Текст книги "Обманщик для мамочки (ЛП)"
Автор книги: Бриттани Николь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Он отчетливо сглатывает, сжимая челюсть, но ничего не отвечает. Напряженную тишину нарушает лишь сигнал лифта.
Двери открываются прямо в пентхаус, и это застает меня врасплох. Еще мгновение и перед нами материализуется семья Беккета.
Теплая ладонь ложится мне на поясницу, и он предупреждает тихим, ровным шепотом:
– Постарайся, чтобы челюсть не упала на пол. По легенде ты здесь уже бывала.
Гэвин подходит, не спеша, с бутылкой пива в руке и ухмылкой на лице.
– Только вот не бывала, верно? – он целует меня в щеку и широко улыбается. – Когда уже назовешь это бредом?
Я захлопываю рот и включаю рабочий режим. Возвращается Лив с работы – собранная, уверенная, не терпящая чуши, готовая очаровать всех своих начальников, которые по счастливому совпадению являются семьей моего мужа.
– Понятия не имею, о чем ты, Гэвин, – говорю я с широкой улыбкой. – Я счастливо замужем за этим красавчиком.
Беккет кашляет и хлопает себя по груди, будто ошарашен. Неужели он меня так плохо знает, что не понимает: когда дело касается защиты любого из Лэнгфилдов, я профессионал?
А теперь, выходит, и сама Лэнгфилд. Я проглатываю эту безумную мысль и сосредотачиваюсь на обстановке.
Окна от пола до потолка заливают комнату красным светом заката. В гостиной стоят массивные диваны из темного красного дерева. За ними – длинный обеденный стол на двенадцать персон, уже накрытый к ужину.
Кухня – темное дерево и дорогая техника, разительный контраст с зеленой столешницей из гипсокартона и древней плитой в таунхаусе. Часы на духовке легко читаются. Уже семь вечера. Мы вовремя.
Мать Беккета широко улыбается и идет к нам навстречу.
– О, Лив, мы так рады за вас обоих!
Ладонь Беккета все еще у меня на спине. Более того, он придвигается ближе и мягко сжимает меня за бедро, оставляя руку там.
– Спасибо, мам. Как вам пентхаус?
Монро Лэнгфилд заключает меня в объятия, вырывая из рук сына. Отстранившись, она держит меня за плечи и внимательно разглядывает.
Она заметно ниже меня. Ее каштановые волосы – все еще густые и темные – мягкими волнами лежат на плечах и идеально сочетаются с верблюжьего цвета свитером. В ушах – бриллиантовые гвоздики, карата по три, не меньше. Камень на безымянном пальце лишь немного крупнее того, который Беккет снова надел мне в парковке.
– С пентхаусом все в порядке, – она отмахивается. – Я хочу услышать про вас двоих. Как это произошло и как мой Беккет сделал предложение. Расскажи мне про моих новых внуков. Когда я смогу с ними познакомиться?
С трудом сглотнув ком, внезапно вставший в горле, я поворачиваюсь к Беккету. Черт, она и правда во все это поверила. Прямо целиком – наживка, крючок и грузило. И тут до меня доходит: мы внаглую водим его семью за нос.
Беккет вытаскивает меня из материнских объятий.
– Мам, дай моей жене сначала взять выпить, прежде чем начинать допрос.
Монро улыбается.
– Слышал, Престон? Он назвал ее своей женой, – она снова поворачивается ко мне, сияя. – Никогда не думала, что доживу до дня, когда мой малыш получит все, о чем мечтал. Мы должны были догадаться, что он ждал именно тебя. Он ведь был влюблен уже много лет.
Я неловко кашляю, хотя живот у меня при этом приятно сжимается. Это дальше всего от правды, но звучит трогательно.
Беккет целует меня в лоб так, будто делает это постоянно.
– Она всегда была той самой, – говорит он матери. – Что ты будешь пить?
Он смотрит на меня, а я внезапно теряю дар речи. Его зеленые глаза светятся, а ухмылка такая, словно он прекрасно понимает, что только что со мной сделал. Засранец.
– Мне подойдет любое открытое красное вино.
– Пино нуар «Джексон». Я буду то же самое, – говорит он легко и радостно.
– Как конкретно, – поддразнивает его мать. – Я его никогда не пробовала. Оно хорошее?
– Лучшее, – Беккет по-прежнему не отрывает от меня взгляда, и я уже чувствую, что он сейчас скажет нечто, от чего у меня снова закружится голова. – Именно его мы с Лив пили в ночь, когда поженились.
– Тогда не трать его на меня, – смеется мать.
Беккет наконец отходит и направляется к бару, но, обернувшись через плечо, добавляет:
– Его у нас много. Я заказал шесть ящиков.
Что за…?
Мозг у меня к этому моменту уже буксует. Этот мужчина сводит меня с ума. Вино было самым обычным. Его семья обычно пьет бутылки, стоящие как моя дневная зарплата. Зачем ему ящиками покупать то дешевое вино, что мы пили в Вегасе?
– Эй, Лив.
Брукс подходит ко мне и притягивает к себе. Он так похож на старшего брата, только с более длинными волосами – у обоих поразительное сходство с Генри Кавиллом.
Да, вокруг меня одни красавцы.
Брукс плотнее Беккета. Под черной футболкой играют мышцы, джинсы обтягивают мощные бедра. Когда он отпускает меня, за его спиной оказывается Сара, моя ассистентка.
– Сара!
От радости я приветствую ее слишком громко, и звук отдается эхом под высоким потолком.
– Привет, Лив. Поздравляю с браком.
Она подходит ближе, ее светлые волосы качаются, и она обнимает меня.
Сара стала отличным пополнением команды с тех пор, как год назад переехала в Бостон. А поскольку Беккет требует от меня больше внимания, чем его брат или отец, я переложила на нее больше ответственности за хоккейную команду. Но она что, встречается с Бруксом? Хотя мне ли судить – я сама вышла замуж за одного из владельцев. Чертов алкоголь и Вегас. Но все равно неожиданно.
Словно читая мои мысли, Брукс поясняет:
– Сара все еще осваивается в городе и заводит знакомства, но когда она узнала, что я обожаю Лейк Пейдж, а идти на концерт ей было не с кем, – он наклоняется ближе, понижая голос до шепота, – мы пошли вместе. Парням не говори.
Лейк – пожалуй, самая популярная поп-звезда сейчас. И она вышла замуж за одного из друзей Беккета, Форда Холла. Когда это случилось, был небольшой скандал, учитывая, что еще на прошлое Рождество она встречалась с его сыном. Но Форд счастлив, Лейк кажется милой, так что каждому свое, верно?
Сара усмехается.
– Лучшие друзья с тех пор, – она обнимает Брукса за талию и сжимает.
Чего она не замечает, так это гримасы на лице Брукса при слове «друзья».
Хм… похоже, наш вратарь не в восторге от френдзоны. Интересно.
– Твой секрет в безопасности, Брукс.
Рядом с нами появляются Эйден и Джилл.
– Какой секрет? – ворчит он. – Ты теперь и от меня тайны держишь? Я отлично умею хранить секреты.
Джилл согласно кивает и протягивает идеально ухоженную руку.
– Это правда. Я сказала ему название цвета лака, которым крашу ногти, – обращается она к Саре, словно они состоят в каком-то тайном обществе.
Может, я такой же засранец, как Беккет, но лак для ногтей? Серьезно?
Сара смотрит на ногти Джилл, склоняет голову.
– Разве это не «кроличий белый»?
Лицо Джилл вытягивается.
– Эм… никто никогда не угадывал. Как ты поняла?
Сара пожимает плечами.
– Моя лучшая подруга красила таким в колледже.
Беккет снова оказывается рядом со мной, протягивая бокал вина. Пока я тихо благодарю, он приподнимает мой подбородок, смотрит мне в глаза, а потом наклоняется и касается губами моих губ.
– Все для моей жены.
Я таю. Превращаюсь в лужицу. Прямо на полу. Можно фиксировать: Лив умерла от доброты, нежности и романтичности Беккета. Все. Конец.
Он отстраняется, и эта его самодовольная улыбка тут же возвращает меня к жизни.
– Раз у Лив в руке есть бокал, рассказывайте все, – требует Монро, забирая бокал, который предлагает ей Беккет.
Он снова идет к бару за своим вином.
– Пусть Лив расскажет. Она куда лучше умеет это делать.
Черт. Какую историю он хочет услышать? Правду рассказать нельзя. Мол, ваш сын и я так напились, что я ничего не помню, кроме того, как проснулась голой рядом с ним и с кольцом на пальце.
Кстати, об этом. Мне срочно нужно выяснить, был ли у нас секс.
– Да, Лив, расскажи нам все, – поддразнивает Гэвин.
Фыркнув, я тыльной стороной ладони хлопаю его по груди.
– Не уверена, что именно вы хотите узнать.
Легкие сжимаются, и слова даются с трудом.
Беккет с важным видом возвращается с бокалом и ухмылкой.
– Их интересует, когда между нами все изменилось. Ну, тот момент, когда ты перестала называть меня мистером Лэнгфилдом.
Я прикусываю губу и выбираю нечто, максимально близкое к правде.
– Ну, все действительно изменилось, когда он заставил меня поехать с ним в дом на Киз вместо того, чтобы лететь в Сан-Франциско с друзьями, как я планировала.
– Твоя ежегодная поездка с девочками? – Гэвин приподнимает бровь и переводит взгляд с меня на моего мужа. – Чувак, ты сорвал ей ежегодную поездку с девочками?
Беккет хмурится.
– Я работал над сделкой с Эмерсоном. Мне нужно было, чтобы Лив была рядом.
Гэвин фыркает.
– Мы тебе мало платим.
– Мальчики, – одергивает их Монро. – Лив, расскажи нам, что было дальше.
– Ну, моя подруга Дилан – чревовещатель.
– И чертовски хорошая, – Беккет внимательно смотрит на меня, будто не понимает, к чему я веду. Но он сам дал мне в руки поводья, позволив вести рассказ.
– Ей было очень весело изводить Беккета за то, что он украл нашу поездку.
– Засранец, – бурчит Гэвин.
Брукс усмехается, Сара прижимается к нему, и, когда их взгляды встречаются, я буквально чувствую, как между ними пробегает искра.
– В общем, – я отмахиваюсь от этой картинки и от едва заметного укола зависти при виде такой чистой, искренней привязанности. – Она ходила по дому, притворяясь покойной бабушкой Беккета.
Я копирую голос Дилан:
– Беккетттт, тебе нужно быть добрее к Лив. Беккетттт, не будь таким ворчливым. Беккетттт…
Сам Беккет стонет.
– Мы поняли.
Монро хмурится.
– Обе наши матери живы.
– Дилан факты не волнуют, – бурчит мой ненастоящий муж.
Я не могу удержаться от смешка.
– От этого было только смешнее.
Глаза Беккета играют, пока он смотрит на меня, будто спрашивая: и к чему ты, черт возьми, ведешь?
Улыбка расплывается по моему лицу так широко, что начинают ныть щеки.
– Она продолжала по ночам, и большого парня это реально пугало.
Его губы дергаются, все внимание приковано ко мне.
– Она была пугающе хороша в этом.
Я удерживаю его взгляд, утопая в глубине изумрудных глаз.
– Он пришел ко мне в комнату. Был в ужасе и спросил, можно ли ему там поспать.
Гэвин толкает Беккета локтем.
– Бро, это уморительно.
Я облизываю губы. Меня уже не остановить.
– Сказал, что не может уснуть, когда бабушка не перестает с ним разговаривать, и что он забыл свою любимую мягкую игрушку…
Гэвин хлопает в ладони, издав звук где-то между смехом и ругательством.
– Ты до сих пор спишь с Блу?
Я фыркаю. Этого я точно не ожидала.
– О да. Он без него не засыпает.
Челюсть Беккета напрягается, когда он сверлит меня взглядом.
– Теперь могу. Потому что у меня есть ты.
Я закатываю глаза, но от того, с какой силой он смотрит на меня, по коже бегут мурашки, а сердце ускоряет ритм.
– Просто ночью он приносит его в постель.
– Эта штука, наверное, уже разваливается, – говорит Монро. – Мне приходилось зашивать ее столько раз, сколько и не сосчитать, когда он был мальчишкой. Он с ней никогда не расставался.
Я киваю.
– Нам тоже пару раз приходилось делать операцию. Руки никак не хотят держаться. Наверное, из-за того, как крепко он ее сжимает. Или потому что трет ее о губу, когда успокаивается перед сном.
Беккет качает головой, но сквозь его невозмутимость прорывается намек на улыбку.
Брукс, Эйден и Сара смеются так сильно, что буквально трясутся.
Джилл лишь таращится.
– Подождите. То есть ты испугался того, кого там явно не было, и всерьез попросился спать в комнате своей ассистентки? Она могла подать на тебя в суд.
Я чувствую себя легче, чем за последние дни, и ухмыляюсь.
– Не-а. Он выглядел таким напуганным и беспомощным, да еще и без своей игрушки…
– И ты была в той синей пижаме, – поддразнивает Беккет.
Я пожимаю плечами.
– Судьба.
Он качает головой и быстро отворачивается, но не раньше, чем я успеваю заметить полноценную улыбку. Он снова бросает на меня взгляд, но тут же отводит глаза, так что я не могу разобрать выражение его лица. Почему-то мне кажется, что ему нужно отвернуться, будто если он этого не сделает, то просто подойдет и снова меня поцелует.
И самое страшное?
Я ужасно хочу, чтобы он это сделал.

В понедельник Беккет улетает в Аризону. И я солгу, если скажу, что это плохо. Ужин с его семьей получился слишком уютным, слишком веселым, слишком идеальным – не для отношений со сроком годности.
Я убеждаю себя, что та легкость, которую я чувствовала, естественна. Я знаю его семью уже много лет. Мы с Гэвином давно друзья. А Сара, хоть и относительно недавно в городе и в команде, сразу нашла со мной общий язык. Родители Беккета чудесные, а Брукс и Эйден – сплошное удовольствие.
Но стоит мне подумать о нашем будущем разводе, как желудок сжимается. Не разрушит ли этот фарс все мои отношения с ними? Я совсем не подумала о последствиях нашей маленькой договоренности, прежде чем на нее согласиться, и теперь все это обрушивается на меня разом.
И дело не только в детях, которые могут привязаться. В нашу фиктивную семью вложились все Лэнгфилды, да и мои друзья тоже – ну, кроме Делии, которая в восторге от того, что Беккета не будет в городе целых три дня.
В четверг я просыпаюсь с тревогой, не понимая толком, что именно скрутило мне живот узлом. Потому что Беккет возвращается сегодня? Или из-за ежегодного визита к гинекологу?
Я ненавижу ходить к врачам. Не потому, что боюсь проблем со здоровьем. Нет. Я ненавижу вставать на весы. Тот момент, когда медсестра просит снять обувь, всегда вгоняет меня в панику. Я бы предпочла оставить ее на ногах – тогда можно было бы списать лишние пятнадцать фунтов на одежду и почти невесомые балетки.
Глупо, что эта тревога изводит меня часами ради одной-единственной минуты каждого приема. Но контролировать ее невозможно. Потому что за этой минутой следует строгий взгляд врача и лекция о том, что формально я страдаю ожирением и мне стоит подумать о спорте и правильном питании. Он обязательно напомнит, что с возрастом за этим нужно следить особенно внимательно.
Дело в том, что врач не говорит мне ничего нового. Просто после таких визитов я чувствую себя отвратительно.
Собираясь, я мечусь по комнате в поисках хотя бы одной пары одинаковых туфель.
– Ни одна не совпадает, – бурчу я. – Делия!
Под цокот каблуков и с зачесанными в хвост светлыми волосами появляется подруга. Как всегда безупречная.
– Что случилось?
– Ты случайно не находила мои туфли в комнате девочек?
– А? – она застегивает сережку в левом ухе. – У тебя опять пропали?
Я указываю на шкаф. На полу лежит одна черная лодочка, вторая – тоже черная, но с меньшим каблуком, и одна коричневая.
– Я еще раз спрошу, но они клянутся, что это не они.
Плечи опускаются. Я вздыхаю, потому что времени у меня нет, а теперь придется надевать балетки.
– Ладно. В выходные обыщу весь дом. Это точно кто-то из детей. Сами по себе туфли уйти не могли.
– Странно, – говорит она, следуя за мной вниз по лестнице.
Через несколько часов я плетусь в офис, чувствуя себя паршиво. Как и ожидалось, я вышла от врача с рекомендациями следить за питанием, больше ходить пешком и «подумать о групповых занятиях вроде зумбы».
У меня трое детей, шестидесятичасовая рабочая неделя и начальник, который считает меня своей личной секретаршей. Когда, интересно, я должна успеть на зумбу?
Разбитая и выжатая еще до начала рабочего дня, меньше всего я хочу видеть Сабрину – бывшую девушку Беккета.
Ну конечно. День просто чудесный.
– Оливия! – тянет она своим фальшиво-дружелюбным тоном, откидывая за ухо темные волосы, уложенные мягкими волнами. – Как раз тебя я и хотела увидеть!
Собрав остатки сил, я выдавливаю улыбку.
– Рада видеть. Могу чем-то помочь?
Я не останавливаюсь, надеясь, что вопрос будет быстрым, но, увы, она идет следом.
– Нет, я встречаюсь с Беккетом на обед. Но должна сказать, пиар ты провернула блестяще. Быстро сообразила – прикрыть его женой и детьми.
Мои шаги замирают вместе с сердцем у двери кабинета.
– Что?
Она останавливается рядом и кладет руку мне на плечо – как ей, должно быть, кажется, успокаивающе.
– Не переживай. Мы с Беккетом будем осторожны. Очевидно, нельзя, чтобы его видели с девушкой сразу после объявления о браке.
Она легко смеется, будто мы с ней в одном заговоре.
Я еще не успеваю осмыслить ее слова, как из-за угла появляется Беккет. Он тоже замедляет шаг, увидев нас вместе.
– О, привет, – говорит он, окидывая взглядом Сабрину, потом меня. Лицо непроницаемое.
Сдержаться и не устроить сцену почти невозможно.
Он рассказал Сабрине о нашей договоренности? Он все еще с ней встречается? А я-то позволила себе поверить, что в его прикосновениях и добрых словах есть что-то большее.
– Лив, мы можем обсудить проблему с Питерсом? – спрашивает Сара, входя в мой кабинет с другой стороны, где у нас общая дверь.
Спасение в лице ассистентки.
Я киваю с чрезмерным энтузиазмом, потому что, если честно, мне отчаянно нужна пауза.
– Д-да, – я прочищаю горло. – Можем пойти и поговорить? Мне нужно срочно убраться подальше от этих людей, прежде чем я себя выдам.
Ключ к управлению пиаром – тянуть время и планировать. Вот я и собираюсь это сделать. Выиграть себе пару минут, чтобы подавить естественную реакцию, прежде чем я выцарапаю Сабрине глаза. Или расплачусь. Сейчас возможно и то и другое.
Я коротко киваю Беккету через плечо, не поднимая на него глаз.
– С возвращением, мистер Лэнгфилд. Поговорим позже. Приятного обеда, Сабрина.
Беккет не отвечает, а вот Сабрина энергично машет мне рукой.
С натянутой улыбкой Сара выводит меня из кабинета.
– Это что сейчас было? – шипит она, когда мы оказываемся вне зоны слышимости.
Я ведь собиралась ограничиться на обед очищающим смузи, но внезапно отчаянно хочется нормальной еды.
– Можем сходить пообедать куда-нибудь? И не говорить об этом, – почти умоляю я.
С сочувственной улыбкой и кивком Сара берет инициативу на себя.
Потому что день и без того недостаточно паршивый, во время обеда мне звонят из школы Винни. Я извиняюсь и забираю еду в кабинет, чтобы перезвонить.
Это школьная медсестра. Винни жалуется на боль в животе, а заодно она сообщает, что сегодня по расписанию Дрейк должен был читать классу, но так и не появился.
Закончив разговор, я сразу набираю Дилан. Через две минуты она уже едет за Винни. Мне ненавистно, что я не могу сделать это сама, но проблема с Питерсом сама себя не решит. Именно ради этого мы вчетвером и съехались. Когда одна не может быть рядом, другие подхватывают. В итоге Дилан, скорее всего, вытянет из Винни все чувства лучше, чем я. Я уверена, что к моему возвращению домой сегодня вечером моя девочка уже будет улыбаться. У Дилан для этого особый дар.
А потом, потому что я не умею вовремя остановиться, я звоню бывшему мужу, чтобы высказать ему все, что думаю.
– Привет, – отвечает он после третьего гудка.
– Что ты сейчас делаешь?
– Только что вышел с обеда с клиентом. Что случилось?
– Ты забыл, что сегодня должен был читать в классе Винни?
Молча я умоляю его сказать, что просто перепутал день. Что думал, это завтра. Что угодно – лишь бы не то, что ему просто было плевать.
Дрейк вздыхает, и этот звук трещит в трубке.
– Нет, но я не смог вырваться с этого обеда.
Я кладу телефон на стол и считаю вдох на четыре, выдох на четыре. Я не буду плакать. Я не буду кричать.
Потом включаю громкую связь, потому что сама мысль о его голосе так близко к уху вызывает у меня дрожь.
– Почему ты мне не позвонил? Одна из мам могла бы подменить.
Он смеется.
– Или, может, твой новый муж?
Черт.
– Забавно, знаешь? Как ты злилась, когда я начал встречаться с Кендалл. А ты даже не удосужилась сказать мне, что, блять, вышла замуж.
– Потому что ты начал встречаться с Кендалл, когда еще был женат на мне, идиот. А теперь, когда мы в разводе, моя личная жизнь – не твое дело.
– Зато мое дело – с кем живут мои дети.
Живот ухает вниз. Черт, он не совсем неправ.
– Прости, – я тяжело вздыхаю, ненавидя себя за эти слова. – Я должна была тебе сказать.
– Он твой чертов начальник, Лив. Ты вообще в своем уме?
Рык, раздавшийся от двери, такой яростный, что по мне бегут мурашки.
– Еще раз заговори с моей женой в таком тоне и у нас будут большие проблемы, Дрейк.
От моего мужа исходит такая ярость, что ее, кажется, можно потрогать руками.
– Мистер Лэнгфилд, – заикается Дрейк. Похоже, он и правда потерял дар речи. Дрейк работает в маркетинговой фирме и годами пытался заполучить этот контракт. Мысль о том, что этого никогда не случится, доставляет мне огромное удовольствие.
– На этом все, – рычит Беккет и обрывает звонок, оставляя меня смотреть на него с открытым ртом.
Беккет нависает надо мной, челюсть сжата, грудь ходит ходуном.
– Он не имеет права так с тобой разговаривать.
– Как – так?
Он качает головой, делает глубокий вдох и сжимает кулаки по бокам.
– Так, как он с тобой говорил. Как произнес твое имя. Лив, – выплевывает он.
Он копирует Дрейка, но, если честно, это ничем не отличается от обычного тона Беккета.
Я неловко смеюсь, изо всех сил сдерживая всхлип.
– Ты произносишь мое имя точно так же.
В ответ он просто смотрит на меня, не моргая.
У меня нет времени на это – на его перепады настроения и двойные сигналы.
Его девушки было уже более чем достаточно, а теперь еще и эта история с Питерсом. Господи, как же я хочу домой, к детям. Я смертельно устала от этого дня.

Красный. Перед глазами стоял один сплошной красный.
Этот день пошел совсем не так, как я надеялся. К собственному, полнейшему изумлению я проснулся в Аризоне с радостным предвкушением возвращения домой. В огромной кровати, в тишине, в одиночестве я почти выскочил из постели, считая минуты до вечера с детьми – а за ним еще одна беспокойная ночь в проклятой узкой кровати. И все потому, что это означало: Лив свернется клубком всего в нескольких шагах от меня, в моей кровати.
Полное безумие.
А когда я услышал ее голос в коридоре возле своего кабинета, то не смог удержаться и выскочил навстречу – только чтобы увидеть, как она разговаривает с Сабриной.
Лив исчезла прежде, чем я успел сказать хоть слово, а Сабрина попыталась уломать меня пойти с ней на обед, хотя я расстался с ней месяцы назад. Она клялась, что все в порядке, что Лив сама сказала ей, будто наш брак фиктивный и ей все равно, если мы с Сабриной будем вести себя осторожно.
И я увидел красный.
Чертов красный.
Неужели Лив правда так думает? Что я прикоснусь к другой женщине? Что я вообще захочу видеть другую женщину? Что она может позволить другому мужчине прикасаться к себе, пока замужем за мной?
Я предельно ясно сказал Сабрине, что она ошибается, и что Лив – любовь всей моей чертовой жизни. Еще раз напомнил, что между нами все кончено, и особо подчеркнул: никакого будущего у нас быть не может.
Независимо от того, считает ли Лив происходящее между нами настоящим, я никогда не изменю ей, как это сделал ее муж.
А потом еще услышать, что я разговариваю с ней так же, как тот придурок бывший?
Красный. Весь чертов мир – один сплошной красный.
Братья весь день доставали меня, уговаривая куда-нибудь выбраться вечером. Мне бы не помешало пропустить пару шотов, но больше всего мне нужны моя жена, ее дети и эта проклятая узкая кровать. Что со мной, черт возьми, не так?
Я вваливаюсь в дом с тревожным чувством, удивляясь, что мои вещи еще не выкинули на крыльцо.
– Привет, Беккет. Как прошла поездка? – бодро спрашивает Шейла с кухни.
Нет, она точно не знает, что сегодня произошло. Если бы знала, просто игнорировала бы меня.
– Лив дома?
– Она сразу поднялась к себе, как вернулась, – Шейла внимательно разглядывает меня из-под челки. Волосы у нее подстрижены асимметрично, так что одна сторона всегда падает на глаз. – Что-то случилось на работе?
Вздохнув, я провожу ладонью по лицу.
– Думаю, у нас обоих был паршивый день.
Я уже собираюсь на этом остановиться, но искреннее беспокойство на ее лице заставляет меня продолжить. С самого начала она была ко мне только добра. Тихая, но явно наблюдательная.
– Можно тебя кое о чем спросить?
Шейла перестает резать овощи на разделочной доске и откладывает нож.
– Конечно. Что такое? Я делаю смузи. Хочешь?
Я с трудом сдерживаю гримасу. Дилан предупреждала меня про эти смузи. Назвала их болотной жижей.
– Не, я пас. Слушай, я знаю, что сегодня у вас девичник, но есть шанс, что я сначала сделаю для Лив что-нибудь? Что-то, что поможет ей расслабиться, прежде чем вы уйдете?
Шейла сжимает губы и приподнимает брови.
– Не в этом смысле, – я смеюсь и поднимаю руки, чувствуя, как краснеет лицо. – Просто… что Лив любит?
Лицо Шейлы смягчается.
– Все, о чем Лив когда-либо говорит, – это как ей хочется джакузи. Так что, может, ванна?
Ванна. С этим я справлюсь.
– Спасибо, Шей.
Она еще несколько секунд смотрит на меня, удерживая взгляд, пока я стою в дверях кухни.
Я почти вижу, как у нее работает мозг.
– Что-то не так?
Она качает головой, темные волосы качаются вместе с движением.
– Нет, ничего.
С трудом сглотнув ком тревоги в горле, я делаю шаг ближе.
– У меня есть сестра. Я знаю этот взгляд.
– Просто… – она облизывает губы и отводит глаза. – У тебя для всех есть прозвища.
– Что?
– Кай – Айсмен, Финн – Хак, Дилан – Диппи Ду. Даже у Делии есть имя.
Я тихо фыркаю.
– Медуза?
Она усмехается, теперь уже глядя в пол.
– Я просто… как будто немного не у дел.
– Пискушка.
Я дал ей это прозвище про себя еще при первой встрече. Кажется, просто ни разу не произнес вслух.
– Что? – она хмурится, снова поднимая на меня взгляд.
– Потому что ты маленькая.
Она смеется.
– Сойдет, Бекс.
Моя гримаса появляется мгновенно. Чертова Диппи Ду и ее прозвища.
Шейла хихикает.
– Так тебя Дилан и называет!
– Она говорит, что это «наше», – я качаю головой и засовываю руки в карманы. – Но это не так.
– Еще как так! – пропевает Дилан, вальяжно вплывая на кухню. – Но я не жадная, Шей, так что можешь тоже пользоваться.
У меня нет времени на это.
– Что угодно, лишь бы ты была довольна, Пип. Можно я теперь пойду позабочусь о своей девочке?
Улыбка Дилан освещает всю эту ужасную кухню.
– Слышала? Он назвал ее своей девочкой. Я же говорила.
Я смеюсь.
– Да, Диппи Ду, ты говорила. Но серьезно, мне нужно к Лив. Я свободен?
Она пожимает плечами, сияя от восторга.
– Ну ладно.
Я взлетаю по лестнице через ступеньку, не забывая перепрыгнуть ту, что шатается, и до чертиков хочу увидеть ее. В ванной я набираю воду, добавляю ароматную пену с цветочным запахом, найденную под раковиной, а потом иду искать Лив. Когда комната оказывается пустой, я выключаю воду и поднимаюсь по последнему пролету, точно зная, где найду свою жену.
Лив стоит на крыше и смотрит на парк. Плечи опущены, темные волосы распущены и треплются на ветру. Все внутри меня успокаивается, стоит мне оказаться рядом с ней. Это чувство абсурдно, но я больше не собираюсь его анализировать.
Тремя шагами я оказываюсь за ее спиной и кладу руку ей на плечо.
Прежде чем я успеваю заговорить, она качает головой.
– Уходи, Беккет.
Сами слова задевают меня куда меньше, чем ее голос. Она плачет?
– Что случилось? – я не отступаю и не убираю руку.
– Зачем ты здесь? – она вырывается из моего захвата. Когда поворачивается ко мне, лицо у нее красное и в пятнах. – Разве ты не должен быть со своей девушкой?
Легкие сжимает от боли в ее голосе.
– У меня нет девушки.
– Ага, – язвит она. – Конечно. Ты вообще ни с кем не связываешься.
– Я связался с тобой. Я предан нашему браку.
В ответ – только закатывание глаз.
– Подожди. Ты что, ревновала? – не знаю почему, но эта мысль меня возбуждает. Видите? Я явный придурок. Но если она ревнует, значит, ей не все равно, верно?
– Нет. Но мы женаты. Пусть и для вида. Как это выглядит, когда ты гуляешь со своей роскошной бывшей, пока твоей жене врач читает лекцию о том, что она толстая?
И вот я снова вижу красный.
– Что?
Лив зажимает рот ладонью, глаза расширяются и наполняются слезами.
– Боже. Я понятия не имею, зачем я это сказала.
– Ливи, – тихо говорю я, убирая ее руку от лица.
– Что? – слезы срываются, и мое чертово сердце трескается.
Я обхватываю ее лицо ладонями и стираю слезы подушечками больших пальцев, мечтая так же легко стереть все слова, которыми ее когда-либо ранили.
– Никогда больше, – шепчу я.
– Никогда больше – что? – она всхлипывает.
– Я больше никогда не пойду с ней на обед.
Она качает головой и пытается отстраниться.
– Нет, я веду себя глупо.
Вместо того чтобы отпустить ее, я притягиваю ближе и улыбаюсь так мягко, как только могу.
– Нет, ты ревновала. Как и я ревновал, когда увидел, что ты разговариваешь с бывшим по телефону. Хотя эта ревность очень быстро переросла в ярость. Он не имеет права так с тобой говорить, Ливи.
Она закрывает глаза и глубоко вдыхает.
– Почему ты так меня называешь?
– Как – так?
– Ливи. Ты никогда так меня не называл. Я всегда была просто Лив.
Она копирует тот самый тон, которым раньше говорил ее бывший, и у меня едва не трещат зубы.
– Потому что ты моя жена, – я делаю ударение на последнем слове, надеясь, что она услышит скрытый смысл, молясь, чтобы почувствовала ту силу, что чувствую я. – И будь я проклят, если буду говорить со своей женой так, как раньше говорил с тобой. Прости меня, Ливи. Господи, мне противна сама мысль, что я когда-то звучал как он.
Она слегка качает головой и облизывает свои пышные губы. То, как сильно мне хочется наклониться и завладеть этими губами, – проблема.
– А теперь расскажи мне про этого чертова врача.
Она закатывает глаза и на этот раз все-таки вырывается из моих рук. Будто пытаясь спрятаться, она скрещивает руки на груди и сутулится, снова делая себя меньше.
– Это не то, чего я не слышала раньше. Я набирала вес после каждой беременности, но я никогда не была маленькой, и… – она вздыхает и опускает взгляд на верхнюю пуговицу моей рубашки. – Это ничего. Мне нравятся мои формы. Просто был такой день, понимаешь? И да, возможно, я немного ревновала к Сабрине, но кто бы не ревновал? Она идеальная.
Я запрокидываю голову и стону в небо. Черт, эта женщина иногда бывает до невозможности слепа. Я подхожу ближе, прижимая ее к перилам.
– Почему ты так на меня смотришь? – бурчит она, поднимая подбородок, словно надевает броню перед моим ответом.
– Я всегда смотрел, Ливи. Когда ты была замужем за другим. Когда была беременна. Когда твое тело менялось после родов… Я никогда не переставал смотреть, и мне всегда нравилось то, что я видел.
Я наклоняюсь, мой нос касается ее шеи, и я вдыхаю ее запах.
– Ты всегда была в центре моего внимания, – шепчу я ей. – Просто это первый раз, когда ты это заметила, потому что наконец начала смотреть в ответ.
Отстранившись, Лив изучает меня, зажав губу между зубами. Пусть смотрит. Пусть ищет ложь. Она ее не найдет. Я смотрю на нее так уже много лет и устал притворяться, будто я не до одержимости влюблен в свою жену.
