Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"

Автор книги: Бриттани Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Прямо перед сегодняшним книжным клубом я застала его с гаечным ключом в руке. Я даже не успела спросить, зачем он разгуливает с ним по дому, как он затолкал меня в шкаф для верхней одежды, и все мысли исчезли под натиском его губ.

Хотя эта книга легко становится одной из моих любимых, больше всего я жду нескольких часов с лучшими подругами, чтобы обсудить изменения в моих отношениях с Беккетом и эту поездку в Вегас. Потому что впервые с тех пор, как мы начали целоваться, рядом не будет детей. Никаких отговорок. Мы будем жить в отеле, в том самом месте, где поженились, и он наверняка захочет секса.

Дело не в том, что я не хочу секса с ним – да ладно, это же Беккет Лэнгфилд. Этот мужчина – как порно в костюме с комплексом бога. Секс будет невероятным.

Но я – не порно в костюме. Я скорее чизкейк. И не изящный кусочек. Я круглый, с обильной начинкой.

Боже, почему я всегда сравниваю себя с едой?

Хотя чизкейк сейчас звучит восхитительно.

– Лив? – Дел машет бутылкой вина у меня перед носом, и по ее выражению ясно, что она зовет меня не в первый раз. – Будешь?

– Господи, да, – я протягиваю бокал и смотрю, как она его наполняет.

– Стой! – визжит Дилан. – Я вам подарки принесла!

Шей откидывается на диванные подушки и прижимает палец к уху.

– Кажется, ты мне барабанную перепонку лопнула.

С преувеличенным закатыванием глаз Дилан вскакивает с дивана и подхватывает пакеты, стоящие на полу рядом с ней. Каждый – своего цвета. Мой – бирюзовый, с розовой бумагой внутри, а там – винный стакан с надписью «Подпитываюсь вином и смутой».

Дилан подпрыгивает на месте.

– Для наших книжных вечеров.

Делия достает свой из фиолетового пакета с бирюзовой бумагой и широко улыбается. Дилан и правда расстаралась.

– Мне нравится, – сразу же переливает вино из бокала в стакан.

Шейла тяжело вздыхает.

– Его надо помыть, прежде чем пить из него.

Она забирает стакан и переливает вино обратно в бокал. Потом тянется за моим и за стаканом Дилан и исчезает в примыкающей ванной. Уже оттуда начинает читать лекцию:

– Химикаты, которые используют для производства…

Ее голос тонет в шуме воды.

У меня сжимается сердце, и я перевожу взгляд с Дилан на Делию. Их серьезные лица отражают то, что чувствую я. Диагноз рака у Аджея сильно ее подкосил. Я не уверена, что кто-то из нас знает, как до нее достучаться. И можем ли мы вообще. Жизнь всем подкидывает неожиданные подачи. Нужно время, чтобы приспособиться и научиться отбивать мяч по-новому. Но когда удар приходится прямо в грудь и ты забываешь, как дышать, вернуться в игру сложно. Сложно продолжать замахиваться.

С тех пор как она потеряла мужа, женщина, которая раньше была самой отчаянной из нас, сидит на скамейке запасных.

И я сама была недалеко от этого. До того как Дилан заставила нас признать, насколько мы скатываемся, я была опасно близка к тому, чтобы озлобиться и закрыться. С поддержкой этих женщин я отряхнулась и вернулась в игру, вместо того чтобы позволить измене мужа окончательно меня сломать.

Не то ли я сейчас делаю с Беккетом? Возвращаюсь в игру? Есть ли в том, что между нами происходит, хоть что-то настоящее?



– Твоя жена не захотела сидеть с нами? – поддразнивает Гэвин, поднося кружку кофе к губам за столиком напротив меня.

Обе наши команды играют в одном городе в эти выходные, так что мы летим на одном чартере. Сара путешествует с командой, а Лив я всегда заставляю летать со мной.

– Ночь выдалась долгой, – говорю я, сдерживая зевок. – Адди не давала нам спать несколько часов. У нее лезет новый зуб.

Лив сидит в нескольких шагах от нас, в наушниках, с закрытыми глазами, совершенно расслабленная. Слава богу.

Мы не должны разыгрывать из себя супругов при детях, но прошлой ночью, когда Адди ныла, а Лив умоляла ее вернуться ко сну, с надрывом в голосе, я не выдержал. Моя жена не спала всю неделю – малышка крутилась и просыпалась. Лив нужна была передышка, а слышать, как они обе срываются, я больше не мог. Я встал, взял Адди на руки и приказал Лив возвращаться в постель.

Она не послушалась, но и спорить не стала. В конце концов Адди уснула у меня на груди, а я уснул рядом с Лив. Утром болит шея, мы оба не выспались, но проснуться с зажатыми между пухлыми ладошками Адди щеками, пока она снова и снова говорит «Босси» – ее версия «Босса», видимо, – давайте так: сон я бы променял на это в любой день недели.

Мы проснулись раньше ее красивой мамы, и несколько мгновений я видел Лив совершенно без защиты. Расслабленную, без фильтров и в моей постели. От одной этой мысли у меня ноет в груди.

– Так вот, Клейтон, – подталкивает Гэвин, меняя тему.

Я стону. Мой звездный кэтчер меня доконал. Это, конечно, тщательно скрывается – парни умеют держать себя в руках на людях, – но то, что происходит между Клейтоном и Дамиано, питчером, на которого у меня поставлено чертовски много, начинает меня по-настоящему бесить.

Гэвин усмехается.

– Жаль, что Миллер доволен Metros.

– И не говори. – Кортни Миллер, пожалуй, лучший кэтчер в МЛБ. К тому же он младший брат одного из моих лучших друзей. Миллер с самого начала играет за Нью-Йорк, и хотя его карьера уже близится к закату, цена его перехода в Revs была бы запредельной. – Мы играем с ними на следующей неделе. Джейми прилетает на матч. Ты будешь?

Гэвин поднимает телефон со стола, пару раз тыкает в экран.

– Похоже, да. – Он блокирует экран и с долгим вздохом убирает телефон в карман.

– Что с тобой?

Морщина между его бровями глубже обычного. Он всегда улыбается, но сейчас выглядит выжатым.

– Только что увидел в календаре запись на эти выходные. Женщина, с которой я познакомился здесь во время прошлогодней серии. Мы встречаемся, когда я в городе.

Я приподнимаю бровь, ожидая продолжения. Пока это звучит как обычные выходные Гэвина, но усталость в голосе – что-то новое.

– Ты когда-нибудь устаешь от этого? – спрашивает он. – От женщин? От перелетов?

– Да. Поэтому я и женился.

Гэвин смотрит на меня в упор, и я поднимаю руки.

– Я никогда не был таким, как ты. Мне нравится моногамия. Одна женщина.

– Не та женщина, – бурчит Гэвин.

Эти три слова мгновенно зажигают кровь. Я выпрямляюсь, готовый устроить ему разнос.

Но прежде чем я успеваю связно ответить, он продолжает:

– До сих пор. Я имел в виду, ты был с не той женщиной до этого.

Я сдуваюсь и откидываюсь на спинку кресла.

– Да. И если игра больше не в кайф, выходи из нее.

Гэвин закатывает глаза.

– И что дальше? Жениться, как ты, Форд и Джей? Это не про меня.

Хм. Я и не осознавал, что за последний год почти все наши друзья женились. Сначала Джей и его жена сразу шла в комплекте с их дочерью. Потом Форд, который старше нас обоих, шокировал весь мир и начал встречаться с бывшей своего сына. Хотя, если подумать, настоящий шок – это свадьба за границей, на которую мы все поехали всего через два месяца. Они времени не теряли. Если уж совсем задуматься, после той поездки Гэвин стал другим. Его напугала свадьба? Или дело в чем-то еще?

– Почему? – Я знаю, почему считал, что брак – не для меня. Причина у брата та же? Я почти надеюсь на это, чтобы пришлось его отговаривать. Хочу сказать ему, каким хорошим мужем он был бы, как смог бы совмещать работу и семью. Потому что хочу сказать это и себе. Хочу в это верить.

Гэвин пожимает плечами.

– Просто никогда не интересовало. Или, может, я просто не встретил женщину, ради которой захотел бы остаться на ночь.

– Ты же говорил, что уже встречался с этой женщиной.

Уголок рта Гэвина дергается.

– Я ничего не говорил про ночевку, старший брат.

На мой громкий смех Лив открывает глаза и смотрит на меня, ее лицо теплеет от улыбки.

Нет, по временам до нее я совсем не скучаю. Но если я не разберусь, как удержать эту женщину рядом, по этому я буду скучать.

– Что значит, для меня нет номера? – Лив почти рычит на администратора во время регистрации.

Я кладу ладонь ей на поясницу и наклоняюсь к уху.

– Ливи, ты оформляешься не на то имя.

Дыхание моей жены сбивается, по светлой коже ее руки пробегают мурашки. Лив почти всегда ходит с закрытыми руками, но когда мы приземлились в Вегасе, она прошипела, что ощущение такое, будто мы шагнули в третий круг ада, и наконец сняла чертов кардиган, скрывавший ее восхитительные изгибы. Одного намека на ее грудь под тонкой майкой хватает, чтобы мне отчаянно захотелось остаться с ней наедине.

– Можете проверить на имя Оливия Лэнгфилд? – спрашиваю я у администратора.

Та послушно стучит по клавиатуре.

– О. – Она нажимает Enter, и ее лицо расплывается в улыбке. – Мистер и миссис Лэнгфилд. У вас номер для молодоженов. Особый случай?

– А разве каждый день с моей женой – не особый случай? – поддразниваю я.

Рядом Лив начинает ерзать, и я провожу рукой вверх и вниз по ее спине, пытаясь ее успокоить. Последнее, чего я хочу, – чтобы ей было некомфортно. И хотя мне бы хотелось сказать, что это я нас повысил до номера для новобрачных, это не так. Догадаться, кто это сделал, несложно. Глаза Гэвина пляшут, пока он наблюдает за нами.

Я провожу корпоративной картой по стойке и наклоняюсь к Лив.

– Это ничего не значит, Ливи, мы можем просто поспать, – шепчу ей на ухо. А потом, не удержавшись, слегка прикусываю мочку и добавляю: – Или нет.

Чертовы мурашки снова бегут по ее шее. Черт. Теперь я могу думать только о том, покрывают ли они все ее тело – те места, которые я еще не видел, которые еще не целовал.

Убрав карту в кошелек, я беру Лив за руку. С ключом мы отходим, оставляя Гэвина регистрироваться.

– В семь? – окликает он нас.

Сегодня ни у одной команды нет игры. Завтра у Эйдена и Брукса матч, им нельзя слишком разгуляться, а мы можем поужинать, а потом я намерен провести время с Лив. Наедине. Без ребенка в комнате. Без десятка людей за стеной, без ее брата, прожигающего нас взглядом, без ее подруг и моих братьев, влезающих не вовремя. Только Лив, я и мягкая гостиничная кровать.

Я киваю и крепче сжимаю ее ладонь, не отпуская, пока мы не подходим к двери и она не отстраняется, чтобы я мог ее открыть. И сразу же мне не хватает тепла и мягкости ее руки в моей.

Она прочищает горло, входя первой, и оглядывает номер, который, как ни глупо, меня радует – спасибо брату. В Вегасе я всегда останавливаюсь в пентхаусе. Там две спальни, нам бы вполне подошло. Именно его и забронировала моя секретарь.

Но этот номер, хоть и меньше пентхауса, с потрясающим видом на Стрип. Лив подходит прямо к окну и втягивает воздух, впитывая картину. Я направляюсь к бару и вижу бутылку шампанского в ведерке со льдом и два фужера. Рядом – записка: «Поздравляем, мистер и миссис Лэнгфилд».

Сколько бы раз я ни слышал эту фамилию, мою фамилию, она никогда не звучала так хорошо, как рядом с именем Лив.

Оливия Лэнгфилд. Черт, меня каждый раз накрывает.

Хлопок пробки пугает Лив, она резко оборачивается, широко раскрыв глаза и округлив рот.

– Шампанского, миссис Лэнгфилд? – я поднимаю бутылку.

Она тихо смеется и качает головой.

– Это как воровство, Беккет. Мы ведь на самом деле не женаты.

От этих слов и от уверенности, с которой они сказаны, у меня в груди что-то обрывается. Я киваю на ее руку, прищурившись.

– Это обручальное кольцо у тебя на пальце?

Лив пожимает плечами и закатывает глаза.

– И разве мы не стояли перед Богом и Элвисом, обещая чтить друг друга во все дни нашей жизни?

Громкий смех срывается с ее идеальных губ.

– По-моему, все твои сотрудники дают такие же обещания тебе в отделе кадров в первый рабочий день.

Я иду к ней, а она отступает шаг за шагом, пока спиной не упирается в окно. Все еще держа бутылку, я нависаю над ней, заставляя слышать каждое мое слово.

– А все мои сотрудники знают, как я звучу, когда кончаю?

– Беккет.

Ее тихий стон тянет меня ближе. Мне отчаянно хочется почувствовать вкус этих губ, когда она произносит мое имя вот так.

– Я умираю от желания узнать, как ты выглядишь, когда кончаешь, Ливи. Умираю.

Ее брови сходятся, она всматривается в мое лицо.

– Мы ведь не… тогда… – Она на мгновение опускает взгляд, потом снова поднимает его и смотрит мне в глаза. – Я проснулась голой рядом с тобой.

Я усмехаюсь.

– Ты про то утро, когда ты от меня улизнула?

Румянец заливает ее щеки.

– Да, мы… эм… – Она ходит вокруг да около.

– Трахались? – подсказываю я. – Это слово ты ищешь, Ливи? Думаешь, ты бы не вспомнила, как я трахнул тебя в первый раз? – Я прижимаюсь к ней, выравнивая наши бедра, и толкаюсь вперед. – Думаешь, ты бы не чувствовала меня между этими бедрами на следующий день?

Я вдвигаю колено между ее ног и давлю вперед, разводя их. Опускаю рот совсем рядом с ее губами, моя щека касается ее щеки.

– Открой, – хриплю я.

Лив подчиняется, приоткрывая эти роскошные губы. Я подношу бутылку шампанского и ввожу внутрь лишь край горлышка. Ее язык выскальзывает и облизывает его изнутри, заставляя нас обоих застонать.

– Блять, – бормочу я.

Я наклоняю бутылку, и прохладная жидкость льется ей в рот. Наблюдая, как движется ее горло, пока она глотает, мои мысли становятся все грязнее. Я не могу не думать о том, как хорошо она выглядела бы, глотая что-то еще. С губами, сомкнутыми вокруг чего-то еще. Захлебываясь чем-то еще.

Я отстраняю бутылку и делаю глоток сам. Пока пузырьки еще танцуют у меня на языке, я тяну ее за нижнюю губу, наклоняюсь и сплевываю шампанское ей в рот. Ее глаза распахиваются, но я не даю ей времени среагировать. Мои губы врезаются в ее, языки сплетаются. От одного вида того, как она принимает то, что я ей даю, меня накрывает голодом. Я глотаю ее стон вместе с шампанским, и Лив делает то же самое.

Она упирается в меня.

– Беккет, подожди… – Ее взгляд дикий, когда она смотрит на меня. – Нам нужно…

– Поговорить? Да, с разговорами я на сегодня закончил, Ливи. Работа? К черту. – Сделав еще один глоток шампанского, я наклоняюсь, кусаю ее нижнюю губу, потом облизываю и снова целую.

– Господи, – шепчет она, притягивая меня ближе.

Я опускаю лоб к ее лбу и выдыхаю, дыхание рваное.

– Иди отдохни немного, Ливи. На сегодня у меня на тебя большие планы.



– Здесь всего одна кровать, – шепчу я в трубку.

– Одна что? – переспрашивает Дилан.

– Одна. Кровать, – шиплю я.

– О! – на другом конце провода Дилан звучит подозрительно довольной. – А где он сейчас?

– В душе. Сказал мне отдохнуть. Что у него, цитирую, на меня сегодня большие планы.

– О боже. Тебя точно сегодня уложат.

Я облизываю губы. Почти уверена, что то, что задумал Беккет, в категорию «уложат» не вписывается. Этот мужчина плюнул мне в рот, и мне это понравилось.

Я всегда думала, что если мужчина сделает нечто подобное, я заеду ему коленом по яйцам. Но когда Беккет Лэнгфилд сплюнул шампанское мне на язык, во мне будто сорвало все предохранители. Я едва не умоляла его сделать это снова.

Боже. Беккет, мать его, Лэнгфилд – зверь, и я абсолютно за.

– Ну, ты сама слышала. Клади трубку и иди отдохни, – говорит Дилан.

Я кладу телефон на тумбочку и шумно выдыхаю. Я чертовски на взводе. Мне сейчас точно не до отдыха. К тому же, а вдруг я задремлю, и он застанет меня в таком виде? Я не знаю, как выгляжу во сне, но когда мужчина, похожий на гребаного бога, принимает душ и, возможно, готовится меня разорвать… в общем, я не хочу валяться в постели, выглядя как свинья. И я имею в виду буквально свинью. Когда мне жарко, руки становятся розовыми, а надеть обратно свитер, чтобы их прикрыть, невозможно. В этом городе чертовски жарко.

Хватит, Лив. Беккету явно нравится то, что он видит.

«Я всегда смотрел. И мне всегда нравилось то, что я видел». Слова Беккета снова заставляют меня ерзать, изнывая от желания.

Может, включить аудиокнигу. Немного вылезти из головы. Сосредоточиться на вымышленной паре, о которой я читаю и которая сама себе мешает. Да, именно это мне и нужно.

– Хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не поймешь, что ты моя? – голос Джо Ардена вырывает меня из забытья.

Боже, этот мужчина может читать телефонный справочник и это все равно будет звучать сексуально. Похоже, я все-таки задремала. Я пару раз моргаю и понимаю, что взгляд моего мужа прикован ко мне.

Черт. Проклятая аудиокнига все еще играет. Громко. Я дергаюсь, пытаясь ее выключить, и тыкаю в значок паузы раз шесть, прежде чем она наконец замолкает.

В повисшей тишине я украдкой смотрю на Беккета. Черт. На прошлой неделе он был безумно горяч, когда ласкал себя, но тогда я толком не успела рассмотреть. А сейчас он стоит передо мной – полотенце опасно низко на бедрах, каштановые волосы взъерошены и мокрые, зеленые глаза куда более напряженные, чем я когда-либо видела.

– Кто, блять, с тобой разговаривает? – рычит он, тянется к моему телефону.

Я визжу и прижимаю его к груди.

– Никто.

Челюсть у него каменеет, лицо с каждой секундой краснеет все сильнее. Он сжимает кулаки и нависает надо мной на кровати.

– Я, по-моему, ясно сказал. Пока мы женаты, есть только ты и я.

– Что? – я слишком ошеломлена и возбуждена этим рычащим мужчиной, чтобы понять, о чем он вообще. А потом меня накрывает его чистый, свежий, мужской запах и все связные мысли исчезают.

Он закрывает глаза и двигает челюстью из стороны в сторону. Потом снова смотрит на меня и выдыхает.

– Я думал… – Он тяжело сглатывает, кадык дергается. – Я не делюсь, Ливи. Если ты с кем-то еще, нам лучше закончить это сейчас.

Ох. О боже. Он решил, что по телефону был мужчина. Не Джо Арден, мой любимый чтец, а настоящий мужчина… который собирался трахать меня, пока я не пойму, что принадлежу ему? Меня почти разбирает смех. Это же абсурд. Полный. Мужчины в реальной жизни так не говорят. Это все из книжек – те самые книжные бойфренды, о которых Дилан постоянно болтает.

– Беккет, – я смеюсь, и слово выходит с придыханием.

Его глаза сужаются.

– Нет, милый, я… я бы никогда тебе не изменила.

Кто в здравом уме станет изменять мужчине, который выглядит так, как тот, что сейчас нависает надо мной? С такой линией челюсти. С этими гибкими, сильными мышцами и глазами, которые прямо сейчас блестят при одной мысли, что я могу говорить с кем-то другим.

Мужчине, который укачивает малышей и любит проводить время с бойкими четырехлетками и плетет браслеты с восьмилетними девочками, чтобы поднять им настроение. Да, только полный идиот стал бы ему изменять.

Беккет внимательно меня изучает, склонившись надо мной, но молчит.

– Это аудиокнига. Видишь? – Я поднимаю телефон и показываю обложку на экране блокировки. А чтобы уж точно не осталось сомнений, нажимаю «пуск», и нас тут же затягивает сцена, где мой мужчина Джо угрожает перегнуть свою возлюбленную через стол, если она не признается, что принадлежит ему.

Беккет опускается на корточки рядом с кроватью и утыкается лбом мне в грудь. Я теперь полностью тону в смущении и прикусываю нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Когда он начинает трястись, я толкаю его за плечо, заставляя подняться, и вижу, как по его лицу текут слезы. Он смеется так сильно, что плачет.

– Черт возьми. Что ты вообще слушаешь?

Фыркнув, я толкаю его в грудь.

– Заткнись.

Он вытирает глаза и тянется к моей руке.

– Служебный роман?

Я стону.

– Ты ведь теперь будешь меня этим изводить, да?

То, как один уголок его губ приподнимается, – уже ответ.

– Вовсе нет. Но, может, позже послушаем вместе? Идей поднаберемся?

– Нет, – шиплю я, дергая руку, но вырваться из его захвата не получается.

Посмеиваясь, он кивает в сторону ванной.

– Я набрал тебе ванну. Иди отдохни… или послушай свою аудиокнигу. Мне нужно кое-что доделать по работе, прежде чем мы выйдем.

Сердце чуть заметно проваливается. Честно говоря, мне бы хотелось никуда не выходить. После того как Джо меня так завел, а Беккет стоит передо мной в таком виде, как я могу хотеть выбраться из номера? Но я натягиваю слабую улыбку и позволяю ему помочь мне встать. Как только я оказываюсь на ногах, он обхватывает меня за талию и притягивает к груди. Ладонь ложится мне на челюсть, он приподнимает мое лицо и целует. Сначала мягко и бережно, но очень быстро поцелуй становится жадным. Подогретые желанием, наши языки сплетаются. Напоследок он слегка прикусывает мою губу и отстраняется.

– Если ты трахаешься так же, как целуешься, я тебя никогда не отпущу.

Черт. У меня подкашиваются колени, в животе все переворачивается. Это я что там говорила про книжных бойфрендов?

Вода в джакузи парит, единственный свет – из душевой, и в ванной воцаряется полумрак и спокойствие. Выдыхая весь накопившийся стресс, я отворачиваюсь от зеркала и раздеваюсь. Почему в гостиничных ванных зеркала торчат со всех сторон? Кому вообще нужно видеть себя в душе? Или, прости господи, на унитазе?

Клянусь, это поколение просто обожает на себя смотреть.

Не я. Я бы предпочла вообще без зеркал, особенно когда раздеваюсь. Иногда я все еще чувствую себя двадцатилетней – с упругой грудью, – но одного взгляда вниз хватает, чтобы понять: это не так. Я никогда не была худышкой, но и такой дряблой – тоже не всегда.

Ущипнув складку кожи на животе, я снова тяжело вздыхаю.

А потом фыркаю, вспоминая лицо Беккета, когда он застал меня за прослушиванием аудиокниги. Мужчина ревновал всерьез. Едва верится, что мне вообще достался такой горячий мужчина. Он правда думает, что я – та женщина, за которую такие, как он, дерутся?

Боже, он в своем уме?

Выдыхая, я опускаюсь в ванну и погружаюсь в теплую воду. Ногой подкручиваю кран, добавляя еще немного, потом включаю форсунки и закрываю глаза.

– Черт возьми, Ливи. Кори Мэттьюз сейчас оформит матч без хитов, – Беккет влетает в ванную, размахивая телефоном. – А Миллер выбил большой шлем.

– Серьезно? Господи, он хорош. Жаль только, что так счастлив в Нью-Йорке.

Кортни Миллер – один из лучших кэтчеров МЛБ, известный тем, что умеет успокаивать даже самых буйных питчеров. В отличие от Клейтона, нашего нынешнего кэтчера, который постоянно меряется пиписьками с Дамиано. Не пойми меня неправильно, тот еще заноза, но у кэтчера работа – его утихомиривать. Клейтон же обычно только подливает масла в огонь.

– И не говори, – бурчит Беккет, усаживаясь на край ванны.

Он поворачивает телефон, чтобы мы оба видели, как Мэттьюз снова заводит подачу, и…

– Страйк! – орет Беккет.

Он оборачивается ко мне с одной из тех широких улыбок, которые я вижу все чаще. Наши взгляды встречаются, словно щелкает выключатель, и в ту же секунду мы оба осознаем, что под пузырьками, созданными форсунками, я голая.

Он изучает поверхность воды и облизывает губы.

– Прости, что прервал твою ванну, – его голос почти хриплый.

Я невольно рассматриваю его грудь – она все еще обнажена, хотя он натянул темно-синие спортивные шорты. Россыпь темных волос на груди зажигает низкий огонь в животе. Будучи мазохисткой, я веду взгляд ниже, жалея, что он не голый.

– Ничего, – пожимаю плечами, покусывая нижнюю губу.

Это движение привлекает его внимание, и взгляд опускается к воде, где я невольно приоткрыла вид на грудь. Телефон с грохотом падает на плитку, а в следующую секунду его рука уже в моих волосах, а рот обрушивается на мой. Каким-то образом он притягивает меня ближе, удерживаясь над водой.

Поцелуй длится и длится – отчаянный, полный обещаний. Каждый взмах его языка раздувает пламя внутри меня. Боже, если этот мужчина сегодня не доведет меня до оргазма, я разрыдаюсь.

– Беккет, – задыхаюсь я, перегретая.

Может, от горячей воды и пара вокруг, а может, от его грубых поцелуев.

Большим пальцем он тянет мою нижнюю губу и улыбается.

– Да, Ливи?

– Что мы делаем? – шепчу я, одурманенная.

– Хочешь, я тебе это озвучу? – Он прижимается ближе, губы скользят к моему уху. – Если не хочешь, чтобы я тебя трогал, скажи и я остановлюсь.

Нет ни одного мира, где я сказала бы ему остановиться.

– Я хочу, чтобы ты меня трогал.

Он улыбается мне в щеку.

– Где?

В голове – пустота. Я не умею говорить грязно. Я вообще не знаю, как.

– Используй слова, Ливи, – говорит он тем бархатным голосом, который я начинаю подозревать, пропитан виски. – Или мне использовать свои?

– Свои, – хриплю я.

Ответный смешок Беккета вибрирует у меня под кожей, мурашки рассыпаются по телу.

– Умоляй, Ливи. Мне нравится, когда ты умоляешь.

Голос дрожит, когда я прошу:

– Пожалуйста, Беккет.

Он ведет губами по моей шее и прикусывает плечо.

– Ты, черт возьми, такая вкусная. Не могу дождаться, когда вылижу тебя дочиста. Тебе это понравится, Ливи? Хочешь мой язык между этими бедрами?

Его пальцы скользят по моей руке и уходят под воду. Когда он накрывает ладонью верх бедра и стонет, я почти умираю.

– Ты ощущаешься просто охрененно.

Он отстраняется и разглядывает меня, словно ему важно видеть мою реакцию на каждое грязное слово.

– Я хочу, чтобы эти бедра сжимали мою голову. Сделаешь это для меня?

В его зеленых глазах – только правда.

Желание. Нужда. Тяга.

Я прикусываю губу и он ругается.

– Блять.

Его губы снова накрывают мои – еще один жесткий поцелуй, – а рука скользит между моих бедер, и два пальца прижимаются к моей щели.

При включенных форсунках невозможно видеть, что он делает, но то, как он озвучивает свои действия, горячее любой картинки.

– Такая, черт возьми, идеальная. Ты позволишь мне трахать эту мягкую киску пальцами, Ливи? Выжмешь их для меня? Кончишь на них, а потом позволишь мне вылизать тебя дочиста?

Боже мой, этот мужчина может довести меня до оргазма одними словами. Глаза закатываются, когда он проводит пальцем между моих губ.

– Такая теплая, – стонет он. – Такая, черт возьми, идеальная.

Большим пальцем он находит клитор, описывает мягкие круги и добавляет второй палец.

– Нужно подготовить тебя для меня. Ты сейчас слишком узкая. Моему члену нужно место, чтобы там дышать.

Я не могу сдержать хриплый смешок, выгибаясь.

– Самооценка зашкаливает.

Он снова прикусывает мое плечо.

– Уверенность, Ливи. А теперь будь хорошей девочкой и, черт возьми, кончи мне на руку, чтобы я наконец смог съесть то, по чему голодал годами.

Круги не прекращаются, он трахает меня пальцами и скользит языком мне в рот. Его движения становятся все быстрее, все отчаяннее, пока я не вгрызаюсь ему в губу и не корчусь под его рукой, а жар в животе взрывается и разливается по телу.

– Черт, милый, да, – шепчу я.

Когда волна спадает и я снова фокусируюсь на нем, Беккет облизывает мои губы и замирает, не вынимая пальцы, взгляд прикован ко мне.

– Это уже второй раз, – говорит он.

Запыхавшись, я моргаю.

– Что?

– «Милый». Ты назвала меня милым, Ливи. Ты влюбляешься в своего мужа?

Я сжимаю губы, отвожу взгляд и толкаю его, но он не отпускает.

Он держит меня вот так – с пальцами внутри – и свободной рукой приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть на него.

– Скажи, что влюбляешься в своего мужа… пожалуйста?

В его лице столько искренности. Желание быть желанным – чувство мне хорошо знакомое. Но даже если бы нет, я не умею лгать. Я могу сказать ему только правду.

– Да… мой муж мне определенно нравится все больше.

Его улыбка становится шире, и он тут же прижимается губами к моим, словно не может не поцеловать.

– Правда? – бормочет он мне в губы. – Это хорошо, потому что я безнадежно одержим своей женой.

Мы долго смотрим друг на друга. Я не знаю, в какую игру мы играем и как вообще сюда пришли, но сейчас у меня нет сил об этом думать. Оргазм сделал меня только более жадной до него.

– Мне нужен ты, – шепчу я. – Если ты так одержим своей женой, тогда покажи мне.



Чертовы вещи, которые я хочу сделать с этой женщиной. Она хочет, чтобы я показал, насколько я одержим? Не уверен, что она к этому готова. Но мой член стоит так, будто плачет по ней, и если ей нужны доказательства того, насколько меня к ней тянет, я этим шансом не пренебрегу.

– Вытирайся. Хочу, чтобы ты встала на четвереньки на кровати. Попкой вверх, Ливи. И ждала меня.

Зрачки у нее расширены, она облизывает губы.

– Хорошо.

Я протягиваю руку и помогаю ей встать. И как только она тут же съеживается, словно пытаясь от меня спрятаться, я фыркаю, хватаю полотенце со стопки под раковиной, заворачиваю ее и притягиваю к себе так, чтобы она почувствовала длину и твердость моего члена.

– Вот что со мной делает твое тело, – шепчу я, сжимая ее задницу и прижимая еще ближе. – Я никогда не теряю голову. Я все контролирую. Мой день – черт, вся моя жизнь – распланированы до мелочей. – Я сжимаю ее плоть. – А ты… ты лишаешь меня ясной мысли. Эта задница, это тело, каждый чертовски прекрасный сантиметр заставляет меня ныть от желания. Делает меня безумным от чувства обладания. Я чуть не набил морду какому-то мужику с приятным голосом в твоем телефоне, потому что решил, что он на тебя претендует.

Она хихикает.

– Его зовут Джо Арден, и тебе стоит ревновать. Он сводит с ума.

Я отстраняюсь, приподнимаю бровь и сжимаю губы.

Она хватает меня за задницу и тянет к себе.

– Но ты – еще больше сводишь с ума.

Я рычу и прикусываю ее плечо. Я не могу перестать кусать ее, помечать. Словно я зверь и моя потребность в ней неутолима. Еще. Еще. Еще. Только это и бьется у меня в груди.

Я беру ее за запястье и прижимаю ее ладонь к своей груди, позволяя почувствовать ритм.

– Это еще не все, что ты со мной делаешь, – бормочу я, вдавливая бедра в нее. – Мое сердце бьется для тебя, Ливи. Я чертовски по тебе схожу с ума.

Ее лицо смягчается, взгляд прилипает к тому, как моя рука накрывает ее, к доказательству правдивости моих слов.

Я уже на грани того, чтобы сказать нечто необратимое, когда она дарит мне дьявольскую улыбку.

– Только не тяни, милый.

Она целует меня в губы и вылетает из ванной.

Я не позволяю себе думать о том, что она убегает от наших настоящих чувств, потому что моя жена сейчас встанет на четвереньки, а я ждал этого вида годами.

Позднее дневное солнце заливает мою прекрасную жену мягким светом, когда она устраивается на кровати и ждет меня. Я прижимаю кулак ко рту и прикусываю его.

– Черт возьми… эта задница – совершенство, – бормочу я.

Такая чертовски большая и круглая, что я не знаю, с чего начать. Я хочу провести по ней языком. Мять и сжимать. Отшлепать ее за то, что она позволяла кому-то еще быть рядом с ней. Я хочу владеть этой задницей. И однажды – давайте честно – я хочу трахнуть ее.

Лив покачивается из стороны в сторону, решая за меня.

Черт, моя потребность в ней ненасытна.

Я подхожу сзади, хватаю ее за бедро и свободной рукой описываю круг по правой ягодице. Поласкав ее как следует, я отдергиваю руку и шлепаю – легко. Когда она всхлипывает, моя и без того горячая кровь начинает кипеть, а член пульсирует.

– Тебе это нравится, Ливи? – спрашиваю я, окрыленный ее реакцией. – Нравится быть выставленной напоказ для своего мужа?

Уткнувшись лицом в простыни, она выдыхает приглушенное:

– Нет… да… может быть.

Я шлепаю ее снова, на этот раз сильнее.

Она стонет.

– Пожалуйста.

Опускаясь так, что мое лицо оказывается между ее ног, я провожу языком между ее губ. Черт возьми, она восхитительная. Она извивается под моим языком, но я удерживаю ее бедра и снова ныряю, выходя и входя, трахая ее языком.