Текст книги "Тайны Космера (сборник) (ЛП)"

Автор книги: Брендон Сандерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц)

И что, возможно, важнее, повод оставаться в здравом уме.

2

Кельсер больше не волновался, что может сойти с ума или заскучать. Каждый раз, когда накатывала усталость от тюрьмы, он напоминал себе о том унижении, что испытал от рук Бродяги. Да, он заперт в пространстве пяти футов в поперечнике, но ему есть чем заняться.

Для начала Кельсер вернулся к изучению существа в Запределье. Он заставлял себя нырять в свет, чтобы представать перед его непостижимым взором, и делал это до тех пор, пока смог смотреть на него, не дрогнув, когда оно обращало на него свое внимание.

Разрушитель. Подходящее имя для этого бесконечного ощущения разложения, распада и уничтожения.

Он продолжал следовать пульсации Источника. Эти путешествия давали ему скрытые подсказки к мотивам и замыслам Разрушителя. В том, как и что тот менял, Кельсер ощутил знакомый подход: судя по всему, Разрушитель делал то же, что когда-то Кельсер – использовал религию в своих целях. Разрушитель манипулировал сердцами людей, внося изменения в предания и книги.

Это ужаснуло Кельсера. Пока он наблюдал за миром при помощи пульсации, его намерения изменились. Нужно было не просто понять это существо, но и побороть его. Эта чудовищная сила, если сможет, уничтожит все сущее.

И поэтому он отчаянно пытался понять увиденное. Зачем Разрушитель изменил древние террисийские пророчества? Что Бродяга, которого Кельсер изредка видел в волнах, делал в Террисийском доминионе? Кто этот таинственный рожденный туманом, за которым так пристально наблюдает Разрушитель, и опасен ли он для Вин?

Путешествуя с волнами, Кельсер жадно высматривал тех, кого знал и любил. Разрушителя крайне интересовала Вин, и многие волны приводили либо к ней, либо к ее возлюбленному, Эленду Венчеру.

Накопившиеся подсказки тревожили Кельсера: армия вокруг Лютадели, город по-прежнему объят хаосом. И, как это ни неприятно, похоже, мальчишка Венчер стал королем. Осознав это, Кельсер так разозлился, что много дней держался от пульсации подальше.

Они взяли и поставили над собой аристократа.

Да, Кельсер спас этого человека от смерти. Вопреки здравому смыслу спас мужчину, которого любила Вин. Спас из любви к ней, возможно, из искаженного чувства отцовского долга. По сравнению с остальной знатью мальчишка Венчер не так уж плох. Но посадить его на трон? Похоже, даже Докс прислушивается к Венчеру. Бриз всегда держал нос по ветру, но Доксон?

Кельсер кипел от злости, но нельзя было долго просиживать на месте. Он жаждал видеть друзей хотя бы мельком. Это были мимолетные вспышки – моргнешь и нет их, – но он цеплялся за них, они напоминали, что за пределами тюрьмы жизнь продолжается.

Иногда он видел еще одного человека – своего брата Марша.

Марш выжил. Это открытие обрадовало Кельсера. К несчастью, открытие оказалось с гнильцой: Марш стал инквизитором.

Их отношения трудно было назвать семейными. Они выбрали разные пути в жизни, но причиной отчужденности стало не это – и даже не суровый нрав Марша, вступавший в противоречие с бойкостью Кельсера, и не его негласная зависть к тому, чего добился Кельсер.

Нет, все дело в том, что их вырастили с мыслью: в любой момент за ними могут явиться инквизиторы и убить за то, что они полукровки. Они по-разному приспособились к тому, что всю жизнь над ними, в сущности, висел смертный приговор: Марш был постоянно напряжен и осторожен, Кельсер прятал свои секреты за агрессивной самоуверенностью.

Оба знали неотвратимую правду: если одного брата поймают, в другом разоблачат полукровку и, скорее всего, тоже убьют. Других братьев и сестер подобное положение вещей, возможно, сплотило бы. К своему стыду, Кельсер признавал, что между ним и Маршем вбит клин. Каждое пожелание «Береги себя» или «Будь осторожен» скрывало в себе подтекст: «Не облажайся, или меня убьют». После смерти родителей оба испытали огромное облегчение, договорившись отказаться от притворства и уйти в подполье.

Временами Кельсер представлял, как все могло обернуться. Смогли бы они полностью влиться в высшее общество и стать его частью? Смог бы он пересилить свое отвращение к знати и их образу жизни?

Так или иначе, общение с Маршем никогда не приносило ему удовольствия. Слово «удовольствие» ассоциировалось с прогулками по парку и поеданием пирожных. Можно получать удовольствие от любимой книги. Нет, общение с Маршем не приносило Кельсеру удовольствия, но, как ни странно, он его до сих пор любил. Сперва он обрадовался, что брат жив, но, наверное, лучше смерть, чем подобная судьба.

Спустя несколько недель Кельсер понял, почему Разрушитель так интересуется Маршем. Судя по проблескам и впечатлению, которое у него сложилось от слов в волнах, Разрушитель мог говорить с Маршем – с ним и другими инквизиторами.

Как? Почему инквизиторы? Кельсер не нашел ответа в видениях, хотя и стал свидетелем важного события.

Существо по имени Разрушитель набирало силу и преследовало Вин и Эленда. Кельсер отчетливо видел это, путешествуя с волнами: мальчишка Эленд Венчер спит в палатке; сила Разрушителя сгущается, формируется в фигуру, злую и опасную; ждет, пока зайдет Вин, и пытается заколоть Эленда.

Последнее, что он увидел перед тем, как упустил волну: Вин отбивает удар и спасает Эленда. Кельсер пришел в замешательство. Разрушитель намеренно ждал, пока Вин вернется в палатку.

На самом деле он не собирался причинять вред Эленду, просто хотел, чтобы Вин так решила.

Зачем?

3

– Это пробка, – сказал Кельсер.

Мутный – Охранитель, как он предложил себя называть, – сидел по ту сторону тюрьмы. У него по-прежнему отсутствовала половина лица, из остальных частей тела вытекало все больше тумана.

Последнее время бог чаще приходил к Источнику, за что Кельсер был благодарен – он упражнялся в вытягивании информации из этого существа.

– Гм-м-м? – вопросительно хмыкнул Охранитель.

– Этот Источник. – Кельсер обвел бассейн рукой. – Он как пробка. Ты создал тюрьму для Разрушителя, но даже в самой укрепленной норе есть вход. Это и есть тот самый вход, запечатанный твоей силой, чтобы сдержать его, так как вы – две противоположности.

– Это… – начал Охранитель и осекся.

– Это? – подтолкнул Кельсер.

– Это в корне неверно.

«Проклятье», – подумал Кельсер. На эту теорию он потратил несколько недель.

Ему казалось, что медлить больше нельзя. Пульсация Источника нарастала, становилась требовательнее, Разрушитель все яростнее стремился повлиять на мир. В последнее время свет Источника вел себя иначе, будто сгущаясь, уплотняясь. Что-то назревало.

– Мы боги, Кельсер. – Голос Охранителя то стихал, то становился громче, то снова стихал. – Нами пропитано все. Камни – это я. Люди – это я. Но и он тоже. Все продолжает существовать, но увядает. Разрушение… и охранение…

– Ты сказал, что это твоя сила. – Кельсер снова указал на Источник, возвращая разговор к нужной теме. – Что она собирается здесь.

– Да, как и везде. Но и здесь тоже. В этом месте моя сила собирается подобно росе. Это естественно, как в круговороте: облака, дождь, река, испарения. Нельзя вложить в систему столько своей сущности без того, чтобы она не сгущалась то здесь, то там.

Прекрасно. И бесполезно. Кельсер попытался развить тему, но Мутный погрузился в молчание, и пришлось действовать по-другому. Нужно было, чтобы Охранитель продолжал говорить и не впадал в очередной безмолвный ступор.

– Ты боишься? – спросил Кельсер. – Боишься, что Разрушитель убьет тебя, если освободится?

– Ха, – ответил Охранитель. – Я же тебе сказал, он убил меня давным-давно.

– Как-то с трудом верится.

– Отчего же?

– Потому что я сижу здесь и разговариваю с тобой.

– Я тоже разговариваю с тобой. И что, ты жив?

Хороший аргумент.

– Смерть такого, как я, не похожа на смерть таких, как ты. – Охранитель снова уставился в никуда. – Меня убили давно, когда я решил нарушить наш договор. Но сила, которая во мне… она сохраняется и помнит. Она хочет жить сама по себе. Я умер, но часть меня осталась. И этой части достаточно, чтобы знать, что… был план…

Выведывать этот план было бесполезно. Что бы там ни придумал Охранитель, он все позабыл.

– Значит, это не пробка, – сказал Кельсер. – Что тогда?

Охранитель не ответил. Казалось, он даже не услышал.

– Ты мне как-то сказал, что сила существует, чтобы ее использовали, – продолжал Кельсер, повысив голос. – Ей нужно, чтобы ее использовали. Почему?

И снова нет ответа. Нужно попробовать другую тактику.

– Я снова взглянул на него – твою противоположность.

Охранитель выпрямился, обратив на Кельсера свой неизбывный половинчатый взор. Упоминание о Разрушителе часто выводило его из ступора.

– Он опасен, – сказал Охранитель. – Держись от него подальше. Моя сила защищает тебя. Не дразни его.

– Почему? Он заперт.

– Ничто не вечно, даже само время. Я не столько запер его, сколько задержал.

– А сила?

– Да… – кивнул Охранитель.

– Что «да»?

– Да, он воспользуется ею. Я понял. – Охранитель будто осознал, а может, просто вспомнил нечто важное. – Моя сила создала его тюрьму. Моя сила может ее отпереть. Но как ему найти того, кто это сделает? Кто, обретя силы созидания, откажется от них…

– И… нам такого не надо, – закончил Кельсер.

– Не надо. Это его освободит!

– А как было в прошлый раз?

– В прошлый раз… – Охранитель моргнул, его разум словно прояснился. – Да, в прошлый раз – Вседержитель. В прошлый раз я справился. Я поставил ее в такое положение, чтобы все получилось, но я слышу ее мысли… Он поработал над ней… Так ее запутал…

– Мутный? – с сомнением позвал Кельсер.

– Я должен ее остановить. Кто-нибудь… – Его взгляд расфокусировался.

– Что ты делаешь?

– Тихо. – В голосе Мутного вдруг прорезались властные нотки. – Я пытаюсь остановить это.

Кельсер огляделся по сторонам, но кроме них больше никого не было.

– Кого?

– Ты же не думаешь, что тот я, которого ты здесь видишь, это весь я? Я везде.

– Но…

– Тихо!

Кельсер закрыл рот, отчасти потому, что обрадовался такой силе в боге после столь долгого бездействия. Однако спустя некоторое время тот сник.

– Бесполезно, – пробормотал Мутный. – Его инструменты сильнее.

– Так насчет прошлого раза… – Кельсер решил проверить, не заткнут ли его снова. – Рашек воспользовался силой, вместо того чтобы?.. Отказаться от нее?

Мутный кивнул.

– Аленди поступил бы правильно, как он это понимал. Откажись от силы – и это освободит Разрушителя. Отказаться от силы – все равно что вручить ее ему. Силы истолкуют это так, что я его освободил. Особенно моя сила, принимая его возвращение в мир.

– Отлично, – подытожил Кельсер. – Значит, нам нужна жертва. Кто-то должен вобрать в себя силы вечности и воспользоваться ими по собственному желанию вместо того, чтобы отказаться от них. Что ж, я идеальный кандидат. Как мне это сделать?

Охранитель оглядел его. От прежней мощи не осталось и следа. Он угасал, терял человеческие качества. Например, больше не моргал и не притворялся, что делает вдох перед тем, как что-то сказать. Мог совсем не двигаться, напоминая безжизненный железный прут.

– Ты, – наконец произнес Охранитель. – Воспользуешься моей силой. Ты.

– Против Вседержителя ты ничего не имел.

– Он пытался спасти мир.

– Как и я.

– Ты пытался спасти людей с горящего судна, решив его потопить, и заявлял, что они хотя бы не сгорят заживо. – Бог помедлил. – Снова хочешь меня ударить?

– Мне до тебя не дотянуться, Мутный. Сила. Как мне ей воспользоваться?

– Никак. Эта сила – часть тюрьмы. Ты слил свою душу с Источником, Кельсер. У тебя все равно не получится ее удержать. Твоя связь со мной недостаточно сильная.

Кельсер присел, чтобы обо всем поразмыслить, но не успел погрузиться в раздумья, как заметил нечто странное. Какие-то фигуры снаружи тюрьмы? Да, так и есть. Живые люди, судя по сиянию душ. Снова явились инквизиторы выбросить труп? Давненько он их не видел.

Два человека прокрались в коридор и направились к Источнику мимо рядов колонн, представавших для Кельсера иллюзорным туманом.

– А вот и они, – сказал Охранитель.

– Кто? – Кельсер прищурился: из-за сияния было трудно рассмотреть черты лиц. – Неужели это…

Вин.

– Что такое? – спросил Охранитель, заметив потрясение Кельсера. – Ты думал, я ждал здесь просто так? Это случится сегодня. Источник Вознесения наполнен. Время пришло.

Вин пришла вместе с мальчишкой, Элендом Венчером. К собственному удивлению, Кельсер даже не разозлился. Да, команде стоило поступить осмотрительнее и не ставить у власти аристократа, но Эленд тут ни при чем. Он всегда был слишком несведущим, чтобы представлять опасность.

К тому же, несмотря на свое сомнительное аристократическое происхождение, мальчишка остался с Вин.

Кельсер скрестил руки на груди, наблюдая, как Венчер опустился на колени у бассейна.

– Если он хоть пальцем до него дотронется, я ему врежу.

– Не дотронется, – сказал Охранитель. – Источник для нее. Он это знает. Я ее готовил. По крайней мере, пытался.

Вин повернулась. Казалось, она смотрит на бога. Да, она его видела. Можно это использовать?

– Пытался? – переспросил Кельсер. – Ты объяснил, что ей нужно сделать? Разрушитель наблюдал за ней, воздействовал на нее. Я видел, как он это делает. Он пытался убить Эленда.

– Нет, – обеспокоенно ответил Мутный. – Он изображал меня. Принял мой облик и попытался убить мальчика. Не потому, что хотел его смерти, а чтобы она мне не доверяла, думала, что я ее враг. Но неужели она не видит разницы? Между его ненавистью и разрушением и моим миролюбием. Я не умею убивать. И никогда не умел…

– Поговори с ней! – воскликнул Кельсер. – Объясни, что ей нужно сделать, Мутный!

– Я… – Охранитель потряс головой. – Я не могу до нее достучаться, не могу с ней поговорить. Я слышу ее мысли, Кельсер. Там его ложь. Она не верит мне, думает, что должна отказаться от силы. Я пытался это остановить. Оставил ей подсказки, потом попробовал остановить ее при помощи другого человека. Но… у меня… ничего не вышло.

«О, проклятье, – подумал Кельсер. – Нужен план. Немедленно».

Вин собиралась отказаться от силы. Освободить Разрушителя. Даже без разъяснений Охранителя понятно, как она поступит. Она всегда была лучше Кельсера и никогда не считала, что заслуживает полученных наград. Она вберет в себя силу и решит, что должна отказаться от нее во имя высшего блага.

Но как это изменить? Если Охранитель не может с ней говорить, что тогда?

Эленд поднялся и шагнул к Охранителю. Да, мальчишка тоже его видел.

– Ей нужна мотивация. – В голове Кельсера вспыхнула идея. Разрушитель пытался заколоть Эленда, напугать ее.

Идея была верной, просто он зашел недостаточно далеко.

– Заколи его, – сказал Кельсер.

– Что? – изумился Охранитель.

Натянув свои оковы до предела, Кельсер вырвался на несколько шагов из тюрьмы к стоящему снаружи Мутному.

– Заколи его, – повторил Кельсер. – У тебя на поясе нож. Они тебя видят, и ты можешь воздействовать на их мир. Заколи Эленда Венчера. Дай ей повод воспользоваться силой. Она захочет его спасти.

– Я – Охранитель. Нож… я не обнажал его тысячелетиями. Ты предлагаешь мне поступить так же, как он, когда притворился мной! Это ужасно!

– Ты должен! – воскликнул Кельсер.

– Я не могу… я… – Дрожащей рукой Мутный потянулся к поясу, вытащил нож. Глянул на блестящее лезвие, прошептал: – Старый друг…

Посмотрел на Эленда, тот кивнул. Охранитель занес нож.

И замер.

Уцелевшая половина его лица исказилась гримасой боли.

– Нет… – прошептал он. – Я Охранитель…

«Он не решится, – понял Кельсер, пока Эленд подбадривал Вин. – Не сможет».

Оставалось только одно.

– Прости, дитя, – сказал Кельсер.

Он схватил дрожащую руку Охранителя и направил ее в живот мальчишки Венчера.

Чувство было такое, будто он заколол сам себя, – не из-за Венчера, а потому что знал, как это отразится на Вин. У него упало сердце, когда она, разрыдавшись, бросилась к возлюбленному.

Что ж, однажды Кельсер спас ему жизнь, так что теперь они в расчете. К тому же она вытащит его из лап смерти. Она спасет Эленда. Она его любит.

Сделав шаг назад, Кельсер вернулся в свою тюрьму. Отшатнувшись от павшего, Охранитель потрясенно пялился на собственную руку.

– Рана в живот, – прошептал Кельсер. – Он умрет не сразу, Вин. Бери силу. Вот же она. Используй ее.

Вин баюкала Венчера. Кельсер с тревогой выжидал. Если она ступит в бассейн, увидит ли Кельсера? Она станет такой же богоподобной, как Охранитель. Или сначала ей нужно воспользоваться силой?

Освободится ли тогда Кельсер? У него не было ответов, только уверенность: ни в коем случае нельзя позволить существу из Запределья сбежать. Он повернулся.

И поразился, обнаружив его рядом. Чувствовалось, как бесконечная тьма давит на мир. Это была не малоубедительная имитация Охранителя, как раньше, а вся безграничная сила целиком. Она не сосредоточилась в определенном месте, но нависла над реальностью и наблюдала с неподдельным интересом.

К своему ужасу, Кельсер увидел, как существо, изменившись, выметнуло шипы, похожие на длинные паучьи лапы. На остриях, как марионетка, болталась человекоподобная фигура.

«Вин… – прошептало оно. – Вин…»

Убитая горем, Вин посмотрела на бассейн и оставила Венчера. Не увидев Кельсера, вошла в Источник, остановилась в самом глубоком месте, затем медленно погрузилась в свет. В последний миг она выдернула из уха нечто сияющее и отшвырнула прочь – кусочек металла. Ее сережка?

Полностью окунувшись, Вин не появилась на этой стороне. Вместо этого разразилась буря. Кельсера окружил столп света, он различал лишь чистую энергию – внезапный прилив, взрыв, стремительный рассвет. Энергия была повсюду, активная, возбужденная.

«Ты не должна этого делать, дитя», – сказал Разрушитель через свою марионетку.

Как он мог говорить таким успокаивающим тоном? Кельсер видел за марионеткой силу, разрушение, но лицо, которое выбрал Разрушитель, было таким добрым.

«Ты знаешь, что ты должна делать».

– Не слушай его, Вин! – заорал Кельсер, но его голос потонул в реве силы. Он кричал и ругался, пока Разрушитель обманывал Вин, говорил, что если она примет силу, то уничтожит мир. Кельсер продирался сквозь свет, пытаясь отыскать Вин, схватить ее и все объяснить.

Ничего не вышло. Совсем ничего. Не получилось ни докричаться до Вин, ни коснуться. Он не мог ничего поделать. Даже его импровизированный план заколоть Эленда был глупым, поскольку она высвободила силу. Рыдающая, убитая горем, она совершила самый бескорыстный поступок, какой он видел в жизни.

И тем самым обрекла их всех.

Освободившись, сила превратилась в оружие – копье – и проделала брешь в реальности, открыв путь к тому месту, где поджидал Разрушитель.

И через эту брешь Разрушитель вырвался на свободу.

4

Кельсер сидел на краю пустого Источника Вознесения. Свет исчез, а вместе с ним и тюрьма. Можно уйти.

Его больше не затягивало, и он не таял. Видимо, временно побыв частью силы Охранителя, душа Кельсера расширилась, и он теперь мог задержаться на этой стороне. Хотя, если честно, в тот миг ему хотелось исчезнуть.

Вин – сияющая в глазах Кельсера – лежала рядом с Элендом Венчером, обнимая его и плача, пока слабела пульсация его души. Кельсер встал и отвернулся. При всей своей находчивости он умудрился умереть и разбить девичье сердце.

«Должно быть, я самый умный идиот в округе», – подумал Кельсер.

– Это должно было случиться, – сказал Охранитель. – Я думал… может…

Краем глаза Кельсер увидел, как Мутный подошел к Вин и посмотрел на умирающего Венчера.

– Я могу его охранить, – прошептал Охранитель.

Кельсер развернулся. Охранитель пытался привлечь внимание Вин. Она вскочила на ноги и сделала пару шагов за богом к чему-то, что обронил Эленд, – зернышку металла. Откуда оно взялось?

«Венчер прихватил его, когда вошел», – подумал Кельсер. Это было последнее зернышко металла с другого конца пещеры, близнец украденного Бродягой. Кельсер шагнул ближе, когда Вин подобрала его, такое крошечное, вернулась к Эленду и заставила его проглотить, дав запить из флакона.

Душа и металл слились воедино. Свет Эленда усилился, засиял ярче. Кельсер закрыл глаза, охваченный звенящим облегчением.

– Молодец, Мутный. – Кельсер открыл глаза и улыбнулся подошедшему Охранителю. В позе Вин читалась неимоверная радость. – Я готов поверить, что ты великодушный бог.

– Ударить его ножом было опасно, мучительно, – отозвался Охранитель. – Я не могу смириться с таким безрассудством. Но, возможно, это правильный поступок, что бы я ни чувствовал.

– Разрушитель свободен. – Кельсер поднял голову кверху. – Это существо сбежало.

– Да. К счастью, перед тем как умереть, я привел план в действие. Не могу его вспомнить, но он наверняка блестящий.

– Знаешь, я частенько твердил себе то же самое после ночной попойки. – Кельсер почесал подбородок. – Я тоже свободен.

– Да.

– Самое время пошутить, что ты не уверен, кого было опаснее выпускать – меня или другого бога.

– Нет, я знаю, кто из вас опаснее.

– Шутник из тебя так себе.

– Хотя… – произнес Охранитель, – трудно сказать, кто из вас больше раздражает.

Он улыбнулся. Не самое приятное зрелище, когда нет половины лица и начинает истаивать шея. Это напоминало счастливый лай искалеченного щенка.

Кельсер похлопал его по плечу.

– Мы еще сделаем из тебя надежного члена команды, Мутный. А пока я хочу убраться из этой пещеры.