Текст книги "Рядом со мной (ЛП)"

Автор книги: Брук Монтгомери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

– Какого хрена? – беру их в руки. – Мы такими не пользуемся. Откуда они?

– Без понятия. Но похоже, что их подбросили.

– Что ты имеешь в виду? Кто бы стал это делать? – нахмурившись, спрашиваю я.

Трипп пожимает плечами.

– С кем ты в последнее время поссорилась?

– Ни с кем больше обычного, – ворчу я.

– Нашёл ещё, – кричит Лэнден с другой стороны арены.

Мы подбегаем, и я замираю, увидев, как они разбросаны.

– Будто кто-то просто высыпал коробку и втоптал в землю, – говорит он.

– Это безумие. Кто мог это сделать и остаться незамеченным?

– Может, ночью, когда мы все спим, – предполагает Трипп.

– А камеры? Если это правда, то, может, они что-то зафиксировали? – спрашиваю я.

Лэнден качает головой.

– Папа установил камеры только снаружи, внутри их нет.

– Дерьмо, – сжимаю челюсть.

– Я всё равно проверю, – предлагает Трипп. – Вдруг они засекли кого-то до входа.

– Хорошо, спасибо. Давайте тащить сюда магнитный сборщик. Потом я хочу, чтобы вы засыпали свежую землю и выровняли.

– Сейчас подключу, – говорит Лэнден.

– А это значит, что за землёй поеду я, – ухмыляется Трипп. – Но Вейлона я заставлю помогать.

– Мне всё равно, кто это сделает, главное – чтобы было сделано.

– А загон? – спрашивает Лэнден.

– Я была там утром, ничего подозрительного не заметила, но не помешает пройтись магнитом и там. Лучше перестраховаться.

Большинство моих клиентов владеют лошадьми высокого уровня для соревнований, так что поддержание чистоты всегда было приоритетом. Именно поэтому работники проходят здесь с магнитом каждую неделю. А если кто-то действительно это подбросил, то сделал это только прошлой ночью – иначе я бы давно заметила.

И я сделаю всё возможное, чтобы узнать, кто это был. И чтобы этот человек ответил.

Глава 12

Фишер

Когда Ноа вернулась в амбар, её лицо было мрачным.

– Всё в порядке? – спросил я.

Она покачала головой и повернулась к Элли.

– Кто-то нарочно раскидал гвозди по арене. Это было сделано специально. Мне так жаль, Эл.

– Не надо извиняться. Это не твоя вина, – ответила Элли, успокаивающе похлопав её по спине.

– Кто, чёрт возьми, мог это сделать?

– Пока не знаю. Трипп проверяет внешние камеры. А мы пока вычищаем всё вручную. Мистер Уэстон уже едет, так что я пойду ещё раз осмотрю загон.

Когда Ноа ушла, я продолжил работу с Рейнджером, но мыслями оставался с ней. Мне было жаль их обеих. Ноа любит свою работу, и видно, что она на все сто процентов отдаётся клиентам. А Элли обожает Рейнджера и серьёзно относится к соревнованиям.

Всё, что я мог сейчас сделать – это дать Рейнджеру лучший уход и надеяться на лучшее.

Мистер Уэстон приехал через полчаса и подтвердил, что копыто воспалено. Рейнджеру запрещено участвовать в забегах, пока рана полностью не заживёт, а это может занять от пары недель до нескольких месяцев.

– Бедняжка. Придётся завалить тебя любовью, – сказала Элли, обняв его за шею.

– Давно ты участвуешь в соревнованиях? – спросил я, чтобы немного отвлечь её. Я как раз заканчивал последнее копыто – пришлось прерваться, чтобы дать осмотреть его ветеринару.

– С тринадцати. А Рейнджера мне подарили на шестнадцатилетие. С тех пор мы неразлучны. Жаль, что пропустим благотворительное шоу. Я так хотела надрать задницу Марсии Грейсон.

Я усмехнулся, услышав нотку соперничества в её голосе.

– Знакомое чувство.

– Ты раньше участвовал?

– На быках ездил, – пояснил я. – Но иногда приходилось делать перерывы, чтобы залечить травмы после падений или если кто-то по мне прошёлся копытами. Не самая лёгкая карьера.

– Боже, ты бывший наездник на быках? – её голос сразу повеселел. – Уверена, у тебя полно историй!

Я усмехнулся и кивнул, она была права.

– Это было много лет назад. Тогда я творил всякую чепуху.

– Например?

С её голосом, полным интереса, трудно было не поддаться.

– Как-то раз после пьянки мы с другом решили вернуться на арену и прокатиться на быке, пьяные в стельку. Ты бы подумала, что после того, как его сбросило через две секунды, а потом ещё и потоптало, я передумаю. Но нет.

Она рассмеялась, пока я пошёл к машине за новой подковой.

– Сломал пару рёбер и ключицу. Ещё чуть-чуть, и все спонсоры от меня отказались бы.

– Жуть. Должно быть, очень больно, – сказала она с восхищением, хотя ничего восхищающего в тех временах не было.

– Не самая сильная боль, что я переживал, – пробормотал я.

– А что было потом?

– Восстанавливался три месяца. Даже когда стал снова на ноги, не мог ездить как раньше. Пришлось ещё месяц ждать, пока разрешили вернуться.

– А друг?

– Ему повезло меньше. Сломал лопатку, вернуться не смог. Единственный спонсор отказался от него, а сам тянуть всё он не мог.

– Ужас. А сколько ты участвовал?

– С двадцати одного до двадцати девяти. Потом получил лицензию кузнеца.

– Скучаешь?

– По образу жизни – нет. По адреналину – да. Но пора было завязывать. У меня тогда были двое маленьких детей и жена, которая постоянно переживала. Надо было наконец-то стать семейным человеком.

– А где сейчас твои дети?

– Элли, можно мне на минутку Фишера? – вовремя появилась Ноа, и мне не пришлось отвечать.

– Конечно! Я как раз хотела позвонить маме и рассказать, что случилось, – сказала она, чмокнула Рейнджера в морду и вышла.

– Давно стоишь? – спросил я, когда мы остались вдвоём.

– Достаточно, чтобы понять: завтра я уделаю тебя на механическом быке.

Я фыркнул, покачав головой от её уверенности.

– Думаешь, твои пару попыток сравнятся с моими десятью годами опыта?

– Нет, я поняла, что достаточно просто напоить тебя, и победа моя.

Я усмехнулся, приводя в порядок инструменты – с Рейнджером я закончил. После замачивания копыта в соли и осмотра ветеринара я наложил повязку. Теперь придётся промывать и перевязывать его ежедневно, пока рана не затянется.

– Я же трезвый водитель, помнишь?

– А ты уверен? Мои братья могут вызвать себе такси или Uber.

– А ты как домой доберёшься? – спросил я, зная, как легко было бы просто увезти её к себе и оставить рядом.

– Вызову себе. А может, ты предложишь вариант получше?

От её заигрывающего тона у меня всё напряглось. Я живу совсем рядом, пять минут и она в моей постели.

Но вместо того, что вертится в голове, я говорю:

– Я лучше сам отвезу тебя домой. Так я буду спокоен, что ты в безопасности.

Прежде чем она успевает ответить, возвращается Элли и ведёт Рейнджера в стойло.

– Я немного побуду с ним. Можно?

– Конечно. Оставайся сколько хочешь. Если что-то понадобится – дай знать, – отвечает Ноа с улыбкой.

Когда Элли уходит с Рейнджером, я беру планшет и смотрю, кто следующий.

– Ты собираешься на обеденный перерыв или мне везти следующего? – спрашивает она.

Я ненадолго замолкаю.

– А ты?

Она облизывает губы, и наши взгляды встречаются и я точно знаю, она думает о том же. Мы ведь договорились не оставаться вдвоём.

– Скорее всего, да. Всё равно пока не могу тренироваться, пока не уберут. Только на очистку центра уйдёт час, ещё час – на выравнивание земли. И ещё два – на то, как мои братья будут при этом дурить. А ты что задумал?

– Ну, вообще-то, я так и не получил обещанную экскурсию по ретриту.

Она поднимает бровь.

– И ты хочешь, чтобы я её провела?

– А кто лучше «принцессы ранчо»?

– С чего это вдруг такое прозвище?

Я бы с радостью звал её Эй Джей или Голди, но это слишком личное, а у нас теперь только дружба. Или должна быть.

– Я разве не прав? Похоже, ты тут всем заправляешь.

– Только постояльцами, – усмехается она. – А мои братья и родители управляют остальной частью ранчо и ретрита.

– Если не хочешь...

– Нет, хочу. Но надо ехать верхом – так получишь настоящий опыт. Я покажу тебе пару популярных тропинок.

Я не ожидал такого, но отказываться не стану.

– Отлично. Я приберу инструменты, и можем выдвигаться.

– Моя лошадь в семейном амбаре. Можешь взять одну из наших.

Где-то внутри я понимаю, что это плохая идея. Чем больше времени я с ней провожу, тем сильнее она мне нужна.

Но если мы и правда хотим попробовать быть «просто друзьями» и при этом провести вечер вместе в ресторане и баре, мне придётся надеть покерфейс и выдержать.

Пока Джейс не даст своё согласие, а родители Ноа не отменят правило «никаких романов с сотрудниками», между нами ничего не может быть. Я слишком долго выкарабкивался из своих травм, чтобы снова провалиться.

Мой член, впрочем, с этим не согласен.

Через двадцать минут мы едем бок о бок в сторону ретрита. Ноа указывает на домик для работников, Лодж и небольшие домики для гостей. Между ними – конюшня для прогулочных лошадей, пастбище, бассейн, пруд для рыбалки и зона с кострищем. Люди идут мимо и машут нам, пока мы проезжаем. Ноа ведёт нас вверх по тропе, по которой обычно водят экскурсии.

Она смотрит вдаль, плечи расслаблены.

– Это Закатная Тропа. Любимая у всей семьи.

– Почему? – спрашиваю, посылая Денвера в лёгкий галоп.

Она хитро улыбается.

– Сейчас увидишь. Поехали!

С лёгким толчком она уводит Пончик вперёд, и я следую за ней. Денвер – квотерхорс и одна из самых послушных лошадей, на которых я ездил. Неудивительно, ведь её тренировала Ноа.

Когда мы поднимаемся по тропе, открывается отличный вид на ретрит с одной стороны и природу с другой.

– Здесь красиво, – говорю, догоняя её.

– Подожди немного, – Ноа спрыгивает с лошади, берёт повод, и я делаю то же самое. – Есть одно место, которое я хочу тебе показать.

Солнце палит, по шее стекает пот, но мне плевать. Я не хочу быть нигде, кроме как рядом с ней, здесь, на вершине.

– Вот, – улыбается она, обернувшись. – Отсюда видно на километры.

Она привязывает Пончика к столбу, я поступаю так же с Денвером.

Когда лошади закреплены, я осматриваю панораму – кроны деревьев, ранчо с одной стороны, ретрит с другой. И, конечно, Ноа рядом.

– Наверное, это никогда не надоедает, – говорю.

– Никогда, – она оборачивается и указывает на что-то за моей спиной. – Я привела сюда Мэллори вскоре после того, как она переехала к нам пару лет назад. Мы раскрасили эти камни вместе, чтобы помочь ей пережить горе и создать место, где она могла бы говорить с мамой и папой.

Она уже упоминала, что Мэллори переехала к ним, но я не знал, что её родители погибли.

– Что случилось? Если не возражаешь... – говорю, рассматривая яркие, радостные камни.

– Авария, – отвечает она тихо, и у меня сжимается сердце.

Я слишком хорошо знаю, каково это – терять близких.

– Хоть они умерли вместе, – добавляет она. – Это помогает нам справляться с утратой.

Ноа садится на один из камней, и я присаживаюсь рядом.

– Бедняжка Мэллори. Такая юная. У неё были братья или сёстры?

– Нет. Она была единственным ребёнком, – уголки её губ чуть приподнимаются. – А теперь у неё пять старших.

– Здорово, что вы её приняли.

– По-другому и быть не могло, – говорит она и кладёт руку между нами. – Они жили далеко, Мэллори никогда не каталась на лошадях. Но она хотела научиться, и я знала, что для неё это будет как терапия. Начала давать ей уроки.

– И мисс Свифт – это её лошадь, да? – кладу руку рядом с её, не касаясь, но достаточно близко, чтобы почувствовать тепло.

Она смеётся, подгибает ноги и поворачивается ко мне.

– Ага. Мы не смогли её отговорить от имени Тейлор Элисон Свифт, так что придумали сокращение – Эйден устал называть её полным именем уже после первого дня.

Я усмехаюсь.

– Ей повезло с вами. Никогда бы не подумал, через что она прошла, если бы не знал. Ваша семья её спасла.

– Думаю, мы спасли друг друга, – улыбается она, глядя вдаль. – Потеря тёти и дяди разрушила мою маму. Это была её сестра. Отец тоже был убит горем. Я впервые видел, как он плачет – на похоронах.

– Горе невозможно понять, пока не испытаешь. А если оно ещё и с чувством вины – это самая тяжёлая ноша. От неё жить не хочется вовсе.

Она бросает на меня взгляд, будто хочет спросить что-то, но вместо этого кладёт руку на мою и сжимает её. От прикосновения мурашки бегут по коже, но в её глазах – сочувствие и печаль.

– Даже представить не могу, через что ты прошёл. Джейс показывал мне пару фото... Она была очень красивая.

У меня перехватывает горло. Улыбаюсь с трудом.

– Да, была. Полна жизни. Обожала бывать на улице, пробовать всё новое. Её ничего не пугало.

– Значит, полная противоположность Джейсу, – смеётся она, и я тоже, потому что она права.

Мне хочется рассказать, что произошло. Но не могу. Я произносил это вслух только однажды – жене и детективам. Но сказать это снова значит признать, что это правда.

А я не хочу, чтобы это было правдой.

– Лайле бы понравилось здесь, – говорю вместо этого. – Она любила смотреть, как я работаю с лошадьми, и задавала тысячу вопросов.

Я бы всё отдал, чтобы снова услышать её болтовню.

– Прямо как Мэллори. Вот почему они с Сереной так подружились. Могут болтать без умолку.

– Это дочь Эйдена?

Она кивает.

– У них с Лейни скоро ещё один родится. Эйден и не знал, что у него есть дочь, до прошлого года.

– Что?

Она смеётся, и я ловлю себя на мысли, что хочу слышать этот смех вечно. Такой чистый, искренний.

– Длинная история, но, в общем, Эйден сбежал из родного города десять лет назад – от отца-тирана. Лейни узнала, что беременна, уже после его отъезда, но он отключил телефон, удалился из всех соцсетей, и она не могла с ним связаться.

– Значит, она растила Серену одна?

– Не совсем. Это ещё одна длинная история... – фыркает она. – Придётся вытащить Эйдена на выпивку, чтобы он сам всё рассказал. Вкратце: Лейни нашла его по вирусному видео и прилетела, чтобы сказать, что у него есть дочь. Он слетал в Техас познакомиться, а через пару недель они с Сереной переехали сюда. Они поженились, она забеременела, а в августе будет приём по случаю свадьбы.

Хотя бы кто-то тут получил свой счастливый финал.

– Повезло ему, что смог вернуть семью.

Ноа переплетает пальцы с моими, дарит мне мягкую улыбку. Я смотрю на её губы и едва сдерживаюсь, чтобы не наклониться.

Мы смотрим друг на друга. Ни один не решается переступить черту, но напряжение между нами нарастает.

– Ноа...

Вдруг раздаётся резкий сигнал с её телефона. Она торопливо хватает его и выключает звук.

– Чёрт. Это напоминание проверить учебный центр.

– Точно. Мне тоже пора работать.

– Мы ещё не ели, – возражает она, поднимаясь, и я следую за ней к лошадям.

– Уверена, что успеем?

Она запрыгивает на Пончика, и как только я устраиваюсь на Денвере, она бросает на меня самодовольный взгляд.

– Ну что, гонка до подножья? – кричит она, щёлкает языком и уносится вперёд.

Господи. Не ожидал.

– Вперёд, Денвер.

Я подталкиваю лошадь, но куда осторожнее – не хочу свалиться с обрыва. Я не так хорошо знаю эти тропы, как она. Слишком много деревьев и поворотов, чтобы мчаться вслепую.

Когда я её догоняю, она уже ждёт меня, вся сияя от триумфа.

– А я думала, ты у нас ковбой. Или хотя бы бывший наездник.

– Ай, – смеюсь. – Я ведь говорил, что оставил всё это безрассудство в прошлом, помнишь?

– Ах да, точно. Ты же променял зависимость от адреналина на членскую карточку AARP (*AARP (ранее – American Association of Retired Persons) – это некоммерческая организация в США, которая предоставляет поддержку, ресурсы и привилегии людям в возрасте 50 лет и старше.). В следующий раз постараюсь не перегружать тебя, – фыркнула она.

Я едва не сказал, что, между прочим, она не могла угнаться за мной той ночью, но удержал язык за зубами.

Хотя никогда не забуду, как она кричала моё имя, содрогаясь от оргазма, не продержавшись и восьми секунд.

Это всё, что я вижу, когда закрываю глаза. И всё, что слышу в душе, когда представляю её стоны и глажу себя рукой.

Мы подъезжаем к Лоджу, и Ноа знакомит меня с парой девушек с ресепшена, которые совершенно открыто флиртуют со мной. А я, не в силах упустить шанс поиграть с Ноа, подыгрываю и даже записываю свой номер, когда они просят.

– Напомнить тебе про правило «никаких романов с сотрудниками»?

От её язвительного тона я только шире улыбаюсь.

– Благодаря тебе я очень хорошо с ним знаком.

Мы направляемся к буфету, и я набираю полную тарелку – еда пахнет чертовски вкусно. Находим свободный столик.

– Теперь придётся уволить их, – садится она напротив, сжимая губы.

– А почему не меня?

Она вскидывает голову и с силой вонзает вилку в кусок кукурузного хлеба&

– Что?

– Почему ты сразу хочешь уволить девушек, а не меня? Это я дал им свой номер.

– Это они попросили, – огрызается она.

– А я мог бы и отказать. Так что по твоим же правилам – уволить нужно всех. – Я пожимаю плечами и откусываю кусок куриного шницеля.

Она тяжело дышит, и я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться от её злости.

– Ты не думаешь, что это было грубо – раздавать номер у меня на глазах? – спрашивает она, приоткрывает рот, словно хочет сказать ещё что-то, но тут же его закрывает.

Оба понимаем: если бы могли, уже давно бы переступили границы. Но не можем. Поэтому застряли в этом дурацком «дружеском» тупике, из которого никто не хочет выбираться.

– Думал, мы друзья. Как ты с Джейсом. Разве нет?

Её лазурные глаза сверлят меня взглядом. Челюсть так напряглась, что, кажется, сейчас треснет.

– Отлично, – процедила она. – Тогда ты не обидишься, если завтра в баре я сделаю то же самое.

Чёрта с два.

– Конечно. Я даже буду твоим... как там это называется... крылом? Помощником?

Она фыркает и запихивает в рот кусок хлеба.

Разговор затихает, и мы едим молча. Вся эта сцена с ревнивой Ноа – чертовски горячая, и я едва дожидаюсь момента, чтобы остаться с ней наедине и выложить всё как есть.

– Нам пора обратно в амбар, – говорит она, доедая. – Трипп и Лэнден уже закончили. Хочу всё проверить.

– Есть новости по камерам?

– Пока нет. Думаю, Трипп займётся этим сейчас, раз освободился.

Я убираю тарелку и на прощание машу девушкам с ресепшена – просто чтобы ещё сильнее поддеть Ноа. Она молча поворачивается и выходит, а я догоняю её у двери. Она открывает её и делает вид, будто ничего не произошло.

Всю дорогу до семейного амбара Холлисов ни один из нас не проронил ни слова. Внутри я веду Денвера к стойке для чистки.

Когда обе лошади закреплены, мы снимаем с них седла, и я следую за ней в подсобку.

Дверь с силой распахивается и чуть не бьёт меня по лицу, отлетев обратно.

– Да чтоб тебя, – успеваю увернуться.

– Ой, извини. Я не специально, – пропевает Ноа, даже не оглянувшись.

Да уж. Специально.

Она ставит седло на стойку, я делаю то же самое. Она берёт ведро с принадлежностями для ухода, но я хватаю её за запястье и притягиваю к себе.

Она вздрагивает, когда её грудь прижимается к моей.

– Ч-что ты делаешь?

Я делаю пару шагов вперёд, и она пятится, пока не упирается спиной в дверь. Ведро выпадает из её рук и грохотом падает на пол.

Я обхватываю её лицо, поднимаю подбородок, пока она не смотрит прямо на меня.

– Ты закончила ревновать?

– Я не... – начинает она, но стук сердца выдаёт всё.

Я провожу большим пальцем по её нижней губе, усмехаясь.

Наклоняюсь, чтобы лбом коснуться её.

– Я хочу поцеловать тебя, блядь, прямо сейчас, Голди. – Шепчу ей на ухо: – А потом вылизать тебя до самого последнего стона. Стать на колени и вкусить тебя между бёдер, пока ты не кончишь у меня на языке. Но придётся прикрыть тебе рот – я-то знаю, насколько ты громкая.

Она всхлипывает, и мой член тут же дергается от звука.

– Но ты...

– Прежде чем ты начнёшь злиться, что я не соблюдаю правила, просто помни, сколько раз я был готов их нарушить ради тебя, – мои губы нависают над её. Мы буквально в миллиметре – один шаг, и я бы уже её целовал.

– Ты же уже нарушил их с теми девушками.

Я встречаюсь с ней взглядом и едва сдерживаю улыбку. Вместо ответа провожу пальцами по пряди её волос, заправляя её за ухо.

– Я слишком хорошо знаю правила. Потому и дал им номер Джейса, а не свой.

У неё поднимаются брови, а я смеюсь.

– Он ведь свободен и может встречаться с кем угодно. Почему бы и нет?

Хотя, если честно, я сделал это ещё и в надежде, что он отвлечётся от Ноа.

Её бледные щёки наливаются ярко-красным.

– А вот и ты покраснела, – поддеваю я, напоминая ей ту самую сцену в баре.

– А вот и ты с встающим членом, – парирует она, глядя вниз.

– О да, это определённо так, – усмехаюсь, даже не пытаясь скрыть это.

Мы смотрим друг на друга, напряжение нарастает, но прежде чем кто-то из нас решается на большее, в амбаре раздаётся голос:

– Ноа! Ты тут?

– Чёрт. Это Трипп.

Я отступаю, давая ей открыть дверь, и замираю, чтобы успокоиться. Нам совсем не нужно, чтобы её брат что-то заподозрил, особенно когда между нами официально ничего нет.

Ноа берёт ведро и выходит к нему. Я слышу, как она говорит, что скоро присоединится к нему в учебном центре, как только мы закончим с лошадьми.

– Эй, – киваю Триппу, когда он появляется в проёме. Затем смотрю на Ноа: – Если тебе нужно идти, я могу закончить сам и отвести их обратно в стойла.

Трипп переводит взгляд с неё на меня и обратно. Я изо всех сил стараюсь выглядеть спокойно. Как будто пару минут назад не был в шаге от того, чтобы поцеловать его сестру.

По выражению лица Ноа ясно – она тоже чувствует напряжение. Но, нехотя, соглашается.

– Ладно. Спасибо, мистер Андервуд.

Я выдавливаю в ответ вежливую улыбку, игнорируя прищур Триппа, хватаю ведро и ухожу, пока он не раскусил меня.