Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"

Автор книги: Бриттани Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Это будет стоить тысячу долларов.

Я вальяжно захожу в гостиную, протягивая телефон, но улыбка тут же гаснет, а желудок ухает вниз, как только я замечаю ножницы в руке Близнеца А – ладно, серьезно, я до сих пор не понимаю, как их различать.

– Что за утку ты наделала?

Я хватаюсь за шею обеими руками и провожу ими по голове, словно могу как-то спрятаться от происходящего.

Лив меня убьет.



– Так, книга на следующую неделю… – озорство, пляшущее в глазах Дилан, может означать только одно. Она что-то задумала.

– Черт! – крик сверху заставляет нас всех уставиться в потолок.

– Это… Фиби? – спрашивает Делия, прижимая руку к груди, будто не верит, что одна из ее милых близняшек могла так выругаться.

Это явно была Фиби, но я держу рот на замке, чтобы не нарваться на ее язвительность.

В одно мгновение Делия вскакивает и мчится к лестнице.

– Я же говорила, он плохо влияет, – бормочет она.

Конечно, речь о Беккете.

– Мы не знаем, что произошло. Давайте сохранять спокойствие, пока не разберемся.

Мы тянемся за ней вверх по ступенькам и по громким голосам выходим в гостиную. Делия резко останавливается, и мы по очереди врезаемся друг в друга. С ахом она прикрывает рот ладонью.

– О!

Но вместо возмущения, клянусь, она сдерживает смех.

Когда я наконец выглядываю из-за ее плеча, вижу Беккета у дивана с ножницами в руке. Перед ним Финн, запрокинув голову, а на лице у него – чистый ужас.

– Какого черта, Беккет? – резче, чем собиралась, бросаю я.

Никто не оборачивается. Даже близняшки. Будто все боятся сделать резкое движение.

Проходит мгновение, и Беккет наконец переводит взгляд с Финна на меня. В зеленых глазах – вина, плечи опускаются.

– Мне так жаль.

– Я не понимаю. – Я бросаюсь к Финну и подхватываю его на руки. Его паника быстро сменяется улыбкой, словно он гордится тем, насколько нелепо выглядит. Его волосы – те самые красивые детские волосы, которые я еще ни разу не стригла, – обрезаны спереди так, что короткая челка, сантиметра два с половиной, касается лба. Я провожу по ним рукой и ошарашенно смотрю на Беккета. – Зачем?

В комнате тишина, и все взгляды прикованы к нам.

Скривившись, Беккет показывает на телевизор, где идет «Тупой и еще тупее».

– Он хотел выглядеть как Гарри.

За спиной Делия фыркает, но, когда я резко оборачиваюсь, она мгновенно берет себя в руки и подхватывает близняшек.

– Пора спать, девочки.

В унисон они поднимают глаза на маму, потом молча смотрят на Беккета. А затем, самым странным образом из всех, что я видела, Фиби шаркает к нему и обвивает руки вокруг его талии в… объятии?

Он вздыхает, шумно сглатывает, наклоняется, бормочет что-то, чего отсюда не разобрать, и обнимает ее в ответ.

Один за другим остальные дети делают то же самое. Даже Лиам кивает ему – почти в знак солидарности. Похоже, всем очевидно, что он доживает последние минуты, потому что я его убью.

Финн прижимает ладони к моим щекам и поворачивает мое лицо к себе.

– Не сердись, мамочка. Босс самый лучший.

Я перевожу взгляд к потолку, считаю вдох на четыре, потом выдох на четыре.

– Иди в ванную, дружок. С этими волосами нужно что-то делать.

– Я принесу набор для бритья, – бурчит Беккет.

– Ты не будешь брить моему ребенку голову, – рычу я, прижимая Финна к груди. О да, режим мамы включен.

Беккет двигает челюстью из стороны в сторону.

– Лив, мы не можем оставить все как есть.

С усмешкой я вскидываю подбородок.

– Это очевидно.

Мое возмущение быстро сменяется тревогой, когда я прокручиваю его слова.

Лив.

Он назвал меня Лив, а не Ливи. В животе киснет. Еще несколько часов назад все было так хорошо.

Меня выдергивает из мыслей рука на плече.

Дилан встает рядом и сжимает его, вытаскивая меня из спирали.

– Как насчет того, чтобы мы с тобой допили вино, а Бекс с этим разберется?

Я смотрю на нее, не веря своим ушам.

Кивнув, она наклоняется и шепчет:

– Финн смотрит на тебя. Маленькие глаза, маленькие уши… они видят больше, чем мы думаем.

Беккет протягивает руки к Финну, и мой сын прыгает к нему. Он так привязывается. Что мы вообще делаем? Мне нужны четкие ответы. Я никогда не бываю такой безрассудной.

– Доверишься мне? – спрашивает Беккет.

В этих двух простых словах столько веса. Доверяю ли я ему? Если бы я была умной, я бы не доверяла ни одному мужчине. Не после того, как меня обожгли. Но Беккет – не Дрейк. Это была ошибка. Большая, глупая, но все же невинная ошибка. Финн улыбается ему. Мой сын счастлив, а не плачет.

Беккету не все равно.

И он поощряет Финна быть собой. Он даже не дрогнул, когда в тот вечер мой мальчик спустился по лестнице в пачке поверх спортивной майки. Не моргнув глазом, он подхватил его на руки и повел на игру. Я уверена, люди пялились – возможно, даже его братья, – но Беккет не сказал ни слова.

Он не Дрейк.

Я прикусываю губу и сдаюсь.

– Ладно. Я поднимусь чуть позже.

Наклоняюсь, целую Финна в макушку и провожу ладонями по его мягким волосам. Когда я поднимусь наверх, их уже не будет. Смотреть на это я точно не смогу.

Дилан продевает руку под мою и утягивает меня на кухню.

– Глубокий вдох, – шепчет она.

Я хватаю бутылку вина и наливаю в бокал с надписью «Работаю на вине и пошлых книгах». Потом осушаю его и морщусь, когда алкоголь обжигает горло.

Вскоре на кухне появляются остальные. Губы Делии сжаты в твердую линию, руки скрещены на груди. Сегодня у меня нет сил выслушивать ее нотации. Я поднимаю ладони.

– Прежде чем ты скажешь «я же говорила»…

Она прочищает горло и качает головой.

– Это была Фиби.

Я хмурюсь.

– Что?

– Фиби подстригла Финна.

– Тогда почему Беккет взял вину на себя?

Рядом со мной Дилан улыбается своей чертовой понимающей улыбкой.

– Черт, – бормочу я.

Я по уши в этом всем. Он не просто пытается понравиться мне и моим детям. Он действительно хороший человек. А это куда опаснее для моего сердца.

Наверху Финн с обожанием разглядывает свое почти наголо остриженное отражение в зеркале. Если честно, новый образ очаровательный, но у меня наворачиваются слезы. Его детское личико исчезло. Сейчас он выглядит куда старше.

– Ты тоже побреешься, чтобы было одинаково, Босс? – спрашивает он, запрокидывая голову.

– Нет! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Беккет ловит мой взгляд в зеркале и ухмыляется.

– Привязалась к моим волосам, Ливи?

В голове вспыхивают картинки, как я тяну за эту густую шевелюру, пока он между моих бедер. Приходится прикусить губу, чтобы унять накатывающее желание.

– Просто не думаю, что у тебя такое лицо, которое выдержит бритую голову.

Он опускает голову и тихо смеется.

Финн цепляется за его руку и хмурится.

– Что смешного?

Беккет проводит ладонями по голове моего мальчика и тщетно пытается скрыть выражение лица.

– Ничего. Твоя мама просто глупышка. Ладно, спать. Сейчас же.

Финн коротко кивает и выбирается из комнаты. И снова я остаюсь пораженной тем, насколько все это… нормально. Как легко и естественно присутствие этого мужчины в нашем вечернем ритуале.

Но он не хочет детей, напоминаю я себе. Как бы легко ни казалось, это не то, чего он хочет.

Уложив Финна, я иду в свою комнату и нахожу Беккета в постели с телефоном в руке – он яростно переписывается.

– Привет, – шепчу я, не желая будить Адди.

Он мягко улыбается и кладет телефон на матрас рядом.

– Привет.

– Прости за то, что было раньше, – осторожно говорю я, садясь рядом. Мне еще нужно умыться и переодеться, но я не хотела делать это сейчас, чтобы потом не обнаружить, что он уже спит. Хотя он обычно ложится позже меня – читает или разбирает почту.

– Тебе не за что извиняться. – Он легко сжимает мою руку.

– Беккет, – говорю я, и сердце тяжелеет. – Я была ужасной. Я сделала поспешные выводы.

Он хмурится и склоняет голову на подушку.

– Ливи, у нас будут разногласия. Я буду лажать. Это брак. Но я всегда буду ставить тебя и твоих детей на первое место. Прости, что сегодня подвел тебя.

Что? Сердце колотится о ребра бешеным ритмом. Это – брак?

– Фальшивый брак, – шепчу я, почти вопросом.

Он поднимает подбородок, челюсть напряжена.

– Хоть что-то из этого показалось тебе фальшивым?

Из моих губ вырывается короткий выдох, руки едва заметно дрожат.

– Правила…

– Были нарушены в тот момент, когда наши губы соприкоснулись. – Он поворачивается ко мне. – Ливи, я не знаю, что принесет будущее, но знаю, что это, – он кивает между нами, – самое настоящее, что со мной когда-либо случалось. Я клянусь, что буду лучше с твоими детьми. Мне следовало за ними следить.

– Фиби подстригла Финна, – вставляю я.

Судя по всему, себе под нос он бормочет:

– Так вот как ее зовут.

Я смеюсь.

– Беккет.

Он пожимает плечами и опускает взгляд на простыню.

– Я не силен в этом, Ливи. Я стараюсь. – Когда он снова смотрит на меня, в его глазах плещется настоящая боль. – Но я правда не силен в этом.

Инстинктивно мои пальцы тянутся к его волосам, и я убираю их с лица.

– Ты куда лучше, чем сам о себе думаешь.

Телефон на кровати вибрирует, и он стонет.

– Прости, это братья. – Он берет телефон, ухмыляется, быстро набирает ответ и бросает его обратно. – Подкалывают меня из-за Парижа.

Париж. Я совсем о нем забыла. Осталось всего пару недель, а он больше не упоминал об этом. Может, он собирается ехать один.

– Почему?

Он протягивает мне телефон, и я пролистываю сообщения.

Гэвин: Ты такой подкаблучник.

Беккет: Отвали.

Брукс: Почему Беккет подкаблучник?

Эйден: <эмодзи «потирает руки»> Ну давай, рассказывай.

Беккет: Заткнитесь.

Гэвин: Он попросил Хэнсона перенести премьеру Сиенны из Парижа в Бостон, чтобы не пропустить выставку Винни.

Мое сердце на полсекунды замирает, я резко втягиваю воздух.

– Ты что сделал?

Беккет выглядывает из-за моей руки, видит, что я читаю, и улыбается, качая головой.

– Это не такая уж большая вещь. Выставка Винни в те же выходные. Очевидно, ты не можешь ее пропустить.

– А ты можешь. – Я не хотела, чтобы это звучало обвиняюще, но шок не дает мне контролировать тон.

Он хмурится.

– Нет. Я не собираюсь быть еще одним мужчиной, который ее подводит.

– Ей восемь. Это не последний раз, когда кто-то ее подведет. Это жизнь.

Его челюсть сжимается.

– Не я.

– Что?

– Я годами смотрел, как мои братья и сестры раз за разом разочаровывались, потому что родители не приходили на важные для них вещи.

Меня наполняет тепло, когда до меня наконец доходит, что он имел в виду раньше. Он правда не умеет в этом, но он старается. Старается ради меня и моих детей. Старается быть для нас лучше, чем его отец был для них в детстве. Старается быть более вовлеченным, чем Дрейк когда-либо был.

– То есть ты уговорил Джея Хэнсона перенести телевизионную премьеру твоей сестры в Бостон, – медленно произношу я.

Он кивает, и когда привычную усмешку сменяет застенчивая улыбка, я понимаю: битва окончательно проиграна. Я влюбляюсь в Беккета Лэнгфилда. Я нарушила все правила и влюбилась в своего фальшивого мужа.



25 мая

Шейла: Я умираю. <эмодзи смеха> Беккет только что провалился через расшатавшуюся ступеньку.

Я: О боже! С ним все в порядке?

Шейла: С ним да, но угадай, у кого теперь новая ступенька? Прощай, Триппи. Нам будет тебя не хватать!

Делия: Я его убью, если он испортил оригинальный дуб.

Дилан: На самом деле выглядит неплохо, и Шейла права – мы нашли Бекса с ногой, застрявшей в Триппи. Это было уморительно.

Шейла: У Дилан слезы ручьем.

8 июня

Я: Не могу поверить, что ты это сделал.

Беккет: Что? Принес жене газировку?

Я: Бенни не заигрывал со мной, ты ненормальный! Не было никакой необходимости рычать на него, чтобы он отошел.

Беккет: Ты сегодня слишком красивая.

Я: Ты не можешь рычать на каждого, с кем я разговариваю.

Беккет: Не могу дождаться нашего свидания сегодня вечером.

Я: Беккет!

Беккет: Ливи!

Я: <эмодзи закатывания глаз> Ты ненормальный.

Я: Но я тоже не могу дождаться, малыш.

10 июня

Дилан: кажется, Джуниор вьет гнездо

Беккет: Что за утка это вообще значит?

Делия: Это значит, что пора звать чертова дезинсектора.

Я: ДЕЛИЯ!

Беккет: Ей нужна акушерка? Детенышам енота нужно какое-то особое молоко?

Беккет: Кому-нибудь вообще важно, что нам нужно понять, как ЭТО РОЖАТЬ?

Шейла: Я и близко не подойду к этому животному.

Дилан: О боже, я только что загуглила детенышей енота – они самые милые! <прикреплено фото детеныша енота>

Шейла: Ладно, это правда мило.

Я: Финн с ума сойдет! Они очаровательные.

Беккет: Кто-нибудь? Кого-нибудь вообще волнует, что нам нужно понять, как ПРИНИМАТЬ РОДЫ у этих штук?

Делия: ЛОЛ. Мужчина, переживающий из-за родов. Вот это впервые. Не волнуйся, Беккет, женщины все возьмут на себя, как всегда.

10 июня

Я: Прости.

Беккет: Я могу придумать несколько способов, как ты можешь загладить вину.

Я: ЛОЛ, я в этом не сомневаюсь.

Выключив фен, я бросаю взгляд на телефон Дилан.

– Сколько у нас еще времени?

Мы собираемся на выставку к Винни в ванной Дилан. Беккет настоял, чтобы поехала вся семья. Он даже заказал лимузин. Он смешной, но Винни на седьмом небе от счастья, так что я не стала его сильно поддевать. Ничуть не удивившись, когда я сказала Дрейку, что выставка выпадает на его выходные, он ответил, что не против поменяться. Не думаю, что сегодня он появится.

– Черт, лимузин будет здесь через двадцать минут. Пойду проверю детей.

Я передаю фен Дилан, она включает его, и предохранитель начинает жужжать – свет гаснет.

– Черт! – кричит Шейла из другой комнаты. – Я была так близко!

Мы с Дилан разражаемся хихиканьем. Шейле срочно нужен мужчина. Ее одержимость игрушками на батарейках зашла слишком далеко.

– Девочки, у вас там все в порядке? – орет Беккет.

Я выглядываю из ванной и вижу его наверху лестницы. Света ровно столько, чтобы разглядеть, во что он одет. Черт, джинсы сидят на нем идеально. На нем светло-розовая рубашка, которая, кажется, когда-то была белой, и темно-синий пиджак. Он выглядит чертовски горячо.

Я вздыхаю.

– Да, кажется, выбило пробки.

– Я разберусь, – предлагает он, сбегая по ступенькам. – Только скажи, где щиток.

Дилан толкает меня локтем, и я мысленно стону. Почему в этом доме ничего не может быть просто?

За Беккетом по лестнице спускается Финн с фонариком в руках. Оба моих мальчика останавливаются в коридоре и выжидающе смотрят на меня.

– Щиток, Ливи. Где он?

Дилан улыбается.

– Вон там.

– То есть за этой дверью? – Беккет светит фонариком с телефона в проем в конце коридора.

Это что-то вроде половинчатой дверцы – для собаки или, может, для эльфа. Мы нашли ее в первые выходные после переезда и заставили Лиама перезапустить автомат. С тех пор стараемся собираться по очереди, чтобы снова его не выбить. Старый дом, старая проводка.

Хотя Беккет потихоньку чинит дом, электричество – это отдельный кошмарный проект. Мы к нему пока даже близко не готовы.

Он разглядывает дверцу, потом хмуро смотрит на нас.

– Мы переедем в отель, пока я не найду кого-нибудь, кто этим займется.

Уголки моих губ дергаются.

– Ты предлагаешь отель вместо того, чтобы просто включить автомат?

Он проводит ладонью по челюсти.

– Ливи, ты видишь эту комнату? – Он направляет свет на паутину в лазе.

Я прикусываю губу, сдерживая смех.

– Я разберусь.

Финн хватает меня за запястье.

– Босс, что ты всегда говоришь?

– Мы, мужчины, заботимся о девочках, – бурчит он.

Финн улыбается Беккету с гордостью.

– Я буду держать фонарик, а ты полезешь.

Через пять минут, один девичий визг и целую россыпь ругательств электричество возвращается. Когда Беккет выбирается обратно, лицо у него серое, и мне приходится изо всех сил сдерживать смех. Он стряхивает пыль с джинсов.

– Лучше вызвать дезинсектора, если мы не хотим, чтобы у Финна были змеи вместо питомцев.

Я бледнею. Ни за что.

Беккет берет меня за руку и ведет наверх, когда в дверях появляется Шейла с палочкой в руке.

– Спасибо, Беккет!

Себе под нос он бормочет:

– Скажи мне, пожалуйста, что это была плойка.

Винни ведет нас сквозь толпу учеников. Ни для кого не сюрприз – Дрейк не удосужился прийти. Но это не страшно: у Винни целая свита, а громче всех в ней Беккет.

– Это потрясающе, Мишка. Ливи, нам обязательно нужно взять эту девочку в Париж.

От его похвалы щеки Винни розовеют. Она нарисовала фасад таунхауса. На переднем плане – ее «четыре мамы». Мы все повернуты к дому, так что зрителям видны только наши спины. В Лувре этому, конечно, не висеть, но это чертовски мило.

Когда мимо проходит учительница рисования с планшетом в руках, Беккет окликает ее.

– Сколько за эту работу?

Женщина невысокая, с черными волосами, заколотыми сзади двумя палочками. Она наклоняет голову, хмуря брови.

– Простите?

– Я хочу сделать предложение до начала торгов, – поясняет Беккет.

Делия фыркает, а учительница качает головой.

– Сэр, это не продается.

– О, я знаю, как это работает. Ладно, хотите играть жестко. – Он ухмыляется. – Пятьдесят тысяч.

У меня вырывается ошеломленный вздох, а подруги за спиной прыскают со смеху.

Учительница хмурится и прижимает планшет к груди.

– Нет, серьезно, мы это не продаем.

– Я не шучу. Мне нужна эта картина. – Беккет достает чековую книжку. – Сто тысяч. Выписать школе?

По спине бегут мурашки, у линии роста волос выступает пот, когда я понимаю, что вокруг нас уже собирается толпа.

– Сэр, правда, – пытается она, но ее перебивает директор.

– О да, – говорит она, спеша встать рядом с учительницей, – нам бы это очень пригодилось для нового…

– Нет, – перебивает Беккет и вкладывает чек ей в руку. – Единственное условие – деньги идут исключительно на финансирование художественной программы.

Она кивает, разглядывает чек, а потом поднимает глаза на Беккета, будто перед ней привидение. Мы все так на него смотрим. Что с ним вообще происходит?

Винни тянет его за рукав.

– Ты же знаешь, что работы отдают бесплатно, да? – Она указывает на другой конец зала, где дети снимают свои работы со стендов и передают родителям.

Беккет приседает, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

– Знаю, Мишка. Зато теперь у программы, которую ты любишь, есть финансирование.

Со слезами на глазах моя дочь бросается ему на шею, и он обнимает ее в ответ. Когда он выпрямляется и встречается со мной сияющим, полным чувств взглядом, я понимаю: мне конец. У моего сердца не было ни единого шанса против этого мужчины.

После выставки лимузин везет нас в кафе с мороженым. Наша семья занимает сразу три кабинки. Винни и близняшки объявили одну «только для девочек». Фан-клуб Беккета – Финн и Кай – умоляют его сесть с ними, и, к всеобщему удивлению, Лиам плюхается напротив Беккета. Они обсуждают бейсбол, а у меня появляется время посходить с ума вместе с подругами в нашей кабинке.

– Он купил ее работу, – шиплю я, наклоняясь через стол, чтобы нас не услышали.

Делия мычит, ковыряя ложкой свой пломбир.

– Этот идиот начинает мне нравиться.

У меня отвисает челюсть, но первой говорит Шейла.

– Корделия Мастерс действительно нашла мужчину, который ей нравится?

В ответ Делия бросает на нее убийственный взгляд.

– Я не сказала, что он мне нравится. Я сказала, что он начинает мне нравиться. Грибок тоже разрастается на людях. Давайте без безумств.

Дилан смеется и облизывает рожок с мягким мороженым.

– Да ей он нравится. Эй, Бекс! – кричит она через весь зал.

Беккет закатывает глаза, но улыбается ей.

– Да, Диппи Ду?

Она выпрямляется и подпрыгивает на сиденье.

– Делия только что сказала, что ты ей нравишься.

Он качает головой, сама любезность.

– Прости, что разбиваю тебе сердце, Медуза, но мое уже занято. – Он подмигивает мне и возвращается к разговору, будто все происходящее – совершенно нормально.

А это нормально? Так и должно ощущаться – когда в отношениях спокойно? Когда надежно? Когда тебя ценят? Наверняка со временем это надоест. Он устанет от меня. Так не может длиться вечно. Но, боже, как же мне этого хочется. И часть меня верит: если есть мужчина, способный сделать это реальностью, то это Беккет.

Он способен воплотить это в жизнь одной силой воли.

Вернувшись домой, мы расходимся. Ритуалы перед сном никто не отменял, даже в такие особенные вечера.

Мы с Беккетом поднимаемся на наш этаж, и он предлагает заняться Финном, пока я укладываю Адди.

– О, Ливи, – окликает он меня из дверей моей комнаты, когда я уже внутри. Он держит хихикающего Финна, вытянув его вперед, словно Супермена. – Можешь принести мне футболку из моей комнаты? Не хочу намочить эту, пока этот тип будет принимать ванну.

Кивнув, я ставлю Адди на ножки. Она тут же что-то лепечет и ковыляет к Беккету. Он – ее новый любимчик. И, кажется, становится моим тоже.

В глубине гардеробной я открываю дверь, которую установил Беккет. Я не заходила в его комнату с тех пор, как там закончили работы. Переступив порог и оглядевшись, я не сдерживаю вздох.

Фиолетовые стены, балерины повсюду. Белая детская кроватка с защитными бортиками. На потолке мерцают звезды, а над комодом, белым трафаретом, выведено слово «Малышка».

Сердце переполняется, глаза наполняются слезами. Я моргаю, пытаясь их сдержать, но это бесполезно – они льются слишком быстро. Когда я оборачиваюсь, за мной стоит Беккет, держа Финна на одной руке, а Адди – на другой.

– Почему мама плачет? – спрашивает Финн. Нахмурившись, он тянется ко мне. Мой сладкий мальчик сразу готов меня утешать.

Я прижимаю его к груди и утыкаюсь носом ему в шею. Он хихикает.

– Мам, щекотно.

Когда я поднимаю взгляд, Беккет уже ближе, и вот он протягивает свободную руку и вытирает мои слезы.

– Нравится?

Я прижимаюсь к его груди, и с Финном с одной стороны и Адди с другой окончательно сдаюсь.

– Очень.

Беккет ставит Адди на пол.

– Ну что скажешь, малышка? Останешься сегодня в своей комнате?

Финн очаровательно сводит брови.

– А где ты будешь спать?

Сдерживая улыбку, Беккет постукивает пальцем по подбородку.

– Хм, может, на крыше?

– Это безумие! – кричит Финн, запрокидывая голову.

Беккету приходится удерживать его, чтобы тот не свалился на пол. Поставив моего мальчика ровно, он пожимает плечами.

– В твоей комнате?

– У меня совсем маленькая кровать. – Финн яростно мотает головой. – Ты не влезешь.

– Ладно. А ты что скажешь, Ливи? Можно мне ночевку в твоей комнате?

– Ну, думаю, раз ты так постарался, мы можем постелить тебе подушку на полу, – поддразниваю я.

– У меня есть спальный мешок. И на нем Спайди!

Беккет разражается таким громким смехом, что Финна даже подбрасывает.

– По рукам, Хак. А теперь давай начнем эту ванну.

Когда он поворачивается к двери, я хватаю его за руку и сжимаю.

Он смотрит на меня, приподняв брови, и беззвучно произносит:

«Сегодня без облома».

Я смеюсь и беззвучно отвечаю:

«Да, малыш. Сегодня у тебя точно будет секс».



– Там настоящая дверь, – шепчет Лив, не сводя с меня глаз.

Мы лежим рядом, бок о бок, бедро к бедру, наслаждаясь тишиной и покоем этого мгновения.

– Беккет, та комната… – она качает головой и моргает, глаза снова блестят. – Она правда невероятная.

– Ничего особенного.

– Нет. – она подвигается ближе, так что наши тела соприкасаются. – Это все.

В отличие от Вегаса, сейчас я не тороплюсь. Медленно притягиваю ее к себе, мягко целую и задерживаюсь дольше, чем следовало бы. А может, ровно столько, сколько нужно, потому что каждое прикосновение только сильнее заводит Лив. Вскоре она уже трется обо меня, тихо всхлипывает и просит большего.

– Сможешь вести себя тихо, Ливи? Мы оба знаем, какая ты громкая. Как ты кричишь для меня. – я веду языком по ее шее и слегка прикусываю, проверяя. Когда она стонет слишком громко, я отстраняюсь. – Издашь звук громче всхлипа – я останавливаюсь.

Она впивается зубами в нижнюю губу и кивает.

Черт. Я не могу удержаться и быстро целую ее.

– А теперь будь хорошей девочкой и достань мой член.

Еще до того, как ее пальцы обхватывают член, я уже каменный и до предела напряжен. Когда она тянет, мне приходится вгрызаться зубами в ее плечо, чтобы не нарушить собственное чертово правило.

Она тихо смеется, но не отпускает.

– Не так просто, да, здоровяк?

– Пожалуйста, – выдыхаю я сквозь зубы. – В эту игру я могу обыграть тебя в любой день недели.

С порочной улыбкой она сползает ниже по матрасу. В тот миг, когда ее губы касаются меня, мне приходится прижать язык к небу, чтобы не застонать.

– Посмотрим, – бормочет она. Обводит головку и потом берет глубоко, медленно и сильно.

– Блять, – вырывается у меня. Глухо, из самой груди. Ощущение влажного жара ее рта, когда она берет меня глубоко, окончательно сносит крышу. – Смотри на меня.

Послушно она поднимает взгляд на мое лицо, но не замедляется.

Я обхватываю ее шею ровно настолько крепко, чтобы чувствовать каждый глоток.

– Умница. А теперь продолжай.

Она стонет вокруг моего члена, втягивает щеки и снова сосет. С каждым движением языком она жадно трется влажной киской о мое бедро, и я твердею еще сильнее, до невозможного.

– Вот так, моя девочка. Оседлай мою ногу. Я хочу, чтобы ты кончила, пока я изливаюсь тебе в горло.

Мои приказы подстегивают ее. Скоро она извивается без всякого стеснения, а я вбиваюсь ей в рот, удерживая за шею, трахаю с той скоростью, которая нужна мне. Ее стоны приглушены, но становятся все отчаяннее, выдавая близкую разрядку. Я сжимаю ее горло чуть сильнее – и мы рассыпаемся одновременно. Ощущение, как она сглатывает вокруг меня, как дергается ее горло, принимая все, что я ей отдаю, швыряет меня в темноту.

– Господи, – шепчет она, когда я отпускаю ее.

– Поднимайся сюда и садись мне на лицо, Ливи. А потом я затрахаю тебя до завтрашнего дня.

Бросив подушку на покрывало, я смотрю на жену так, будто у нее выросла вторая голова. Пытаюсь уложить их так, как ей нравится, пока мы вместе застилаем кровать.

– Тебе завтра уезжать? Зачем?

– Я работаю на обе команды. Bolts вышли в плей-офф. Мне нужно быть там.

– Нет. Ты работаешь на Langfield Corp. Тебе нужно быть здесь.

Она смеется и взбивает подушку на своей стороне кровати.

– Я все время езжу с тобой. Гэвину я тоже иногда нужна.

– Ты нужна мне. – Я ни секунды не сомневаюсь, признавая это. Но на самом деле мне хочется сказать другое: я хочу тебя. «Нужна» звучит как рабочая необходимость, а это… это гораздо больше.

Она закатывает глаза.

– Да, я в курсе. Ты всегда был моей самой большой занозой в заднице.

– Найми кого-нибудь.

– Что?

– У тебя что, нет стажера или еще кого-то, кто может заниматься хоккейной командой?

Опустив подбородок, она вздыхает и разглаживает покрывало.

– Вообще-то подо мной целая команда поддержки. Они и должны вести каждую команду. Но ты мне этого не позволяешь. Это ты настаиваешь, чтобы я была на каждом бейсбольном матче.

– Ладно, и с каких пор ты нужна на хоккейных?

Она пожимает плечами.

– Обычно Гэвину не нужно, чтобы я ездила с ним. Он не такой требовательный, как ты. – Она смотрит на меня из-под ресниц. – Но он сказал, что теперь я ему буду нужна чаще.

Мой чертов брат. Он меня испытывает. Думает, я не признаюсь, что буду скучать по Лив.

– Выбери кого-нибудь, – требую я.

Лив выпрямляется, как по стойке смирно, лицо бледнеет.

– Выбери кого-нибудь? Между мной и твоим братом ничего нет.

Я смеюсь.

– Очевидно. Тут даже конкуренции нет. Я явно красивее и веселее.

– Нет, определенно нет. – Она разражается смехом, увидев мое лицо. Мне не смешно. – Ладно, ты красивее, но заставить меня согласиться, что ты веселее, у тебя не выйдет.

В ее голосе дразнящая легкость, которую я редко вижу. И я, черт возьми, обожаю это. Пусть называет меня сколько угодно скучным ворчуном, если при этом она улыбается вот так. Если она флиртует со мной, как сейчас.

Брюки становятся тесными, и мне до зуда хочется схватить ее за крепкие бедра и притянуть ближе. Швырнуть на кровать и провести здесь весь день, потерявшись в ней. Я ограничиваюсь тем, что обхожу кровать и тяну ее к себе, чтобы хотя бы касаться ее.

– Выбери кого-нибудь руководить пиаром хоккейной команды. – Я делаю глубокий вдох. – И бейсбольной тоже. Не верится, что я это говорю, но правда в том, что детям ты сейчас нужнее здесь. Я не должен был заставлять тебя ездить со мной на матчи. Этими задачами должен заниматься кто-то из сотрудников без детей.

Она снова опускает взгляд на кровать, и та легкость, которую я чувствовал секунду назад, исчезает.

– Ты больше не хочешь, чтобы я ездила с тобой?

На этот раз я не сдерживаюсь. Впиваюсь пальцами в ее бедра и притягиваю к себе, потом поднимаю ее подбородок, заставляя смотреть на меня.

– Как моя жена – да. Я всегда хочу, чтобы ты была со мной. Но детям ты нужна здесь. Я был эгоистом, заставляя тебя ездить на выездные игры. – Я облизываю губы. – Я стараюсь стать лучше.

Лив кокетливо прикусывает губу, глаза снова искрятся.

– Ты пытаешься сказать, что хочешь оставить меня себе, мистер Лэнгфилд?

Я накрываю ее рот своим. Слова не нужны. Я не просто хочу оставить ее себе. Мне она нужна.

Куда ни глянь – везде пресса. Джей и его жена постоянно мелькают в новостях, так что удивляться тут нечему. Они не только выходцы из конкурирующих бизнес-семей, но и недавно купили медиакомпанию. Весь мир жаждет увидеть, что они с ней сделают. Шоу моей сестры – реалити-проект о ее карьере и мире моды – их первая работа, и здесь собрались все, кому важно стать свидетелем рождения медиаистории.

– Так, вы двое. Помните: широкие улыбки. Дома все прекрасно. Вы влюблены, а Беккет отлично ладит с детьми, – говорит Ханна, одна из ассистенток Лив. Восторг на ее лице словно нарисован.

Гримаса Лив от того, что ею «руководят», смешит меня.

– Мне не нужно объяснять, как улыбаться, – сухо говорит Лив. – Я твой начальник.

Посмеиваясь, я сжимаю бедра жены и наклоняюсь к ее уху.

– Не так просто подчиняться властной женщине, да?

Взгляд, которым она меня награждает, приводит меня в восторг.

– Давай, миссис Лэнгфилд. Иди расскажи прессе, какой я замечательный.

Она закатывает глаза, но уголки губ едва заметно приподнимаются – она пытается скрыть улыбку, предназначенную только мне.

Через мгновение нам в лицо суют первый из множества диктофонов. Лукавая улыбка репортерши говорит сама за себя: вопрос будет непростым.

– Оливия, мы не привыкли видеть вас по эту сторону камеры. Вы с Беккетом много лет работали вместе. В какой момент вы поняли, что все изменилось?

Лив облизывает губы и чуть пожимает плечами, готовясь ответить. Черт. Сейчас в ней сплошная дерзость. Боюсь представить, что она скажет.

– Понимаете, Беккет – очень требовательный начальник.

Женщина кивает.

– Легко поверить.

– И был еще один синий плюшевый зверь…

Я впиваюсь пальцами в бедра Лив, безмолвно умоляя не рассказывать эту историю всему миру.

Она легко смеется.

– Я просто его дразню. Честно, никакой большой истории тут нет. В один день мы просто… – Ее взгляд встречается с моим. Улыбка на ее лице такая искренняя, полная любви. – Мы просто поняли. Для мира он генеральный директор и слишком вовлеченный владелец бейсбольной команды, а дома он невероятно хорош с детьми. Каждый день после обеда приносит мне диетическую колу, потому что замечает мои привычки. Следит, чтобы я не забывала надеть одинаковые туфли…