Текст книги "Рядом со мной (ЛП)"

Автор книги: Брук Монтгомери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 31

Ноа

Как только мы приезжаем в приёмное отделение, Трипп остаётся с нами с папой, пока не сообщат новости о состоянии Фишера. Я не могу сдержать слёзы, когда врач рассказывает о его травмах и процессе лечения. Я прошу пустить меня к нему, но меня просят подождать, пока его переведут в палату, что занимает ещё около часа.

Никто из них – ни папа, ни Трипп – не комментирует, почему я так убита горем из-за Фишера. Сильнее, чем была бы, если бы он был просто другом или работником. Если они и подозревают что-то, то вслух не говорят.

Когда Джейс не отвечает, я отправляю ему ещё одно сообщение с номером палаты Фишера, чтобы он мог найти её, как только появится.

Папа отвозит Триппа домой и возвращается после того, как заезжает проверить Лэндена. Пока мы ждём, звонит шеф полиции, и шериф Вагнер заезжает, чтобы обсудить участие Крейга и найденное тело. Папа предоставляет им доступ ко всем записям с камер наблюдения для расследования. Предполагается, что кто бы это ни был, он находился близко к эпицентру взрыва и был отброшен из амбара. Личность установить не удалось, тело отвезли в морг.

Вижу Фишера с повязкой на голове и кислородной трубкой у носа – у меня сжимается всё внутри. Он под наркозом – врачи сделали бронхоскопию, чтобы проверить, насколько пострадали его лёгкие и горло. Мы не знаем, сколько он провёл внутри или был ли вблизи эпицентра. Им пришлось откачать слизь и остатки копоти, попавшие в дыхательные пути из-за сильного задымления. Но следующие двадцать четыре часа будут решающими.

Если в дыхательных путях есть ожоги, ситуация может ухудшиться. Пока врачи стараются не вмешиваться лишний раз, но наблюдают. КТ исключила внутренние кровотечения, но возможен отёк. Судя по ране, удар был сильным и тяжёлым предметом.

Говорят, ему повезло, что нет сильных ожогов, только незначительные внутренние травмы. Если не будет осложнений, он полностью поправится – ему нужен покой и кислород.

– Привет, – мягко говорит Магнолия, входя с двумя стаканами. – Принесла кофе. Ты, наверное, никакая.

Я беру один.

– Спасибо.

– Есть новости? – Она садится рядом со мной у койки Фишера. С тех пор как меня пустили к нему, я не отпускаю его руку ни на секунду. Всё время тихо молюсь и умоляю его очнуться.

– Пока нет. Они говорят, нужно просто ждать.

Из-за препаратов он вялый, ему стараются облегчить боль и дискомфорт.

– Давай отвезу тебя домой хоть немного отдохнуть. С ним всё будет в порядке, и ты…

– Я его не оставлю, – перебиваю я, глядя на его неподвижное тело и ощущая, как внутри всё сжимается. – Он рисковал жизнью, чтобы спасти моих лошадей. И если он умрёт...

– Он не умрёт, – уверяет она. Но я не поверю, пока он не откроет глаза и не заговорит. – Его тело восстанавливается, на это нужно время. А ты себе только вредишь, сидя тут, с ума сходя, – добавляет она.

– Тогда вам придётся тащить меня за волосы, – бурчу я.

– Ладно, – вздыхает она и больше не настаивает.

Я устала до дрожи, глаза опухли от слёз, тело ломит от сидения в этом кресле, но мне всё равно. Пока он не придёт в себя, я не уйду.

Через паузу я поворачиваюсь к ней.

– Он спал в кузове своего пикапа только потому, что я сказала, что ему лучше не ночевать у меня. Если бы не сказала, он бы остался в доме – в безопасности. Не пошёл бы в амбар, не попал бы туда...

– Ноа, – она кладёт ладонь мне на плечо. – Хватит терзать себя этими «если бы». Он сам выбрал пойти туда. И если бы не он, все твои лошади сгорели бы. Если бы я не была у тебя в ту ночь и не почувствовала запах дыма, не вызвала бы 911, и огонь мог перекинуться на дом. Ты не виновата в том, что не пустила его переночевать. Он сам выбрал тебя защищать. И зная Фишера, он бы и не передумал.

Я понимаю, что она права, но легче мне не становится. Он страдает из-за меня.

Приходит медсестра, и мы отходим, чтобы она проверила его состояние. Она говорит, что с учётом ситуации он держится хорошо. Как только уровень кислорода стабилизируется и лёгкие немного очистятся, ему снизят дозировку лекарств, и он начнёт просыпаться.

– Его сын уже приехал? – спрашивает она.

– Нет, я звонила и писала, но всё уходит на автоответчик.

– Когда появится, пожалуйста, дайте нам знать, – говорит она с тёплой улыбкой.

Как только она уходит, Магнолия хмурится.

– Странно, что Джейс до сих пор не объявился, да?

Я киваю.

– Да, он же только вчера у меня был. Говорили про идеи оформления дома, он даже готовил нам тако. Ни слова о том, что куда-то уезжает.

– Ты звонила в его офис?

– Звонила. Сказали, он сегодня выходной.

– Может, кому-то из твоих братьев стоит заехать к нему домой?

– Хорошая мысль. Попросим Вейлона – он меньше всех склонен лупить людей просто за то, что они существуют.

Она усмехается – не поспоришь.

Ноа: Не могу дозвониться до Джейса, он сегодня не работает. Не заскочишь к нему домой проверить, там ли он? Он ничего не знает о Фишере.

Вейлон: Могу я сначала его малость побить?

Я закатываю глаза. Слишком волнуюсь, чтобы смеяться над его «юмором».

Ноа: Серьёзно, Вейлон! Фишер в критическом состоянии, и его сын должен знать.

Вейлон: Ладно. Сейчас поеду, потом отпишусь.

Ноа: Спасибо! Скажи ему, что Фишер держится, но ему правда стоит приехать.

Вейлон: Принято.

– Всё, он поехал, – сообщаю я.

– А ты готова рассказать Джейсу, почему так убиваешься из-за его отца? – спрашивает Магнолия.

– Не думаю, что сейчас подходящее время. Он знает, что мы друзья.

– Да, но даже твой папа с братьями уже начинают что-то подозревать. Никто из них не понимает, почему он так тебя опекает… просто как друг. Или почему ты отказываешься отойти от него хоть на шаг. Я соврала ради тебя, сказала, что ты напоминаешь ему его дочь, а он для тебя – как отец.

Я хлопаю её по ноге и морщусь от отвращения.

– Магнолия! Это же мерзко. Немедленно в тюрьму. Боже мой!

Она разражается смехом.

– Да шучу я! Расслабься. Меня саму чуть не стошнило от этой мысли.

Я качаю головой, улыбаясь.

– Меня тоже.

– Зато ты хоть улыбнулась.

Спустя двадцать минут приходит сообщение от Вейлона.

Вейлон: Никто не открыл. Оставил записку на двери – вдруг вернётся раньше, чем проверит телефон.

Ноа: Хорошо, спасибо.

– Джейса дома тоже нет. Да где он, чёрт возьми, может быть?

– Может, у него тайная девушка? Ночевал у неё, – предполагает она.

– Это объяснило бы, почему его нет дома, но не почему он не берёт трубку.

– А во сколько он ушёл? Когда я приехала, его уже не было.

– Минут за пятнадцать до тебя. То есть не поздно. Примерно в семь. Где он мог быть с тех пор и до сих пор?

Я хмурюсь.

– Говорю же – у него был секс-звонок.

Я фыркаю.

– Где бы он ни был, лучше бы поскорее явился.

– Привет, милая. Мы принесли тебе ужин, – мама заходит в палату вместе с бабушкой Грейс. Прошёл час с тех пор, как Магнолия ушла. Я знала, что она нервничает, сидя тут без дела, поэтому уговорила её поехать домой. Обещала, что напишу ей позже.

Я хмурюсь, глядя на контейнеры в их руках.

– У меня совсем нет аппетита. Прости.

– Тебе нужно есть и заботиться о себе, – строго говорит мама. – Фишер бы не хотел, чтобы ты голодала. Я ещё и лекарства твои принесла.

– Я не голодаю. Просто не хочется.

– Я приготовила твое любимое – персиковый коблер, – улыбается бабушка.

Я улыбаюсь ей в ответ – пусть и совсем чуть-чуть.

– Спасибо.

Чтобы не расстраивать маму, я заставляю себя съесть спагетти с фрикадельками, а потом десерт.

Они рассказывают, что весь город говорит о пожаре и о том, как Фишер спас наших лошадей. Нет сомнений, он герой. Мне бы только увидеть его тёплые карие глаза и услышать хрипловатый голос.

Мама делится новостями о ранчо и сарае. Пожарные тушили огонь восемь часов. Сейчас начинают разбирать записи с камер наблюдения. Завтра начнут расследование – как и где начался пожар.

– Джейс так и не появился? – спрашивает мама.

– Нет. Я волнуюсь за него. Но я уже всё перепробовала: звонила, писала, спрашивала на работе, ездила к нему домой.

– Шериф тоже его ищет. Уверена, найдут, – говорит мама, её тёплый взгляд немного меня успокаивает.

Когда я рассказала папе, что Джейс не отвечает и дома его нет, он сообщил шерифу Вагнеру.

– Я знаю, ты не хочешь отходить от Фишера, но, может, хотя бы на ночь? Ты же не сможешь спать в этом кресле, – мама смотрит на меня с тревогой. – Я могу устроить тебе диванчик.

– А я попрошу того симпатичного врача принести подушку и одеяло, – добавляет бабушка.

Я хихикаю.

– Хорошо, но не уверена, что смогу заснуть сегодня.

Мама встаёт, гладит меня по плечу, поправляет растрёпанные волосы и начинает наводить порядок в палате.

– Можешь подвинуть его поближе к кровати? – прошу я. – Не хочу даже на такое расстояние отдаляться от него.

– Подвину, насколько смогу. Но не хочется мешать медсёстрам, если им понадобится доступ, – объясняет она.

Медсёстры заходят каждый час, проверяют показатели, говорят, чтобы я набралась терпения, и уходят. Врач приходил один раз, но пока Фишер не очнётся, больше сделать нечего. Отсутствие новостей – хорошая новость в данном случае. Раз показатели в норме, значит, он восстанавливается.

Когда бабушка Грейс уходит на пост медсестёр, мама садится рядом и кладёт руку мне на колено.

– Я знаю, что ты его любишь, милая. И если это взаимно, я не буду вас ругать за то, что скрывали это, – говорит она строго, но с лёгкой улыбкой.

Я нервно стучу ногой по полу, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ненавижу, что пришлось скрывать всё это.

– Как ты поняла? То есть ещё до всего этого...

Я даже не пытаюсь притворяться.

– Бабушка. – Мама усмехается. – Оказывается, она давно всё знала.

– Я так и думала.

– Она велела быть с тобой помягче. А Джейс знает?

Я качаю головой. Мысль о том, чтобы рассказать ему сейчас, пугает меня ещё сильнее.

– Фишер не хотел разрушать их отношения, которые только начали налаживаться, поэтому он решил всё прекратить, чтобы не рисковать реакцией Джейса.

Мама скрещивает ноги и приподнимает бровь.

– То есть вы сейчас не вместе?

– Нет. Сразу после благотворительного вечера он всё решил. Я не стала спорить – не хотела вставать между ними. У Джейса и так было тяжёлое время, и я не хотела, чтобы он снова оттолкнул отца из-за меня.

– Это благородно с твоей стороны, Ноа. Но Джейс уже взрослый, он бы справился.

Я пожимаю плечами – не знаю, как бы Джейс отреагировал.

– Фишер не мог рисковать. Он уже потерял одного ребёнка. Он пытался быть хорошим отцом и ставил Джейса на первое место.

– Это можно понять, – кивает мама.

– А я – нет, – возвращается бабушка с одеялом и подушкой, оглядываясь, будто только что украла их.

– Если бы ты с кем-то встречалась тайком, ты бы не рассталась с ним только потому, что это расстроит меня? – спрашивает мама, укладывая вещи на диван.

– Если бы ты меня любила, то со временем смирилась бы. То же самое касается и Джейса. Он, может, и обидится сначала, но потом поймёт. Он, кажется, к тебе хорошо относится и действительно хочет наладить отношения с отцом, – объясняет бабушка.

– Но это было не моё решение. Он боялся его потерять, и я не могла с этим бороться, – говорю я.

– Он рисковал жизнью, чтобы спасти твоих лошадей. Думаю, сейчас это его волнует меньше всего, – подмигивает бабушка.

– А вот папа, думаю, не будет так же снисходителен, – говорю я, прикусывая губу. Боюсь его разочаровать.

– Дай мне с ним разобраться, – подмигивает она.

– Фу. Не делись такими подробностями вслух, – фыркаю я.

– Ох уж ты! – бабушка легонько хлопает меня, и я смеюсь.

– Кстати, бабушка. Спасибо, что сдала меня, – дразню я её. Хотя по её словам за ужином я и так подозревала, что она в курсе, не думала, что она кому-то расскажет.

– А вы думали, кого вы обманываете? Я всё поняла с первого взгляда Фишера на тебя. Никогда не видела, чтобы мужчина так любил.

Моё лицо вспыхивает. Я даже не могу с этим поспорить. Мама улыбается, и я чувствую облегчение, что она не злится. Хотя, уверена, лекция всё равно будет потом.

Я задумываюсь, что делать, когда он проснётся. Изменится ли что-то между нами? Станем ли мы просто друзьями снова? Если бы всё зависело от меня – мы были бы вместе и никогда бы не расставались. Но я не могу просить его рисковать отношениями с Джейсом. Он сам должен сделать этот шаг.

В любом случае, я рядом – как друг или как нечто большее.

Когда я встаю, чтобы перебраться на диван, мама подаёт мне руку. Я решила не пользоваться костылями – на несколько шагов проще допрыгать на одной ноге, пусть и с болью в рёбрах.

Я кладу ногу на стул, когда устраиваюсь на импровизированной кровати. Она болела весь день, но я старалась не обращать внимания.

– Хочешь лёд? – спрашивает мама.

– Нет, таблетки скоро подействуют.

Это скорее неприятное ощущение, чем боль, но если бы не рёбра, было бы куда легче.

– Ты справишься, если мы поедем? – мама поправляет мне подушку и накрывает одеялом. – Мне нужно уложить бабушку Грейс спать.

Я всё равно собиралась вернуться в кресло и снова положить голову рядом с рукой Фишера, как только они уйдут.

– Да, я в порядке. Медсестра заходит достаточно часто, и если что-то понадобится, она сказала, что поможет, – отвечаю я, чтобы они не волновались, что я останусь одна.

Они складывают остатки еды, берут свои вещи и по очереди обнимают меня.

– Спасибо, что пришли.

– Конечно, милая. Завтра утром привезём тебе завтрак.

Я хихикаю, зная, что сколько бы я ни отнекивалась, они всё равно принесут еду.

– Хорошо, спасибо.

Когда мы прощаемся, я хватаю одеяло и перетаскиваю его обратно на кресло возле кровати Фишера.

– Ну, кажется, тайное стало явным, – говорю я ему, тяжело выдыхая, облегчённая тем, что их реакция оказалась далеко не такой ужасной, как я себе представляла. Даже не знаю, чьего ответа я боюсь больше – папиного или Джейса.

– Тебе будет приятно узнать, что бабушка от тебя в полном восторге, – усмехаюсь я, хоть и не знаю, слышит ли он меня.

Я кладу голову рядом с нашими сцепленными руками, когда телефон вдруг подаёт сигнал. Я замираю в надежде, что это Джейс.

Трипп: Кажется, мы знаем, кто был тем телом. Он попал на камеру вместе с Крейгом.

Ноа: Господи. Кто это?

Он присылает кадр с камеры наблюдения и я замираю от шока.

Глава 32

Фишер

Каждая клеточка моего тела будто налита свинцом, всё ломит и тянет, но это куда лучше, чем горящая боль. Голова раскалывается к чёртовой матери, но, судя по обрывкам слов медсестры, опухоли или других осложнений нет – только сотрясение. Удар пришёлся точно: крепкий, но не смертельный – придурок, напавший на меня, вырубил меня, но не убил.

Когда я пришёл в себя и понял, что амбар в огне, я бросился к стойлам, чтобы выпустить лошадей. Всё началось с чердака, так что у меня было немного времени, прежде чем пламя охватило первый этаж. Я до сих пор не понимаю, как мне удалось выбраться верхом на Пончике – всё вокруг уже полыхало. Он был слишком напуган, чтобы двигаться сам. Только когда я запрыгнул ему на спину, он сорвался с места. Когда мы вырвались наружу, мне уже не хватало воздуха, я задыхался.

Ноа сжимает мою руку, будто чувствует, что я рядом. Лекарства, что капают в меня, потихоньку отходят, и я изо всех сил стараюсь открыть глаза.

– Привет? – доносится негромкий стук. Голос, который я бы узнал где угодно.

– Привет, – мягко отзывается Ноа. – А вы кто?

Сейчас она встретится с человеком, который однажды спас мне жизнь и навсегда её изменил.

– Я Дэмиен Ланкастер. Приятно наконец-то с вами познакомиться, мисс Холлис.

– Вы друг Фишера с детства?

– Именно так.

– И вы знаете, кто я? – удивляется она, будто поражена тем, что я мог рассказывать о ней другу. Учитывая, что Дэмиен до сих пор работает детективом в соседнем округе, неудивительно, что он узнал о пожаре.

– Знаю. – Его голос становится ближе, и вскоре он кладёт ладонь мне на руку, давая понять, что он здесь. – На следующий день после того, как вы встретились, он оставил мне голосовое сообщение: «Дэмиен, я встретил её. Ту, на которой однажды женюсь».

Я до сих пор не уверен, могу ли говорить, но всё равно выдавливаю из себя.

– Ублюдок. Ты же обещал ей этого не говорить.

– Боже мой! Ты очнулся? – взвизгивает Ноа.

Наконец-то мне удаётся приоткрыть веки и я улыбаюсь, увидев её прекрасное лицо.

– Привет, Голди.

Горло дерёт, будто я проглотил тысячу ножей, голос хриплый, но она всё равно меня слышит.

Ноа прикрывает рот рукой, по её щекам текут слёзы.

– Привет.

– Лошади в порядке? – с трудом выговариваю я. Голос еле слышен, но мне нужно знать, что они выжили. Я открыл двери, они выбежали, но куда попали – не видел.

– Да. – Она кивает, заливаясь рыданиями. – Благодаря тебе.

Я слабо улыбаюсь, когда она утыкается в мою грудь. Конечности будто бетонные, но я всё же обнимаю её одной рукой. Не хочу упускать этот момент.

– Эй, брат. Рад тебя видеть живым. – Дэмиен усмехается, и я в ответ.

– Да уж. Надо бы прекратить встречаться в таких обстоятельствах.

Он громко смеётся.

– Раз в десять лет, ты держишь график.

Он видел меня в самые тёмные моменты: после несчастных случаев на родео, после попытки самоубийства… и вот теперь снова.

– Как твоя лодыжка и рёбра? – спрашиваю я Ноа.

Не знаю, сколько дней я был в отключке, но по её всклокоченным волосам и синякам под глазами ясно – она отсюда не выходила.

– Боль ничто по сравнению с тем, как было тяжело ждать, пока ты очнёшься.

– Прости. – Я улыбаюсь, прикасаясь к её щеке, когда она наклоняется ко мне.

– Оно того стоило. Я скучала. И не думай, что мы забудем, что сказал Дэмиен.

Он смеётся, а я бросаю на него укоризненный взгляд. Он стал для меня семьёй с тех пор, как я порвал с родителями, и мы не упускаем случая подколоть друг друга.

– Если бы знал, что это тебя разбудит, пришёл бы раньше.

– Сколько прошло с пожара? – спрашиваю я.

– Три дня, – отвечает Ноа. – Сейчас идёт расследование, разбирают завалы. Крейг в ожоговом отделении на аппаратах. Шансов почти нет.

– Вот дерьмо. – Сердце начинает колотиться. – Я почти уверен, что с ним был кто-то ещё. Я видел второго парня на другой стороне амбара, перед тем как меня ударили.

Прежде чем мы успеваем продолжить, заходит медсестра. Она спрашивает про уровень боли, проверяет кислород, даёт воды. Говорит, что кашель и першение в горле – нормальная реакция после вдыхания дыма. Врач заглянет позже, чтобы обсудить лечение и дату выписки.

– А где Джейс? – спрашиваю, когда мы остаёмся одни.

– Эм… – Ноа опускает глаза, а губы Дэмиена кривятся, будто он что-то чувствует. – Он не придёт.

– Ч-что? – я хриплю и пью ещё воды.

– Я пойду, чтобы вы поговорили. Вернусь завтра, – говорит Дэмиен, хлопая меня по руке. – Рад, что ты пришёл в себя.

– Спасибо, что зашёл.

– Всегда, ты же знаешь.

Глаза Ноа блестят, она ждёт, пока мы остаёмся вдвоём. Я не понимаю, что происходит, но в груди сжимается тревога.

– Что случилось? – спрашиваю я, напряжённый до предела.

– Джейс был пропавшим без вести почти сутки. Мы с ума сходили – я звонила, писала, ездила к нему домой, даже Вейлон проверял его квартиру. Потом мы обратились к шерифу. Пока я сидела возле тебя, он появился в палате. Я не ожидала, что он так поступит.

Я выдыхаю.

– Значит... он всё понял?

– Медсёстры сказали ему, что у тебя возле койки всё это время сидела девушка. Когда он увидел меня рядом с тобой в слезах, даже не дал мне шанса что-то объяснить. Просто развернулся и ушёл.

Я зажмуриваюсь. Чёрт. Лучше бы я сам ему всё сказал. А теперь он чувствует себя преданным.

Я кладу её ладонь себе на грудь. Мне так хочется обнять её. В ней читается боль.

– Прости. Это моя вина. Надо было рассказать ему самому.

– Мы не могли знать, что Крейг и Йен подожгут амбар и ты окажешься в эпицентре.

– Йен? – я вскидываюсь.

Она кивает.

– Камеры его засекли. – Потом снова опускает глаза. – Он не выжил.

Я моргаю несколько раз, будто это поможет мне поверить в услышанное.

– Ч-что? Почему Йен стал бы работать с Крейгом? Я и не знал, что они знакомы.

– Я тоже. Ума не приложу. Думаю, они могли познакомиться на благотворительном вечере... или Йен связался с ним после того, как я его выгнала. Я была в шоке.

Даже если Крейг выкарабкается, ему светит тюрьма – поджог и, возможно, непредумышленное убийство.

– Ты узнала, где был Джейс, пока все его искали? – спрашиваю я.

– Ага. Шериф сказал, что они нашли его в охотничьем домике друга в горах, в нескольких часах к северу. Они катались на лодке и ловили рыбу и там не было сигнала. Он должен был уехать почти сразу после того, как ушёл от меня, или рано утром, до того как я начала ему звонить. Не думаю, что это было заранее запланировано – он мне ничего не говорил.

– Наверное, с кем-то с работы. Он как-то упоминал, что один парень звал его на выходные. Может, всё спонтанно. Интересно, конечно... он ведь рыбалку не особо любил.

– Я весь день ему писала. Он не отвечает, но читает. Я отправляю ему обновления о твоём состоянии, чтобы он хоть знал, как ты.

– Он оттает. Нужно время.

– Единственное, что я хочу ему дать, – это по полной программе накричать. Ты пострадал, а он даже не остался, чтобы узнать, всё ли с тобой в порядке.

– Может, медсестра сказала ему, – отвечаю, надеясь, что это правда.

Ноа достаёт телефон.

– Хочешь сам с ним поговорить?

– А где мой?

– Думаю, в твоей тачке. Сталкер. – Она усмехается, и до меня доходит, что она знает, что я спал у её дома.

– И не жалею об этом, – подмигиваю.

– Я напишу ему, чтобы он понял, что это ты и чтобы взял трубку. – Она передаёт мне телефон. – Может, по видео?

– Отличная идея.

Как только он читает её сообщение, я набираю.

После пяти гудков он, наконец, берёт трубку.

– Джейс?

Он молчит. Камера направлена в потолок. Если он не хочет говорить или смотреть на меня – ладно, главное, что слушает.

– Мне больно говорить, Джейс, но я постараюсь. Я встретил Ноа на родео во Франклине. Мы сразу почувствовали связь и провели ночь вместе. Тогда мы не знали, что у нас есть общая ниточка – ты. Я просто почувствовал то, чего не чувствовал уже много лет, и захотел узнать её ближе. Она поняла, кто я, по фамилии и пропала. Когда я узнал, что она Холлис, я сложил два и два и понял, что это семья, на которую я должен работать. Пытался ей сказать до приезда, но она не отвечала. А когда я приехал на ранчо, она всё признала.

Когда голос садится, Ноа подаёт мне воду.

– Хочешь, я расскажу дальше? – шепчет она.

Я качаю головой. Нет, я должен рассказать всё сам.

– Она знала, что я приехал ради тебя и хочу наладить отношения, поэтому мы решили быть просто друзьями. Я не хотел потерять твоё доверие. Мы пытались держаться друг от друга подальше. Я знаю, это звучит банально, но не вышло. И мы решили встречаться тайно, посмотреть, получится ли. Если бы всё стало серьёзным, мы бы всё рассказали тебе и её родителям. Мы не хотели объявлять это, пока не были уверены, что у нас серьёзно. Но потом я увидел, как ты реагируешь, когда она встречается с кем-то, и понял – ты никогда не примешь это. Поэтому я ушёл.

Мне больно это говорить, потому что я разочаровал двух самых близких мне людей.

Я беру воду из её рук и делаю длинный глоток. Горло жжёт, но я продолжаю.

– Когда Ноа пострадала, я винил себя. Мне казалось, что я не уберёг её, и от чувства вины разрывало. Поэтому я сказал её родителям, что помогу ей во время восстановления. Даже если мы не можем быть вместе – она всё равно дорога мне.

– Как ты оказался в амбаре? – наконец спрашивает Джейс.

Я рассказываю, как перестал приходить к ней домой, потому что ей становилось тяжело, но продолжал дежурить снаружи по ночам после того, как Крейг вышел под залог.

– Не скажу, что я прям в шоке, – отвечает он. – Наверное, должен был это раньше заметить. Как вы смотрите друг на друга. Как ты тренировал её, приносил продукты… Я просто не хотел видеть то, что было перед носом.

– Я пытался держаться подальше, но, как ни старался, мои глаза всё равно всегда находили её. Прости, что не сказал.

– Так вы сейчас не вместе?

– Технически, нет, – отвечаю, хоть от этих слов больно. – Но я не уверен, что смогу снова держаться подальше.

Я бросаю взгляд на Ноа – она внимательно слушает, не перебивая.

Наконец, Джейс сдвигает телефон, и на экране появляется его лицо.

– Ты с ней расстался? Ради меня?

Я киваю.

– Ради наших отношений. Я не хотел тебя терять.

– Нужно больше, чем встреча с моей бывшей, чтобы я тебя потерял, пап. Да, я зол, что вы оба врали мне и скрывали, но я не хочу, чтобы вы были несчастны из-за меня. Ты достаточно натерпелся. Ты заслуживаешь такую женщину, как Ноа.

У меня перехватывает горло. Слёзы наворачиваются, но я не сдерживаюсь.

– Удачи рассказать это её семье, – фыркает он со смехом.

Я усмехаюсь. Ноа краснеет, придвигается ближе, чтобы он видел её.

– Долго же ты соображал, осёл. Я уже подумывала послать Лэндена, чтобы вбил тебе это в голову, – подкалывает она.

– Мне нужно было хотя бы сутки, чтобы вычистить из головы ваши образы, – парирует он.

Ноа закатывает глаза.

– Ты такой драматичный.

– А ты помнишь, что он в два раза старше тебя, да? – усмехается Джейс.

– А ты помнишь, что я могу выйти за него и стать тебе мачехой из принципа?

– О-о-о, у меня только что фантазия с мачехой появилась, – и он начинает напевать мелодию с PornHub. Я чуть не захлёбываюсь от смеха. Ноа не узнаёт её, и он поёт громче.

– Вот почему мне нравятся взрослые, – вздыхает она.

– Вы ругаетесь, как брат с сестрой. Как вы вообще встречались?

– Да уж, ты такой зрелый, – язвит Джейс.

– Может, вам перчатки выдать, раз на ринг так тянет?

– Он знает, что я бы его уделала. И с больной ногой, – фыркает Ноа.

Они ещё пару минут подкалывают друг друга, а потом прощаются. Джейс обещает заехать завтра. Я чувствую, как напряжение уходит – между нами всё снова хорошо. Осталось только рассказать остальным.

– Ах да, кстати. Бабушка Грейс и мама знают. Остались только папа и братья, – говорит Ноа.

– Как думаешь, если я признаюсь им в таком виде, у меня есть шанс, что они отнесутся ко мне помягче?

Она фыркает и садится рядом на кровать.

– Один способ узнать.

– Подожди. Я ведь официально так и не попросил тебя снова стать моей девушкой. – Я беру её за руку и подтягиваю как можно ближе.

– Ну и чего тянешь, ковбой? Вставай на колени и умоляй.

От её серьёзного тона я захохотал и тут же закашлялся.

– Если бы мог выбраться из этой кровати, не рискуя грохнуться, я бы и умолял, и ползал, как положено.

– Сойдёт. Я просто представлю, будто ты это сделал, – усмехается она, и я знаю, что она подшучивает.

Улыбаясь, я раскрываю перед ней своё сердце.

– Ты была моей с того самого момента, как я тебя увидел. Даже когда мы не могли быть вместе, я всё равно принадлежал тебе. – Я подношу её руку к губам и целую её пальцы. – Я безумно, отчаянно влюблён в тебя, Голди. Больше всего на свете я хочу, чтобы все знали: ты владеешь моим сердцем.

– А я больше всего хочу того же, – сияет она, и мне невыразимо приятно видеть её такой счастливой. – Влюбиться в тебя было до ужаса просто… и до ужаса болезненно. Но я готова. Готова рассказать всему миру.

Она наклоняется ближе, и наши губы, наконец, встречаются. Мне чертовски не хватает возможности поцеловать её так, как я хочу, но даже лёгкий поцелуй – всё, что мне нужно.

– Спасибо, что осталась со мной. Проснуться под твой голос и увидеть твоё прекрасное лицо – вот как я хочу просыпаться всегда.

Она хитро улыбается и прикусывает нижнюю губу.

– Думаю, это можно устроить.