Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Бриттани Николь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Он, черт возьми, набрал мне ванну.
– М-м, – тянет Шей, делая глоток вина. – Интересно, откуда у него взялась такая гениальная идея.
– Давайте не будем пока вручать ему медаль, – говорит Делия, откидываясь на диване в кабинете Шей. – Он всего лишь налил воду в фарфоровую чашу. Воду, за которую, между прочим, платим мы.
Я закатываю глаза.
– Я и не собираюсь вручать ему медаль. И Беккет предлагал платить аренду, но я отказалась. Он живет в чулане и дает нам деньги на ремонт дома.
– Деньги, которые ты зарабатываешь благодаря всему этому фарсу с браком. Ты, по сути, актриса. В воскресенье тебе пришлось провести время с его семьей, а теперь, когда ты будешь ездить по работе, тебе придется продолжать притворяться, – Делия поднимает бокал. – Он платит тебе за услугу, Лив. Не путай это с абсурдной мыслью, будто ему не все равно.
От ее слов мне становится неловко, и я прикусываю губу. Она не ошибается. Это не настоящий брак; он платит мне, чтобы я помогла привести в порядок его образ.
– Не похоже было, что ему не все равно, когда я столкнулась с ним внизу, – пропевает Дилан. – Назвал ее «своей девочкой», носился по дому в поисках, набрал ей ванну. Настоящие отношения требуют усилий, Делия, и он их прикладывает. Ради нее. Потому что она этого стоит.
У меня кружится голова, а в животе все переворачивается. Я не понимаю, что и думать. Почему все так запутанно?
Слезы жгут глаза, когда я проглатываю эмоции, но Шей это замечает. Она сжимает мою ногу и наклоняется ближе.
– Что происходит на самом деле, Лив? Ты вошла в дом совершенно разбитой. Это все из-за того, что Дрейк забыл про Винни?
Я вернулась домой и застала дочь запершейся в своей комнате с альбомом и карандашами. Она посмотрела на меня и тихо сказала, что не хочет об этом говорить, поэтому я села рядом на пол и немного порисовала, пока не влетела Дилан со всей своей солнечной энергией и не предложила Винни помочь ей покрасить стойки в комнате.
Половину гипсокартона в комнате Дилан пришлось снять из-за протечки – нам правда нужно, чтобы Делия согласилась на подрядчика, – и она клялась, что открытые стойки портят ей ауру. Ладно, она не сказала «портят», потому что у нее нет тысячи долларов, чтобы платить близнецам за ругань, но смысл вы уловили.
– Конечно, меня это расстроило. И он ее не забыл; он сознательно решил не прийти.
– Козел, – бурчит Делия.
– Он и правда сплошное разочарование, – соглашается Дилан.
Я вздыхаю.
– А потом, в довершение всего, я сегодня была у врача. Это просто… – я сжимаю губы, внезапно передумывая открываться. Я не хочу их сочувствия из-за моего веса. – Неважно.
– Нет, говори. У нас нет секретов, – Шей снова сжимает мою ногу, наклоняясь вперед и встречаясь со мной взглядом.
– Ладно. Просто каждый раз, когда я иду к врачу, я с ужасом жду момента, когда придется вставать на весы… – я вздыхаю.
Делия кивает.
– Даже не говори. Я реально не ем целый день перед этим.
– Что? – я отшатываюсь. – Ты же потрясающая.
Делия хмурится.
– Как и ты.
Желудок сжимается, я опускаю взгляд на колени и начинаю ковырять несуществующую пылинку на легинсах.
– Ну да.
Дилан придвигается ближе.
– Лив, у всех есть комплексы.
– Ага. Просто мой сразу бросается в глаза, – бурчу я. Через секунду резко втягиваю воздух, жалея о сказанном. Это было жестоко.
Дилан качает головой, рыжие кудри, собранные на макушке, колышутся.
– Нет. Просто ты самая честная в этом. Я прячу свои комплексы за тем, что делаю вид, будто мне плевать на чужое мнение. Будто быть странной – это мило, хотя мне больно, когда со мной говорят так, словно я глупая, наивная или нелепая.
– Ты всегда выглядишь такой невозмутимой. Тебя правда это задевает? – честно говоря, я не думала, что Дилан хоть немного волнует, что о ней думают.
Ее золотистые глаза теплые, когда она сжимает мою руку.
– Конечно.
– А я псих, – хихикает Шей. – Так думает большинство. Я благодарна, что ты понимаешь мои страхи после смерти Аджая и относишься ко мне с терпением, но, если честно, я совсем не в порядке. Иногда мысли о том, что может пойти не так, не дают мне спать ночами. Никто из нас не идеален, Лив.
– Он сказал, что у меня ожирение, – шепчу я, сдерживая слезы. Мне так стыдно.
– Я с него шкуру спущу, – рычит Делия, вскакивая на ноги. – Где этот твой никчемный фальшивый муж?
Я хватаю ее за запястье и тяну, пока она не смотрит на меня.
– Не Беккет. – Я с трудом перевожу дыхание, все еще пораженная тем, как он вел себя раньше. – Он сказал, и я цитирую: « Я всегда смотрел, Ливи. Когда ты была замужем за другим. Когда была беременна. Когда твое тело менялось после родов… Я никогда не переставал смотреть, и мне всегда нравилось то, что я видел».
– О боже, – шепчет Шей, поднося пальцы к губам.
– Я же говорила, – улыбается Дилан, падая спиной на подушки. – Она – его человек. Та, кто делает его мягче.
– О, я не думаю, что она его смягчает, – Шейла подмигивает, и мы все смеемся, даже я – сквозь свои глупые слезы.
Я правда не представляю, что бы делала без этих женщин.
Первой выпрямляется Делия, разглаживая ткань брюк. В одно мгновение она из смеющейся становится пунцовой от ярости. Взгляд у нее такой, что ясно одно – сейчас она пойдет войной на мировое зло.
– И к черту этого врача. Ты красивая, а он козел. И вообще, индекс массы тела придумали мужчины, ориентируясь на мужские тела. Он не учитывает, что мы рожаем детей, а потом наша жизнь буквально высасывается нашим же потомством. У кого, черт возьми, есть время следить за питанием, тренироваться и быть идеальным родителем? – она делает глоток из бокала, но огонь в ее глазах все еще пылает, и мы молча ждем продолжения. – К черту патриархат и то, как он заставил нас сомневаться в собственной ценности. Если быть честной, образ полной семьи, которым нас со всех сторон пичкают, постоянно заставляет меня думать, достаточно ли меня.
И Шей, и Дилан согласно кивают.
– Даже с мужчиной рядом я терплю неудачу. Отец Винни сегодня сознательно не пришел. Как можно так поступить со своим ребенком?
Фыркнув, Делия говорит:
– Похоже, твой фальшивый муж поживет еще денек. Свои колюче-режущие порывы я приберегу для Дрейка.
– Мне не нравится, как у меня опускается уголок глаза, когда я улыбаюсь, – Дилан поднимает руку и машет. – И не начинайте про кожу под рукой.
– Мне не нравятся наши еженедельные книги, – торопливо говорит Шей, почти шепотом, словно на исповеди и она не может не признаться.
Делия резко втягивает воздух и прижимает руку к груди.
Я прикусываю губу и решаюсь.
– Мне тоже. Я их вообще не читаю.
Смеясь, Дилан хватает со стола свой киндл и размахивает им.
– Я читаю разврат, а потом гуглю книги, которые вы заставляете нас обсуждать, чтобы выдавать умные комментарии.
– Подождите. Никто из вас не читал книгу этой недели? – спрашивает Делия, складывая руки на коленях. – Ее же Дилан выбирала.
Шей улыбается.
– О, я читала. Она была отличная, но, Делия, те, что выбираешь ты… прости, без шансов.
Дилан пожимает плечами.
– Слушайте, мне нужен разврат. У меня нет мужчины.
– А что вообще такое этот разврат? – я не успела прочитать книгу, которую дала нам Дилан, хотя, возможно, стоило.
Она одаривает меня чеширской улыбкой, золотые глаза пляшут.
– Добро пожаловать на темную сторону, девочки. – Она вкладывает киндл мне в руку. – Некоторые называют это чтением одной рукой.
– А, то есть помощь моим игрушкам. Я в деле, – Шейла выхватывает устройство у меня из рук и бегло читает слова на экране.
– Игрушкам? – я фыркаю. – Единственные игрушки, с которыми я играю, предназначены для детей. Смирившись с тем, что оргазмов мне больше не светит, я вздыхаю.
– Когда у тебя в последний раз был оргазм? – Делия хмурит брови и внимательно смотрит на меня.
У меня пылает лицо.
– Я не собираюсь вам это рассказывать.
– У меня был в обед, – буднично сообщает Дилан. – Пока Аделин спала и до того, как я поехала за Винни, разумеется.
Я смеюсь.
– Спасибо за уточнение.
– А я сегодня вечером планирую воспользоваться одной из своих новых игрушек, – Шей машет рукой в сторону ряда коробок у двери.
– Подождите, то есть вы все… – я прикрываю рот и понижаю голос до шепота. – Вы все сами о себе заботитесь?
– Мастурбируете? – Делия приподнимает бровь. – Да, это совершенно естественно. Мужчины, наверное, делают это раза три в день, и никого это не смущает.
– Тише, – шиплю я, чувствуя, как все тело заливает жар.
Шей пожимает плечами.
– Тут нечего стыдиться.
Хитрая улыбка Дилан заставляет меня насторожиться.
– Шей, ты же только что пополнила запасы. Думаешь, у тебя найдется что-нибудь, что понравится Лив?
К моему ужасу, Шей вскакивает и легко подходит к ряду коробок.
– Вот это будет идеально, – она роняет мне на колени коробку из Amazon. Господи, у этой компании и правда есть все.
– Я только что отправила тебе ссылку. Скачай эту книгу. Аделин сегодня может поспать в манеже у меня в комнате, – настаивает Дилан. – Забирай остаток вина наверх и развлекайся со своей новой игрушкой.
Двое остальных согласно кивают. Они ненормальные.
– Девочки, вы забываете, что Беккет будет спать в чулане рядом с моей комнатой?
– Ты громкая? – дразнит Дилан. – Могу представить. С твоей аурой это логично.
– Я не громкая, – шиплю я.
– Тогда в чем проблема? – подталкивает Шей. – Давай, иди.

Я почти уверен, что у меня выдержка святого. Прошлой ночью я подслушал приглушенный разговор Лив и Дилан, когда Дилан увела Аделин спать к себе, чтобы Лив могла «поиграть».
У меня чертовски встал от одной мысли, как Лив на цыпочках прокрадывается в мою комнату. Если бы она захотела играть со мной, я был бы не против.
Но с того места, где я лежал на узкой кровати, было слышно, что она прошла через свой обычный вечерний ритуал и только потом легла. После добрых двадцати минут тишины в воздухе раздался тихий смешок, а следом – звук, который недвусмысленно дал понять, во что именно она играет.
Жужжание быстро стихло. Черт. Наверняка потому, что она засунула его внутрь и начала трахать себя. Никогда в жизни я так не завидовал куску пластика.
Через мгновение из ее идеальных губ сорвался стон, и я перестал дышать, боясь пропустить хоть звук.
Очень скоро все стихло, свет погас. В наступившей тишине я не сомневался: она уснула – удовлетворенная и спокойная. Я же, напротив, пролежал без сна всю чертову ночь, каменно твердый, снова и снова прокручивая ее звуки.
Вот почему сейчас я прячусь в душе у Дилан, а не в том, который делю с Лив. Мне нужно уйти от ее запаха, ее звуков, от нее самой. Иначе я просто слечу с катушек и затащу ее в спальню, чтобы показать, насколько сильнее она будет довольна, если между ее бедер окажется мой язык.
– Блять, – стону я, сжимая член в кулаке и прокручивая в голове каждый звук, который она издала прошлой ночью.
Стыдно ли мне дрочить в ванной у Дилан? Совсем чуть-чуть. Это Дилан поставила меня в такое положение, когда дала Лив игрушку и подбила ее «поиграть», заставив меня, как последнего извращенца, слушать, как моя жена удовлетворяет себя в соседней комнате.
Представляя грудь Лив и то, как ее соски набухают под моим языком, я ускоряюсь.
Когда дверь распахивается, я крепче сжимаю член и задерживаю дыхание.
– О боже, Дилан, – начинает Лив. – Ты была абсолютно права. Прошлая ночь была потрясающей.
Я застываю, горячая вода бьет по спине, член все еще в руке, и я изо всех сил сдерживаю стон.
– Хотя слов мне оказалось маловато. В итоге я представляла, что Беккет делает то, что делал этот ворчливый командир. Это плохо? Что я представляла секс со своим боссом?
Блять. Кто-нибудь, спасите меня. Понимая, что нужно что-то сказать, я отвечаю тонким голосом, стараясь приглушить звук:
– Нет, он твой муж.
Ее ответный смех мгновенно меня расслабляет.
– Верно. Но это было так хорошо. Интересно, с ним было бы так же? Как думаешь, он правда стал бы делать мне кунилингус, как тот парень? Дрейк никогда это не любил.
– Придурок, – бормочу я, не подумав.
Лив смеется.
– Да. Боже, Дилан, я хочу его. Это безумие. Я, типа, изголодалась по сексу после одного жалкого оргазма. Так всегда бывает? Чем больше, тем сильнее хочется?
Блять. Теперь я могу думать только о том, как делаю Лив кунилингус. Как укладываю ее широко раскрытую на кровать, удерживаю, заставляя переживать оргазм за оргазмом. Я закрываю глаза и дрочу, вцепившись в этот образ. Мне отчаянно нужна разрядка.
– Ты меня слышишь? – спрашивает Лив.
В следующую секунду кольца занавески скребут по штанге, я открываю глаза – и встречаюсь с ошеломленным взглядом Лив. Я не в силах ничего контролировать, потому что в тот миг, когда наши глаза встречаются, меня накрывает оргазм, и я изливаюсь на стену, пока Лив стоит, окаменев, закусив губу.
С рыком я упираюсь ладонью в стену, полностью опустошенный, делаю один тяжелый вдох, потом другой. Я понятия не имею, что делать дальше. Что ей сказать?
Не успеваю связать и пары внятных слов, как Лив наконец вскрикивает:
– О боже. Мне так жаль!
Она дергает занавеску, через секунду хлопает дверь, и я слышу, как она мчится по дому, скорее всего в поисках Дилан или камня, под который можно спрятаться.
Жаль, что я больше не прячусь. Сегодня вечером у нас свидание, и я намерен дать Лив понять, что именно я сделал бы, если бы она позволила. Я отвечу на каждый ее вопрос. А потом, надеюсь, моя жена позволит мне показать ей, что именно я хочу съесть – и это точно не стейк.
Понимая, что Лив нужно немного времени, чтобы прийти в себя, я уехал на работу пораньше. Но когда Гэвин заходит и спрашивает, почему Лив взяла больничный, я мгновенно жалею об этом решении.
– В смысле – она взяла больничный?
Я достаю телефон из кармана, но новых уведомлений нет. Хотя она бы и не написала – очевидно же, что прячется.
– Странно. Твоя жена тебе не сказала, что сегодня не придет на работу? – этот придурок ухмыляется.
Игнорируя его и не зная, что еще делать, я звоню Дилан. Она будто переводчик с языка Лив. Может, хоть она поможет.
– Привет, Бекс. Уже скучаешь?
Со стоном я откидываю голову на спинку кожаного офисного кресла.
Через кабинет доносится смех Гэвина. Клянусь, эти двое меня когда-нибудь добьют.
– Что с Лив?
– Ты про то, что она с утра схватила детей и сбежала?
– Она что сделала? – хриплю я, чувствуя, как кровь закипает в венах.
– Не переживай. Это было не только из-за вашего маленького душевого инцидента, – ее спокойствие хочется рвать зубами.
Я закрываю глаза и изо всех сил пытаюсь нащупать хоть тень спокойствия.
– Она… Она из-за этого расстроилась?
Черт. Мне надо было сразу сказать, что в душе был я. Мне не следовало дрочить, пока она рассказывала, как кончила прошлой ночью, думая обо мне. Что со мной вообще не так?
Легкий смешок Дилан звучит в трубке.
– Нет. Ей стыдно, и она, скорее всего, думает, что ты злишься.
Эти слова выбивают из меня воздух.
– С какого черта мне из-за этого злиться?
Гэвин с веселой ухмылкой наблюдает за мной. Слава богу, он слышит только мою сторону разговора.
– Потому что она – Лив. Она переживает. И потому что ты – это ты.
– И что это, черт возьми, значит?
Она снова смеется, совершенно не тронутая моим возмущением.
– Видишь, Бекс? Ты сам себя выдаешь. У тебя проблемы с гневом. Мы все знаем, почему. Ты слишком долго отказывал себе в том, чего на самом деле хочешь, вот и рычишь.
– Что? – мы вообще ушли не туда. Как она это делает?
– Лив. Ты рычишь из-за Лив. Она всегда думала, что ты рычишь на нее, но я поняла правду в тот же миг, как с тобой познакомилась. Ты рычал, потому что не мог ее иметь.
– О чем ты вообще говоришь?
– Вот. Опять. Рычишь. Р-р-р, – она смеется и изображает чертового льва.
Черт, эта женщина вызывает у меня желание выдрать себе волосы.
– Я не рычу.
Гэвин, развалившийся в кресле по ту сторону стола с лодыжкой на колене, громко смеется.
– Еще как рычишь.
– О, привет, Гэвин, – говорит Дилан мне в ухо.
Готовый взорваться, я швыряю телефон на стол.
Гэвин включает громкую связь.
– Привет, Дилан. Так что с Лив?
– Как я и пытаюсь объяснить, она уехала, и не только потому, что смутилась из-за того, что случилось с Беккетом.
– Что случилось с Беккетом? – его брови взлетают, а голос сочится заботой.
– Не отвечай на этот вопрос, – рычу я.
Вот черт. Я правда рычу. Я чертов пещерный человек, когда дело касается Лив.
– В мастурбации нет ничего постыдного, Беккет. Мы сказали Лив то же самое еще вчера вечером, а к утру она уже пела ей дифирамбы.
Я стону и закрываю лицо ладонью.
– Пожалуйста, не произноси это слово.
Мой придурок-брат фыркает.
– Да ладно тебе, Беккет. Она права. Это естественно. Хотя, будь у меня жена, ей бы не пришлось радовать себя рукой.
Я опускаю лоб на стол и вздыхаю. Это какой-то абсурд.
– Дилан, – говорю я, снова выпрямляясь и поправляя галстук, – давай перейдем к моменту, где ты объясняешь, куда, черт возьми, делась моя жена и почему.
– Ладно. Она поехала к брату. Он всегда хорошо ладил с детьми, а ей нужна была поддержка после тяжелого дня Винни.
Я резко выпрямляюсь и сверлю телефон взглядом.
– Почему у Винни был тяжелый день?
– Потому что ее отец решил не прийти читать в ее классе, хотя заранее записался. И да, ты все правильно услышал – решил, а не забыл. Он решил не прийти.
– Козел, – бурчит Гэвин.
Во мне поднимается ярость, окрашивая мир в красное, как и вчера, когда этот ублюдок вел себя с ней по-свински.
– Я его убью.
Дилан вздыхает.
– Брат Лив поможет. Ее дети должны знать, что в их жизни есть люди, которые выбирают их. Лив и так тянет все одна, особенно учитывая, что кто-то постоянно отправляет ее в поездки.
У меня пульсирует голова, а внутри все сжимается. Черт. Я разваливаю ее жизнь.
– Я сделаю ее график более гибким, – обещаю я.
Дилан тянет:
– Честно? Думаю, ей сейчас нужно другое. Если тебе действительно не все равно, как мне кажется… – она оставляет слова висеть между нами.
– Все что угодно, – отвечаю я без колебаний. – Скажи, что делать. Я сделаю.
– Вернуться домой. Сесть в машину, добраться в Бристоль и приехать к ним. Не только ради Лив – ради ее детей. Если ты правда к ней относишься так, как я думаю, ей нужно именно это. Человек, который выберет ее семью. Который просто, черт возьми, придет.
Я оседаю в кресле и прячу лицо в ладонях. Годами я смотрел, как отец выбирал работу вместо нас, и это ранило. Но правда ли я тот человек, который ей нужен? Я ничем не лучше отца – такой же занятой, такой же одержимый делом. Последнее, чего я хочу, – разочаровать Лив и ее детей.
Но и не прийти я тоже не могу.
Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Гэвином.
– Скинешь мне адрес?
– Уже отправила, – весело сообщает Дилан.
– Спасибо, Диппи Ду.
Я заканчиваю разговор и готовлюсь к подколам Гэвина. К вопросам про этот чертов душ. Да к чему угодно. Но напротив меня он просто смотрит – слишком понимающим взглядом.
– Передай Лив, что я передаю привет. – Он встает и застегивает пиджак. – Надеюсь, ей станет легче.
– И все? Ни оскорблений, ни поддевок? Ни насмешек?
– Не-а. Ты и так себя достаточно грызешь. – Он идет к двери, но, уже взявшись за ручку, оборачивается. – Папа с мамой часто отсутствовали, но ты всегда был рядом. Нам повезло. И Лив тоже.
И он уходит, не дав мне ответить, что, пожалуй, к лучшему, потому что сейчас я понятия не имею, что сказать.

Взять больничный, забрать Винни из школы и в спешке собрать детей, чтобы рвануть к брату, – возможно, это было слишком драматично, но я почти уверена, что больше никогда не смогу посмотреть Беккету Лэнгфилду в глаза.
Сейчас идея затаиться в холостяцкой берлоге брата на неопределенное время кажется мне лучшим выходом. Он ведь не будет против, правда? Трое детей и сестра – совсем не помеха его образу жизни.
Кого я обманываю? Кроме меня и детей, единственные люди, с которыми мой брат вообще общается, – это ребята с пожарной станции. И, учитывая, что он начальник, уверена, он и с ними не так уж много времени проводит – в основном ворчит и раздает команды.
Неудивительно, что я тайно зациклилась на своем муже. Он напоминает мне дом.
Деклан – один из моих самых любимых людей, даже если он ворчун. Есть что-то особенное в мужчине, который становится мягким только с теми, кто ему дорог.
Видите? Я брежу. С какой стати вообще считать такое поведение милым?
– А-а-а, – стону я, откидываясь на спинку водительского сиденья.
Финн разглядывает меня в зеркало заднего вида.
– Почему ты такая сердитая, мамочка?
– Я не сержусь, Финни. Просто устала.
На пассажирском месте сзади Винни молча смотрит в окно, на проносящийся пейзаж. Даже у Дилан не получилось вывести ее из этого состояния. Я не понимаю, как помочь дочери, и от этого чувствую себя еще большим неудачником.
Как научить ее тому, что злиться нормально, когда люди подводят? Как показать, что я всю жизнь буду драться изо всех сил, лишь бы не стать таким человеком, но не могу пообещать, что ее отец поступит так же?
Отец должен защищать своего ребенка. Ставить его на первое место. По крайней мере, именно так я всегда это представляла. У нас с Декланом отца не было, так что, возможно, образ в моей голове далек от реальности. Наша мама работала еще больше, чем я сейчас, чтобы нас обеспечить, а потом Деклан пошел в пожарную службу и помог мне окончить колледж.
Для меня семья – это значит ставить друг друга на первое место. Когда я закончила учебу и устроилась работать к Лэнгфилдам, мы с Деком вместе выплачивали мамину ипотеку, чтобы она могла меньше работать. До сих пор брат помогает ей по дому и с оплатой счетов. Долгое время я время от времени баловала ее чем-то особенным, вроде походов в спа, но теперь, после развода, ни она, ни брат не позволяют мне помогать. Они предпочитают, чтобы я откладывала лишние деньги для детей.
Вот так семьи и заботятся друг о друге. Мы приходим и остаемся рядом, когда это нужно. Поэтому я и еду домой, поджав хвост – или как там говорится, – потому что, хотя мои подруги всегда рядом с моими детьми, я не могу оставаться в доме и сталкиваться с Беккетом в эти выходные. А еще я знаю, что брат поможет Винни выбраться из этого уныния.
– Вин, ты в порядке?
Она вздыхает и кивает, но от окна не отворачивается.
– Ага.
– Кто хочет заехать за мороженым, прежде чем мы доберемся к дяде Деку?
Финн вскидывает руки.
– Я!
Винни лишь пожимает плечами, а Аделин что-то лепечет и одаривает меня беззубой улыбкой из своего кресла.
Считаю это победой.
Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку к дому брата, все трое моих детей – липкие, счастливые и похожие на хаос на ножках. Я написала ему утром, что мы приедем, потом еще раз – когда выехали из кафе с мороженым, так что он уже ждет нас на улице. Он по очереди подхватывает моих липких детей и сразу ведет их к шлангу, прежде чем пускать в дом.
Похоже, у моего мужа и моего брата есть еще одна общая черта – они оба помешаны на чистоте.
– Вы завтракали, прежде чем мама загрузила вас сахаром?
Я поднимаю телефон, проверяя время.
– Уже почти обед.
Деклан смеется и качает головой.
– Значит, будет нормальная еда. Заходите. Расскажешь, каково это – жить с таким количеством людей.
Проходит всего двадцать минут, прежде чем Финн вспоминает о Беккете.
– А еще там есть Босс. Он самый лучший. Он живет в мамином чулане.
– Кто, блять, такой Босс? – рычит Деклан.
Черт. Неужели я и правда вышла замуж за мужчину, так похожего на моего брата? Начинаю подозревать, что со мной что-то не так.
– Ой-ой, мамочка. Дядя Деклан должен тысячу долларов.
– Тысячу долларов? – сипит брат.
С кривой улыбкой я киваю.
– Это штраф за ругань в нашем доме.
– Кто, черт по… э-э… – он бросает взгляд на Финна, который кивает, молча подтверждая, что «черт» – допустимое слово, – может позволить себе платить по тысяче каждый раз, когда ругается?
– Босс, – отвечает Финн. – И его братья.
– Ладно, мы ходим по кругу, – бурчит Деклан как раз в тот момент, когда раздается звонок в дверь. Он поднимает палец. – Мы еще не закончили этот разговор.
Он исчезает, но уже через секунду зовет меня.
– Лив, подойдешь на минутку?
Я проверяю детей – все трое завороженно смотрят мультик в гостиной. Что ж, пора встретить музыку лицом к лицу и рассказать Деклану про Босса и очередную катастрофу, в которую я каким-то образом умудрилась вляпаться.
Когда я выхожу в прихожую, брат стоит у закрытой входной двери, челюсть сжата, взгляд жесткий.
– Какого черта твой козел-босс делает у меня на пороге?
У меня обрывается желудок.
– Беккет здесь?
Черт. Черт. Черт. Я не могу с ним столкнуться. Зачем он здесь? Черт! Он, наверное, уволит меня за то, что я видела… это. Конечно уволит. Кто вообще так делает? И почему я никак не могу выбросить это из головы? Тот стон, вырвавшийся у него, затем рычание, от которого по спине пробежали мурашки. Как его рука двигалась по члену и как он рухнул на стену, кончая с такой чертовой силой – и все это, глядя прямо на меня.
Щеки пылают, язык словно распух и не слушается.
– С каких пор ты зовешь его Беккетом? Всегда же было «мистер Лэнгфилд» то да «мистер Лэнгфилд» это.
С той стороны двери мужчина стучит – на этот раз громче.
– Я слышу, как вы меня обсуждаете. Могли бы хотя бы сказать это мне в лицо.
– О боже, – стону я, опуская подбородок к груди и зажмуриваясь.
Деклан фыркает, но отходит от двери. Смирившись и чувствуя себя разбитой, я распахиваю ее и протягиваю руку, приглашая чертовски сексуального мужчину войти.
– Привет, Беккет.
– С какого черта ты пускаешь его в мой дом? Она что, не может взять больничный, чтобы ее не преследовали? Ты сюда явился, чтобы силком затащить ее на работу? Просто охренеть. Соберись, Лив, и скажи этому типу, чтобы катился к черту.
– Деклан, – шиплю я.
– Следи за тоном, когда разговариваешь с моей женой, – рычит Беккет.
Глаза брата расширяются, он издает какие-то бессвязные звуки. Прежде чем он успевает прийти в себя и сорваться – на меня или на Беккета, – появляется Финн.
– Босс! Ты и сюда пришел со мной играть?
Не раздумывая, Беккет улыбается и опускается на колени, готовый к следующему моменту, когда Финн с разгона влетает ему в объятия. Он поднимает его, вставая.
– Не мог же я позволить вам веселиться без меня. Чем мы сегодня занимаемся?
– Босс? – бормочет Деклан, глядя на меня.
Похоже, тайна раскрыта.
– Дек, я все объясню чуть позже, – вздыхаю я, уже смертельно уставшая, а ведь еще даже не вечер. – Можешь занять детей, пока я поговорю с Беккетом?
– Вообще-то, я готов, – говорит Беккет. – Я принес набор для браслетов. Думал, Мишка и Хак помогут мне сделать несколько.
– Да! Пожалуйста, мамочка? Можно я поиграю с Боссом? – умоляет Финн.
Я закрываю глаза и считаю до четырех, делая глубокие вдохи. Я понятия не имею, что задумал этот мужчина, но совсем не против отложить неизбежный разговор еще ненадолго. Я все равно пока не представляю, что ему сказать.
– Ладно, – сдаюсь я.
– Какого хуя тут вообще происходит? – сквозь зубы цедит Деклан. – Кто такие Мишка и Хак? И почему твой босс держит твоего сына вот так? – он машет рукой в сторону самой умилительной картины.
– Дядя Дек, это еще тысяча, – предупреждает Финн.
Беккет поддерживает его кивком.
– Я считаю, слово «утка» – отличная замена. Смысл передает прекрасно. Повторяй за мной: что за утка тут происходит?
На лбу Деклана пульсирует вена, челюсть сжата так, что, кажется, он вот-вот сломает зуб.
Я подталкиваю Беккета и Финна в сторону столовой.
– Винни смотрит телевизор. Чувствуй себя как дома.
А потом хватаю брата и вытаскиваю его за входную дверь. Я не знаю, что именно ему сказать, но лучше начать говорить как можно скорее.

Я бы не сказал, что у меня был четкий план. Я знал лишь одно – мне нужно появиться рядом с Лив и ее детьми, как и сказала Дилан. По дороге в ее родной город я ломал голову, пытаясь придумать что-то стоящее, но в основном – пусто. В Париже был ранний вечер, поэтому я позвонил своему лучшему другу. У него есть опыт – и в том, как завоевывать жену, и в том, как быть отцом дочери. Когда я набрал его, он был на съемках, так что трубку взяла моя сестра.
– Ты хочешь поднять настроение ее дочери? – я почти видел сердечки в глазах Сиенны.
Джей рассмеялся.
– Я пошел по пути билетов на концерт Тейлор Свифт, но Хло тогда была постарше.
– Я хочу что-то попроще, – отвечаю я. – Не хочу быть еще одним мужчиной, который решает проблемы деньгами. Я хочу, чтобы она поняла: мне не все равно… именно до нее.
Потому что мне правда не все равно. Бросаться деньгами – легко. Наши родители так и делали. Но когда Сиенна была маленькой, немного настоящего внимания значило куда больше. У нас было сколько угодно денег, но больше всего ей не хватало времени с родителями.
Я хочу дать это Винни – свое время, свое внимание. И хочу, чтобы Лив знала: на меня можно опереться так же, как я каждый день опираюсь на нее. Точно подметил ее брат.
И я даже не злюсь из-за того, что он сказал. После того как Лив указала на сходство между тем, как я с ней говорил, и тем, как говорил ее бывший, мне хотелось только одного – вернуться назад во времени и надрать себе задницу.
Я, может, и не изменился кардинально, но ради Лив и ее детей я могу попытаться.
Я начинаю понимать, что для Лив я готов на что угодно.
– Дядя Дек тобой недоволен, Босс, – говорит Хак.
– Нет, Хак, это точно, – я изо всех сил сдерживаю смех. – Но ничего. Мы ведь заставим его меня полюбить, правда?
– Не знаю… тетя Делия говорит, что ты мужчина, так что многого ждать не стоит.
Я хмурюсь. Чертова Медуза.
– Многие мужчины подводят людей, но только не мы с тобой, верно, Хак? Важно быть надежным, заботиться о девочках в доме. Прямо как ты заботишься о своем Nerf-пистолетом.
Хак расплывается в улыбке.
– Ты меня понимаешь, Босс. Меня никто не понимает, кроме тебя.
Сердце дергается так, как никогда раньше. Этот парень – совершенно особенный.
Я выставляю кулак, но вместо того чтобы стукнуться, он наклоняет голову и разглядывает его, будто не понимает. С улыбкой я беру его руку, сжимаю в кулак и мягко сталкиваю с своим.
Он широко улыбается. Пачки и Nerf – что тут не понять?
– Ну что, кто хочет делать браслеты?
Аделин спит в манеже, который подозрительно выглядит так, будто стоял здесь и раньше. То есть брат Лив держит его у себя. У него есть дети? Я не помню, чтобы Лив когда-либо упоминала племянников или племянниц, и начинаю понимать, что был не так уж внимателен к ее жизни, как мне казалось.
Правда в том, что Лив мне всегда нравилась. Чуть больше, чем следовало бы. Поэтому я намеренно держался на расстоянии. Чем больше я о ней узнавал, тем сильнее к ней тянуло. И это странно, потому что ее жизнь – это сплошь то, чего я всегда считал, что не хочу.
Полный хаос процентов девяносто времени. Как она вообще со всем этим справляется?
