Текст книги "Ненавистник для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
35
Энцо
Энцо
Беккет:Господа, День святого Валентина на следующей неделе. Нам нужно распланировать всю эту херню.
Роуэн:У меня выездная серия в те выходные. Можно мне четверг?
Кортни:Ладно, можешь забрать сам День святого Валентина. Но субботу хочу я. Пятницу прикрою.
Беккет:Подходит. Я лечу с Ливи проверить, как идут весенние тренировки. Вернемся в воскресенье.
Беккет:Красавчик, в субботу вечером дети на тебе, чтобы Пучок сводил Диппи Ду куда-нибудь. Выбери день на следующей неделе, чтобы вывести Медузу.
Энцо:Вообще-то я заберу следующие выходные.
Беккет: Хочешь целые выходные?Думаешь, ты уже на этом уровне, новичок?
Энцо:У меня есть планы.
Роуэн:У мужика планы…
Кортни:Планы получить по заднице. Делия ни за что не согласится уехать на целые выходные.
Энцо: За своими женщинами следи. Я справлюсь.
Роуэн:Смелый мужик.
Беккет:Уважаю твою отвагу. Если Медуза согласится, с Сияющими близнецами придется задействовать всех. Пучок, доставай тяжелую артиллерию. Все бейсбольные статистики, какие найдешь. Романтик, возможно, пора объяснить им все тонкости хоккея.
Кортни:Сделаю, босс. Почему бы тебе не назначить встречу со своим финансовым консультантом, чтобы они раскритиковали твою инвестиционную стратегию?
Беккет:Хорошая мысль. Должно удержать их от совершенствования контроля над разумом или от того, чтобы они настроили роботов против нас. Попрошу Ханну разослать полное расписание с дежурствами, экстренными контактами и предварительным графиком домашки и занятий.
Кортни:Вперед, команда.
36
Энцо
Энцо
Энцо:Можно я буду называть тебя своей девушкой?
Делия:Категорически нет.
Энцо:Но как мне тогда о тебе говорить?
Делия:Не говори обо мне.
Энцо:Могу называть тебя своей любовницей.
Делия:Фу. Разве это не номер Уилла Феррелла изSNL?
Энцо:Рад, что ты достаточно взрослая, чтобы уловить отсылку.
Делия:Это ты меня старой назвал?
Энцо:Я пытаюсь назвать тебя своей девушкой, а ты мне за это яйца выкручиваешь.
Было субботнее утро, а я почему-то не работал.
Обычно мои выходные состояли из тренировки с Оуэном и времени в офисе. Там я заранее разбирался с делами на следующую неделю и решал все серьезные проблемы, которые успели появиться.
Работы в кампусе GeneSphere отставали от графика, и я два дня подряд провел на объекте. Тушил пожары и убеждал клиентов, что проект идет гладко. Но погода совсем не помогала. Бесконечные снег и дождь сделали часть задач невозможной. Правда, слышать они этого не хотели.
С учетом всего этого я должен был работать. Но вместо того чтобы разбирать звонки и письма или связываться с командами и подрядчиками, я стоял в бесконечной очереди в самой модной пончиковой Бостона. Ждал, чтобы купить неприлично дорогие сладости для своей девушки и всей ее семьи.
Девушка. Слишком блеклое слово для Делии, которая была сверхновой в женском обличье. Но все равно это был прогресс. Побыть наедине почти не получалось из-за наших графиков, но в последнее время я не мог скрыть постоянную улыбку и легкость в походке. Это было весело. Флиртовать в переписке, красть поцелуи, когда никто не видит, и устраивать затянувшиеся обеденные перерывы у меня в квартире. Я много лет не чувствовал такой легкости.
И уж точно никогда раньше не встречал женщину вроде Делии.
Она бросала мне вызов. Подталкивала. И ни разу не спросила, почему я так много работаю. Не ставила под сомнение мои амбиции и не осуждала то давление, которое я чувствовал, пытаясь соответствовать ожиданиям семьи. Она понимала.
Я скучал по ней. Жаждал ее. Хотел увезти ее на частный остров и несколько дней поклоняться ее обнаженному телу. Увы, наши графики такого не позволяли, но мечтать мужчине никто не запрещал. Особенно в самом сердце бесконечной бостонской зимы.
Но у меня был план. Да, сегодня вечером я сидел с детьми. Зато в следующие выходные Делия будет принадлежать только мне целых сорок восемь часов. Я заставлю эту женщину расслабиться, даже если это меня прикончит. А потом добьюсь, чтобы она согласилась попробовать по-настоящему.
И у меня был туз в рукаве, который поможет ее убедить.
– Девочки, вы готовы к сюрпризу? – Я припарковал машину и посмотрел на заднее сиденье, где на меня уставились два любопытных лица. Забавно, что когда-то я считал их одинаковыми.
Орда детей в доме из коричневого камня смела пончики через несколько минут после моего прихода. Осуждающий взгляд Шей оказался мягким по сравнению с тем разом, когда я принес все для бара с мороженым и добавками. Когда близняшки отмыли руки и лица от глазури и посыпки, я посадил их и их мать в машину, и мы отправились на небольшую экскурсию.
– Мам, ты что-нибудь об этом знаешь?
Делия посмотрела на меня и покачала головой.
Я вывел их из подземной парковки. А когда мы поднялись на уровень улицы, обогнул с ними угол и указал на здание прямо впереди.
У обеих девочек отвисли челюсти.
– Boston Dynamics? – шепотом спросила Фиби.
Я усмехнулся, и грудь расправилась от гордости.
– Идемте. – Я жестом позвал их за собой внутрь. – Мы не хотим опоздать.
У главного входа нас встретил охранник. Он проверил наши удостоверения и выдал каждому гостевой бейдж.
Девочки молча и с широко раскрытыми глазами оглядывали вестибюль. Они медленно бродили вокруг, изучая фотографии и прототипы, выставленные как произведения искусства.
– Мам, – прошипела Фиби. – У них тут роботы.
– Не просто роботы, – поправила ее Коллетт, дрожа от восторга рядом с Делией. – Лучшие роботы в мире.
Я уже вспотел. Мне хотелось сделать для близняшек что-то особенное, но вдруг их это разочарует?
Прежде чем я успел окончательно накрутить себя, двери лифта открылись, и наружу вышла Амарилис. У нее были темные кудрявые волосы, а сегодня она была в джинсах и флисовом жилете Patagonia.
– Энцо, – тепло сказала она и обняла меня. – Я так рада, что ты здесь. Познакомь меня со своими друзьями.
– Делия, Коллетт и Фиби Мастерс, это моя старая подруга Амарилис. Она директор по инновациям здесь, в Boston Dynamics.
Лица девочек застыли в немом восторге. Их голубые глаза стали похожи на бесконечные океаны, а милые маленькие рты приоткрылись, пока они во все глаза смотрели на Амарилис.
– Я слышала, вы две юные ученые. Это правда?
Они синхронно закивали, как маленькие болванчики на пружинках.
– Энцо попросил меня провести для вас экскурсию по нашему центру. Кое-что показать и дать вам немного поиграть. Как вам такое?
Пронзительный визг отразился от высоких потолков, и исследовательский центр стал больше похож на концерт One Direction, чем на одну из лучших лабораторий робототехники в мире.
– Это лучший день в моей жизни, – выдохнула Фиби.
Коллетт все еще дрожала.
– Мы познакомимся со Спотом?
– Вы знаете про Спота?
– Эм. Да. Мы подписаны на ваш канал на YouTube. Мы столько раз смотрели все ваши видео. Спот, четвероногий робот, вдохновленный собакой, имеет сотни потенциальных применений, – объяснила Коллетт.
– Да, – добавила Фиби. – Когда вы приделали Споту руку, это изменило все.
Амарилис тихо рассмеялась, явно впечатленная. Она присела, чтобы оказаться с девочками на одном уровне.
– У нас здесь несколько Спотов. Я расскажу вам изнутри о том, что мы еще не выкладывали на YouTube. Что скажете? Готовы начать экскурсию?
Девочки были заворожены, пока она вела нас к лифтам. Я никогда не видел их такими тихими. Каждая держала мать за руку и шла, запрокинув голову, чтобы успевать рассматривать каждую деталь.
– Я отведу вас наверх, в мастерскую, где инженеры собирают прототипы. Потом покажу испытательные трассы. Каждая модель проходит годы проверок. Конечно, мы постоянно дорабатываем их возможности, делая роботов все более совершенными и сложными.
– Откуда вы знаете мистера Энцо? – спросила Коллетт.
Амарилис тепло ей улыбнулась.
– Мы познакомились в колледже.
– Вы учились в МТИ?
– А потом в Калифорнийском технологическом получила докторскую степень, – добавил я.
Близняшки уставились на нее.
– Вы самая крутая! – воскликнула Коллетт. – Когда вырасту, хочу быть как вы.
Амарилис усмехнулась.
– Надо познакомить вас с моими детьми. Может, вы им это скажете. Они совсем не считают меня крутой.
Через час после начала экскурсии, когда девочки уже поуправляли мини-краном, который перемещал предметы на пути роботов для проверки их реакции, они просто бурлили вопросами.
– А можно нам здесь жить?
– А у вас есть летние стажировки для несовершеннолетних? Нам скоро девять.
Делия почти ничего не говорила. Глаза у нее сияли, и большую часть дня ее прекрасное лицо озаряла улыбка. Не то чтобы она расслабилась, но ей было хорошо. Она жила восторгом своих детей. Эту ее мягкую сторону я прежде не видел. Но черт, как же мне хотелось видеть ее чаще.
Пока девочки засыпали Амарилис вопросами, Делия взяла меня за руку и мягко сжала.
При детях мы почти никогда не позволяли себе прикосновений. А я бы ни за что не решился начать даже с самого невинного. Ее девочки еще привыкали к этой мысли, и я не хотел перейти черту.
Но этот простой жест, то, что она сама потянулась ко мне, заставил мое сердце парить.
Она хотела касаться меня. Хотела быть со мной. От облегчения у меня почти закружилась голова. Ради этой маленькой связи уже стоило сегодня прогулять работу. Черт, я бы неделями ее прогуливал, лишь бы видеть эту ослепительную улыбку на ее лице.
– Не могу поверить, что это место существует. – Она снова с изумлением оглядела открытое пространство.
Лицо у меня потеплело, а сердце отбивало ритм в груди. Она не понимала. Не понимала, как много для меня значит. Сколько радости мне доставляет смотреть, как ее дочери носятся вокруг и задают бесконечные вопросы.
– Как ты это устроил?
– Как сказала Амарилис, мы вместе учились в колледже. И ее муж тоже. Я снова связался с ними несколько лет назад, когда DiLuca участвовала в тендере на строительство этого комплекса.
– Ты все это построил?
– Компания построила. Вообще-то мы много работаем с исследовательскими центрами. А штаб-квартира GeneSphere в Сипорте сейчас является мне в кошмарах.
Она похлопала меня по руке.
– Оу. А я думала, это моя работа.
Я потянул ее за руку и повернулся к ней лицом. Она была так близко, что я чувствовал ее пряный запах, когда наклонился и прошептал:
– Нет, принцесса. Ты преследуешь меня каждую минуту наяву. Я не перестаю думать о тебе.
Она посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу. Блядь. Этот нежный взгляд. Он был таким редким. Я сглотнул и попытался найти слова, которые смогли бы точно объяснить, что она для меня значит, но нас прервала наша экскурсовод.
– А вы знали, что Энцо заказал Спота? Он сможет самостоятельно перемещаться по строительным площадкам, чтобы собирать данные и делать замеры в реальном времени. А еще он умеет выполнять лазерное сканирование и создавать трехмерные модели.
Две маленькие головы резко повернулись к нам, светлые косы взлетели.
– Почему вы нам не сказали?
Я пожал плечами.
– Его собирают несколько месяцев. Но мы хотим использовать его, чтобы сотрудникам было безопаснее на стройплощадках.
Девочки снова повернулись к Амарилис.
– Мистер Энцо довольно крутой. Он парень нашей мамы. Он хорошо знает математику и посредственно играет в шахматы, поэтому мы держим его рядом.
Делия прикусила кулак, чтобы не рассмеяться в голос. Она наслаждалась каждой минутой.
Я подхватил ее под руку, пока мы шли за девочками через лаборатории, и был бесконечно благодарен, что сегодня именно я заставляю ее улыбаться.
После экскурсии, вечера со всеми семью детьми, безумного количества вредной еды и марафона диснеевских фильмов дом начал затихать. Лив и Шей увели своих детей готовиться ко сну, а Лиам уже давно исчез внизу, надев на уши его наушники.
Я убирал разгром в гостиной, когда Делия и близняшки спустились вниз. Девочки только что вышли из ванны, в одинаковых клетчатых пижамах и с виноватыми лицами.
– Чиппи, можно тебя кое о чем спросить?
– Конечно.
Я сел на диван, и близняшки устроились по обе стороны от меня.
– Мы с Коллетт сделали школьный проект. Мы исследовали применение спутниковых технологий для картирования школ по всему миру. Так ученые и власти смогут выявлять нехватку информации и ресурсов. Мы построили модель машинного обучения, которая определяет типы зданий и сооружений, похожих на школы, с учетом региональных и культурных различий. А потом сделали презентацию.
Я приподнял брови и сел чуть ровнее.
– Это очень впечатляет.
– Это была идея Фиби. Важно знать, где находятся школы, чтобы люди могли помочь в случае стихийного бедствия, – объяснила Коллетт.
– Или для властей и некоммерческих организаций, когда они разворачивают сети широкополосного доступа или устанавливают вышки сотовой связи, – добавила Фиби. – Возможных применений очень много. У нас впереди еще несколько этапов тестирования, но пока мы довольны результатом.
Я был по-настоящему поражен. Конечно, я знал, что эти девочки умные. Они регулярно уделывали меня в шахматы и управляли инвестиционным портфелем Беккета лучше, чем команда выпускников Гарвардской школы бизнеса, которую он нанял. Но это был не просто ум. Это было чувство цели, широта взгляда, которой не хватало большинству детей. Девочки по-настоящему интересовались большими возможностями, и это многое говорило не только о них, но и об их матери.
– А потом школа выдвинула нас на премию.
– Премию МТИ для юных ученых, – сказала Делия из кресла и просияла. Материнская гордость ясно читалась на ее лице, и мне захотелось крепко ее обнять. Она не понимала, какая она потрясающая. Какая любящая, поддерживающая и вдохновляющая для этих детей.
– Мы финалистки в нашей возрастной группе. Нас пригласили на церемонию, и мы познакомимся с настоящими учеными и посмотрим лаборатории.
– Мы ходим туда в летний лагерь, так что кое-что уже видели, но они постоянно добавляют новое. Будет очень круто.
Коллетт теребила руки на коленях.
– Вся семья придет. На церемонию, вечеринку и все такое. И мы хотели узнать… – Она опустила взгляд на свои руки.
– Мы хотим узнать, сможешь ли ты тоже прийти. Раз ты теперь часть семьи, – закончила Фиби.
Ком в горле вот-вот перекроет мне дыхание, и я умру на месте, так и не успев оценить, насколько искренним и милым был этот момент.
– Да, – выпалил я, чувствуя, как у меня горит лицо. – Для меня это будет честь.
Они повернулись ко мне с одинаковыми сияющими улыбками. Такими яркими, что мне пришлось подавить желание прикрыть глаза ладонью.
– Мы видели твои способности к математике, так что решили: ты достаточно умный, чтобы действительно понять наш проект.
– Конечно, мы подготовили короткую презентацию PowerPoint для семьи, чтобы все разобрались, – добавила Коллетт. – Можем провести тебя по ней, когда у тебя найдутся свободные сорок семь минут.
Сердце заныло так, как никогда прежде, и, если я не ошибался, в глазах защипало. Эти маленькие люди хотели разделить со мной свой особенный день? Вот каково быть родителем? Потому что в таком случае я бы каждое утро рыдал в кофе.
– Когда церемония?
– Через три недели.
– В субботу, – сказала Делия. – Я пришлю тебе подробности.
– Я ни за что это не пропущу, – сказал я им. – Я так вами горжусь. Уверен, вы победите.
– Мы должны говорить, что неважно, победим мы или нет. Что уже сама номинация – честь.
– Но это ложь, потому что мы очень хотим победить.
Я рассмеялся и посмотрел на Делию, которая украдкой вытирала слезу. Сглотнув собственные слезы, я подошел к ней, поднял из кресла и обнял за плечи.
– Ты проделала потрясающую работу, – сказал я, пока она проводила пальцами по щекам.
Она глубоко вдохнула и расправила плечи.
– Девочки, пора спать.
– Сегодня был лучший день в моей жизни, – сказала Фиби и обхватила меня за талию.
– У меня тоже, – сказала Коллетт и присоединилась к сестре.
Я не мог отвести глаз от Делии. Ее девочки пытались выжать из меня жизнь, но вместо того чтобы смеяться над нами, Делия наклонилась и тоже присоединилась к объятиям.
Я обнял всех троих и закрыл глаза, запоминая этот миг и пытаясь осмыслить этот день. Что-то изменилось. Я не знал, что будет дальше, но хотел быть рядом, чтобы это увидеть. И ничто не смогло бы меня удержать.
37
Делия
Делия
– Да скажи уже, куда мы едем.
Он коротко фыркнул и лениво улыбнулся.
– Я же сказал, осталось недолго. Просто попробуй расслабиться.
Я поерзала на сиденье, подавляя раздражение от этих слов.
– Ты понимаешь, что это невероятно глупо говорить мне, да?
– Да. Я принимаю тот факт, что расслабление – понятие тебе незнакомое. Но, принцесса, именно это моя цель на выходные. Заставить тебя выдохнуть.
Я хмыкнула и провела пальцами по его руке.
– А я думала, твоя цель – переспать со мной.
– И это тоже. Но больше всего я хочу увидеть Делию без стресса. Ту, которая не составляет в голове юридические аргументы, пока заплетает косы или следит за уроками.
Неужели я настолько прозрачна?
– Значит, мы едем на север. В конце февраля. Но не кататься на лыжах.
Он не отрывал глаз от дороги.
– Верно.
– И мне нужен купальник?
– Ага.
– Нью-Гэмпшир? – спросила я.
– Нет.
– Вермонт?
– Нет.
– Мэн.
– Может быть. А теперь откинься и расслабься.
– Напомни, почему я на это согласилась, – проворчала я, глядя на зимний пейзаж за окном.
– Я хочу провести с тобой всю ночь. Спать рядом с тобой и проснуться вместе. Хочу немного времени, чтобы мы просто побыли взрослыми людьми, которые не прячутся и не планируют секс во время обеда у меня в пентхаусе.
Я ткнула его в плечо.
– Ты ни разу не жаловался на наши обеды.
Черт, я тоже не жаловалась. Давно уже рабочий день не приносил мне столько удовольствия.
– Я не жалуюсь. Я благодарен и счастлив. В последнее время мои дни становятся все продуктивнее, и все благодаря нашим деловым обедам. – Он мне подмигнул. – Это лучшее деловое решение, которое я принимал за последние годы.
Я закрыла глаза и откинулась на сиденье, запахивая свитер. Все это было странно. Больше чем странно. До сегодняшнего дня все мои отношения с Энцо вращались вокруг таунхауса, так что поездка с ним выбивала из равновесия.
Мы нашли свой ритм. Занимались сексом, когда получалось, посылали друг другу кокетливые сообщения, а я постоянно думала о нем.
Вот и все. На самом деле просто. Без безумных ожиданий и требований.
Но уехать на выходные? Это уже другой уровень. Серьезно.
Неудивительно, что мамы обеими руками были за. Дилан даже предложила сводить меня за нижним бельем. Я была благодарна, что у меня есть люди, которым можно доверить детей и дом. И за возможность хоть ненадолго выбраться из хаоса таунхауса. Но я чувствовала давление. Вдруг все стало слишком серьезным и слишком быстро, хотя я жаждала побыть с ним наедине.
Но больше всего меня тревожили дети. Они привязались. Черт, к Энцо привязался каждый человек в нашем доме. Как бы мне ни хотелось нырнуть в эти выходные и наслаждаться каждой секундой с этим потрясающим мужчиной, страх останавливал меня. Вдруг в конце всего этого моим детям будет больно?
Разумеется, он был до черта проницательным и словно читал мои мысли.
– Если тебе так будет спокойнее, мы можем спать в разных кроватях. Черт, я сниму тебе отдельный номер, если хочешь. Эти выходные – про отдых. И больше ни про что. Никакого давления.
Господи, почему он все время такой понимающий? И у этого засранца еще хватало наглости быть таким чертовски зрелым. Он продуманно сбивал мои защиты одну за другой. Как мне нормально защищаться, если он все время будет таким открытым и понимающим?
– Дело не в этом… – уклончиво сказала я.
Что со мной не так? Он мне нравился. Очень. И хотя подруги, наверное, отчитали бы меня за то, что я считаю это проблемой, сам этот факт вызывал у меня тихую паническую атаку, пока мы ехали на север.
– Что? Уже от меня устала? Хочешь подождать еще девять лет?
Я нахмурилась. Устала от него? Это было максимально далеко от правды. Энцо разбудил мою спящую сексуальность. Может, в тридцать пять у меня начался пубертат? Потому что меня мотало на гормональных американских горках. Желание было тем, что я успешно вычеркнула из жизни, пока он не появился.
Девять лет? Я едва могла продержаться час, чтобы не трогать этого мужчину. Слава богу, сейчас нас разделяла консоль, иначе я, наверное, уже терлась бы о его ногу, как собака. Мои жилищные условия и наши безумные рабочие графики не оставляли много времени для неспешных сексуальных удовольствий. Так что, как бы я ни тревожилась из-за этих выходных, я точно знала: оргазмы того стоят.
– Тихо, и мы одни, – сказал он, убавляя музыку. – Поговори со мной.
От одной мысли, что придется открыться ему, в груди заныло.
– Что ты хочешь знать?
– Расскажи мне о других мамах, – сказал он, поднося кофе к губам.
Он сделал медленный глоток и вернул стакан в подстаканник.
– По словам моих сестер, после рождения детей большинство женщин отдаляются друг от друга. А вы, наоборот, стали ближе.
В основном он был прав. Хотя дружба между нами четырьмя за эти годы переживала взлеты и падения, мы всегда прикрывали друг друга.
– Я единственный ребенок у немолодых родителей, – объяснила я. – Выросла почти без семьи, с отцом, которого вечно не было, и матерью в депрессии. В подростковом возрасте меня отправили в интернат, и, честно говоря, я никогда нигде не чувствовала себя своей.
Он взглянул на меня и снова сосредоточился на дороге, будто чувствовал, что его внимание к этой теме только сильнее меня смущает.
– Мне очень жаль.
– Не надо. В день заселения в Бостонский колледж я была в ужасе и была уверена, что впереди самый тяжелый год моей жизни. Меня поселили в четырехместный блок с тремя девушками, которые совсем на меня не похожи.
Он рассмеялся.
– Да, это я понимаю. Вы все очень разные.
– Но один из главных выводов того года в том, что наши различия могут делать нас сильнее. Мы обогащаем жизнь друг друга, потому что каждая по-своему смотрит на мир. Мы через многое прошли вместе.
Я начала плакать, и черт, как же я ненавидела чувствовать себя уязвимой перед другими. Но Энцо сжал мою ногу, успокаивая меня, напоминая, что ему не все равно. Что он хочет помочь мне нести тяжесть всех тревог, которые давят на меня. Он меньше всех стал бы осуждать меня за слезы, поэтому я продолжила.
– Когда Дилан забеременела Лиамом, пока мы учились в колледже, мы были рядом с ней. Биологический отец Лиама и его ужасные родители превратили ее жизнь в ад, но мы ее прикрывали и помогали, как могли. Даже после того как ей пришлось бросить учебу и вернуться домой, чтобы отец и брат могли ей помогать. Когда Шейла потеряла мужа, мы сплотились вокруг нее, хотя она жила в Калифорнии. Эти женщины для меня гораздо больше, чем подруги. Они мои сестры.
К этому моменту слезы уже текли по щекам, но я даже не пыталась их остановить. При Энцо больше не нужно было изображать железную леди. Он протянул мне салфетку и я промокнула глаза.
– В общем, вместе мы вчетвером можем справиться с чем угодно. Нет проблемы, которую мы не смогли бы решить. Поэтому во время нашей ежегодной девчачьей поездки чуть больше года назад, когда Лив сорвалась и призналась, что тонет в новой роли матери-одиночки, остальные тоже рассказали, как тяжело нам приходится. Мне как раз достался в наследство особняк, слишком большой для меня и девочек. И как-то так, после большого количества вина, мы решили, что будет разумно съехаться.
– То, что вы построили, потрясающе. И то, как ты собрала их всех вместе, тоже потрясающе.
Я пожала плечами. Я не сделала ничего особенного. У меня был огромный старый дом, так что само собой вышло, что открыть его для всех – самый разумный вариант. А ради подруг и их детей я готова на что угодно.
– Поверь, это мне повезло. Я внушала себе, что могу делать все и быть всем для всех. Что обязана. Но в день, когда я родила близняшек, до меня дошло: я совсем одна. Я лежала на столе в операционной, держала своих малышек и плакала, потому что в этом мире у них была только я.
Я шмыгнула носом. Совсем недостойно, но он только сжал мое бедро. В его лице не было ни капли жалости, когда он повернулся ко мне и мягко улыбнулся. Через восемь лет после того страшного дня, изменившего всю мою жизнь, я все еще помнила ту панику. Я держала их у себя на груди и до смерти боялась, что совершила чудовищную ошибку. Что не только усложнила собственную жизнь, но и обрекла двух невинных созданий на жизнь, полную трудностей вместе со мной.
А потом случилось нечто невероятное.
– Я услышала крики в коридоре, а потом появилась Дилан. Она оставила Лиама с отцом, села в машину и примчалась прямо из Нью-Джерси. Влетела в операционную, растрепанная и наполовину укутанная в хирургическую простыню, и потребовала увидеть меня.
– Очень похоже на Дилан.
– Ага. Она наклонилась и поцеловала меня в голову. Потом осторожно поцеловала каждую из близняшек и улыбнулась мне со слезами на глазах. И тогда я поняла, что не одна. У меня есть свои люди. У моих детей есть свои люди. И я сделаю все, чтобы защитить их.
Он отпустил мою ногу и переплел свои пальцы с моими, продолжая вести машину.
Больше он ничего не сказал, понимая, что мне нужна тишина, чтобы прийти в себя и снова собраться. Через двадцать минут он свернул на длинную гравийную дорогу, которая вывела нас к огромной бухте. Впереди, на краю скалы, стоял гигантский отель, а дальше океан окружал его с трех сторон.
– Вау, – тихо сказала я, когда он припарковал машину.
– Это Cliff House.
Я потеряла дар речи, вышла из машины и медленно повернулась вокруг себя. Было морозно, но солнце сияло ярко, а над головой кружили чайки. Одно только присутствие здесь будто возвращало меня к жизни.
Энцо подошел сзади и прижал меня к себе.
– Здесь есть спа, и для тебя уже записали полный набор процедур. А еще рядом есть чем заняться. Пешие тропы, сад скульптур, рестораны, художественные галереи и кинотеатр. У нас два дня, чтобы делать все, что ты захочешь.
Особняк был великолепен и прямо кричал о роскоши. Место, созданное для полного спокойствия.
– У них есть пушистые халаты? – спросила я, внезапно отчаянно захотев отдыха, несмотря на все прежние возражения.
– Да. Прослежу, чтобы тебе достался самый пушистый.
– Это уже слишком, – сказала я, развалившись перед окнами от пола до потолка.
Я только что вернулась после часового массажа горячими камнями и все еще была завернута в самый пушистый халат на свете.
Мы сидели рядом в креслах с видом на океан и перекусывали клубникой с шоколадом.
– Принцесса, мы только начали. Посмотри на этот список развлечений. Сегодня вечером можем заглянуть послушать фортепианную дуэль, а днем у них изготовление свечей и медитация.
Я фыркнула.
– Я не медитирую.
– Да ну? – Он повернулся ко мне и вскинул бровь.
– Хочешь сказать, ты, мистер суровый строитель, медитируешь?
– Ладно, не совсем. Но я пробовал.
– Я тоже. Но что бы я ни делала, мозг никак не желает замолчать.
Он громко рассмеялся.
– А я думал, это только у меня.
– Был период, когда я тоже думала, что дело во мне. Решила, что со мной что-то не так. А потом сдалась и пошла дальше. Еще одна вещь, о которой у меня не было времени переживать.
Он ухватился за край моего кресла и подтянул его ближе, пока оно не коснулось его кресла.
– Ты ничего не теряешь. К тому же оргазмы куда лучше прочищают голову.
Я покраснела.
– Может быть.
Он фыркнул.
– Может быть. Не это ты кричала, когда мы освятили наш номер. Опять чувствуешь стресс? Я прямо сейчас отведу тебя наверх и выбью его из тебя.
Я покачала головой.
– Я просто хочу смотреть на этот вид. Но ты мне должен.
Он наклонился так близко, что меня окутал его запах.
– Ты же знаешь, как я люблю платить по долгам.
– Не так. – Я хлопнула его по груди. – Я рассказала тебе о подругах и своем прошлом. Теперь твоя очередь.
Я поджала ноги под себя, устроилась поудобнее и отпила воды с огурцом.
– И не упускай ни одной детали.
Он отправил в рот еще одну шоколадку и несколько мгновений смотрел на океан, прежде чем заговорить.
– Рассказывать особо нечего. Ты знаешь о моей семье и бизнесе.
– Да. Тебя с детства готовили сменить отца, бла-бла-бла. Но это явно не все. Ты невероятно хорош в своем деле. Уравновешенный, стратегически мыслишь, внимателен к деталям. Такому нельзя просто научить. Не до такой степени.
– Что ж, спасибо. – Он прочистил горло и откинулся назад. – Думаю, свои дзен-инстинкты я развил еще в детстве. Я из шумной итальянской семьи. Ты не поймешь, насколько шумной, пока сама не увидишь. И это меня правда сформировало.
– В детстве я отчаянно хотела братьев или сестер.
Он опустил подбородок.
– Я люблю своих сестер, но в детстве с радостью отдал бы тебе хотя бы одну. Наш дом всегда трещал по швам. Нас было четверо детей, и еще с нами жила нонна. Крики и драмы не прекращались. Я постоянно улаживал споры из-за щипцов для завивки и библиотечных книг.
Я коснулась пальцем носа.
– Вау, теперь все встает на свои места. Вот почему тебя не пугает хаос у меня дома.
Он пожал плечами.
– Стройплощадки – ничто по сравнению с ванной, которую делишь с тремя девочками-подростками. Я умею разбираться в хаосе. Всю жизнь этим занимаюсь. Мой мозг умеет докопаться до конкретных болевых точек, чтобы дело сдвинулось с места.
– Значит, поэтому старый дом, полный детей, профессиональных спортсменов и сварливого миллиардера, тебя не пугает.
– Ни капли. Для моего мира это легкий день, принцесса.
Он сменил положение в кресле и склонился надо мной.
– Теперь, когда я ответил на один твой вопрос, ты должна ответить на мой.
Я прикусила губу. Черт. Сегодня я и так слишком раскрылась. Даже разрыдалась перед ним самым некрасивым образом. Готова ли я к большему? Сердце застряло в горле, но уж раз начала, так почему бы и нет?
– Ладно.
– Скажи правду, – произнес он. – Когда ты впервые поняла, как сильно хочешь меня и мой потрясающий член?
Из груди вырвался резкий смех. Я ударила его в плечо. Ни за что я не признаюсь, что едва не споткнулась на каблуках в тот вечер, когда он вошел в наш дом. Тогда я списала мгновенное притяжение на послерождественское похмелье и рюмки текилы, но теперь знала правду.
В тот миг внутри меня вспыхнула крошечная искра, а за последние несколько недель она разгорелась в бушующее пламя.
– Я серьезно. Будь честной.
Я выдохнула.
– Когда мы познакомились, я подумала, что ты очень красивый. Раздражающий всезнайка, который снисходительно объяснял мне строительство, но все равно красивый.
Он широко улыбнулся, и у его темных глаз появились морщинки, которые я, как ни пыталась, не могла не любить.
– Но если совсем честно… – Я замолчала.
Его брови взлетели вверх, и я нарочно помедлила, растягивая ответ, просто чтобы его подразнить.
– Впервые я почувствовала, что хочу тебя, в тот день, когда ты был в подполье. Когда я убила змею. Ты потом так на меня посмотрел, будто я какая-то мифическая богиня, и во мне что-то изменилось.
