Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"

Автор книги: Бриттани Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Черт. Этот развод меня добивает.

Жизнь с двадцатью пятью детьми меня добивает.

Ладно, с семью, но Дилан иногда создает ощущение, будто их куда больше. Ее свободолюбие и легкость – как глоток свежего воздуха, но в нашем доме нет ни намека на порядок. Вообще.

– Черт, – бормочу я. Что тут еще скажешь? Я стою напротив одного из самых завидных холостяков Бостона, задержала рейс в Лас-Вегас и даже туфли надела разные. – Переобуюсь, когда приземлимся, мистер Лэнгфилд.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть его измученного выражения. Иначе станет еще более стыдно.

День за днем я поддерживаю образ женщины, у которой все идеально: волосы всегда убраны в пучок, каблуки – максимально высокие, чтобы добавить рост. Всегда в своем фирменном черном, чтобы скрыть формы. По сути, заходя в офис, я живое мошенничество. За его пределами я совсем не такая собранная, но последние десять лет моя цель – ни в коем случае не дать мужчине напротив это понять.

Я опускаюсь в кресло рядом с ним, игнорируя запах, который тут же обрушивается на меня. Свежая кожа и легкая нотка мяты. Он всегда пахнет чистотой, и мне стоит огромных усилий не втянуть воздух глубже каждый раз, когда мы рядом.

Беккет вытягивает шею и смотрит на меня исподлобья.

– Мы работаем вместе больше десяти лет. Почему ты до сих пор так меня называешь?

Я поднимаю на него взгляд, пристегиваясь.

– Что?

– Ты зовешь Гэвина по имени. Даже моего отца называешь Престоном, – он долго хмуро смотрит на меня, будто перебирая воспоминания.

– Ты не слышишь и половины того, что я тебе говорю, зато подмечаешь мои разговоры с другими? – слова вырываются раньше, чем я успеваю их остановить.

Губы Беккета дергаются, словно он хочет улыбнуться, но взгляд остается жестким.

– Простите, сэр. Это было грубо. Давай начнем сначала. У меня было паршивое утро.

Если бы я не знала его так хорошо, я бы поклялась, что его лицо смягчается. Он кивает.

– Да, похоже, ни у кого из нас день не задался.

Рядом с нами появляется Линдси с чашкой кофе.

– Вам еще что-нибудь нужно?

Я качаю головой, Беккет делает то же самое.

– Через несколько минут взлетаем. Если что-то понадобится, дайте знать.

Она исчезает, оставляя меня наедине с кофе и вихрем мыслей о том, что же такого могло испортить Беккету день.

Но когда я поворачиваюсь, чтобы спросить, его внимание уже приковано к экрану ноутбука, и я решаю оставить это.

Спустя несколько часов он все с тем же чертовым хмурым выражением, и я понятия не имею почему. Мы провернули обмен, к которому он стремился, а Revs выиграли первый матч серии. Да не просто выиграли – разнесли соперника в пух и прах, девять к одному. До «сухаря» не хватило всего одного очка. Игра была невероятная, так что его настроение совершенно неуместно.

– Лив, – говорит Беккет, разглядывая меня, когда я подхожу. Его голос вдруг становится выше, будто он и правда рад меня видеть. Или удивлен, словно сам меня наколдовал.

О боже. Ему точно что-то нужно.

– Мистер Лэнгфилд, – я чуть приподнимаю подбородок и усаживаюсь на высокий стул рядом с ним у бара. – Отличная игра.

Бармен кладет передо мной салфетку, и я заказываю бокал пино нуар. Я почти не пью, но надеюсь, что алкоголь поможет расслабиться и нормально выспаться. Завтра еще одна игра, потом поздний перелет домой, где меня снова ждет детская вахта – она же материнство.

Сегодня мой единственный вечер свободы. И все же я не могу сдержать смешок, потому что поменяла присмотр за одной группой детей на другую. Просто это – взрослый мужчина с повышенными требованиями.

Когда бармен ставит передо мной вино, я поворачиваюсь к Беккету, чувствуя на себе его стальной взгляд. Игнорировать его можно лишь ограниченное время.

– За нас, – предлагаю я, поднимая бокал.

Он щурится, когда я слегка касаюсь его бокала своим – тот опасно болтается у него между пальцами.

Покрасневшие глаза встречаются с моими. Очевидно, он выпил куда больше, чем один виски.

– За что пьем? – тянет он.

Он пьян?

Я кривлю губы.

– За отличную игру? – когда выражение лица не меняется, добавляю: – С вами все в порядке, мистер Лэнгфилд?

Я жестом подзываю бармена и прошу воды.

Беккет опускает голову и стонет.

– Стало только хуже, Лив.

Хотя я все еще зову его мистером Лэнгфилдом, он всегда обращается ко мне по имени.

– Что на этот раз?

– Сабрина поговорила с прессой.

– Твоя бывшая? – я придаю лицу нейтральное выражение, хотя никогда ее не любила. Почему-то он до сих пор с ней общается. Их матери дружат, они выросли вместе – у ужасных людей всегда находится повод держаться друг за друга.

– А о ком еще, по-твоему, я могу говорить? – бурчит он.

– Ладно. Как именно она все усугубила?

Он моргает и проводит рукой по лицу.

– Она сказала, что не понимает, почему это вообще новость – что я не люблю детей. Я никогда их не любил. Из-за этого мы и расстались.

Я втягиваю воздух.

– Вот стерва.

Его глаза распахиваются от моей реакции, и он выпрямляется на стуле. Обычно я не ругаюсь при тех, на кого работаю, но, если честно, после вчерашнего книжного клуба я слишком вымотана, а после утреннего кошмара – слишком зла. У меня просто нет сил себя фильтровать.

Делия заставила нас обсуждать автобиографию до одиннадцати вечера. Подробно – саму женщину и то, как, по нашему мнению, ее детство повлияло на ее жизнь. Мне стоило нечеловеческих усилий не заорать, что я понятия не имею, почему она делала то, что делала, потому что я, черт возьми, не читала эту книгу. Добавить сюда долгий день с перелетами и игрой, этот бокал вина и моего пьяного начальника – и мой внутренний цензор окончательно дает сбой.

– Она не хотела меня подставить, – объясняет он, возвращая меня к текущей проблеме.

Я приподнимаю бровь и тихо фыркаю. Он слишком доверчив, если правда в это верит.

– Но это уже неважно. Суть в том, что мы перешли на уровень «полная боевая готовность». Я не хотел этого, но придется сделать то, что предложил отец.

– А именно?

– Жениться на женщине с детьми.

У меня вырывается звук, отдаленно похожий на смех, и я пожимаю плечами.

– Как бы ни было приятно, что вы сначала подумали обо мне, я не заинтересована, мистер Лэнгфилд.

Единственный его ответ – еще более прищуренный взгляд.

– Я шучу, – добавляю я, натягивая улыбку. – Я знаю, что вы меня не зовете. Но если серьезно, это уже перебор. Завтра я займусь тем, как все это грамотно вывернуть.

– Почему ты решила, что я тебя не зову?

С моих губ срывается легкий смешок.

– Ну пожалуйста. Я совсем не в вашем вкусе.

Он хмурится, но не своей обычной хамской хмуростью. В этой скорее недоумение, чем злость, и я торопливо добавляю:

– Не то чтобы вы были в моем.

Он откидывается назад и ворчит:

– Я всем по вкусу. А теперь объясни, почему не тебе.

– Всем? – я смеюсь.

Ну да, вообще-то так и есть. Если вам нравится типаж «высокий, темный, красивый и мрачный». И да, у него красивые глаза. Даже если большую часть времени он ими испепеляет. Контраст между зелеными радужками и темными волосами каждый раз застает меня врасплох. Я почему-то всегда ожидаю карие и каждый раз он умудряется меня удивить, моргнув.

Он не отвечает на мой вопрос. Просто продолжает меня разглядывать.

Я вздыхаю.

– Я видела женщин, с которыми вы встречаетесь.

Глаза Беккета расширяются, и сердце у меня застревает где-то в горле.

– То есть… забудьте. О чем мы вообще говорим? Нам нужен план.

Он улыбается, и мое глупое сердце тут же начинает спотыкаться.

– Он у меня есть.

Прижав ладонь к груди, я с облегчением выдыхаю.

– Отлично. И какой же?

– Мы женимся.

Мои глаза распахиваются, и из меня вырывается громкий, совершенно неподобающий леди смех от абсурдности этого предложения.

Беккет лишь продолжает удерживать на лице эту чертову улыбку. Он что, с ума сошел?

– Вы пьяны.

На барной стойке передо мной вибрирует телефон. Я дважды сжимаю боковую кнопку, чтобы экран погас. На заставке – мы с детьми. Редкий кадр: лица чистые, волосы не торчат во все стороны, одежда не заляпана едой или грязью.

Беккет бросает взгляд на экран, и его лицо смягчается. Он берет телефон и подносит к своему лицу.

– Не думаешь, что мы выглядели бы отличной семьей?

Он в своем уме?

– Мистер Лэнгфилд …

– Тебе уже пора звать меня Беккетом. Мы же помолвлены.

– Мы не помолвлены, – фыркаю я.

– Хочешь кольцо? – спрашивает он, приподняв брови. – Конечно хочешь. Золото или платина? Ты ведь носишь только эти бриллиантовые гвоздики.

Он наклоняется так близко, что мне становится трудно дышать.

Он собирается меня поцеловать? От одной мысли по спине пробегает дрожь. Хорошая она или плохая – пока неясно.

– Значит, золото, – бормочет он, и, клянусь Богом, принюхивается ко мне.

Я пахну?

Возможно, панкейками, которыми кормила Адди утром. Или кофе. Господи, надеюсь, я воспользовалась дезодорантом. Материнство – это постоянные вопросы без ответов.

Он чуть отстраняется, но все равно нависает надо мной.

– Ну что скажешь? Я дам тебе хорошую прибавку, – он наклоняет голову и смотрит в сторону, будто просчитывает план. – Мы будем вместе ходить на мероприятия – мы и так это делаем. Есть вместе – тоже уже есть. Следить, чтобы нас фотографировали вдвоем – это и так происходит. Единственное изменение – тебе придется почаще быть с детьми на публике. Но клянусь, я буду с ними хорош.

– Мистер Лэнгфилд… – я осекаюсь, заметив его взгляд. – То есть Беккет. Я ценю предложение и уверена, что вы были бы хороши с моими детьми, но у вас должны быть варианты получше. Может, вы наймете актеров, которые притворятся вашей женой и детьми?

Идея, конечно, тоже нелепая, но в ней не замешаны ни я, ни мои дети, а это главное.

– Отец узнает, – бормочет он.

– И что?

– Он не хочет, чтобы я изображал брак. Он хочет, чтобы я повзрослел. Он хочет, чтобы я по-настоящему женился.

Я бледнею.

– Но мы же не собираемся жениться по-настоящему.

Он пожимает плечами, словно речь о пустяке.

– А почему нет? Я смогу продать наши настоящие отношения. Мы и так проводим вместе девяносто процентов времени, Лив. Никому не покажется странным, что после твоего развода я пригласил тебя на свидание, и между нами что-то возникло. Мы поехали в Вегас, и я не смог устоять. Мне нужно было сделать тебя своей сразу.

– Не покажется странным? – я отшатываюсь. – В это невозможно поверить, Беккет. До этой секунды я была уверена, что ты вообще не знаешь о моем разводе.

Он допивает виски и жестом зовет бармена.

– Гэвин сказал, – он понижает голос, и тот становится мягче, теплее. – Почему ты мне не сказала? Я бы помог найти адвоката.

Что вообще происходит? Я ударилась головой по дороге на работу? Может, самолет разбился, и я застряла в альтернативной реальности. Беккет Лэнгфилд никогда не интересовался личной жизнью сотрудников, тем более не хотел ее обсуждать.

Я складываю руки на стойке и делаю успокаивающий вдох.

– Мне не нужна твоя помощь. Я прекрасно справилась с разводом сама.

Он кивает.

– Я рядом, если понадобится, Лив.

В его голосе появляется тепло, и, как бы я ни старалась сопротивляться, на губах появляется мягкая улыбка. Я подношу бокал к губам, чтобы ее скрыть.

– Спасибо, мистер… – я глубоко вдыхаю. – Спасибо, Беккет. Я это ценю. Мы разберемся с твоей ситуацией. Ты хороший человек. Тебе не нужно жениться ради репутации, – я тихо смеюсь. – И уж точно не на матери-одиночке с разваленной жизнью.

Он опирается локтем на стойку и поворачивается ко мне всем телом.

– У тебя разваленная жизнь?

Я фыркаю и качаю головой.

– Я не хочу об этом говорить.

Готовая свернуть разговор, я снова тянусь к бокалу – и обнаруживаю, что он пуст.

Беккет снова машет бармену. Тот наполняет мой бокал, а Беккет просит оставить бутылку и принести второй. Он наливает себе и чокается со мной.

– За то, чтобы не говорить об этом, – говорит он с приподнятыми уголками губ, которые почти можно принять за улыбку.

Он делает медленный глоток. Когда ставит бокал и проводит языком по нижней губе, жар поднимается у меня в груди.

У Беккета Лэнгфилда красивый язык.

И длинный.

У людей вообще бывают красивые языки? Наверное, нет. Но у него – конечно. У Беккета все красивое. Даже эти чертовы руки. Когда он сжимает ладонь, лежащую на бедре, у меня из горла вырывается тихий всхлип.

Черт.

Я украдкой смотрю вверх, надеясь, что он не услышал, но, разумеется, его взгляд прикован к моим губам, будто он пытается понять, откуда донесся звук. Одного этого взгляда достаточно, чтобы внутри вспыхнуло пламя. И вдруг все здесь становится настоящим пеклом. Я дергаю топ, надеясь хоть немного остыть, но лишь привлекаю его внимание. Теперь его глаза загораются, когда он смотрит на мою грудь.

О боже. Кажется, я тоже пьяна.

А если есть что-то, чего точно не стоит делать, так это напиваться в Вегасе с горячим начальником. Никогда не знаешь, чем это закончится…

Теплая ладонь скользит по моей спине, и я стону.

– Не сейчас, Винни.

Она вечно пробирается ко мне в кровать, а ночью от нее такой жар, будто рядом адское пекло.

Я скидываю простыню, наслаждаясь прохладой, и приоткрываю один глаз. На большее меня не хватает – ощущение такое, будто на голове сидит слон весом в тысячу килограмм. Желудок подкатывает, когда солнце бьет прямо в лицо, и я тут же зажмуриваюсь.

– Почему? – ною я. – Почему здесь так светло?

У нас в доме крошечные окна. Как вообще сюда может пробиваться такой свет?

– Выключи свет.

Наверняка Винни включила его посреди ночи, когда снова прокралась ко мне.

Услышав низкое рычание у самого уха, я распахиваю глаза и в панике отползаю к краю матраса. Сердце колотится, включается режим «бей или беги»… и вот тогда я это вижу.

Рядом со мной – во всей своей голой красе – задница.

Ладно, не просто задница. К ней, очевидно, прилагается целое тело, но я вижу только ее. Очень упругую. Очень круглую. И абсолютно голую задницу. Мои глаза отказываются смотреть куда-то еще.

И она почему-то блестящая. Ни волоска. Дорогая, должно быть, задница.

Прекрати пялиться на задницу незнакомца, приказываю я глазам, но они не слушаются.

Я хватаю простыню, обматываю вокруг своего тоже совершенно голого тела и начинаю считать.

Глубокий вдох – два, три, четыре.

Выдох – два, три, четыре.

Вдох – два…

Черт возьми. Я голая в постели с незнакомцем.

Вдох – два, три…

Он стонет и переворачивается, сминая подушку под головой, и в этот момент я наконец понимаю, кому принадлежит эта задница.

Беккету Лэнгфилду.

То есть Беккет Лэнгфилд лежит рядом со мной в постели. Голый.

И я – голая.

Мы оба голые. В одной постели.

О боже.

Все еще закутавшись в простыню, я спрыгиваю с кровати, желудок сжимается. Озираясь в поисках одежды, хватаю первое, что попадается под руку, и мчусь в ванную.

Тихонько закрыв дверь, я прислоняюсь к ней и, задыхаясь, шепчу:

– О боже. Кажется, я переспала со своим начальником.

Я сползаю на пол, зажмуриваюсь и хлопаю ладонью по лицу.

Черт. Что произошло вчера? Как я оказалась в его гостиничном номере? И почему без одежды?

Почему мы оба без одежды?

– Думай, Лив! – шиплю я.

Я провожу руками по лицу и вздрагиваю, когда по щеке скользит холодный металл. Что за…

Я вытягиваю левую руку и смотрю на нее. На пальце – самый большой бриллиант, который я когда-либо видела. Легкие судорожно сжимаются, становится трудно дышать, и меня накрывает ужас.

– О боже. Кажется, я вышла замуж за своего начальника.



– То есть ты просто оставила его там? – спрашивает Дилан, хлопнув ладонью по лбу и явно пряча за ней широченную улыбку. – Совсем голого? Ты вообще проверила, есть ли у него тоже кольцо?

– Я рада, что мой семейный статус тебя так веселит, – бормочу я, зарываясь под одеяло еще глубже.

Тихо улизнуть из гостиничного номера, так чтобы никто не заметил, оказалось задачей не из простых. Как и сесть на обычный рейс, когда я вообще-то должна была быть на игре. Я написала ассистентке Беккета письмо, сообщив, что проснулась с расстройством желудка, и попросила позвонить ему и передать, что я уехала.

Я трусиха.

– Мы вообще не знаем, законный ли это брак, – слишком уж бодро говорит она, рыжие локоны подпрыгивают у лица.

– Ты хотя бы можешь сделать вид, что тебя это беспокоит? – шиплю я.

Дилан поджимает губы. Она сидит, скрестив ноги, прямо поверх моего одеяла, теребит подвеску из розового кварца, а я делаю все возможное, чтобы исчезнуть под покрывалом. Господи. Как я вообще посмотрю в глаза своему начальнику завтра?

– Он звонил?

Один раз. Он позвонил один раз и оставил сообщение.

«Лив», – сказал он, напряженно, почти отчаянно. Потом несколько раз глубоко вдохнул и долго молчал, прежде чем наконец выдавил: «Пожалуйста, перезвони мне, когда получишь это. Надеюсь, ты не правда заболела. Но если так, надеюсь, тебе скоро станет лучше».

Это было, наверное, самое длинное голосовое сообщение, которое он мне когда-либо оставлял. Обычно он просто отдает распоряжения и вешает трубку, даже не попрощавшись.

А в этот раз его голос… он звучал так, будто ему действительно не все равно.

Я натягиваю одеяло на голову и стону:

– Я не могу с ним разговаривать.

Надо мной хихикает Дилан.

Я высовываюсь из-под одеяла и бросаю на нее злобный взгляд.

Она поднимает руки:

– Успокойся. Даже если ты и правда вышла замуж за своего начальника, это же не конец света. Ты только что оформила один развод – что тебе еще один?

– Ты вообще себя слышишь? – взрываюсь я. – Чернила на решении о разводе еще не высохли. Я не могу быть замужем! Как я завтра посмотрю Беккету в глаза?

Дилан поднимает брови, и на лице у нее по-прежнему это чертовски довольное выражение.

– Это потому, что ты видела его задницу? У него красивая, да? Там, конечно, палка торчит, но наверняка она круглая и сочная. Прямо хочется откусить.

У меня отвисает челюсть, и головная боль, с которой я проснулась рядом с голым начальником, возвращается с новой силой.

– Ты вообще в своем уме?

Она пожимает плечом и наклоняет голову:

– Вопрос спорный. Но не я тут вышла замуж за своего начальника.

Я швыряю в нее подушку, и она заваливается на бок, заходясь смехом.

– Ты никому не можешь об этом рассказать.

Лицо Дилан тут же становится серьезным, она выпрямляется.

– Нет-нет, только не это снова. Помнишь, что было в прошлый раз, когда вы заставили меня хранить тайну?

– Ты изводила моего начальника голосами, напоила нас всех и заставила раздеваться у костра?

Она закатывает глаза.

– Нет. У меня случился срыв, и я придумала идиотскую идею, что нам всем нужно переехать в развалюху.

Мы обе поднимаем взгляд на водяные разводы на потолке прямо над моей кроватью. Нам нужна новая крыша. И новые лестницы. Да что там – нам нужен новый дом.

– Не ври. Ты рада жить со мной, – поддеваю я, впервые, кажется, улыбаясь с того момента, как проснулась вчера утром.

Она пожимает плечами.

– Ты ничего.

У меня вырывается смешок, но я тут же снова мрачнею, вспомнив, что меня ждет.

– Дил, серьезно, что мне делать?

– Ты оденешься, и мы пойдем на бранч. Потом заберем твоих детей у твоего никчемного бывшего и проведем день весело. Вселенная явно что-то задумала. Пытаться это понять – пустая трата времени.

– То есть твой совет – положиться на Вселенную?

Она улыбается, и, клянусь, ее глаза сияют.

– Вселенная свела нас четверых много лет назад, верно? У нее есть план.

Уверенная, что все эти выходные были каким-то недоразумением, я захожу в корпоративный офис Лэнгфилдов с высоко поднятой головой, а бриллиантовое кольцо надежно спрятано в сумке.

– Лив! – кричит секретарь Гэвина, очки сползают ей на нос, пока она догоняет меня в коридоре.

Я улыбаюсь, и в груди шевелится искренняя теплота. Она, как всегда, ходячая катастрофа, а я аккуратно одета, волосы собраны в пучок. Дилан была права: Вселенная снова наводит порядок. Все возвращается в норму.

– Привет, Стейси, как выходные? – спрашиваю я через плечо, сбавляя шаг, чтобы она успела догнать.

Она пускается в рассказ о провальном свидании, но на полуслове хлопает ладонью по груди.

– О нет! Я опаздываю. Можно я договорю за обедом?

– Без проблем, – отвечаю я.

Она улыбается, машет рукой и убегает обратно по коридору. В отличие от Стейси, я ничья не ассистентка – даже если Беккет так и не усвоил этот факт.

У него есть секретарь и личная помощница. Есть водитель, дворецкий, повар и бывшая девушка, которая, как по расписанию, появляется раз в месяц, чтобы снова побороться за его внимание.

Я не сомневаюсь, что он платит и за множество других услуг – о которых я предпочитаю не думать, – и все же, при всей этой роскоши и толпах людей, вьющихся вокруг него, он никогда не улыбается.

Я мгновенно напрягаюсь, открыв дверь своего кабинета и вижу его, прислонившегося к моему столу. Возможно, впервые в жизни на его лице настоящая улыбка, и в руках он держит фотографию меня и моих детей.

Я прочищаю горло, он слегка вздрагивает, улыбка исчезает, и он соскальзывает со стола, выпрямляясь.

– Ты опоздала.

Прежде чем ответить, я медленно считаю про себя, сдерживая раздражение.

– На пять минут. И я не знала, что у нас назначена встреча. Чем могу помочь, мистер Лэнгфилд?

Он мрачно смотрит на меня, плечи опускаются.

– Мы поженились, Лив. Можешь, пожалуйста, звать меня по имени?

У меня мгновенно выпрямляется спина, и из горла вырывается писк. К такому прямолинейному разговору в понедельник утром я была не готова.

Он улыбается, и, клянусь, у меня замирает сердце. Это захватывающе.

– Ты правда думала, что я забуду такой пустяк? – он поднимает левую руку и шевелит пальцами, привлекая мое внимание к черному обручальному кольцу на безымянном пальце.

Черт возьми. Мы и правда поженились.

То есть я так и думала. Смутно, но помню мужчину, похожего на Элвиса – если прищуриться и быть неприлично пьяными, а мы именно такими и были, – который объявлял нас мужем и женой. Если судить по голой заднице моего начальника, можно смело предположить, что брак мы тоже успели закрепить. И кольцо у меня на левой руке есть… вернее, было, пока я не спрятала его в сумку, готовясь вернуть своему… мужу?

Я открываю рот, но слова не идут, поэтому закрываю его и сглатываю ком в горле.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он, внимательно вглядываясь, с легкой хмуростью.

Этот взгляд неуютен – он слишком уж свободный, слишком уверенный, будто он видел меня голой. Скорее всего, так и было.

Я почти не сомневаюсь, что не ждала, пока он уснет, чтобы раздеться. Мы наверняка занимались сексом.

Господи. Я не могу поверить, что переспала с Беккетом Лэнгфилдом и не помню ни секунды. Я бы себя ударила, если бы не была здесь не одна.

– Лив? – мягче говорит он.

Когда я не отвечаю, он опускает голову и вздыхает.

– Это не конец света.

– Мы поженились! – шиплю я.

Сжимая кулаки и испепеляя его взглядом, я обхожу стол, засовываю сумку в ящик и с грохотом захлопываю его.

Беккет засовывает руки в карманы и перекатывается с пяток на носки.

– Да. Полагаю, так и есть.

– Почему ты не паникуешь? А, у тебя же есть план. Конечно, у тебя есть план. Ты же Беккет Лэнгфилд. У тебя всегда все складывается, – фыркаю я и падаю в кресло.

Разумом я понимаю, что все будет в порядке. Беккет не хочет быть женатым на мне. Мы подпишем бумаги, и все будет так, словно ничего не произошло. У него достаточно ресурсов, чтобы сохранить тишину, а значит, новости не дойдут до Дрейка. Впервые за сорок восемь часов меня накрывает слабая волна облегчения.

Беккет усаживается в кресло напротив.

– План у меня есть.

– Отлично. Скажи, что мне нужно подписать, и забудем весь этот бардак.

Беккет хмурится и подается вперед.

– Нет, это совсем не мой план. Если честно, это план Гэвина.

– Гэвина? Ты рассказал Гэвину, что мы поженились?

Морщины между бровями Беккета углубляются. Он почти выглядит задетым.

– Нет. Я никому не говорил.

Я откидываюсь на спинку кресла и с шумом выдыхаю.

– Слава богу.

– Быть моей женой правда так ужасно?

– Ну пожалуйста. Конечно да.

– Почему?

Его ноздри слегка раздуваются, щеки розовеют, будто я его задела.

– Не из-за тебя. Ты… ты – это ты, – я машу рукой, обводя его с головы до ног. – Ты отличный. Проблема во мне. Я – сплошной бардак.

Он долго смотрит на меня, губы сжаты, и в его взгляде теперь больше тревоги, чем обиды или раздражения.

– Ты правда так плохо о себе думаешь, да?

Качая головой, я бурчу:

– Поверь, ты не хочешь быть на мне женат. Это была ошибка.

– Или вмешалась Вселенная, – предлагает он.

Стиснув зубы, я едва сдерживаю крик.

– Ты что, разговаривал с Дилан?

– С твоей подругой-хиппи? – он смеется и откидывается назад. – Нет. А что? Это она сказала? Может, она не такая уж плохая, – тихо бормочет он, не отрывая от меня взгляда.

От того, как он на меня смотрит, становится не по себе. Будто он видит сквозь деловую маску и выглаженную одежду. Будто даже после того, как видел меня с прилипшей к спине салфеткой для сушки и в разных туфлях, после того, как я по пьяни вышла за него замуж и сбежала без единого слова, ему все равно нравится то, что он видит.

За все годы брака с Дрейком я никогда не чувствовала себя такой замеченной.

– Ты не можешь всерьез хотеть быть женатым на матери-одиночке с тремя детьми.

Беккет пожимает плечами.

– Это для прессы, как мы и обсуждали.

Сердце у меня слегка падает, но я прочищаю горло и выпрямляюсь. Точно. Пресса. Плохая репутация. Вот зачем мы поженились.

Но тогда почему мы оказались голыми в одной постели?

Я сглатываю и отталкиваю этот вопрос подальше.

– И что еще мы обсуждали?

– Ты упоминала, что дому нужен ремонт, так что мы договорились: я плачу тебе сто тысяч долларов за то, что ты остаешься моей женой до конца сезона.

Слава богу, я сижу, потому что колени подкашиваются, а в легких будто перехватывает дыхание.

– Подумай об этом, Лив. Я даю тебе сто тысяч долларов, а тебе нужно всего лишь сделать несколько фотографий со мной и детьми. Больше ничего не меняется.

– Ничего не меняется, – бормочу я. Неужели все и правда так просто?

Сто тысяч долларов – это целое состояние. Можно починить сломанные ступени и протекающую крышу, да и вообще закрыть добрую часть проектов, которые у нас накопились. Я смогла бы отложить деньги на кружки и секции для детей, не прося помощи у Дрейка. Черт, мы даже могли бы иногда нанимать няню, чтобы у нас с девочками была возможность перевести дух.

Я, должно быть, все еще пьяна, раз вообще это обдумываю.

– Ничего не меняется?

– Только баланс твоего счета в банке и бриллиант на левой руке.

Сделав глубокий вдох, я протягиваю ему правую руку.

– Ладно, мистер Лэнгфилд. Я буду вашей фиктивной женой.

– Ты на что сейчас согласилась? – требует Делия, удерживая бутылку вина над моим пустым бокалом, словно заложника.

– На фиктивный брак! – заявляет Дилан и подносит к губам свой бокал – полный, между прочим. – Обожаю этот троп.

– Троп? – переспрашивает Шейла, разрезая брокколи на тарелке Кая на крошечные кусочки. Ребенку девять. Вероятность, что он подавится разваренной брокколи, минимальна, но если Шейла может вообразить опасность, она тут же найдет решение.

– Да. Как мафиозный роман. Или ковбойский. Господи, – восторженно тянет Дилан. – Эти мужчины и их шляпы. Хотя спортивная романтика всегда была моей любимой. Мужики в обтягивающих трусах? Запишите меня.

Лиам рядом с ней стонет. Я выхватываю бутылку из рук Делии и наливаю, пока бокал не наполняется доверху.

Забрав бутылку обратно, она бросает на меня недовольный взгляд и наливает себе куда более разумную порцию.

– По-моему, мы договорились завязать с мужчинами.

Я делаю щедрый глоток и качаю головой.

– Я не выхожу за него по-настоящему.

Дилан улыбается – слишком уж очарованная моей ситуацией.

– Пока тебя не заставят делить с ним постель. Потому что мы все знаем, что будет дальше. Он примет душ, а потом выйдет из ванной, завернутый только в белое полотенце, подчеркивающее его пресс, и оно чуть сползет, и ты увидишь дорожку волос…

– Дорожку волос? – Шейла морщится. – Фу.

Мы с Делией смеемся, а Дилан лишь улыбается так, будто это мы тут странные.

– Вот увидите. Он мрачный тип, но ее накроет в первый же раз, когда она увидит, как он улыбается ее детям. Наши дни сочтены, дамы. Лив – занятая женщина.

– Я не занятая женщина, – я опускаю подбородок и бросаю на нее взгляд. – Последний мужчина, с которым я бы когда-либо связалась, – это Беккет Лэнгфилд.

– Вам нужен контракт, – говорит Делия, мгновенно переключаясь из подруги в юриста. Недавно она ушла из крупной юридической фирмы и стала прокурором. Она вскакивает и спешит на кухню. Через минуту возвращается с желтым блокнотом и ручкой.

Когда она усаживается рядом со мной и выводит заголовок «Правила фиктивного брака с вашим миллиардером-боссом», я стону.

– Мы с ним уже придумали правила.

Делия впивается в меня взглядом.

– Вы обсудили публичные проявления чувств?

– Публичные что? – спрашивает Шейла, накалывая на вилку очередной овощ.

– Публичные проявления чувств, – поясняет Дилан, задрав подбородок. – Да, с этого стоит начать.

– Мистер Лэнгфилд не любит, когда к нему прикасаются, – вставляю я.

– Ну, мистеру Лэнгфилду придется это пережить, – протягивает Дилан.

Делия прикусывает кончик ручки и на мгновение запрокидывает голову.

– Нет, это даже хорошо. Если он не любит прикосновений, люди не будут ожидать никакой показной нежности.

Дилан смеется так сильно, что вино выплескивается на складной стол.

– Нет. Она будет единственной женщиной, к которой он захочет прикасаться.

То, как она это говорит – словно точно знает, чем все закончится, – слегка тревожит. Не то чтобы я думала, будто Дилан видит будущее. Просто… она звучит слишком уверенно.

Делия пишет «ограниченные ППЧ» напротив первого пункта и опускается строкой ниже.

– Что дальше?

– А как насчет стирки? Аджай всегда помогал со стиркой, – мягко говорит Шейла.

Я сжимаю ее руку.

– Это мило. Дрейк никогда не помогал. Но это не настоящий брак, так что, думаю, не стоит включать в список обязанности по дому.

– Оплата? – уточняет Делия.

Я глубоко вдыхаю.

– Он заплатит мне достаточно, чтобы починить ступени…

Шейла радостно вскрикивает, а Дилан ликует, даже не дав мне закончить.

– И крышу, – добавляю я. – Может, даже получится разориться на джакузи, – беззвучно проговариваю я, чтобы дети не начали надеяться.

– Замолчи, – ручка Делии со стуком падает на стол. – Сколько этот мужчина тебе платит?

Я забираю ручку и пишу рядом с пунктом «оплата»: «сто тысяч долларов».

Все трое кричат так громко, что я зажимаю уши ладонями.

– Серьезно? – спрашивает Делия, и в ее глазах уже мелькают расчеты и варианты.

Мы могли бы вычеркнуть столько пунктов из списка дел. Осталось только найти подрядчика, на которого она согласится. Полдюжины она уже отмела, но должен же где-то быть человек, который оправдает ее ожидания.

Да, переехать к трем лучшим подругам со всеми нашими детьми было безумной затеей. Но, глядя на стол, за которым Лиам кормит Аделину, а Финн смотрит на него так, будто тот совершил чудо света – и, надеюсь, учится быть таким же заботливым, – я не могу не думать, что это была лучшая сумасшедшая идея Дилан. И, возможно, этот безумный фиктивный брак окажется таким же удачным.