Текст книги "Ненавистник для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
32
Энцо
Энцо
– Тебе не обязательно было ехать через весь город сюда, – сказала Делия.
Руки у нее были заняты тяжелыми на вид папками, а голос звучал выше обычного, будто она совсем вымоталась. Мне хотелось обнять ее и поцеловать, но сейчас было неподходящее время и место.
– Это недалеко. Мне все равно нужно было с утра заехать в Саффолкский университет, посмотреть новую библиотеку, которую мы строим. Так что я оказался неподалеку.
– И ты просто случайно заглянул в Верховный суд округа Саффолк с лучшими сэндвичами Бостона ровно в тот момент, когда суд объявил перерыв? – Она смотрела недоверчиво, но явно с интересом косилась на бумажный пакет у меня в руке.
– Я проголодался. Решил, что ты, может, тоже. К тому же мне нужно набрать шаги. В последнее время стараюсь больше заниматься выносливостью.
Отговорки были полная херня, но я подавал их со всем обаянием, на какое был способен.
Правда была в том, что я скучал по ней и хотел найти повод увидеться. Потому что у меня был план. А для любого хорошего плана нужна хорошая еда. Поэтому я и сделал крюк до «Сэм ЛаГрасса» за обедом. И когда при виде пакета ее глаза расширились, я понял: план гениальный. И он точно стоил сорока минут ожидания ради знаменитой на весь мир пастрами.
Теперь я был здесь, готов и полон решимости сделать все, что нужно. А Делия явно собиралась заставить меня потрудиться.
Меня с детства крестили в церкви. С самого моего рождения семья ждала, что я возглавлю семейное дело, выведу его на новый уровень, заставлю их гордиться мной, а потом передам следующему поколению трудолюбивых ДиЛука.
Мои предки поколениями работали на земле, прежде чем приехали сюда за шансом на лучшую жизнь. Дедушка трудился семь дней в неделю, чтобы основать компанию. И я всегда знал: однажды моей задачей станет продолжить его дело.
Даже в начальной школе я все время торчал в отцовском офисе. По сути, это было единственное место, где я мог его видеть. Он постоянно встречался с клиентами, ездил на объекты или сам включался в работу, когда требовалось. По образованию он был электриком. И даже годы спустя, уже будучи руководителем многомиллионной компании, мог засучить рукава и взяться за дело, если не хватало рук.
Компания стала моей личностью еще в детстве. И это никогда не казалось мне тяжким бременем. Я не переживал, что пропускал все, чем занимались мои ровесники. Поездки на весенние каникулы в экзотические места, учебу за границей, череду бесперспективных работ в двадцать с небольшим. Я никогда не жалел, что это прошло мимо.
И моя преданность делу окупилась. Мы росли, менялись и пережили по-настоящему тяжелые времена. Наша репутация оставалась безупречной, а я больше десяти лет руководил нашими благотворительными проектами. Я занимался именно тем, чем всегда хотел заниматься.
И я не мог позволить себе облажаться. Потому что от меня зависели сотни людей. Моим сотрудникам нужно было содержать семьи. Им нужна была медицинская страховка. Поэтому я не мог ни на секунду выпускать дело из рук.
Но с тех пор как в прошлом году мне исполнилось сорок, все будто сбилось. Я устал.
Выгорел.
Почувствовал бесконечную мясорубку проектов, которые шли один за другим.
И все же ничто не приносило мне такого удовлетворения, как работа.
Пока я не появился у того дома из коричневого камня и не встретил Делию.
Она не была готова к чему-то серьезному, и я, наверное, тоже. Но будь я проклят, если не попытаюсь. За четыре десятка лет на этой земле я еще не встречал никого такого интересного и живого, как она. Никого, кто держал бы меня в тонусе и заставлял добиваться ее улыбок и смеха. Она была умной и яростной, но, как ни старалась, не могла скрыть свое большое сердце.
Она была потрясающей, и я собирался сделать ее своей. Конечно, на это потребуются время и усилия, но все хорошее их требует. Я был готов сделать этот шаг. Но мне нужна была стратегия. Естественно, я решил начать с еды. Пока что план казался мне вполне удачным.
Хороший сэндвич с пастрами мог многое устроить.
Я подвел ее к свободной деревянной скамье в большом атриуме. Резная деревянная отделка и бюсты бывших судей вдоль коридора делали это место еще более внушительным.
Она с готовностью села, положила папки рядом и повела плечами. Когда я протянул ей бутылку мандариновой газированной воды, она удивленно посмотрела на меня.
– Откуда ты знал? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Я замечаю детали.
Например, целый ящик такой воды в буфетной. С заказом сэндвича мне просто повезло. Делия казалась женщиной, которая ценит красное мясо. А этот сэндвич не зря считали лучшим в Бостоне.
Она улыбнулась мне.
– Мне сегодня это правда было нужно. Спасибо.
Моя улыбка, наверное, могла бы осветить стадион Лэнгфилд.
– Всегда пожалуйста. Вот, – сказал я, придвигаясь ближе и наклоняясь к ней. – У тебя немного горчицы.
Я осторожно провел большим пальцем по ее верхней губе, наслаждаясь тем, как расширились ее зрачки и сбилось дыхание. Это влечение было не односторонним. Мы оба это знали.
– Чтобы снова залезть ко мне в трусы, тебе не обязательно меня кормить, – объяснила она, откусила большой кусок и тихонько застонала.
– Мне это в радость, – ответил я. – К тому же ты еще не знакома с моей семьей. Но когда познакомишься, поймешь. Мы кормим людей. Так мы показываем, что нам не все равно.
Она несколько секунд изучала меня, а потом сделала еще один укус.
– И, – добавил я, – мама воспитала меня правильно. Я не стану навещать красивую девушку без чего-нибудь вкусного. Так тебе будет труднее меня выгнать.
– Это общественное здание. Я не могу тебя выгнать.
– Мы оба знаем, что могла бы, если бы захотела.
Она улыбнулась, и меня словно ударило под дых.
– Но раз уж мы здесь и наслаждаемся отличной едой из закусочной, думаю, нам стоит поговорить о нас с тобой.
Она замерла на полпути к укусу и прищурилась.
Я поерзал на жесткой деревянной скамье. Может, здание суда не лучшее место для такого разговора. В конце концов, это была ее территория. Но я зашел слишком далеко, чтобы отступать. Я знал, чего хочу, и собирался это получить.
– Мне нравится проводить с тобой время.
Она вскинула брови.
Я понизил голос.
– И в одежде, и без, – уточнил я. – И думаю, нам стоит встречаться.
– Встречаться? – поперхнулась она. – Я мать-одиночка, которая большую часть дней едва держится на плаву. У меня не так много времени на свидания.
– Я возьму столько времени, сколько ты сможешь выделить. И не увиливай. Факт в том, что ты мне нравишься. И я тебе тоже нравлюсь.
В ее глазах вспыхнул огонь, и мое сердце забилось быстрее. Эта женщина могла меня уничтожить. И это должно было бы напугать меня, включить все инстинкты самосохранения. Но лишь укрепило мою решимость.
– Может, ты мне и нравишься. – Она захлопала темными ресницами. – В ничтожно малой степени.
Она свела два пальца, показывая, насколько именно малой. Но шутка была на ней. Заставить ее признать это вслух казалось самой большой победой в моей жизни.
– Отлично. – Я хлопнул ладонями. – Значит, мы встречаемся.
– Ты не можешь просто объявить, что мы встречаемся, Энцо.
Я усмехнулся. Делия, может, и была огнедышащей драконихой, но она еще не знала упрямства ДиЛука.
– А я уже объявил, принцесса.
– Мы даже не определили, что это значит.
– Это не должно быть сложно. Мы узнаем друг друга. Проводим вместе время, когда можем. Я привожу в порядок твой дом, знакомлюсь с твоей семьей и детьми. Когда ты голодна, я приношу тебе еду. Когда ты напряжена, я довожу тебя до оргазма. Проще некуда.
Она посмотрела на меня настороженно, но я видел: она уже готова сдаться.
– А как же то, чего хочу я?
Я наклонился вперед и заправил прядь ей за ухо.
– Думаю, мы оба знаем, чего ты хочешь, принцесса. Но я уважаю, что ты пока не готова об этом попросить. Так что я буду тем самым эмоционально зрелым человеком и разложу все по полочкам.
Ее глаза расширились, и мне ужасно захотелось ее поцеловать. Но мы находились посреди общественного здания. Да еще и в здании, где она работала. Придется оставить это на потом.
– Я на тебя не давлю. Просто думаю, нам нужно вести себя как взрослым и посмотреть, куда все зайдет. Мы будем двигаться так медленно, как ты захочешь, и я пойду за тобой. Захочешь остановиться – остановимся.
Она смотрела на меня слишком долго и ничего не говорила. Явно один из ее прокурорских приемчиков. Она думала, что я сломаюсь, но я был человеком с целью. Я не собирался позволить тому, что между нами есть, превратиться в мутные недоотношения. Делия была мне небезразлична. Ее дети и семья – тоже. И я хотел по-настоящему попробовать.
– Ладно, – фыркнула она после того, как заставила меня несколько минут попотеть.
Она потянулась к пакету на скамье между нами.
– Можно мне твой огурчик?
Сдержав желание вскочить и победно вскинуть кулак, я собрал всю свою зрелость и ответил:
– Малышка, мой огурчик к твоим услугам в любой день и в любое время.
Она закатила глаза так выразительно, что могла бы претендовать на олимпийскую медаль.
– Может, позже, Ромео. – Она взяла огурчик и откусила. – Доедай свой обед.
Я придвинулся ближе, купаясь в ее лукавых улыбках и флирте. Эта женщина понятия не имела, что со мной делает. И тем более не знала, что я для нее задумал.
Через несколько минут люди начали возвращаться в залы суда. Я собрал наш мусор, выбросил его и вернулся к скамье. Делия как раз стряхивала крошки с юбки.
Я обнял ее за талию.
– Увидимся вечером.
Поцеловав ее в макушку, я вдохнул ее запах.
– Я буду так хорошо заботиться о своей девочке.
Она ткнула меня локтем под ребра.
– Мне не нужен мужчина, который будет обо мне заботиться.
– Конечно, не нужен. Но мне будет чертовски весело пытаться.
Я подмигнул ей и вышел, сбегая по ступеням суда в зимнее солнце.
Я добился этой девушки.
И теперь собирался драться за нее как проклятый.
33
Энцо
Энцо
Делия:Что мы можем сделать, чтобы снизить расходы на сантехнику?
Энцо:Ты хочешь сэкономить на сантехнике?В доме, которому сто пятьдесят лет?
Делия:Такое чувство, будто каждая труба стоит как роскошная машина.
Энцо:Еще раз: ты хочешь трубы подешевле?
Делия:Просто это бесит. Ты не пользуешься мной?Милой матерью-одиночкой?
Энцо:Милой??
Делия:Я серьезно. Если ты с меня дерешь лишнее, я забью тебя насмерть разводным ключом.
Энцо:О, принцесса, не угрожай мне тем, что я могу принять за приглашение.
Когда Делия вышла из лифта, у меня челюсть едва не упала на пол. Она правда была здесь, у меня дома, и шла ко мне в этих чертовски сексуальных туфлях. Она подошла вплотную, дернула меня за воротник к себе и впилась губами в мои.
После того как я несколько раз приносил ей обед в суд, лишь бы урвать пару минут вместе, она предложила перенести наши встречи ко мне в квартиру. И я не мог быть довольнее.
Встречаться с Делией было как играть в жесткий контактный спорт. Наши расписания были безумными. И часто, когда я был свободен, она была занята детьми, так что побыть наедине по-прежнему было непросто. Но мы выкроили обеды вдвоем, поздние игривые переписки и немало семейного времени в доме из коричневого камня.
Я еще никогда не был так счастлив из-за того, что приходится так стараться.
– И тебе привет, – сказал я, легко сжав ее задницу.
– Я думала, ты уже будешь голый, – сказала она, снимая пальто. – Разве это не обычный этикет для секса по вызову?
– Прости, что разочаровал, принцесса, но по дороге я заехал в нашу пиццерию. Взял твою любимую: с колбасками и грибами. На потом.
– Откуда ты знал? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Что ты сегодня забыла поесть? Предчувствовал. Решил, что отвезти девочек в школу после выходных и сразу рвануть в суд на первое заседание – это тяжелый понедельник.
Ее плечи на мгновение опустились, и я притянул ее ближе, приподняв ее подбородок.
– Ты можешь говорить со мной. Я в твоем распоряжении, для чего угодно. Выпустить пар, обняться, поплакать у меня на плече, сесть мне на лицо. Я твой мужчина.
Она громко рассмеялась и уткнулась лицом мне в грудь. Я не собирался вкладывать в последнюю часть фразы столько собственничества, но мне понравилось. Я хотел принадлежать ей. Странное чувство. Большую часть жизни я был сосредоточен только на себе и карьере. Но впустить ее в свою жизнь казалось правильным. Я хотел помочь ей нести ее груз. Хотел стать мужчиной, на которого она и ее дети смогут положиться.
– Отвлеки меня, – сказала она хриплым голосом, поднимая ко мне лицо. – Я скучала.
Черт. Эти слова ударили мне в грудь, как стрела. Я готов был поспорить на все свое состояние, что Делия Мастерс никогда прежде не говорила такого мужчине. Я понимал, насколько ценны эти честные слова. И чего ей стоило произнести их вслух.
Я обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал.
– Я схожу с ума, принцесса. Думаю о тебе каждую минуту, и, черт, как же я тебя хочу.
Она вцепилась в мою рубашку и резко потянула меня вниз, целуя так сильно, так жадно, что мы едва не рухнули на диван.
Вернув себе равновесие, я не отрывался от ее губ, но расстегнул молнию на ее черном платье. Когда бегунок дошел до основания позвоночника, я отступил и осторожно снял платье с ее рук, позволяя ему упасть на пол. И тогда она стояла передо мной, расправив плечи и высоко подняв подбородок, в лифчике, трусиках и…
– Ох, блядь.
Вся кровь в моих венах рванула вниз.
– Ты в подвязках?
Она слегка покружилась.
– Нравится? Я решила сегодня быть плохой девочкой.
Я вспомнил свои католические корни и перекрестился.
– Я чертовски благодарен за это. Блядь. Только посмотри на себя. Теперь мне придется вылизать твою киску, пока ты в них.
Она положила ладонь мне на грудь и оттолкнула назад.
– У нас не так много времени. Может, я помогу тебе избавиться от этих брюк, а ты нагнешь меня над диваном?
Боже, она была идеальной. Правда созданной для меня. Она отступила назад и, не разрывая зрительного контакта, расстегнула лифчик, а потом выскользнула из трусиков. Господи, то, как она смотрела на меня, пока двигалась, с расплавленным взглядом и приоткрытыми от желания губами, заставляло меня дрожать. Она была мне нужна.
Все осознанные мысли вылетели из головы, когда я схватил ее за руки и дернул к себе. Я врезался губами в ее рот и накрыл ладонью ее грудь. Движения были резкими и отчаянными. Эта женщина крала у меня все терпение и весь контроль. Неважно, сколько раз мы это делали. Каждый раз это было головокружительным приключением.
Она торопливо расстегивала мою рубашку, пока я стаскивал брюки. Когда она обхватила рукой мой член, я едва не сорвался. Но эта женщина приехала ко мне через весь город, и я не собирался оставлять ее неудовлетворенной.
Я развернул ее лицом к панорамным окнам с видом на гавань и провел ладонью вверх по ее позвоночнику. Раскрыв пальцы между ее лопатками, я мягко надавил, пока она не перегнулась через спинку дивана. Черт, она была видением. Голая, если не считать подвязок, чулок и туфель, с поднятой задницей, и сводила меня с ума.
Я шлепнул ее по заднице и получил в награду стон. О, моей девочке это нравилось. Я сделал это снова, чуть сильнее, и мой член дернулся, когда стон превратился в настоящий протяжный рык.
После еще одного быстрого шлепка я скользнул к ее киске, едва касаясь пальцами шелковой кожи. Я не торопился, дразнил ее вдоль складки между ягодицей и бедром, надеясь, что ей так же мучительно, как и мне. Когда наконец коснулся ее между ног, из меня вырвался глухой звук. Она была мокрой. Я ввел в нее палец, потом медленно вынул, чтобы слизнуть вкус.
– Восхитительно. И ты так готова для меня.
Она нетерпеливо повела задницей, и я снова шлепнул ее, лаская клитор, разогревая ее к тому, что, скорее всего, станет очень быстрой и очень дикой поездкой. Я ввел в нее два пальца, и у меня подкосились колени от того, как крепко она сжала их внутри.
Черт. Я не мог ждать ни секунды. Схватил презерватив из коробки, которую оставил на столике, раскатал его и провел головкой члена между ее складок, покрывая себя ее желанием. Поддавшись пороку, я вошел в нее только кончиком, дразня неглубокими толчками и перемежая их жесткими шлепками по этой восхитительной заднице. Боже, эти подвязки. Моя новая фантазия ожила передо мной.
– Хватит страдать херней.
– Уже вся завелась, я смотрю.
Я вцепился в ее бедра и вошел чуть глубже, пьянея от ее жадных стонов.
Она запрокинула голову и закричала, когда я двигался глубже, жестче. Ее мышцы сжимали меня, как чертовы тиски. Эта женщина нуждалась во мне, и я собирался дать ей все, что у меня было.
Ускорившись, я начал двигаться сильнее и получил в награду ее крики. Боже, она не могла быть более идеальной.
– Еще, – выкрикнула она. – Пожалуйста, Энцо. Так хорошо.
Сжав ее сосок, я послушался и вошел глубже, наслаждаясь углом и видом на нее, перегнувшуюся перед океаном. Я провел пальцами вниз по ее животу к самому центру и едва коснулся губок, близко к клитору, но не совсем там.
– Да, – простонала она, когда я легко провел по нему.
– Хочешь кончить, принцесса? – спросил я, теперь трахая ее жестко и быстро.
– Да. Пожалуйста! – выкрикнула она осипшим голосом.
– Тогда скажи мне, – сказал я, теперь водя кругами вокруг ее клитора. – Скажи, кому принадлежит эта киска.
Я понятия не имел, откуда взялся этот собственнический пещерный мужик, но ей, похоже, нравилось.
– Тебе, – выкрикнула она. – Я принадлежу тебе.
– Произнеси мое имя, когда будешь кончать, принцесса, – прорычал я, двигаясь резко и глубоко, вбиваясь бедрами в ее задницу.
Блядь. Звук, с которым сталкивались наши тела, был непристойным и чертовски горячим.
– Да. Да. Блядь.
Она сжалась вокруг моего члена.
Перед глазами заплясали черные точки, а яйца болезненно подтянуло. Мне понадобились все силы, чтобы удержаться и довести ее до края.
– Энцо! – закричала она, кончая, сжимая меня так, будто хотела вытянуть из меня жизнь, и вместе с этим вытягивая мой оргазм.
Она выгибалась навстречу мне, дико выкрикивая мое имя.
Все, что я мог, – держаться и пережить это вместе с ней. Когда ее стоны стихли, а движения замедлились, меня накрыло глубокое удовлетворение.
Я быстро избавился от презерватива, схватил ее за руку и обвел вокруг дивана. Все еще пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, я усадил ее к себе на колени и притянул ближе, чтобы она свернулась у меня на руках. Мы смотрели в окно на корабли, входящие в гавань и выходящие из нее.
– Ты идеальна, – сказал я, зарываясь лицом в ее волосы.
Она фыркнула.
– Едва ли. Но я начинаю думать, что идеальный здесь ты. Оргазмы и пицца? Чего еще девушке желать?
34
Делия
Делия
Встряхнув руками и приказав сердцу биться ровно, я мерила шагами спальню и ждала, когда девочки закончат домашку и придут ко мне.
Легко не будет, но я ничего от них не скрывала. Раз Энцо объявил, что мы официально встречаемся, мне придется принять удар на себя. В чувствах у меня царила полная муть и неопределенность, но в этом доме не было ни капли личного пространства, а мои друзья не умели держать язык за зубами. Поэтому я хотела, чтобы девочки услышали все от меня.
Больше всего мне нужно было сохранить их доверие и не дать нашему общению закрыться. А если они будут против, я все закончу.
Сейчас мы были частью куда большей семьи, но втроем мы все равно оставались и всегда будем отдельным целым. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы это разрушить.
Решение стать матерью было лучшим из всего, что я когда-либо сделала.
Разумеется, сам процесс их появления на свет я продумала стратегически. Я убедилась, что прочно стою на ногах в карьере и погасила все студенческие кредиты. Но и тянуть слишком долго не стала, чтобы мои яйцеклетки еще были пригодны.
Я обратилась в лучший банк спермы в Бостоне и изучала образец за образцом, пока не нашла самый подходящий. Несколько месяцев я придерживалась особой диеты, принимала нелепое количество витаминов и каждый день занималась спортом.
Моя юридическая фирма предоставляла щедрый декретный отпуск. Этот вопрос я изучила еще до того, как начала смотреть варианты банков спермы. Я купила самые современные детские гаджеты и несколько месяцев собеседовала каждую няню в радиусе тысячи шестисот километров.
Но как только девочки появились на свет, я поняла: детям плевать на стратегии и планы. Им было все равно на дизайнерскую коляску и домашнее детское пюре. С первого дня они были посланницами хаоса, а мне оставалось лишь раздавать столько любви и терпения, сколько я могла наскрести, и надеяться на лучшее.
Хотя я всегда стремилась полностью контролировать каждый аспект своей жизни, Коллетт и Фиби заправляли всем с самого рождения.
– Что случилось, мам? – Коллетт впорхнула в мою комнату.
Фиби, шедшая за ней по пятам, закатила глаза.
– Это из-за петиции в школе?
Я перестала ходить и резко повернулась к ним.
– Какой петиции?
Они переглянулись, а потом повернулись ко мне с милыми улыбками.
– Никакой. О чем ты хотела поговорить?
– К этому мы еще вернемся. – Я изогнула бровь.
Их ангельские выражения не дрогнули. Обе сцепили руки перед собой и терпеливо смотрели на меня.
Я выдохнула и провела ладонями по волосам. Они все еще были туго собраны наверх, но за день несколько прядей выбились.
– Я вас обеих очень люблю. Вы это знаете. И вы самое важное, что есть в моей жизни.
Словно зеркальные отражения, они чуть наклонили головы вправо.
– Я всегда хочу, чтобы мы были честны друг с другом.
Теперь их брови взлетели на лоб, а руки уперлись в бедра. Так, все идет не очень.
– Что ты хочешь сказать, мам? Что-то случилось? – спросила Коллетт, наша вечная тревожница. – Ты заболела?
– Мы влипли? – предположила Фиби.
– Нет. Ничего такого. – Я опустилась на край матраса, чтобы оказаться с ними на одном уровне. – Я просто пытаюсь сказать, что кое с кем познакомилась и не хочу ничего от вас скрывать.
– Чиппи?
Глаза Коллетт расширились.
– Он теперь твой парень?
У меня в животе все перевернулось. Блядь. Они чертовски спокойно это восприняли.
– Вы поженитесь? Тетя Лив не позвала нас на свадьбу. Мы не смогли нарядиться и поесть торт, – пожаловалась Фиби.
О черт. Теперь у меня перехватило горло. Свадьбы, наряды и торт? Совсем не такой реакции я ждала от своих рациональных, мыслящих фактами детей.
– Думаю, поженятся, – сказала Коллетт, полностью меня игнорируя. – Ты видела, как он на нее смотрит? Будто мама – солнце, а он какой-то жалкий карликовый мир на дальней орбите.
Хм. Странно поэтично.
– Точно. Он вечно на нее пялится и из кожи вон лезет, чтобы быть милым. Хотя мама на него часто орет.
– И он все время здесь. Ему нравятся шахматы и математика, и с домашкой он хорошо помогает. А еще он говорит, что ему нравится болотная жижа тети Шей. Наверное, потому что пытается впечатлить маму.
– Девочки.
Фиби скрестила руки на груди и одарила меня взглядом, слишком уж похожим на мой собственный.
– Мам, мы не против, если у тебя есть парень. Только, пожалуйста, не ходи вокруг нас на цыпочках, будто мы младенцы.
Сжав переносицу, я вдохнула на четыре счета и выдохнула, пробуя прием, которым Лив пользовалась, чтобы успокоиться. Не сработало.
Мои дети были испытанием особого рода. Интеллектуально они намного опережали свой возраст, но эмоционально почти не отличались от других восьмилеток. Поэтому, несмотря на богатый словарный запас и способность анализировать, в этом вопросе им требовалось спокойное, постепенное движение вперед. Я думала, это значит, что они должны понимать: они всегда будут для меня на первом месте, а их чувства очень важны.
Только, по их мнению, я все слишком усложняла.
– Ты никогда не ходишь на свидания. И столько раз говорила нам, что никогда не влюбишься в мужчину, – сказала Фиби.
Она, конечно, была права. Я годами долбила одно и то же. Мне понадобилось много времени, чтобы понять: это решение не идет мне на пользу. И уж точно не идет на пользу моим детям. Как я могла учить их жить так, как они выбирают, искать свои интересы и счастье, если сама не делала того же?
– Я ошибалась, – признала я. – И это нормально. Помните, мы говорили, как важно не говорить категорично?
– Да. – Фиби кивнула. – Эйнштейн сказал, что все относительно. Работа ученого – постоянно задавать вопросы и проверять предположения, чтобы подтвердить их точнее.
От этого у меня защемило сердце. Черт. Да, они были детьми с эмоциональным развитием почти по возрасту, но когда из их уст звучало такое, у меня каждый раз перехватывало дыхание.
– Именно. – Я сглотнула ком в горле. – Но долгое время я не проверяла, не думала и не была открыта новому. Я закрылась. Это было неправильно. Мы должны пробовать то, что нас пугает. Должны выходить за привычные рамки, чтобы расти и понимать, чего хотим от жизни.
Стыд обжег горло изнутри. Я позволила злости, ярости и травме ослепить меня. Из-за этого я не видела, что на самом деле нужно моим детям. Честная мама, которая признает свои трудности и ошибки. Сказать им, что мне трудно доверять, было нелегко. Как и признать, что я никогда не встречала человека, который меня по-настоящему заинтересовал бы, разбудил во мне влечение. Куда проще было обвинять других во всех пережитых разочарованиях и просто списать со счетов все мужское население. Но моим детям нужен был не такой урок.
– Я никогда не думала, что найду человека, который станет мне небезразличен.
– Значит, Чиппи тебе небезразличен?
Облизнув губы, я кивнула.
– Ты его любишь? – тихо спросила Коллетт.
Люблю ли? Пока нет. Но, может быть, смогла бы. Если бы перестала сама себе мешать. Хотя большого опыта в любви у меня не было. Я уважала его, мне нравилось быть с ним, и я начинала ему по-настоящему доверять.
Для меня это была новая территория. Я не только больше десяти лет ни с кем не встречалась, но и никогда не пыталась делать это как мать-одиночка. Но тихий голос внутри меня – иногда подозрительно похожий на голос Дилан – все подталкивал меня попробовать.
– Нет, пока нет. Но, может быть, когда-нибудь. А может, и нет. В этом и смысл свиданий. Ты проводишь с человеком время и смотришь, что из этого выйдет.
– То есть эксперимент? – спросила Фиби, оживившись.
– Да. – Я со смешком выдохнула. – Вы будете не против, если я буду встречаться с Энцо?
Они на мгновение посмотрели друг на друга, потом снова повернулись ко мне.
– Ты можешь провести эксперимент со свиданиями, мам, – сказала Коллетт.
– Но, – продолжила Фиби, – делать это надо правильно. Нужны контрольная группа, план сбора данных и возможность экспертной оценки.
Я сжала губы, чтобы не улыбнуться.
– Разумеется.
– Чиппи – хороший выбор для такого эксперимента. Он милый и хорошо знает математику.
– И шахматы, – добавила Коллетт.
– Он может быть твоим парнем, если ты пообещаешь не целовать его при нас. Тетя Шейла и Роуэн делают это постоянно, и это просто мерзость какая-то. – Фиби передернуло.
– Клянусь.
– Можно мы пойдем играть? Тетя Дилан сегодня купила почти четыре литра клея. Она сказала, мы можем сделать лизуна.
– Лизун – очень глупое название. На самом деле это коллоидный раствор макромолекул.
– Ты права. Но… – Коллетт потерла ладони. – У нас новые ингредиенты. Посмотрю, смогу ли укрепить азотные связи и при этом сохранить вязкость.
Я притянула их обеих к себе, поцеловала в лоб, и они умчались играть с азотными связями.
