал построили в двадцатые годы, и одна только каменная кладка заставляла меня пускать слюни. Какая находка.
Но его состояние заставило меня вспотеть.
Разросшаяся вечнозеленая ель занимала одну сторону двора, а на другой не было ничего, кроме мертвой травы и снега. Окно на чердаке было разбито и закрыто чем-то похожим на картон. Сбоку от него водосточный желоб опасно свисал с края крыши.
На двери висел рождественский венок, а по обе стороны от нее стояли забытые останки полудюжины маленьких тыквенных фонариков. Полностью собранный, анатомически точный скелет был переброшен через перила, а в окне висела вывеска без нескольких букв. Сейчас на ней читалось: «С Днем». На елке висели рождественские гирлянды, а ветки были украшены трилистниками, американскими флажками и чем-то похожим на вымпелы Boston Revs.
Что это, мать его, за место?
Каменные ступени крошились, пока я поднимался по ним к главному входу. Он был величественным. Двойные резные деревянные двери, каменная арка и, похоже, оригинальный дверной молоток. Он покрылся ржавчиной и едва двигался, но, как и все здесь, когда-то был прекрасен.
Дверь распахнулась, и прежде чем я успел среагировать, мне прилетело в лицо. Я пригнулся.
– Дерьмо! – заорал я, когда в меня попали раз, а потом еще раз.
Удар не был болезненным, но какого хрена вообще происходило?
Я потянулся к кованым перилам, уворачиваясь от чего-то похожего на дротики, но в этот момент ботинок попал на лед. Нога уехала из-под меня, меня повело назад, и я ухватился за перила, чтобы удержаться, но они вдруг поехали вместе со мной.
Не успел я понять, что происходит, как уже сидел задницей на тротуаре рядом со скелетом. В одной руке у меня был ржавый кусок металлических перил, а свободной я прикрывал голову, пока крошечный человек обрушивал на меня адский огонь.
– Я попал! Хорошо попал. Кай, иди посмотри!
Когда обстрел прекратился, я чуть опустил руку и взглянул на входную дверь. Наверху, у лестницы, надо мной нависла любопытная толпа.
Крошечный мальчик держал бластер Nerf почти с себя ростом. Рядом стоял рыжеволосый подросток в толстовке, с наушниками на шее. Чуть позади – маленький темноволосый мальчик, который тревожно хмурился. Рядом хихикали две светловолосые девочки с одинаковыми французскими косами.
– Босс! – заорал малыш. На нем что, было платье поверх камуфляжных штанов? – Я его сделал. Прям как ты велел.
Через мгновение передо мной уже стоял Беккет Лэнгфилд и протягивал руку. Я поднялся и стряхнул снег с джинсов.
– Ты умеешь эффектно появляться, Красавчик, – сказал он со смешком.
К этому моменту толпа выросла. Теперь среди зрителей было еще несколько детей и рыжеволосая женщина с сияющей улыбкой.
– Я туда попал? – спросил я, потряс ногами и согнул руки в локтях, проверяя, все ли цело.
Для сорока я был в неплохой форме, но травма, которая замедлила бы меня на работе, была последним, что мне сейчас нужно. Особенно теперь, когда я наконец возглавил компанию.
– Еще как попал, – сказал Лэнгфилд и хлопнул меня по спине. – Давно пора было появиться. Заходи. Я тебе все покажу.
Следуя за ним по ступеням, я натянул улыбку и оценил ораву детей, которые смотрели на меня с восторженным вниманием. Сколько их тут вообще? Я даже не знал, что у него есть дети, а это выглядело как-то чересчур. Когда Кортни сказал, что детей восемьдесят пять, я решил, что это шутка.
Во что я ввязался?
4
Энцо
Энцо
Святое. Гребаное. Дерьмо.
Женщина, вошедшая в дверной проем, была настоящей богиней.
Увидев ее, я почувствовал себя героем мультфильма. Глаза полезли на лоб, а язык едва не вывалился изо рта.
Что, черт возьми, со мной было не так? У меня никогда не возникало проблем с тем, чтобы сдерживать реакцию на красивую женщину.
До этого мгновения.
И дело было не только в том, что она высокая, блондинка и ноги у нее от ушей.
Дело было в осанке, сжатой челюсти и энергии «не связывайся со мной», которая от нее исходила.
У нее была длинная изящная шея, резкие скулы и синие глаза, такие темные и грозовые, будто в них бушевал ураган.
Она выглядела так, словно пришла прямо с работы. Ее черное платье без рукавов, с высоким воротом, доходило до колен.
И сидело как влитое, повторяя длинные линии тела и подчеркивая пышные бедра.
Медово-светлые волосы были убраны назад, а в ушах поблескивали простые жемчужины.
Снаружи эта женщина явно была ледяной, но подо льдом полыхал огонь. Такой жар точно обжег бы мужчину, если бы тот подошел слишком близко. И будь я проклят, если уже не попался.
– Кто ты, блин, такой?
Она держалась как балерина, ставшая морским котиком. Сплошная грация, идеальная осанка и уверенность женщины, которая повидала всякое и закопала пару тел.
Потрясающе. Мне хотелось узнать больше. Гораздо больше.
– Это Делия. Дом принадлежит ей, – сказал Миллер.
Ничто в этой безупречно собранной женщине не кричало «разваливающийся таунхаус», но она изогнула одну бровь, будто бросала мне вызов: только попробуй прокомментировать состояние дома.
Я протянул руку.
– Энцо ДиЛука.
Она пожала ее так, что едва не раздавила пальцы. Ногти у нее были короткие, выкрашенные в кроваво-красный цвет, под стать помаде.
– Корделия Мастерс. – Она смерила меня взглядом с головы до ног, ясно давая понять, что увиденное ей не понравилось. – Эсквайр.
Я выпрямился во весь рост. Я не был миллиардером или профессиональным спортсменом, как мужчины, которые уговорили меня сегодня сюда приехать, но вполне себе ничего.
Она отпустила мою руку и продолжила меня оценивать. Ее синие глаза были сосредоточенными и грозовыми.
Я вдруг пожалел, что не надел костюм. Но почему? Я приехал посмотреть старое здание.
Очевидно, я сходил с ума. Может, мать была права, и все эти суши наконец разъели мне мозг. Обычно я пропускал мимо ушей ее безумные тирады, но мысленно отметил: погуглить отравление ртутью. Может, острые роллы с тунцом вызывают неврологические нарушения?
– Не тратьте время. Понятия не имею, что вам пообещали эти два придурка, – сказала она, метнув убийственные взгляды в Миллера и Лэнгфилда.
Оба мужчины уже отступили от нее подальше и избегали смотреть ей в глаза.
– Но нам нужен генеральный подрядчик, который специализируется на реставрации исторических зданий. А не… – она приподняла подбородок и презрительно усмехнулась, – чем бы вы там ни занимались.
Черт. Когти у нее были такими же острыми, как скулы. Расправив плечи, я посмотрел на двух мужчин, которые настояли, чтобы я заехал.
Миллер слабо мне улыбнулся. Беккет притворно кашлянул, и я отчетливо расслышал слово «дракон».
– Раз уж я сюда приехал, могу и взглянуть, – сказал я.
Почему я вообще пытался спасти эту встречу – или, похоже, групповой допрос, – было выше моего понимания.
– Энцо мой близкий друг, – сказал Миллер, жестом приглашая меня войти.
Близкий друг? Я не удержался и поморщился. Да ни хрена. Этот ублюдок меня шантажировал, просто и ясно. До того дня на поле для гольфа я его вообще не встречал, и с тех пор мы не виделись. Ни в какой вселенной нас нельзя было считать друзьями.
– Это тот самый? – Она прищурилась, и глаза стали стальными. – С дерьмовым договором?
К нам в темный холл присоединились еще две женщины. Беременная рыжая, которую я видел снаружи, тут же устроилась под рукой Миллера, и невысокая брюнетка с приветливой улыбкой.
– Я генеральный директор DiLuca Construction, – сказал я, сохраняя профессиональный тон даже в этой странной ситуации.
В этот момент я понял, почему прихожая, где мы все стояли, такая темная. На потолке, там, где в подобном доме полагалось бы висеть роскошному светильнику, зияла дыра.
– А это, – брюнетка обняла Корделию за талию и одарила меня слишком сладкой улыбкой, – самый грозный прокурор Бостона. Сто процентов обвинительных приговоров.
– Ага, – сказала рыжая, поглаживая округлившийся живот. – Любой, у кого есть мозги, признает вину, как только слышит стук ее каблуков в коридоре. С возражениями она просто богиня. Однажды она прочитала судье лекцию о правилах доказывания, и он ее поблагодарил.
– Достаточно, девочки, – сказала Корделия.
Руки у нее были на бедрах, выражение лица – строгое, но я готов поклясться, что она повернулась и подмигнула им. Когда она снова посмотрела на меня, на лице осталось только дело.
– Раз вы уже здесь и явно не собираетесь уходить, я покажу вам дом.
Прежде чем я успел ответить, откуда ни возьмись вынырнул маленький темноволосый мальчик.
– Вы почините дом?
Он сказал это так тихо, что удивительно, как я вообще расслышал его среди шума людей, собравшихся в прихожей. На нем была форма Boston Bolts и выражение лица, полное надежды. Я мгновенно решил, что он мне нравится.
– А где ваш пояс с инструментами? – спросил еще один ребенок.
Господи, сколько их тут было? Она стояла рядом с той, кто явно была ее близняшкой. У обеих были светлые волосы, темно-синие глаза и одинаково хмурые лица.
Я опустился на одно колено, отметив фанерный пол.
– Я сам не работаю руками, солнышко. Для этого у меня есть сотрудники и субподрядчики. Я босс.
Девочки одновременно повернулись друг к другу, будто общались без слов. Они казались опасными.
– Будем звать тебя Стружка, – сказала одна, снова повернулась ко мне и вздернула подбородок.
– Так раньше называли плотников, – терпеливо объяснила другая, будто я был малышом.
Я плотником не был, но поправлять их не стал.
– Мы прочитали это в книге, – сказала первая.
Сколько этим детям лет? И почему они меня допрашивают?
– А какие книги вы читаете? – спросил я.
Девочки посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Уверена, посложнее, чем вы.
Господи. Публика оказалась суровая. Покачав головой, я поднялся. Миллер смотрел на меня, обнимая рыжую. Какого черта он здесь жил? И Лэнгфилд? Это было еще страннее.
Ни один сценарий, который я мог придумать, не имел смысла.
– Ведите, – сказал я и жестом предложил Корделии показать мне дом.
Она коротко свирепо на меня взглянула, а потом молча развернулась и пошла по коридору, заставив меня поспешить следом.
Несмотря на все усилия, я не мог оторвать взгляд от ее задницы. Она была округлой и соблазнительной, как произведение искусства, которое хочется рассмотреть поближе, и… покрыта блестками?
