Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"

Автор книги: Бриттани Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Его руки сжимаются на моей талии, и он издает хищное рычание.

– Сними это.

Я фыркаю, но, если честно, мне уже так надоело носить этот корсет. Он все равно уже сполз, живот открыт, и свою функцию он больше не выполняет.

Я иду в ванную и включаю душ, даже не закрывая дверь. После двенадцати часов под вегасским солнцем мне достаточно.

Я только успеваю встать под струи, подставив лицо горячей воде, как стеклянная дверь открывается, и внутрь заходит Беккет.

– Иди ко мне, – бормочет он, протягивая руки.

– Но ты увидишь все мои болтающиеся части, – наполовину жалобно тяну я.

Он не позволяет мне отступить. Притягивает к себе, крепко обнимает и прижимает губы к моему лбу.

– Тебе не нужно прятать от меня свои болтающиеся части. Ты красивая.

– Это не меняет того, что я чувствую, – бормочу я ему в грудь.

– Я это понимаю. Но можно я скажу, что вижу? Что чувствую? – Он разворачивает меня спиной к себе, опускает лицо мне на плечо и проводит руками вниз по моим рукам. – Ты первая женщина, с которой я хочу проводить часы наедине. Первая женщина, тела которой мне всегда мало.

Теплые губы касаются моей шеи, а руки обвивают талию, лаская ту часть живота, которую я ненавижу больше всего.

– Вот это? Черт. Оно такое мягкое. Мне это нравится.

Грудь сжимается, и мне приходится бороться с желанием оттолкнуть его руку. Это обвисшая кожа, оставшаяся после беременностей. Она мягкая, потому что свободная и никогда не видит дневного света.

– Пожалуйста…

Лишь в этот момент я понимаю, что он развернул меня к зеркалу. Оно запотело от жара, но я все равно различаю его черты и вижу, как он изучает наше отражение под струями воды.

– Тебе не нравится, когда я говорю тебе, что ты должна чувствовать, – значит, и ты не говори мне, что чувствую я. Вот это… – он снова проводит ладонью по моему животу и облизывает губы не наигранно, а инстинктивно, будто и правда голоден до меня, – …чертовски приятно под моими руками. Так, будто ты создана для меня, Ливи. Мне нравится, какая ты мягкая, – мягкость рядом с моей жесткостью. Мне нравится, что внешний мир видит одну твою версию, а мне ты позволяешь видеть другую – более уязвимую. Что эта часть тебя принадлежит мне. – Он снова сжимает меня и трется твердым членом. – Я люблю эту часть. – Его голос низкий, хриплый. – Так что… могу я продолжить?

Завороженная и слегка одуревшая от желания, я киваю.

– Эти бедра? Черт, я обожаю, когда они обхватывают мою шею, а ты сидишь у меня на лице. А эта грудь? Даже не начинай – я могу говорить о ней вечно. – Он грубо сжимает одну грудь и проводит большим пальцем по соску. Ощущение почти подкашивает мне ноги. – Я годами старался не пялиться на эту грудь, Ливи. Годами. Но ты – мое чертово слабое место. Единственная женщина, которую я когда-либо хотел видеть своей женой. И теперь ты моя.

Я всхлипываю от его грубых прикосновений, смешанных с мягкими словами, от любви, которая сочится из каждого слога. Разворачиваюсь и тянусь к нему.

– Я твоя.

– Хорошая девочка. А теперь скажи мне, жена, где ты хочешь, чтобы я трахнул тебя сначала?

– Мне нужен твой член у меня во рту. – Никогда в жизни я не думала, что произнесу эти слова, но после всего, что он дал мне за последние двадцать четыре часа, мое тело ноет от желания отдать ему что-то взамен.

Беккет щиплет меня за сосок и рвано выдыхает:

– Какая же ты, черт возьми, ненасытная жена. – Он впивается зубами мне в шею, а потом облизывает это место. – Но сначала я хочу, чтобы ты смотрела, как я трахаю тебя. Можно? Я хочу держать тебя вот так. Хочу, чтобы ты смотрела в зеркало, пока я беру тебя сзади. Можно я покажу тебе, какими красивыми мы выглядим вместе? Хочу, чтобы ты увидела нас так, как вижу я.

Я изучаю его лицо, ища хоть намек на фальшь, и тяжело сглатываю.

Он поднимает руку к моей шее.

– Сделай это еще раз, – шепчет он мне в ухо.

Я послушно снова сглатываю, и он стонет.

– Блять… Я потом буду держать твою шею вот так, чтобы чувствовать это, когда кончу тебе в горло.

О боже.

Жидкий жар разливается внизу живота, и по телу проходит дрожь.

Он не убирает пальцы, лишь сжимает чуть сильнее.

– Руки на стекло. Выставь эту роскошную задницу, чтобы я трахнул тебя так, как ты заслуживаешь.

– И как же это? – спрашиваю я, осмелев от откровенного желания в его голосе.

– Как мою.

Жар между ног сгущается.

– А теперь возьми мой член и направь нас, моя прекрасная жена.

Он не двигает руками. Все так же удерживая меня за шею и живот, он заставляет меня прочувствовать каждую секунду – от момента, когда мы еще два разных человека, до того, как он одним жестким толчком входит в меня и делает нас единым целым.

Пальцы впиваются в плоть моего живота, и он с облегчением выдыхает:

– Так чертовски хорошо. Моя идеальная жена. Созданная специально для меня.

Я закрываю глаза от давления, от эйфории, которую он во мне пробуждает, от той цельности, что накрывает, когда он внутри. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной, уважаемой и любимой – все в одном вдохе.

Толчок.

– Глаза.

Толчок.

– На.

Толчок.

– Нас.

Резко втянув воздух, я смотрю на наше отражение в зеркале, пойманная в его преследующий взгляд. В нем – чистый голод и похоть, пока он наблюдает, как вколачивается в меня. Он сжимает мою шею чуть сильнее и так сильно впивается зубами мне в плечо, что я вскрикиваю. Он не извиняется. Не сбавляя темпа, он опускает руку и сжимает меня между ног, надавливая ровно туда, где мне нужно больше всего.

– Вот так, жена. Качайся на моей руке, пока я трахаю тебя. Покажи нам обоим, какая ты дикая, какая ты красивая, когда член твоего мужа внутри тебя. Какая ты чертовски жадная. Требуй все. В этом мире нет ничего, чего бы я тебе не дал.

Звезды. Я, черт возьми, вижу звезды. То, как глубоко он вбивается в меня. Давление его ладони на клитор. Сила, которую он дает мне своими словами. Уверенность, которую во мне пробуждает его голод – голод, который, кажется, могу утолить только я.

– А теперь кончай, черт возьми, прямо на мой член, миссис Лэнгфилд. Залей меня собой, чтобы я мог покрыть тобой тебя.

Этого достаточно, чтобы я сорвалась с края. Я рассыпаюсь в его объятиях, с его именем на губах. Колени подгибаются, но он удерживает меня. Выходя из меня, он разворачивает меня и прижимает рот к моему, впиваясь поцелуем.

Он гладит мою щеку, пока между нашими губами льется вода.

– Теперь ты видишь? – шепчет он, и его зеленые глаза изучают каждую черту моего лица.

– Что именно? – я задыхаюсь.

– Какими красивыми мы бываем вместе. Я вижу тебя такой каждый чертов день с того момента, как впервые тебя увидел.

Все еще слишком обнаженная, чтобы полностью принять эти слова, я ухожу от ответа, одаривая его кокетливой улыбкой и коротким поцелуем. А потом опускаюсь на колени.

– Глаза в зеркало, милый. Смотри, как я доведу тебя до конца.

Он стонет, когда я беру его в горло, но мне стоило догадаться – так легко он меня не отпустит.

– Не-а, – бормочет он, обхватывая мою шею рукой. – Единственная, на кого я смотрю, когда кончаю, – это ты, красавица.

И с этими словами он срывается, сжимая мою шею и трахая мой рот, пока я не проглатываю все до последней капли.

Час спустя мы свернулись вместе в постели. В мире нет места, где мне хотелось бы быть больше, и меня уже начинает пугать мысль о возвращении к реальности завтра. Его пальцы лениво кружат по моей обнаженной спине, и он целует меня в лоб.

– Спасибо, что поехала со мной сегодня. Я знаю, это было непросто.

Я краснею от его слов, прижимаюсь к его груди.

– Конечно. Это часть сделки. Надеюсь, я справилась со своей ролью.

– О чем ты?

Горло сжимается, сердце ноет, но я заставляю себя посмотреть на него. Сделать вид, что все в порядке.

– О том, как ты хотел, чтобы я сегодня вела себя как твоя жена, а не как сотрудница. Фотографии, ну, для пиара. Чтобы публика видела в тебе семейного мужчину. Надеюсь, этого хватит, чтобы помочь с продажей билетов.

Беккет на мгновение замолкает. Он хмурится, разглядывая каждую черточку моего лица.

Испугавшись, что сказала что-то не то, я продолжаю:

– Поэтому ты и хотел, чтобы я поехала, да? Ты сказал, что я там как жена владельца, а не по работе.

Черт. Я все испортила? Мне надо было работать во время матча, когда все взгляды были прикованы не ко мне? Я слишком вжилась в роль жены?

– Я имел в виду, – он стискивает зубы, – что хотел видеть тебя там как мою жену. Не ради какого-то пиара, а как женщину, которой я хочу хвастаться, потому что я без ума от тебя.

Сердце подпрыгивает к горлу, рот приоткрывается.

– Ох.

Он поднимает мой подбородок двумя пальцами и целует.

– Да, именно так. Так что, как я и говорил, спасибо тебе за сегодня. Мне нравится проводить с тобой время, Ливи – возможно, даже слишком. Я знаю, все было безумно, но, к сожалению, так выглядит моя жизнь: одно мероприятие сменяет другое, и мне редко удается проводить столько времени с теми, с кем хочется. – Он выдыхает и смотрит на огни ночного Вегаса. – Но было приятно, что хотя бы сегодня ты была рядом со мной как моя жена. Что я смог почувствовать, каково это.

Он притягивает меня к себе так, что я распластываюсь у него на груди, и хотя бы этой ночью я узнаю, каково это – быть по-настоящему счастливой, по-настоящему ценной, в объятиях этого мужчины.



Одни выходные с Лив, целиком и полностью для меня, оказались даже близко не тем, что могло насытить мою одержимость. Если уж на то пошло, они только подбросили дров в огонь. В понедельник утром у меня болит спина – и дело не только в том, что я сплю на чертовой односпальной кровати в комнате, которая вообще-то должна быть детской Адди. Дело в том, что я не провел ночь, обнимая тело Лив.

Но это лишь начало длинного списка того, что идет наперекосяк в наш первый день после возвращения.

– Еще один ботинок! – визжит Лив из своей гардеробной.

Все. Сегодня вечером я созываю семейный совет. С меня хватит этих детских проделок в ее адрес.

Подрядчики, которых одобрила Медуза, должны приехать утром, после того как все разойдутся по своим делам. Я специально попросил Гэвина вызвать Лив на арену, чтобы ее не было дома во время встречи.

Все еще в одних боксерах, я иду к гардеробной помогать Лив искать обувь. На полпути мимо меня проносится коричневый комок шерсти. Я не горжусь тем воплем, который вырывается у меня из горла, когда я подпрыгиваю так высоко, что даже Эйден бы мной гордился.

– Что за хрень?!

Лив выскакивает и мчится к двери гардеробной, но я перекрываю ей выход, пока зверь размером больше кошки мечется в другой конец комнаты.

– Это еще тысяча! – орет один из близнецов из коридора.

Не сводя глаз с существа, я шепчу:

– Принеси мне биту.

– Что это? – она крепко вцепляется мне в бицепс, но тут же отпускает и снова пятится в гардеробную.

– Не знаю, блять.

Голос у меня тихий, но эти чертовы Близнецы из «Сияния», похоже, обладают сверхслухом – вместе с теми самыми большими мозгами, из-за которых мне не по себе.

– Мы будем так богаты, – визжит один из них.

Животное бросается в угол, и как раз в тот момент, когда Лив вкладывает мне в руку биту, Хак распахивает дверь и орет:

– Не трогай Джуниора!

Испуганный зверь замирает и поворачивает на меня свои черные, в кольцах, глаза.

Енот.

С ботинком, зажатым в зубах, он приподнимается на задних лапах и поднимает передние – почти как будто сдается. Но затем эти маленькие бусинки-глаза сужаются, ботинок с грохотом падает на пол, а тварь, черт возьми, шипит.

Ну все, игра началась, ублюдок.

Я иду на него, размахивая битой, словно гладиатор. Для пущего эффекта издаю рык – тот самый, который, по словам обитателей этого дома, у меня получается особенно хорошо.

Этот енот сейчас падет.

– Босс! – кричит Хак, внезапно оказываясь рядом.

Не давая ему подойти слишком близко к потенциально бешеному зверю, я бросаю биту и подхватываю его с деревянного пола. Он дергает ногами и отталкивается от меня, и енот принимает это за свой шанс. Снова хватает ботинок и исчезает в вентиляционном отверстии. Решетка, которую он отодвинул, с лязгом падает на пол, когда он проносится мимо.

Умный мелкий засранец.

– Что тут, черт возьми, происходит? – рявкает Медуза.

Все еще держа Хака на руках, я поворачиваюсь навстречу расплате – иначе говоря, очень злым мамам. Они уставились на меня так, будто это я, черт возьми, залез в вентиляцию, предварительно украв ботинок Лив.

Я выставляю вперед Финна – я одет только в боксеры, и все взгляды в этом доме направлены на меня, будто проблема именно во мне.

– У нас грызуны.

Медуза прищуривается.

– Вот поэтому мы и держим тебя здесь. Ты еще не приучен к дому.

Лив толкает ее локтем.

– Настоящие грызуны, Делия. Будь паинькой.

Медуза складывает руки на груди.

– Поэтому ты орал? Тебя мышка напугала?

– Это не мышка, тетя Делия, – напевно тянет Хак. – Это мой питомец.

Все взгляды тут же устремляются на метрового малыша у меня на руках.

– Твой… кто? – спрашиваю я, разворачивая его так, чтобы он был вынужден смотреть на меня.

Лив подходит ближе.

– Финн, что ты наделал?

Хак расплывается в зубастой улыбке.

– Не волнуйтесь. Я его кормлю, как тетя Шейла показывала.

Мы все одновременно оборачиваемся на Шейлу.

Она выглядит не менее озадаченной, чем остальные.

– Я никогда не говорила ему кормить крысу.

– Это не крыса, – говорим мы с Лив в один голос.

– Это мой питомец-енот. Джуниор. – Финн сияет и обнимает меня за шею одной рукой.

Святое дерьмо. Желудок ухает куда-то вниз. У него домашний енот. В доме.

– Енот?! – взвизгивает Шейла, подхватывая Кая и задвигая его себе за спину. – Нам всем нужно провериться. Ты вообще знаешь, какие болезни могут переносить эти твари?

– У моих енотов нет болесней, – хмурится Финн, потом поворачивается ко мне и обхватывает мои щеки своими пухлыми ладонями. – Ты же не будешь ему делать больно, да, Босс? Мы заботимся обо всех. Мы их не обижаем.

Я с трудом подавляю желание уронить голову. Черт. Мальчишка взял и влюбился в енота.

– Мы не будем ему делать больно, Хак.

– Эм, нет, будем, – возражает Медуза. – Я прямо сейчас звоню дезинсектору.

Финн напрягается у меня на руках, глаза наливаются красным.

И от этой реакции я не могу не зарычать:

– С этим чертовым енотом ничего не случится, Медуза.

– Может, просто округлим до чистых пяти тысяч? – предлагает Близнец А. – Похоже, день для тебя будет дорогим, так что считай, я делаю тебе предложение.

Когда в коридоре появляется Лиам, Финн выскальзывает из моих рук и бежит к нему.

– Скажи им, Лиам! Скажи им, что мы хорошо кормим Джуниора. Скажи, что я хороший папа!

Лиаму хватает ума уставиться в пол, когда мы все на него оборачиваемся.

– Черт, – бормочет он, краснея.

Дилан отвешивает ему подзатыльник.

– Енот, Лиам?

Он морщится и осторожно поднимает на нее глаза.

– Вселенная привела его к нам, мам. Что я должен был сделать?

– Это будет доллар, – Близнец Б протягивает руку.

Не раздумывая, Лиам достает кошелек и вкладывает ей в ладонь новенькую купюру в один доллар.

– Эй, погодите. Я думал, было тысяча, – я мрачно смотрю на двух мошенниц.

Они пожимают плечами синхронно.

– Он нам просто больше нравится.

Лив тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу.

– Это уже выходит из-под контроля. Всем выйти, мне нужно поговорить с Финном. Если не начнете двигаться, опоздаете в школу.

Финн тянет Лиама за руку, дергая наушники у него на шее.

– Не давай им звонить экспериментатору.

Лиам в замешательстве морщит лицо.

– Дезинсектору, – поправляю я, затем опускаюсь на уровень Финна. – Никто не будет обижать твоего питомца. Но и бегать по дому ему нельзя. Нам нужно проверить его на бешенство.

– Он не кролик, глупый Босс, – Финн тыкает меня пальцем в нос.

Господи, этот ребенок. Как тут не рассмеяться?

– Не кролик, точно. Но можно я все равно его проверю?

– Только если я буду рядом, когда придут доктора. – Он скрещивает руки на груди и расправляет плечи. – Мама всегда держит меня за руку у врачей, чтобы мне не было страшно.

– Это уже за гранью, – стонет Медуза. – Пойдемте, девочки. Вы уже насмотрелись на глупости этим утром.

Когда в комнате остаются только Лив и Финн, я иду искать инструменты, чтобы закрыть вентиляционное отверстие.

Домашний енот. Какого черта я вообще во все это ввязался?

Только после ужина мы понимаем, что Финн имел в виду, когда сказал, что кормит Джуниора так же хорошо, как Шей. Сегодня готовит Дилан, но гарнир, который Шей настояла сделать сама – тот самый, который мы все возим вилками по тарелке, делая вид, что едим, – по словам Финна, любимое блюдо Джуниора.

– Он за мной ходит, – говорит он.

И как за чертовым Крысоловом, вся компания послушно тянется следом. Мы идем за Финном к камину, где он ставит тарелку с едой.

Ничего не происходит. Уверенный, что он просто играет, я треплю его по волосам и улыбаюсь снисходительно. И только когда спустя какое-то время мы уже все смотрим «Тора», появляется этот чертов енот. Он хватает еду и исчезает обратно в дымоходе.

Я быстро набираю сообщение подрядчикам, с которыми встречался сегодня, требуя первым делом завтра заколотить камин. У них и так длинный список. Комната Адди и крыша – на самом верху, а теперь, оказывается, туда добавилась еще и комната для чертова енота.

– Я его обожаю, – воркует Дилан, устраиваясь на подлокотнике дивана рядом с Лиамом.

– Енота? – спрашиваю я, откидываясь назад.

Она закатывает глаза и смеется.

– Нет, Тора.

– Мы знаем, мам, ты это каждый раз говоришь, когда мы его смотрим. Вот если бы Крис Хемсворт был бейсболистом, – бормочет Лиам.

– Не Крис Хемсворт. Тор. Он в гармонии со Вселенной – с такой-то шевелюрой.

– Боже, мне так плохо, что хоть помирай, – стонет Медуза, плюхаясь в кресло в углу.

– Аналогично, – бормочет Шей, притягивая Кая к себе и закрывая ему глаза, когда на экране появляется Тор.

– Мам, – ноет Кай. – Я этот фильм раз пять видел.

Она что-то бурчит себе под нос. Наверняка про дурное влияние этих фильмов.

Дилан оживляется.

– Может, мне кристаллы принести? Они помогают от спазмов. У меня из-за них боли гораздо слабее.

Спазмы? Ох, черт. У меня все внутри обрывается, когда я перевожу взгляд с одной женщины на другую, потом на третью.

Лив фыркает и толкает меня плечом.

– Прости, – беззвучно шепчет она.

Зловещая улыбка Медузы заставляет кожу покрыться мурашками.

– Ну что, рад, что взял на себя стирку, Босс?

– А?

– Два слова, – шепчет она. – Менструальные трусы.

– Все! – я вскакиваю с дивана и направляюсь в прихожую. – Мне нужен свежий воздух.

Пока я натягиваю обувь, Лив одергивает.

– Оставьте бедного мужчину в покое.

Я: Чертовы менструальные трусы. Домашние еноты. Слишком много чертовых женщин. Мне срочно нужен кто-нибудь, кто оттащит меня от края пропасти.

Гэвин: Боюсь спрашивать.

Гэвин: Менструальные трусы?

Эйден: Это отвратительно. Я лишаю тебя права писать в этот чат.

Эйден удалил Беккета из чата.

С шумным выдохом я выхожу на улицу, уставившись в телефон. Не проходит и минуты, как экран снова загорается.

Гэвин создал новый чат.

Гэвин: Ты в порядке?

Брукс: Эйден – мудак.

Я: Я совершенно не в порядке.

Эйден добавил Беккета в чат.

Эйден: Ты что, чат без меня создал?

Эйден: Алло?

Эйден: Я звоню маме.

Я даже не смеюсь над этим идиотом. Голова до сих пор кругом. День был тот еще.

Брукс: Предлагаю всем игнорировать его до завтра.

Гэвин: Договорились.

Я: Мне нужна ночь покера.

Гэвин: Хочешь заехать?

Брукс: Буду через пятнадцать минут.

Я уже открываю приложение Uber, когда телефон вибрирует, и вверху экрана появляется уведомление.

Ливи: Прости за сегодняшний день.

Я вздыхаю и пишу братьям.

Я: Эйден, повзрослей. Мне завтра нужны все трое на игре. Я не справляюсь.

Гэвин: Будем.

Брукс: Все, что нужно.

Эйден: Хочешь куда-нибудь выйти? Джилл делает селфи, даже не заметит, что меня нет.

Я: Неа. Я иду домой к своей жене. Спокойной ночи, парни.



По счастливой случайности у всех четырех женщин в нашем таунхаусе начались месячные. Одновременно. По словам Дилан, это что-то про луну.

Какова бы ни была причина, накал эмоций зашкаливал, и я не мог с чистой совестью оставить жену, которой явно было больно, одну с тремя детьми, пока сам шел с парнями на бейсбол. Точнее, не мог оставить ее со всеми детьми. Поэтому я предложил взять с собой Хака и Мишку – правда, Мишка сказала, что предпочтет остаться дома и закончить художественный проект, к которому была близка, – и, поскольку я не полный придурок, пригласил еще Кая и Лиама.

Лиам пытался держаться невозмутимо, но он до недавнего времени жил в Нью-Йорке и был ярым фанатом Metros. Отказаться от ложи, чтобы посмотреть, как играет его любимая команда, лишь назло мне и остаться дома с четырьмя ноющими женщинами? Я ему, может, и не по душе, но инстинкт самосохранения у него в порядке.

Сначала Шей была против, но в конце концов Дилан напомнила ей, что Каю будет полезно провести время в мужской компании. Это, впрочем, не помешало Шей выдать мне длинный список еды, которую Каю нельзя. Ни одного пункта из рекомендованного списка на стадионе не оказалось, но это я оставлю при себе.

С набитым хот-догом ртом, определенно не из разрешенного, он ухмыляется мне.

Да, я дал ребенку хот-дог. И что теперь.

Пока Лиам сидит у перил ложи и с хищной сосредоточенностью следит за игрой, мое внимание приковано к малышу у меня на коленях, который, разумеется, одет в темно-синюю пачку и майку Boston Revs.

– Как там енот? – спрашивает Гэвин между укусами хот-дога.

У Финна улыбка ослепительная.

– У Джуниора все отлично! Босс велел мужчинам в шапках сделать ей комнату, и теперь она смотрит на меня изнутри и целый день улыбается.

Все было не совсем так. Сначала приехал ветеринар и сообщил нам, что Джуниор вообще-то самка. А потом сказал, что она беременна.

Медуза устроила кучу воплей, Шей тревожно забормотала что-то свое, но Дилан и Лив напомнили им, что это их дело – заботиться о матерях. О чем, черт возьми, шла речь, я так и не понял. Я знаю лишь одно: каким-то образом это означало, что нам нужно найти для Джуниор безопасное место, где она сможет выносить потомство. Поскольку ей полюбился камин, ветеринар предложил поставить металлическую решетку, чтобы мы могли ее кормить и наблюдать за ней, но чтобы она не выбиралась. Потом он сделал Джуниор прививку от бешенства, а Финн рассказывал ей, какая она храбрая, раз не плачет.

Возни было море, и в итоге это означает, что через несколько недель внутри наших стен будут жить еще маленькие еноты.

Охренительно.

Гэвин пытается сдержать ухмылку, но безуспешно.

– Да ладно? В доме, значит, становится тесновато, а?

Хак качает головой.

– Нет, нам нравится, что Босс с нами, и он нас любит, да? – он поднимает на меня мамины карие глаза, и я, черт возьми, таю.

Я взъерошиваю ему волосы.

– Конечно, Хак. Просто парней становится меньше, чем девчонок. Нам надо держаться вместе.

– Черт возьми! – орет Лиам.

Мы все вскакиваем и вытягиваем шеи как раз в тот момент, когда Кортни Миллер из New York Metros выбивает грэнд-слэм на моем, мать его, стадионе.

– Да чтоб тебя.

Рядом со мной брат Миллера, Джейми, улюлюкает и хлопает.

– Ой, хорошо, что близнецов тут нет, – говорит Финн, морща нос. – Это было бы слишком много долларов, Босс.

Я вздыхаю и плюхаюсь обратно в кресло.

– Мамам ни слова.

Кивнув, как болванчик, Финн спрыгивает с моих коленей и мчится к Лиаму.

– Эй, это Тор! – кричит он, дергая Лиама за руку и показывая на Миллера, бегущего по базам.

Лиам не в восторге, но эти слова мгновенно заставляют мой мозг работать на полную.

Бейсболист, похожий на Тора.

Кэтчер, который умеет успокаивать своего питчера.

Игрок, который умеет, черт побери, бить по мячу.

Черт, да я гений.

Поздно ночью мы возвращаемся с игры, и Лив лежит в кровати, прижав к себе Адди.

– Ну как все прошло? – спрашивает она, приподнимаясь на локте.

Я осторожно поднимаю Адди с матраса, целую ее в макушку, позволяя себе короткую паузу, чтобы ею насладиться, и укладываю в кроватку. Следующий поцелуй – женщине, которая медленно, но верно переворачивает всю мою жизнь.

В моей новой жизни нет ничего привычного или удобного, и я не скучаю ни по одной детали прежней.

– Игра была отличная. Мы выиграли, даже несмотря на грэнд-слэм Миллера.

Лив зевает.

– Видела. Мальчики довольны?

Расстегивая майку, я тихо иду к шкафу, понижая голос, чтобы не разбудить Адди.

– Очень. Только Шей не говори, но Кай съел два хот-дога. Он объявил этот день лучшим в жизни, когда к нам присоединились Брукс и Эйден.

Я бросаю джинсы и майку в общую корзину для белья и вытаскиваю сетчатые шорты для сна. После «истории с енотом» Лив настояла, чтобы я ночевал у нее. На случай, если енот снова проберется в шкаф.

Этого, черт возьми, не случится – я заплатил подрядчикам лишние десять тысяч, чтобы сделать дом полностью защищенным от енотов, но я все равно согласился. Возможность держать Лив в объятиях всю ночь слишком заманчива, чтобы от нее отказываться.

Я могу притвориться испуганным, если это оставит меня в ее постели. Да я хоть снова буду носиться по дому в боксерах и визжать, как девчонка, лишь бы выглядело убедительно.

– Как ты себя чувствуешь? – матрас прогибается, когда я ложусь рядом и притягиваю ее к себе.

Она утыкается в меня, словно нуждается во мне так же сильно, как я в ней, и от этого у меня твердеет. Хотя сегодня ему ничего не светит. Даже если бы Малышки не было в комнате, у нас все равно есть ее проклятые месячные.

– Уже лучше, – вздыхает она, касаясь губами моей груди.

Полностью согласен. Когда мы вместе, все становится лучше.

Жизнь в таунхаусе заметно налаживалась. Подрядчик изолировал комнату Адди и поставил дверь. Я строго велел Лив не подглядывать – я хотел быть рядом, когда она увидит результат. Я провернул, черт возьми, сделку всей жизни – такую, что улучшит и мою работу, и личную жизнь, если уж мне решать. И до свидания с моим любимым человеком оставался всего один день.

Но сначала мне предстояло пережить мой обычный четверг.

– В какой день мы идем на хоккей? – в десятый раз спрашивает Кай с тех пор, как увидел моих братьев во вторник. Они имели неосторожность пообещать вывести его на лед, если мы придем на матч.

Ошибка лишь потому, что Шейла ни за что не скажет «да». Я уже трижды спрашивал, а она все отвечает, что посмотрит расписание и вернется ко мне. Проблема в том, что сезон подходит к концу, если только они не продолжат выигрывать. В Бостоне по этому поводу никто бы не расстроился.

Выдыхая, я говорю ему честно:

– Я стараюсь, Айсмен.

Он вздыхает и хмуро смотрит на дверь, за которой мамы скрылись на свой еженедельный вечер. Я понятия не имею, чем они занимаются в подвале, но я настолько помешан на Лив, что мне чертовски хочется это выяснить.

– Эй, – шепчу я, подзывая Кая ближе. – Ты случайно не знаешь, что они там делают?

Он пожимает плечами и идет в столовую, где Лиам раскладывает заказанную нами пиццу.

– Я изучала твое последнее приобретение, – говорит Близнец А. Мне бы уже стоило выучить их имена.

– Да ну? – я приподнимаю бровь.

– Да. По статистике это самая тупая сделка из всех возможных.

– Какого хрена? – бурчу я.

Не успевает ни одна из близняшек открыть рот, как я протягиваю телефон. Та, что поменьше, Близнец Б, берет его, улыбается и в пару движений переводит деньги.

– Я хотела сказать, – продолжает другая, вздергивая подбородок, – что отдавать своего кэтчера и четыре будущих драфт-пика – статистически идиотское решение.

Я поворачиваюсь к Лиаму, который возвращается в комнату с двумя бумажными тарелками, полными пиццы.

– Спорим, ты не считаешь это глупостью?

Лиам мрачнеет.

– Ты увел нашего лучшего игрока.

– Кортни Миллер не был вашим лучшим игроком, – фыркаю я. – Ему тридцать пять, максимум два сезона.

– Вот видишь, я же говорила, что это глупо, – Близнец А прочищает горло. – Я составила список кэтчеров, которые были бы лучшим выбором. Может, обсудим?

А, черт, надо просто спросить.

– Как тебя зовут?

Она хмурится.

– Ты серьезно не знаешь наших имен?

Я машу рукой между ними.

– Я знаю, что одна из вас Коллетт, а другая Фиби. Может, у вас есть какая-то отметка, по которой вас различать? Или, о, знаю – давайте поставим на одной из вас букву «К», тогда я точно не перепутаю.

Как зеркальные отражения, они одинаково роняют челюсти.

– Я шучу, – вырывается у меня смешок.

Я не шучу, но в ту же секунду, как слова слетели с языка, я понял, насколько это звучит нелепо. Стоило представить реакцию Медузы и у меня слегка сжались яйца.

Лиам раздает куски пиццы, и начинается очередной раунд вопросов. Сегодняшняя тема, оказывается, целиком посвящена моим неудачным решениям как владельца Revs – плевать, что сезон у нас складывается неплохо. Я позволяю им бубнить и отвечаю на каждый вопрос, пока им не надоедает и они не просят включить фильм. Я всех рассаживаю, потом обхожу комнату, собирая тарелки и салфетки. Я все еще убираюсь на кухне, когда входит Винни с флаером в руках.

Вытирая руки, я поворачиваюсь к ней.

– Привет, Мишка. Что это у тебя?

Она вздыхает и опускает взгляд к ногам.

– Да так. Ничего.

– Покажи, – я делаю два шага и приседаю перед ней.

Снова глубоко вздохнув, она вкладывает листок мне в руки.

– Выставка в школе? – я пробегаюсь глазами по флаеру. – Это же здорово. Почему ты не рада?

– В те выходные мы будем у папы, – говорит она так тихо, что слова едва слышны. Сдавленное поражение в голосе больно царапает сердце.

– Может, мы с твоей мамой все равно сможем прийти. Дай я посмотрю календарь, – я достаю телефон и сразу понимаю, что у нас проблема. Большая, чертовски большая проблема. Натянув улыбку, я поднимаю на Винни глаза. – Уже заношу в календарь.

Она смотрит на меня из-под ресниц.

– Вам не обязательно приходить.

– Ты там будешь?

Она закатывает глаза и улыбается.

– Ну да.

– Тогда и я хочу быть. Нужно просто немного все переставить, но ты не переживай, маленькая Мишка, я разберусь.

Я так удивлен, когда она обнимает меня, что едва не валюсь на задницу. Когда она убегает в гостиную, я встаю и открываю приложение «Сообщения». У меня есть обещание, которое нужно сдержать.

Я: Мне нужно, чтобы ты перенес премьеру в Бостоне.

Джей: Эм, мне понадобится чуть больше информации.

Я: У моего ребенка школьная выставка.

Джей: Твоего ребенка?

Я сжимаю телефон, чтобы не швырнуть его через всю комнату.

Я: Дочь Лив. Ее отец – полный ноль, он никогда никуда не приходит. Я не хочу ее подвести, но и для Сиенны хочу быть рядом.

Джей: Надо было с этого и начинать. Я поговорю с Кэт и Сиенной. Считай, сделано.

Я: Спасибо, дружище.

Кивнув самому себе, я снова убираю телефон в карман. Я по уши, черт возьми, увяз и уже не понимаю, где верх, а где низ.

– О, черт!

Я смеюсь, услышав ругань из другой комнаты, и чувствую прилив энергии.