Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"

Автор книги: Бриттани Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Может, присядем, сын? – отец указывает на кресла снаружи.

Как и я, он любит эту игру всей душой. Запах травы, наблюдать, как персонал готовит поле и открывает киоски, – черт, все в этом месте… оно всегда было нашим раем. Но в последнее время разваливающийся дом в Бостоне вытеснил стадион с первого места в списке моих любимых мест. Я не смогу расслабиться в этих креслах, пока не буду знать, что женщина, живущая в том доме, выбрала меня. Что ее семья хочет, чтобы я был рядом. Что я – ее семья.

– Возможно, я подтолкнул тебя остепениться с женщиной с детьми.

Я фыркаю.

– Ты меня шантажировал, пап. Выбор был между тем, чтобы отказаться от команды или влезть в фиктивный брак.

Он тяжело вздыхает, разглядывая поле.

– Ты всегда был так хорош с братьями и сестрой. Внимательный. Терпеливый. Защищал их. Ты давал им понять, что они всегда на первом месте.

– Кто-то должен был, – бурчу я.

Но стоит словам сорваться с губ, как я бросаю настороженный взгляд на отца. Я его не упрекаю. Я не мой отец, по крайней мере, я так думал. Всю взрослую жизнь я верил, что игра важнее всего. Когда я был ребенком, у отца было полно обязанностей. Я всегда это уважал. Тогда я считал, что моя ответственность – мои братья и сестры. Я знал, что это изменится, разовьется, и однажды именно я буду тем, кто поставит бейсбол на первое место.

По крайней мере, так я думал. Пока не женился на Лив.

– Прости, – бурчу я.

Отец качает головой.

– Тебе не за что извиняться. Ты прав. Кто-то должен был, а я – нет. Мы с твоей матерью… – он проводит ладонью по лицу. – Мы ужасно справлялись с балансом. У тебя это получается гораздо лучше, чем у нас.

Боль в груди вспыхивает с новой силой. Эта тема всегда слегка болезненна, а в сочетании с тем, в чем я сейчас тону, хочется, чтобы под рукой были антациды.

– Что?

Отец усмехается.

– Беккет, ты без сбоев ведешь бейсбольную команду, регулярно бываешь на хоккее. Болеешь за сестру издалека, ставишь Лив и ее детей на первое место…

Я опускаю подбородок к груди, зажмуриваюсь и качаю головой.

– Не на этой неделе. Я пропустил первую игру Финна в ти-бол.

– Кто такой Финн?

И впервые за слишком долгое время я улыбаюсь.

– Хак. Ну, Хаклберри Финн. Я думал, если не буду называть их настоящими именами, не привяжусь. Оказалось, это была еще одна ложь, которой я себя кормил.

Отец похлопывает меня по колену.

– Ты слишком глубоко чувствуешь. Ты бы все равно привязался.

– К Сабрине я никогда не был привязан.

Отец ерзает в кресле и долго меня разглядывает.

– Ты годами встречался с Сабриной, потому что не мог быть с той, кого на самом деле хотел. Где-то внутри ты не верил, что можешь получить и то и другое – семью и эту работу. Это моя вина. Я заставил тебя думать, что нужно выбирать. И ты выбрал бейсбол. Так ты никого не подводил. Мог выстроить стены, называть детей Лив другими именами, ворчать из-за беспорядка, но в итоге ты всегда остаешься тем, кто заботится о своих близких. Я знал, что ты рано или поздно разберешься. Когда ты сказал, что женился на Лив… скажем так, я был собой очень доволен. Решил, что наконец-то заставил тебя по-настоящему пойти за тем, чего ты хочешь.

Я смеюсь.

– Ты сделал предложение, от которого нельзя отказаться. Но если бы рядом со мной в том баре сидела не Лив, я бы на это не пошел. Она сделала выбор простым. Дала попробовать, какой может быть та жизнь, – я вздыхаю. – Она единственная, с кем мне вообще хотелось это прожить.

– Я всегда знал, что ты сумеешь все совместить. Ты всегда умел расставлять приоритеты. И твоим приоритетом всегда будет семья. А все остальное, – он обводит рукой бейсбольное поле, – всего лишь игра.

– Я это знаю, – глупо отвечаю я, задевая коленом его колено, когда он смеется. – Но рад, что теперь и ты это знаешь. И, пап? – он переводит на меня взгляд, теплый и внимательный. – Спасибо.

– Не за что благодарить, сын. Просто будь счастлив. Это все, чего я когда-либо хотел.

Улыбка, которая расползается по моему лицу, настоящая. Я счастлив. Или, по крайней мере, буду. Когда мы с женой наконец будем честны друг с другом. Потому что в этом никогда не было ничего ненастоящего – ни для нее, ни для меня.

Игра еще даже не началась, а мне уже не терпится, чтобы она закончилась и я поехал домой – сказать Лив, что чувствую. Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз держал ее в объятиях, и, если все будет по-моему, так долго больше не будет никогда.

– Как прошло интервью? – спрашиваю я, когда Брукс устраивается в кресле у входа в хозяйскую ложу.

Рядом с ним Гэвин откидывает голову и смеется.

– Не знаю, над чем ты смеешься, – Брукс толкает Гэвина локтем. – А ты, – добавляет он, глядя на меня, – сотри эту ухмылку. Интервью прошло нормально.

Эйден стонет.

– Будь я свободен, меня бы точно выбрали самым завидным холостяком.

Сара усмехается.

– Прости, Эйден. Святой Брукс и его тесные трусы всегда победят.

Брукс краснеет, украдкой поглядывая на Сару. Мне хочется стукнуть его по затылку. Смотреть на это больно. Она правда не видит, как он на нее смотрит? Или ей просто неинтересно?

Я еще секунду его разглядываю. Не-а. Он Лэнгфилд. Конечно, ей интересно. Мы великолепны.

– Ненавижу это прозвище, – бурчит Брукс, скрещивая руки на груди.

Сара слегка толкает его плечом и поднимает подбородок, осматривая поле.

– Не повезло. Это ты и есть. Смирись, – она втягивает воздух, и мы все невольно следуем за ее взглядом. – Черт возьми, да это же целая бейсбольная команда, Беккет!

– В последнее время у тебя были сомнительные обмены, – бормочет Гэвин, – но, может, если набирать игроков выше полутора метров, команда начнет побеждать.

Я смеюсь, любуясь тем, как моя жена, ее три лучшие подруги и все наши дети стоят на поле.

Да. Наши дети.

Каждый из них в форме Revs, и когда Лив наклоняется, чтобы отругать Финна – он присел, выхватил что-то из земли и сунул в карман, – мне открывается надпись у нее на спине.

Миссис Лэнгфилд.

Моя жена в форме моей команды. С моим именем на спине.

Когда я думал, что нет ничего горячее, чем когда ее называют миссис Лэнгфилд, я даже не представлял себе такого варианта.

Телефон Сары жужжит у нее в руке, и она смеется.

– Беккет, – говорит она, показывая экран, – тебя вызывают на поле.

Но я уже бегу к двери. Пора вернуть свою семью.



– Финн, что у тебя там?

Мой сын смотрит на меня снизу вверх с хитрой улыбкой.

– Ничего, мам.

– Живот болит, – хнычет Адди. Она сидит на земле, сжимая в кулаках пучки травы.

– Только не говорите, что она это ела, – Коллет нависает над Адди, морщась.

– Если рассуждать статистически, то, скорее всего, ела, – Фиби пожимает плечами. – Но ничего страшного. Человечество когда-то питалось растительной пищей, а значит, и трава там была.

Шейла подхватывает Адди на руки.

– Тетя Шей тобой гордится.

– Можно уже закончить? Я больше не могу носить эту майку, – бурчит Лиам, почесывая шею, словно ткань его физически раздражает.

Дилан хлопает его по затылку.

– Ма, ну пожалуйста.

– Не будь идиотом, – отвечает она. Потом поворачивается ко мне и расплывается в солнечной улыбке. – Это же так весело! Я никогда раньше не была на бейсбольном поле. А где мужчины?

Лиам сутулится еще сильнее, будто пытаясь исчезнуть.

– Пожалуйста, хватит.

Я смеюсь. Пожалуй, это была ужасная идея.

Винни не сводит глаз с дверей, откуда, по словам Сары, должны появиться она и Беккет. Кроме меня, Винни переживает его отсутствие сильнее всех. Никто никогда не появлялся ради нее так, как Беккет. Я убеждала себя, что ей полезно столкнуться с разочарованием. Понять, что люди не всегда приходят. И, возможно, в этом есть доля правды. Но сейчас я просто хочу, чтобы ей было восемь. Хочу, чтобы она доверяла мужчинам. Чтобы знала: не все подводят, что иногда нас любят достаточно, чтобы постараться. Первый шаг – поставить на кон свое сердце и прийти ради Беккета. Показать ему, что он важен. Для всех нас.

– Он придет, Вин, – шепчу я, сжимая ее руку.

– Если нет, я ему яйца отрежу, – бормочет Делия себе под нос.

Мы с Дилан бросаем на нее одинаково хмурые взгляды. Шей прячет смех в мягких волосах Адди.

Двери на поле распахиваются, и Беккет выбегает наружу в своем обычном игровом виде – майка Langfield Boston Revs, классическая синяя бейсболка и темные джинсы. Боже, как же он хорош. И немного запыхался.

Остановившись передо мной, он прижимает ладонь к груди.

– Ты в порядке?

Он качает головой и наклоняется, упираясь руками в колени. Сделав несколько тяжелых вдохов, выпрямляется.

– Теперь да.

Меня вдруг охватывает нервозность. Я прикусываю нижнюю губу и опускаю взгляд в землю. У нас был целый план, но с его появлением у меня в голове будто что-то замкнуло.

– Ты собираешься меня обнять или мне придется умолять? – слова Беккета застают меня врасплох, и я снова поднимаю на него глаза. Улыбка, разрезающая его лицо, такая большая и яркая, что я не могу удержаться и бросаюсь к нему. Хочу почувствовать эту улыбку щекой. Хочу впитать ее тепло. Он крепко прижимает меня к себе и вдыхает, его дыхание щекочет мне шею.

– Утка, я по тебе скучал.

Я чуть отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

– Правда?

Он убирает прядь волос с моего лица и кладет ладонь мне на щеку.

– Скажи сейчас, если ты здесь не по той причине, о которой я думаю. Потому что мне очень хочется тебя поцеловать, но я не буду делать этого при детях, если ты не готова.

– Поцелуй меня, Беккет. Покажи им, как выглядит любовь. Ты и так делал это все время.

Он облизывает губы, а потом прижимает их к моим. Поцелуй не целомудренный, но и не чрезмерный. Я таю в нем, словно наконец вернулась домой после недели без человека, который дополняет нашу семью.

Когда он отстраняется, он выдыхает мне в губы:

– Ты сказала «любовь»?

Я вздрагиваю, приходя в себя.

– Блять, у меня же был целый план.

Коллет кричит:

– Эй!

Но Делия зажимает ей рот.

– Не сейчас.

Беккет упирается лбом в мой лоб. Не отпуская меня, он достает телефон и протягивает его вперед.

– Забирайте мои деньги. Она того стоит.

Я закатываю глаза, но щеки уже болят от улыбки.

– Ну и расскажи мне про этот план, – шепчет он.

– Сначала они все должны были сказать тебе, что любят тебя.

Беккет отстраняется, приподняв брови.

– Правда?

Сбоку Финн кричит:

– Ты самый лучший, Босс. Мы тебя любим, само собой.

Беккет разворачивает меня так, что моя спина прижата к его груди, и мы оба смотрим на нашу семью.

– Я тоже тебя люблю, Хаклберри Финн.

– Подожди, мы же должны были сказать, почему мы тебя любим. Да, Винни?

Винни прячет подбородок, но бросает Беккету застенчивую улыбку. Он чуть наклоняется вокруг меня и протягивает ей кулак. Когда я замечаю браслеты, которые они сделали вместе, все еще у него на запястье, сердце сжимается.

Винни сияет.

– Никто еще никогда не был таким нелепым ради меня.

Беккет отпускает меня и приседает, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

– Люди, которым ты дорога и которым ты важна, всегда будут немного нелепыми ради тебя. Запомни это, Мишка. А теперь иди сюда, обними меня.

Моя дочь бросается к нему, и он плюхается на пятую точку прямо в оранжевую глину.

Финн тут же следует ее примеру и прыгает на них сверху. Я успеваю перехватить его, прежде чем они все окончательно угробят свои майки.

Беккет приподнимает подбородок, заглядывая через голову Винни на близнецов и Делию.

– Вы трое даже майки надели?

Делия бурчит:

– Ну… если уж говорить начистоту, для мужчины ты не самый худший. То есть ты все еще идиот, но ты наш идиот.

Он смотрит на нее снизу вверх, округлив рот. На секунду они просто глядят друг на друга, и мне кажется, между ними возникает понимание. Моя лучшая подруга и правда одобряет моего угрюмого мужа-босса. Кто бы мог подумать, что мы доживем до такого дня?

– Ты прикрыл нас, когда мы постригли Финна. Это было очень великодушно, – говорит Коллет.

Фиби кивает.

– Я, кстати, Фиби.

Беккет освобождает одну руку, и близнецы бросаются к нему, присоединяясь к моим детям у него на коленях.

Лиам вздыхает.

– Для фаната Revs ты вполне ничего.

Беккет запрокидывает голову и смеется от души.

– Я принимаю. И еще – нам нужна фотография в одинаковых майках.

Лиам мрачнеет.

– Не перегибай.

Шей улыбается.

– Приятно иметь рядом человека, который правда пьет мои смузи.

Беккет замечает Кая, который нерешительно подходит ближе, и протягивает ему кулак.

– Айсмен, спасибо, что пришел на игру.

Кай ухмыляется.

– А твои братья здесь?

Громкий смех Беккета заставляет у меня ныть щеки. Он поднимается с земли и указывает на стекло над домашней плитой, где находится ложа владельца.

– Почему бы вам не пойти туда, а мне дайте минутку поговорить с Ливи?

Дилан ведет моих детей к двери, которая выведет их наверх, к братьям Беккета. Но когда Винни почти проходит порог, она резко разворачивается и мчится назад. Обхватив Беккета руками, она упирается подбородком ему в живот, смотрит снизу вверх и шепчет – я готова поклясться, – «люблю тебя, Босс».

Почти уверена, что он тоже говорит ей, что любит ее, и что она может называть его Беккетом, если хочет.

Она качает головой.

– Не-а. Я твоя Мишка, а ты – Босс.

Еще раз крепко обняв его, она убегает догонять остальных.

Когда Беккет смотрит на меня, его глаза блестят от непролитых слез. Он быстро опускает голову и смахивает их.

– Боже, они особенные. А теперь скажи мне, Ливи, что вообще все это было?

Я глубоко вдыхаю и расправляю плечи.

– Я знаю, нас много, и просить тебя остаться в этом таунхаусе – слегка безумно, учитывая, что ты без проблем можешь купить новый дом для нас пятерых. Но я дала девочкам обещание. Мы – единым пакетом.

Я облизываю губы и собираюсь с духом, чтобы продолжить. Сердце колотится в груди, ладони влажные, но я решаю выложить все прямо сейчас.

Беккет не перебивает. Он внимательно смотрит на меня, не выдавая своих мыслей.

– Ты отлично ладишь с детьми. Со всеми. Надеюсь, ты это видишь. И я знаю, это совсем не то, что ты себе представлял. Да и кто вообще мог бы придумать такую безумную картину? Но если кто и способен во всем этом разобраться, так это ты. Ты не обязан быть своим отцом. И у этой семьи четыре мамы – помощи много. Я знаю, я болтаю. Просто… пожалуйста, милый, не уезжай.

Беккет улыбается и проводит большим пальцем по моей щеке.

– Я знаю, Ливи. И мне понравилось все, что дети устроили. Но почему ты решила, что я собираюсь съезжать?

– Пентхаус был готов, – я опускаю взгляд и тереблю пуговицу на его майке.

Он подхватывает мой подбородок двумя пальцами и приподнимает лицо, заставляя смотреть на него.

– Да?

– И ты заставил подрядчиков работать сверхурочно.

Беккет вздыхает, его дыхание щекочет волосы у висков.

– Потому что дом разваливается, а ты отказываешься из него уезжать.

Я киваю.

– Вот именно. И ты хотел, чтобы там было безопасно, прежде чем ты уедешь.

– Ты правда думаешь, что есть такой мир, где я оставлю жену и детей? – он мягко сжимает мои плечи. – Ты вообще меня слушала? Ты моя, Ливи. А твои дети… – он облизывает губы и бросает взгляд в ложу владельца, где дети, скорее всего, уже сводят персонал с ума.

– Тебе не нравятся дети, – напоминаю я.

– Мне нравятся твои дети, Ливи. И, как я говорил, твои дети – мои дети. Я люблю наших детей.

У меня в голове что-то коротит, и я выпаливаю:

– Я думала, ты не хотел детей?

Он тихо смеется.

– Не хотел. Никогда не хотел. Но я хочу наших детей. Наши дети чертовски классные. И все мои страхи, все причины, по которым я не хотел детей… это не имеет значения, потому что, когда встает выбор между работой и тобой с детьми, тут даже сравнивать нечего. Я всегда выберу тебя.

Внутри меня взмывают бабочки.

– Ты правда к этому готов? Если ты не заметил, нас много.

Он снова кладет ладонь мне на щеку.

– Знаешь, что я делал последние несколько вечеров, пока был в разъездах?

Я пожимаю плечами.

– Смотрел видео с детьми, которые записывал за последние месяцы. Там сплошной крик и хаос. Я даже звук не выключал. Листал Facebook, проверял, не выложил ли кто-нибудь из вас новости о том, что происходит дома. Пялился в стену и крутил пальцами, пытаясь понять, что, черт возьми, я буду делать, если ты меня не простишь.

– Простить? За что мне тебя прощать?

Беккет бледнеет.

– Я ударил их отца. Возможно, он это заслужил, но своей реакцией я сделал вашу жизнь куда сложнее.

Сердце сжимается от боли за этого мужчину, который встал на мою защиту и все равно корит себя.

– Ты защищал мою честь.

Челюсть Беккета напрягается.

– Он больше тебя не побеспокоит.

– Ты не можешь этого обещать. Даже если бы мог, это не твоя ответственность. Дрейк сам отвечает за свои поступки.

– Вообще-то, с твоего одобрения, я могу это пообещать.

Я хмурюсь.

– Что?

– Гэвин попросил нашего юриста связаться с Дрейком. Поэтому я и держался в стороне всю последнюю неделю. Я не знал, согласится ли он, и не хотел сделать тебе хуже, – Беккет убирает прядь волос с моих глаз и устало выдыхает. – Но, черт возьми, я по тебе скучал. Я так больше не могу. Так что, если ты согласишься, когда он подпишет документы о соглашении, он больше не будет проблемой.

– Документы о соглашении? О чем вообще речь?

– Ливи, я на него напал. Даже если он это заслужил, теперь у него есть рычаг давления. Но мы можем обратить это в нашу пользу. Если он возьмет деньги, Bouvier Media продолжит работать с его фирмой, а это хорошо, потому что ему нужно платить алименты. Он обязуется больше тебя не беспокоить и гарантировать, что не будет порочить ни твое имя, ни мое. И я добавил еще одно условие.

Я прикусываю губу, воображение рисует самые разные варианты. Дрейк не может смотреть на меня, когда забирает детей? Он навсегда исчезает из нашей жизни?

– Он обязан присутствовать на всех внешкольных занятиях детей.

Ком встает в горле.

– Что?

– Либо он в их жизни, либо его в ней нет. Я не позволю Винни чувствовать, что она никому не нужна.

– Беккет… – тихо говорю я. – А если дети узнают?

– Тогда они будут знать, что их мама и отчим сделали все возможное, чтобы у них были отношения с отцом. Они будут знать, что мы отложили свои чувства к нему и выбрали их. Это все, что я хочу, чтобы они видели. Как мы ставим их на первое место, выбираем их. Надеюсь, Дрейк не все испортит. Надеюсь, он воспользуется этим вторым шансом. Но если нет, они все равно всегда будут знать, что такое любовь, Ливи. И ты тоже.

Я тяжело сглатываю, сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди.

– Потому что ты меня любишь, – шепчу я ветру.

Беккет обхватывает ладонью мою щеку.

– Очень сильно. Я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя. Для меня любовь – это ты. Не это бейсбольное поле. Не наша работа. Ты, я и эти дети, Ливи. Наша семья. Вот что важно. Я люблю тебя, Оливия Лэнгфилд. Люблю так чертовски сильно, что иногда перестаю соображать.

– Я тоже тебя люблю. Боже, как же я тебя люблю. Но мы правда это делаем? – я смеюсь, когда он облизывает губы и подходит ближе.

– Да, мы правда это делаем. Останешься со мной в браке? Скажешь прессе правду вместе со мной? Что все это было не понарошку. Что ты и я, наш брак – это по-настоящему.

В ответ я прижимаюсь губами к его губам, и у него вырывается стон. Когда он обхватывает меня за талию и притягивает ближе, это словно возвращение домой. Это безумное теплое чувство разливается по телу, и я растворяюсь в нем, наконец принимая все, что он твердил мне с самого начала.

Я свожу его с ума. Лишаю дыхания. Я – та, кого он всегда хотел.

А он – мужчина, которого я буду хотеть всю оставшуюся жизнь.

В паре шагов от нас кто-то прочищает горло, и мы отстраняемся, замечая Ханну, наблюдающую за нами, с румянцем, поднимающимся по щекам.

– Э-э, мистер и миссис Лэнгфилд, команде пора выходить на поле, если вы, эм… закончили им пользоваться.

Я прячу лицо в груди Беккета и смеюсь, пока он целует меня в макушку.

– Поле ваше.

А потом мы, держась за руки, поднимаемся в ложу владельца – провести день, смотря бейсбол вместе с нашей семьей.

– Финн, не трогай это, – одергиваю я, когда мы идем через семейную комнату в глубине стадиона.

Мы выиграли со счетом шесть – один. Теперь, когда парни заняты прессой, Беккет проводит детям обещанную экскурсию, а голова Дилан крутится во все стороны – она совсем не стесняется разглядывать достоинства игроков.

Он подзывает нескольких парней, уже закончивших послематчевые интервью, и знакомит нас.

– Это мамы.

– Мамы? – переспрашивает Эдди Мартинес, мой любимый игрок.

– Ага. Я живу с ними в мамкоме.

– Это игра слов от «ромком»? – уточняет тренер.

Беккет хмурится, искренне поражен.

– В смысле? Нет. Мамская коммуна. Ну, знаете, как в «Фуллер Хаус». Мамы живут вместе и помогают растить детей друг друга, потому что кому вообще нужен мужчина? (*Fuller House – это легкий семейный комедийный сериал, продолжение Full House, про большую, шумную и очень теплую семью, живущую под одной крышей.)

Я с гордостью улыбаюсь своему безумному мужу, изо всех сил сдерживая смешок.

– Чувак, он нас сейчас разводит, да? – спрашивает Дамиано у Эдди.

Я морщу нос и качаю головой.

– Нет, мальчики. Он абсолютно серьезен.

– Пойду найду Миллера. Он еще общается с прессой, но я хочу вас познакомить, – говорит Беккет, оглядывая комнату в поисках младшего брата одного из своих лучших друзей.

Кэтчер, судя по среднему показателю отбивания, влился в команду почти идеально. Сегодня он снова выбил хоум-ран.

Финн тянет меня за футболку.

– Мам, Слизняку нужно в туалет.

Я вздыхаю.

– А кто такой Слизняк?

Скорее всего, очередной воображаемый друг.

Финн задирает пачку и лезет в карман камуфляжных штанов. С ухмылкой он вытаскивает змею и поднимает ее высоко над головой. Шейла визжит и отпрыгивает, а когда она разворачивается с Адди на руках, изо рта моей девочки вылетает зеленая слизь и накрывает Дамиано.

– Этот ребенок болен? – орет Дамиано.

Он вообще-то тот еще ипохондрик, хотя, если честно, любой нормальный человек был бы не в восторге, если бы на него только что вырвало.

– Простите! – я выхватываю змею из рук Финна и только потом понимаю, что, черт возьми, я держу змею.

Когда до меня доходит, срабатывает инстинкт, и я швыряю ее через всю комнату.

Дамиано визжит, как девчонка, подпрыгивает сначала на одной ноге, потом на другой. В одно мгновение вся комната погружается в хаос. Беккет выдергивает Адди из рук Шей и прижимает ее к груди. Одной рукой он указывает на Финна, давая мне знак забрать его.

– Ты точно готов к этому? – бормочу я, когда мы вылетаем за дверь.

Беккет только улыбается и запрокидывает голову, смеясь.

– Это будет утиная катастрофа.