Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"

Автор книги: Бриттани Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Мне никогда не было важно, что обо мне думают в офисе. У меня есть задача, и я ее выполняю. Я пытаюсь сделать Revs одной из лучших бейсбольных команд в стране. Если носиться с каждым сотрудником, ни черта не будет сделано.

Она смотрит на меня, губы кривятся набок. Она уже собирается ответить, но не успевает – появляются еще двое детей. Этих я узнаю. Две девочки. Ее старшая и младшая. Наконец-то я познакомлюсь со всеми ее детьми.

– Ты, должно быть, Мишка, – говорю я, протягивая руку старшей дочери.

Она бросает взгляд на маму, но молчит.

Рядом со мной Лив смеется, и, клянусь, это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.

– Это Винни.

Я улыбаюсь ей, потом ее дочери.

– Значит, Мишка.

Лив фыркает, но без злости.

– Ты не можешь просто так менять имена всем подряд.

Повернувшись к ней, бормочу:

– Но мои лучше, – и улыбаюсь младшей. – А как зовут тебя, малышка?

Карапуз с пухлыми бедрами и широченной улыбкой обхватывает меня за ноги.

Черт. Одно это движение заставляет сердце взмыть вверх.

– По-моему, ей понравился мой вариант имени, – поддразниваю я Лив.

Она хмыкает и кивает в сторону открытого проема.

– Винни, иди помоги тете Дилан с ужином.

Винни не двигается. Она лишь задирает подбородок и долго меня разглядывает.

– Мне нравится Мишка.

Моя широкая ухмылка, адресованная Лив, заставляет ее закатить глаза.

– Это Аделин. Хотя, судя по всему, ты и ее собираешься переименовать?

На самом деле Аделин мне нравится, но дразнить Лив – одно удовольствие. Мне редко выпадает шанс быть с ней таким, так что я продолжаю.

– Да, значит, будет Малышка.

У моих ног девочка тянет ко мне руки, и я подхватываю ее. Как только она устраивается у меня на груди, она прижимается и тихо вздыхает.

– Вау, – шепчет Лив.

– Что? – я не свожу глаз с девочки с хвостиками. Один выше другого, из-за чего они выглядят криво, и это почему-то заставляет меня еще больше симпатизировать Лив. На работе она всегда безупречна, а этот дом и эти дети ясно показывают, что она вовсе не такая. Это делает ее настоящей, такой, будто я почти могу удержать ее в руках. Отстраненная Оливия, всегда готовая к бою, давно меня привлекала, но эта женщина – гипнотизирует. Я легко могу в ней потеряться, если не буду напоминать себе, что она согласилась остаться моей женой только потому, что я ей плачу.

– Единственный, с кем она так себя ведет, – это Лиам.

Я перебираю в голове образы Лиама, но ничего не нахожу.

– Кто?

Она поджимает губы, сдерживая улыбку.

– Тот, кого ты назвал отродьем демона.

Я усмехаюсь.

– Видишь? Тебе нравятся мои прозвища.

Она разворачивается.

– Нет, вообще-то не нравятся. Но я давно поняла, что с тобой либо по-твоему, либо никак. Так что подстроимся. Пойдем, мистер Лэнгфилд, познакомлю тебя с остальными соседями.

По-моему или никак? Это не…

Стоп. Она сказала «соседями»?



Выражение лица Беккета – чистое золото. Когда мы усаживаемся за столы, сдвинутые в столовой, по его лицу пробегает ошеломленная, испуганная растерянность. Обеденного стола на одиннадцать человек у нас пока нет, но в подвале нашлись два карточных стола и целая россыпь складных стульев. Выглядит это не слишком гламурно, зато работает.

Я подумывала посадить Беккета с краю, туда, где сидят дети, чтобы он сполна прочувствовал, во что ввязывается. Но после того как Финн выстрелил в него из Nerf-пистолета, и он рухнул на пол с криком, будто по нему действительно открыли огонь, затем Коллет пнула его по голени, а Фиби выманила у него тысячу долларов, я решила вводить его в курс дела постепенно. В конце концов, работа мне еще нужна.

С детьми все иначе. Тут никакого «постепенно» не получится – невозможно мягко сообщить, что к вам переезжает мужчина. Я никогда не представляла, что буду знакомить детей с партнером – настоящим или притворным.

Честно говоря, я думала, что эта часть моей жизни осталась позади. И пусть на самом деле, скорее всего, так и есть, это не меняет того факта, что сейчас я представляю им Беккета.

Весь день я переживала, что они расстроятся из-за того, что мама идет дальше. Хотя, с другой стороны, они нормально пережили, когда дальше пошел Дрейк… правда, он ушел к нашей няне, так что никого знакомить не пришлось.

Что со мной не так? Я всерьез оправдываю измену мужа с няней тем, что так было проще для детей?

– Тебе что-нибудь налить? – спрашиваю я Беккета, сообразив, что на столе у нас только вино и сок.

Эта мысль тут же уносит меня к воспоминаниям о том, что случилось в прошлый раз с вином, и внезапно перед глазами возникает его голая задница. А потом – вспышка: он обхватывает мое лицо ладонями и наклоняется ближе после того, как Элвис объявил нас мужем и женой, и тихо говорит: «Черт, ты не представляешь, как давно я хотел это сделать».

Сердце вдруг начинает колотиться, и я внимательно смотрю на мужчину напротив, выискивая хоть тень того, кто произнес эти слова. Но он просто смотрит на меня как обычно – холодным взглядом и с легкой тенью хмурости.

– Ладно. А виски у тебя найдется?

Стул Делии со скрежетом едет по старому паркету, когда она отодвигается и складывает руки на груди.

– Что, думаешь, она теперь будет тебя обслуживать, раз согласилась на фа…

– Делия, – одергиваю я.

Она переводит свирепый взгляд на меня.

– А как же чертов контракт, Оливия? – она нарочно тянет мое имя, вбивая мысль поглубже.

Кажется, мое лицо сейчас раскалено до тысячи градусов. Я ее убью.

– Мам, этот тофу какой-то странный на вкус, – перебивает Кай.

Все головы поворачиваются к ребенку, который обычно едва выдавливает из себя больше пары слов.

– Это не тофу! – визжит Шейла. – Это переработанное мясо!

Она вскакивает и хлопком выбивает еду из руки сына, прежде чем он успевает откусить еще, и я с ужасом смотрю, как кусок переработанного мяса летит через стол и шлепается Беккету прямо в лоб.

– Драка едой! – орет Лиам, и через несколько секунд мой фальшивый муж, и вполне настоящий начальник, оказывается весь в нашем ужине. На другом конце стола Делия по-прежнему отодвинута назад и самодовольно улыбается.

– Прости за одежду, я отдам ее в химчистку, – предлагаю я, провожая Беккета к двери.

После битвы едой мы заказали пиццу, а я дала Беккету одну из своих белых футболок, потому что его была вся в пятнах. И, к моему ужасу, она ему подошла – в обтяжку, но подошла. А значит, последний час я была вынуждена пялиться на его дурацкие грудные мышцы сквозь тонкий хлопок. Никогда еще я не любила и не ненавидела кусок ткани одновременно так сильно.

Все стало еще хуже, когда Финн попросил его остаться на чаепитие. Беккет сидел на полу, по-турецки, рядом с моим сыном, который все еще носил юбку поверх камуфляжа, с Аделиной у него на коленях. Винни разливала чай, а Беккет чокался с Хаком, Мишкой и Малышкой. Потом он стукнул своей чашкой о чашку Финна – с отставленным мизинцем, как положено.

Даже близнецы заинтересовались всем этим действом – обычно они после ужина предпочитают смотреть «Свою игру» с Делией, а не участвовать в чаепитиях. Делия говорит, что это полезно для мозга. Честно говоря, этим детям и так ума хватает – их интриги меня уже пугают.

Пожалуй, Беккет был прав, когда назвал их близнецами из «Сияния».

Разумеется, я их люблю – это дочери моей лучшей подруги. Но вещи нужно называть своими именами.

– Не переживай, – отвечает Беккет и, клянусь, окидывает меня одобрительным взглядом. – Хотя, если честно, я не ожидал такой толпы на ужин. Думал, будем только мы. Ну, знаешь, вечер «знакомства с семьей». Чтобы я мог узнать детей и помочь им почувствовать себя спокойно.

Он внимательно наблюдает за мной, словно пытается меня разгадать. Не знаю, что именно он надеется найти. Он уже заглянул за кулисы и сорвал маску. Моя жизнь – сплошной хаос. Годами я изображала собранного профессионала перед этим мужчиной, но сегодня фасад рухнул, и обратно этого уже не вернуть.

– Это и было знакомство с семьей, – говорю я, и пульс у меня слегка учащается, потому что до меня вдруг доходит: он еще не понял. Придется объяснять. – Девочки, Шей, Делия и Дилан… они все живут здесь.

Его глаза округляются, и он давится воздухом.

– Все?

Я прикусываю нижнюю губу и киваю.

У него дергается кадык, он пару раз моргает, будто все еще переваривает услышанное.

– И их дети?

Я не могу сдержать улыбку.

– Ага.

– Даже Близнецы из «Сияния» и Медуза?

Я не выдерживаю и смеюсь.

– Да, даже они.

– Черт, – шепчет он, проводя рукой по лицу. Через секунду он выпрямляется, как по стойке смирно, и его взгляд мечется из стороны в сторону. – Значит, мне придется носить с собой куда больше наличных, да?

– Беккет, мы не обязаны это делать. Тебе не обязательно переезжать. Просто скажи своей семье правду.

– Нет.

Его зеленые глаза искрятся, и на лице снова появляется улыбка.

Клянусь, сегодня я видела, как этот мужчина улыбается, больше раз, чем за предыдущее десятилетие. Не знаю, с чего он так счастлив – я только что сообщила ему, что его ждет полный дурдом, если мы доведем это до конца.

– Тебе нравится жестокое и необычное наказание? – смеюсь я.

Беккет наклоняется ближе, и я перестаю дышать. Щетина на его челюсти сладко царапает мне щеку, теплое дыхание касается шеи.

– Нет. Но мне слишком нравится называть тебя своей женой.

Прежде чем слова успевают дойти до сознания, он прижимается губами к чувствительной точке под моим ухом. Из меня вырывается тихий звук – не то всхлип, не то стон.

– А еще мне очень нравится звук, который ты издаешь, миссис Лэнгфилд… Очень нравится.

Он отстраняется на несколько сантиметров и ловит мой взгляд. От искры желания в его глазах у меня сердце подпрыгивает к горлу. Не говоря больше ни слова, он подмигивает и направляется к машине.

Делия возникает из ниоткуда и орет:

– Не забудь, завтра ты сидишь с детьми, придурок!

– Это тысяча долларов, Медуза! Я прослежу, чтобы близнецы добавили их к счету! – кричит он в ответ, махнув рукой.

А потом он исчезает – ныряет в машину и уезжает вниз по улице.

С крыльца смеется Дилан.

– О, это будет очень весело.



– Ты правда не придешь на покер? – ноет Гэвин в трубку.

– Скажи ему, что я в городе всего на выходные! – орет на фоне наш лучший друг Джей.

Черт, как же я по нему скучал. Год назад он переехал в Париж, и теперь они с женой снимают шоу о модной линии моей сестры. Никто не заслуживает счастья больше, чем Джей. Пусть он и давит на чувство вины, все это по-доброму. По интонации ясно: он сейчас ухмыляется во весь рот. Этот засранец получил все, о чем мечтал – вернул свою первую и единственную любовь и узнал, что у него есть дочь. Везучий ублюдок.

– Извините, парни. Я сегодня нянька, – усмехаюсь я.

Когда мы подъезжаем к дому ужасов, я не выхожу сразу. Мне нужна минута, чтобы морально подготовиться.

– Нам пора, – поддевает брат. – Я бы заплатил, чтобы посмотреть, как ты сидишь с детьми Лив.

– Я бы тоже заплатил, если бы дело было только в них, – бормочу себе под нос.

Я все еще не могу уложить в голове, что Лив съехалась с тремя подругами и не сказала мне, во что именно я вписываюсь. Я не врал, когда говорил, что не отступлюсь, но, черт возьми, как бы я хотел жить только с ней и ее детьми. Младшая – просто чудо, старшая тихая и воспитанная, а потом есть Хаклберри. Этот пацан станет моим корешем. Ему четыре, а он уже точно знает, кто он такой – носит пачку поверх камуфляжа. Большинству взрослых стоило бы поучиться у него уверенности в себе. Черт, он потрясающий.

А вот Близнецы из «Сияния» и Адское Отродье? Скажем так, работы у меня будет выше крыши.

– Я отличный бебиситтер, – говорю я себе.

Глубоко вдохнув, я открываю дверь машины и выбираюсь наружу.

Чарли я дал выходной. Мне ни к чему лишние свидетели моего унижения. Я все равно не переживу этот вечер, не оказавшись на заднице или не держась за нее после удара одного из Сияющих Близнецов.

– Ты взрослый, они не могут так с тобой обращаться, – напоминаю я себе.

– Он что, сам с собой разговаривает? – смеется Брукс.

Черт. Я смотрю на телефон, забыв, что все еще держу его в руке.

– Отстаньте от него, – вмешивается Джей, и следом слышится возня. Потом его голос становится громче. – Эй, Бек, не давай парням тебя доставать. Я был таким же, когда пытался завоевать Хлою.

Хлоя – дочь, о существовании которой он не знал до ее двенадцати лет. Шок – мягко сказано, но он справился, и теперь они ближе, чем любые отец и дочь, которых я знаю.

– И как ты вообще ее завоевал? – спрашиваю я, направляясь к двери.

Джей хмыкает.

– Брат дал мне худший совет на свете, но в итоге я ему последовал и это сработало.

– И что за совет?

– Быть собой.

Я не сдерживаю хохот.

– Ну да, самодовольный сукин сын. И как это для тебя кончилось?

– Пришлось, конечно, спуститься на ее уровень, но дети куда проницательнее, чем многие думают. Они как маленькие взрослые, так что просто относись к ним, как к новым деловым знакомым. Найди с каждым что-то общее и от этого отталкивайся. Ты справишься.

Я киваю, хотя он меня не видит. В бизнесе я постоянно делаю именно это. Я справлюсь.

– Спасибо, Джей. Покатаемся в эти выходные?

– Суббота утром подойдет?

– Буду.

После коротких прощаний я убираю телефон в карман и бегу вверх по ступенькам.

Поднимаю руку, собираясь постучать, но дверь распахивается раньше.

На пороге появляется Дилан и тут же закрывает дверь за собой. Улыбка на ее лице, как всегда, ослепительная.

– Эм… привет, – говорю я, не понимая, почему она не пускает меня внутрь.

Улыбка Дилан становится только шире. Она добрая, светлая – и при этом почему-то жутко меня напрягает. Что там, по ту сторону двери?

– Привет, Бекс!

– Беккет, – бурчу я.

Она склоняет голову набок, разглядывает меня и вздыхает.

– Мы это уже проходили. Я зову тебя Бекс, ты зовешь меня Диппи Ду. У нас так принято.

– У нас ничего не принято.

Она оживляется, почти подпрыгивая на месте.

– Еще как принято. И ты сейчас будешь этому очень рад, потому что я собираюсь тебе помочь.

Я прищуриваюсь, оценивая ее, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Да ну?

– Ага, – с гордостью выстреливает она согласную.

Ладно, клюну. Трудно не заинтересоваться, когда она так сияет от предвкушения.

– Ну, давай, Диппи Ду, – говорю я.

То, как она ухмыляется, услышав сокращенное прозвище, заставляет меня опустить голову и фыркнуть. Это вообще-то должно было быть оскорблением.

– И что за план?

– Ну, – говорит она, делая шаг ближе, словно собирается посвятить меня в великую тайну, – план состоит из двух частей.

– Из двух?

– Ага. Из двух.

– Только не говори, что там фигурирует моя покойная бабушка. Кстати, бабушка у меня вполне себе жива.

Она фыркает.

– Как скажешь. Клянусь, она со мной разговаривала.

– Через тебя, Диппи.

Ее ослепительная улыбка бьет по мне, как полуденное солнце.

– Боже мой! Ты только посмотри на нас и наши сокращенные прозвища. У нас правда что-то есть.

– Говори, – бурчу я.

– Ладно, значит, план такой…

Женщины исчезают с улыбками – ну, почти все, кроме Медузы. Я еще ни разу не видел на ее лице даже намека на дружелюбие. Она злобно смотрит в мою сторону, потом что-то шепчет Сияющим Близнецам и уже громче добавляет:

– Тема – плюсы и минусы капитализма. Завтра за завтраком жду разбор трех лучших аргументов.

Я хмурюсь. Какого хрена?

Пока женщины спускаются вниз и устраиваются в офисе Шейлы, Лиам рядом со мной ухмыляется, будто слышит мои мысли.

– Каждый вечер за ужином тетя Делия задает девочкам тему для спора между собой.

– Сколько им лет?

– Им… им только что исполнилось восемь, – говорит Кай с другой стороны.

Я протягиваю ему руку для удара кулаками и улыбаюсь, удивленный, что он вообще подал голос.

– Спасибо, Айсмен.

Его глаза загораются.

– Айсмен?

Я улыбаюсь.

– Ага. Ты помогаешь мне ориентироваться в этой компании, а я свожу тебя познакомиться с парнями из хоккейной команды. По рукам?

Лиам фыркает и закатывает глаза.

– Тетя Шейла никогда не разрешит.

И, не осознавая, какой урон нанес, исчезает, натягивая наушники.

Я подмигиваю поникшему Каю.

– Предоставь это мне.

– Он прав, – пожимает он плечами. – Но я все равно помогу. Только не садись рядом с близнецами. Тетя Делия сказала им пнуть тебя, если подойдешь слишком близко.

Я громко смеюсь над шуткой ребенка. Не думал, что он на такое способен. Но он просто молча смотрит на меня снизу вверх, и я захлопываю рот. Черт, он серьезно.

Чертовa Медуза. Я еще не понял, как мне жить со всеми этими детьми, не говоря уже о том, чтобы терпеть ее каждый день.

Отмахнувшись от тревоги, я глубоко вдыхаю и показываю на кухню.

– Ладно, Айсмен, идем есть.

Переход от почти полного отсутствия детей в жизни к ужину с семерыми – тот еще культурный шок. Во-первых, странная еда на наших тарелках, которую, как выясняется, приготовила Шейла. Кай объяснил, что именно это такое, но я не уверен, что разобрал названия, и дело не в том, что он говорит почти шепотом. Я слишком боюсь уточнять. Мишка, Хаклберри и Адское Отродье ковыряются в еде, словно полностью разделяя мое мнение.

Малышке повезло. По словам Лив, она привередлива, так что перед ней стоит тарелка с куриными наггетсами.

Сияющие Близнецы слишком заняты спором о капитализме, чтобы вообще замечать, что едят. От этого невозможно оторваться, как от крушения поезда. Одна откусывает кусок и внимательно слушает, как вторая спокойно излагает аргументы. Потом первая методично разбирает все, что только что сказала вторая.

Это одновременно жутко и впечатляюще. Честно говоря, они вполне могли бы кое-чему научить совет директоров Langfield Corp.

Хотя у большинства тарелки так и остаются почти полными, дети по очереди просят их отпустить. Мишка и Айсмен – очевидно, мои любимчики на данный момент – предлагают помыть посуду. С Малышкой на руках я иду в гостиную, где Хаклберри просит устроить чаепитие.

Когда через полчаса раздается звонок в дверь и мужчина на пороге поднимает две огромные сырные пиццы, я изображаю удивление, но слежу, чтобы дети, не осилившие монструозное блюдо Шейлы, не остались голодными.

Это обходится мне еще в лишнюю сотню – Адское Отродье моему «удивлению» не верит, – но оно того стоит, когда улыбаются Хаклберри, Айсмен и Мишка.

И да, я дико голоден. В сочетании с хаосом в этом доме это начинало сводить меня с ума.

Братья подшучивают, что я люблю, когда все по полочкам, но это не прихоть – это необходимость. Мне нужен порядок. Когда вокруг бардак, мысли путаются, ноги не находят себе места, а сердце колотится. Таблетки могли бы помочь, и раньше помогали, но несколько лет детства я злоупотреблял лекарствами и с тех пор понял: мне лучше всего, когда я сам контролирую среду.

К моему удивлению, Адское Отродье предлагает уложить Малышку спать. Она прижимается к нему, сонно улыбаясь, и я соглашаюсь. А к моей искренней радости Айсмен спрашивает, можно ли включить хоккей. Когда трансляция начинается, я сажусь на пол рядом с Хаклберри и отпиваю из пустой чайной чашки, пока Мишка рисует в углу на блокноте. Близнецы довольно быстро нас бросают и уходят в спальню решать задачи по математике.

Когда телефон начинает настойчиво вибрировать в кармане, я еще до того, как достаю его, знаю – это общий чат.

Гэвин:Как там нянька?

Эйден: Эй, это не очень-то вежливо. Мы вообще-то даже не тусуемся.

Брукс: Ха-ха. Только ты мог подумать, что речь о тебе.

Гэвин: Он сидит с детьми Лив, идиот.

Эйден: А.

Эйден: Можно я приеду? Я люблю детей.

Гэвин: Потому что ты и есть ребенок.

Брукс: Только не начинай.

Эйден удалил Гэвина из чата.

Брукс добавил Гэвина в чат.

Гэвин: Ты вообще-то помнишь, что я твой начальник?

Я стону и быстро набираю ответ.

Я: Накормил детей. Никто не подавился. Сейчас смотрим хоккей. В целом я просто гений присмотра за детьми.

Гэвин: Прошло всего пару часов. Скоро будешь умолять о пощаде. Не переживай, я не скажу «я же говорил».

Гэвин: Слишком часто.

Брукс: Ха-ха. Отличная работа, Беккет. Я в тебя верю.

Эйден: В следующий раз с радостью помогу.

Я нажимаю кнопку сбоку телефона, приглушая экран, и оглядываю комнату, полную довольных детей. Не-а, я справляюсь.

Со временем Мишка и Айсмен уходят спать, и мы остаемся вдвоем с Хаклберри. В какой-то момент я, должно быть, засыпаю, потому что просыпаюсь от того, что Лив с улыбкой толкает меня носком и нависает надо мной.

– Ну как они?

Малыш рядом со мной шевелится, утыкаясь мне в бок. Черт, какой же он милый сейчас.

– Это было изматывающе, – признаюсь я, зевая.

Она улыбается сыну.

– Их много, я знаю.

Я осторожно перекладываю мальчишку, чтобы не разбудить, и, потянувшись, встаю.

– Если честно, было здорово. Немного не похоже на мои обычные четверги.

В ее глазах пляшут огоньки, и она тихо смеется.

– Каждую неделю новая женщина?

Я со стоном провожу рукой по лицу.

– Ты правда так обо мне думаешь?

Она пожимает плечами и приподнимает брови.

– Вообще-то я о тебе почти не думаю.

– Больно, – прижимаю руку к груди, изображая смертельную обиду.

– Ты понял, что я имею в виду, – смеется она. – Ты мой начальник, так что это не мое дело.

С тихим рыком я делаю шаг к ней.

– Я твой муж. Конечно, это твое дело.

Это почти незаметно, но я улавливаю, как она резко втягивает воздух. И как прикусывает губу, будто сдерживает звук. Черт, как же мне хочется узнать все ее звуки.

– Только на бумаге, – шепчет она.

– Поужинай со мной завтра вечером.

Это не вопрос. Я не оставляю ей возможности отказаться.

Лив сильнее прикусывает свою пухлую губу.

– Эм…

Она оглядывает комнату, куда угодно, только не на меня, будто ищет повод отказаться.

Когда она открывает рот, чтобы что-то сказать, я прижимаю палец к ее губам, останавливая протест.

– В воскресенье мы ужинаем с моей семьей. Если у нас есть хоть какой-то шанс это продать, наши истории должны совпадать. Все должно выглядеть по-настоящему.

Она вздыхает мне в палец, и ее теплое дыхание подает моему члену идеи, которые она вряд ли оценила бы.

– Ладно. Сделать вид, что это по-настоящему.

Я облизываю губы и отстраняюсь, засовывая руки в карманы, чтобы не тянуться к ней.

– Значит, ужин. Я заеду за тобой в семь.

– Почему бы нам просто не поехать сразу с работы? Так будет проще.

Покачиваясь на пятках, я качаю головой.

– Моя жена заслуживает хорошего первого свидания. Ты нарядишься. Я заеду за тобой.

Я достаю из кармана кредитную карту и держу ее между двумя пальцами. Я попросил ассистента оформить ее, когда Лив согласилась остаться в браке.

Она берет карту и разглядывает ее, нахмурившись.

– Оливия Лэнгфилд.

Я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу, и сжатие в груди. Это чертовски самое горячее имя, какое я когда-либо слышал.

– Пользуйся для всего, что понадобится. Пожалуйста, – добавляю я, будучи уверен, что она станет возражать.

Она удивляет меня: поднимает взгляд, серьезно кивает.

– Хорошо. Спасибо, Беккет.

Выбегая из ее дома, спускаясь по ступенькам к машине с легкостью, которой у меня не было, когда я сюда приехал, я ловлю себя на мысли, что этот вечер был одним из лучших за долгое время. Каждая его минута. Даже дети. Особенно дети. И именно это выбивает меня из колеи. Каждый день с тех пор, как я случайно женился на Лив, оказывается лучше предыдущего.



Как только приехал Беккет, мы оставили с ним детей и собрались в офисе Шейлы с парой бутылок вина, чтобы обсудить выбор книги на эту неделю для книжного клуба. Я пыталась слушать, но мыслями была не там. Меня нервировало, что мы оставили ему наших детей – и за него, и за них.

И за себя тоже.

Мои дети бывают непростыми, а эта работа мне очень нужна. Беккет известен своей нелюбовью к детям – с этого, собственно, все и началось, – и я не могу позволить себе потерять работу, если он с ними не справится.

Весь вечер Дилан пыталась отвлечь меня, отпуская дурацкие комментарии к каждому вопросу Делии о книге. Делия раздражалась, как обычно, и в итоге заявила, что если Дилан хочет вредничать, то пусть сама выбирает следующую книгу.

Когда Дилан вытащила из своей сумки четыре одинаковых экземпляра, а на лице у нее расползлась довольная улыбка, мне наконец стало чуть легче.

– Что это? – спросила Делия, разглядывая яркие обложки с отчетливым романтическим настроением. По выражению ее лица было ясно: она уже жалеет, что спросила.

Дилан усмехнулась и подняла бокал.

– Ты сама сказала, что я могу выбрать книгу.

Шейла вздохнула.

– Я вообще-то предпочитаю читать на Kindle. Покупать четыре бумажных экземпляра – расточительство.

Дилан закатила глаза.

– Это книжный трофей. Живи чуть смелее, Шей. Пройди по краю и хорошенько понюхай.

– Понюхай? – поддела я.

Дилан поднесла книгу к носу и провела по обрезу, будто дегустировала дорогую сигару.

– Нет ничего лучше запаха новой книги.

Делия тут же прочитала нам лекцию о пользе еженедельных походов в библиотеку, но к этому моменту я ее уже совсем не слушала – мое внимание наконец зацепилось за название. «Замуж за мистера Не Того».

Я перевернула книгу и начала читать аннотацию. Дойдя до последней строки, я ахнула.

– Ты хочешь, чтобы мы читали книгу про женщину, которая случайно выходит замуж за мужчину в Вегасе?

Дилан поерзала на стуле, ее рыжие кудри подпрыгнули.

– Выбор был между этим и «Притвориться миссис Правильной», где она фиктивно обручается со своим миллиардером-боссом. Клэр Кингсли никогда не промахивается. Обычно я бы предложила начать с первой книги, но эта слишком уж попадает в точку, чтобы пройти мимо.

– Я не читаю серии не по порядку, – заявила Делия, доставая телефон и быстро что-то нажимая. – Готово. Четыре экземпляра первой книги будут завтра.

Шейла ахнула.

– Что? Как?

– Amazon Prime – прекрасная вещь, дамы, – сказала Делия, на мгновение забыв о своей борьбе с корпоративной жадностью.

Комментарий был неожиданным, но все же не самым удивительным за вечер. Когда мы прикончили две бутылки вина и закончили обсуждение – из тех книжных разговоров, что сбиваются с курса раз двадцать, – я поднялась наверх, ожидая увидеть полный хаос.

Но вместо этого меня встретили чистая кухня, корзина с аккуратно сложенным бельем и мой сын, уютно устроившийся у спящего Беккета под боком.

А потом он снова назвал меня своей женой. И дал мне кредитную карту. И пригласил на свидание.

На фиктивное свидание, напоминаю я себе. Да, он без единого слова посидел с детьми и, судя по всему, убрал весь дом, но все остальное – ненастоящее.

– Тут что, Lysol все протерли? – спрашивает Шейла, разглядывая окна вдоль стены, словно ищет следы вторжения домового-уборщика.

– Думаю, это Беккет. Он любит, когда все на своих местах. – В офисе он следит, чтобы кружка с кофе стояла в строго определенной точке стола и под нужным углом. И ворчит, если кто-то сдвигает бумагу не туда.

– А, – фыркает Делия. – Значит, дом просто не соответствовал его стандартам.

– Мне нравится, – улыбается Дилан. – Мужчина, который убирается. Вот это разговор.

У меня в животе что-то переворачивается, а сердце вторит этому движению. Я прикусываю нижнюю губу.

– Он пригласил меня на ужин завтра вечером.

Делия театрально падает на диван.

– Ты не можешь идти с ним на ужин.

Дилан отмахивается от нее.

– Да тише ты. Еще как может. И пойдет.

Телефон вибрирует у меня в руке.

Мистер Лэнгфилд: Возьми завтра выходной и сходи по магазинам. Возьми девочек. Ты заслужила передышку.

Не раздумывая, я выпаливаю:

– Он только что сказал мне взять выходной и пойти за покупками. И взять вас с собой.

Золотистые глаза Дилан сверкают в полумраке.

– О, это будет так весело. Попробую уговорить соседку посидеть пару часов с Финном и Адди. Лиам справится с домашним обучением Кая.

Делия скрещивает руки на груди.

– Мы не можем так сделать.

Но Дилан и не собирается принимать отказ.

– Почему? Потому что ты не можешь взять выходной? Разве не ради этого ты ушла из большой фирмы – чтобы у тебя было больше времени для себя?

Шейла теребит нижнюю губу.

– Я не знаю, как Кай справится, если останется здесь только с Лиамом. Он никогда не был дома без кого-то из нас, мам.

Я пожимаю плечами.

– Дети выносливые, Шей. Он так хорошо здесь освоился, и сегодня с Беккетом все было нормально.

Дилан ухмыляется.

– Решено. Нам всем это нужно. Идем по магазинам, пообедаем и поможем Лив стать горячей для своего «мужа».

Делия закатывает глаза.

– Ладно. Но мы все покупаем новую одежду, а обед – за счет Беккета.

Через час я лежу в кровати и смотрю на разводы от воды на потолке, все еще переживая из-за завтрашнего вечера. Я так и не ответила на сообщение Беккета, поэтому быстро набираю текст и нажимаю «отправить».

Я: Делия говорит, что если она идет по магазинам, то обед за твой счет.

Телефон загорается почти мгновенно.

Мистер Лэнгфилд: Карта в твоем распоряжении, Лив, и лимита нет. Свози девочек в спа, побалуйте себя по полной. Вы все этого заслуживаете. И купи что-нибудь, от чего у тебя появится улыбка.

В поступке, совершенно не похожем на ту сдержанную версию себя, которой я стала за последние годы, я печатаю кокетливый ответ.

Я: Ты имеешь в виду – что-то, от чего улыбнешься ты.

Мистер Лэнгфилд: Ты заставляешь меня улыбаться, Лив. Неважно, что на тебе надето. Наслаждайся завтрашним днем.

Я моргаю, глядя на телефон, совершенно ошеломленная. Кто этот мужчина и как, черт возьми, он стал моим мужем?



– О боже, у этого мужчины просто райские руки, – говорит Делия с кресла для педикюра рядом со мной.

Я не могу не согласиться: женщина вдавливает в пятку так, что я почти мурлычу.

– Ха! Кажется, это первый раз со времен колледжа, когда ты радуешься тому, что к тебе прикасается мужчина, – поддевает Дилан.

С другой стороны от нее Шейла едва не выплевывает зеленый сок, которым она вечно пытается напоить нас всех.

– Это жестоко, – говорю я, хотя прикрываю рот, чтобы сдержать улыбку.

Делия закатывает глаза и глубже опускается в кресло.

– Кстати о мужчинах, которых я не хочу подпускать к себе. Нам нужно поставить замки на все двери спален и установить камеры, чтобы видеть, чем этот придурок занимается.

Я наклоняюсь вперед и таращусь на нее.

– Беккет может быть ворчуном, но он не опасен, ты сумасшедшая!

– А вот камера, чтобы следить, чем заняты близнецы… – бормочет Дилан, почти не шевеля губами.

Шейла смеется поверх своего смузи, но взгляд Делии мгновенно заставляет нас замолчать.

– У моих девочек высокий интеллект. Им нужны вызовы. Они бы никогда по-настоящему никому не причинили вреда.

– Именно это и говорят все «белые воротнички», когда им предъявляют обвинения, – фыркает Дилан.

– Мы не будем шпионить ни за кем в этом доме. Ни за твоими детьми, – я перевожу взгляд на Делию, – ни за моим начальником.

– Мужем, – поправляет Дилан.

– Дьяволом, – бурчит Делия.

Шейла пожимает плечами, заправляя за ухо прядь коротких темных волос.

– А мне он вроде нравится.

– Ну да, – язвит Делия, – тебе и этот зеленый сок нравится, так что я бы не слишком радовалась твоему одобрению.