Текст книги "Дракула"

Автор книги: Брэм Стокер

Соавторы: Фотина Морозова,Владимир Гопман,Михаил Одесский,Раду Флореску
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 37 страниц)

До Второй мировой войны книг о вампирах было немного. Можно лишь назвать роман английского писателя Алана Хайдера «Вампиры над нами» (1935) и книгу классика румынской литературы Мирчи Элиаде «Девица Кристина» (1936). Оживление вампирской темы в литературе происходит на рубеже 1960–1970-х гг. В Великобритании выходят получившие широкую известность романы Колина Уилсона «Паразиты мозга» (1967) и «Космические вампиры» (1976). В первой книге изображены психологические вампиры, питающиеся человеческой энергией и жизненной силой и обитающие в нашем подсознании, а во второй вампиры приходят из космоса. Особого упоминания заслуживает роман Брайана Олдисса «Освобожденный Дракула» (1991), его действие происходит в 1999 г., а среди героев – сам Стокер и Дракула; кроме того, в книге говорится о самых древних вампирах в истории человечества – их трупам, найденным (по сюжету) в штате Юта, почти 66 миллионов лет.

Однако в американской литературе XX в. вампиров значительно больше, чем в английской (24). Одно из наиболее известных произведений американской «дракулианы» – роман Ричарда Мэтесона «Я, легенда» (1954), о последнем человеке на Земле, уцелевшем после пандемии, превратившей население Земли в вампиров. С середины 1970-х начинает печатать свои «вампирские» новеллы и романы Фред Саберхаген, в одной из книг которого появляется Шерлок Холмс. Дань вампирской теме отдал и Стивен Кинг романом «Рок Сейлема» (1975) – в нем вампиры захватывают небольшой современный городок в штате Мэн.

В 1980-е происходит буквально бум литературы о вампирах. О них писали и те, кто больше ничем не прославился, и те, кто известен и другими вещами. Примечательно, что среди этих авторов очень много женщин: Барбара Хэмбли, Сьюзен Чэрнес, Нэнси Коллинс, особо среди них выделяются Челси Ярбро и Энн Райс. Ярбро с 1978 г. публикует цикл повестей и романов о вампире Сен-Жермене, родившемся, согласно авторской версии, за две тысячи лет до Рождества Христова (в его биографии использованы также реальные факты жизни знаменитого авантюриста XVIII в. Сен-Жермена). Весьма популярны книги о вампирах Энн Райс, особенно роман «Интервью с вампиром» (1976), по которому писательница создала сценарий одноименного фильма. Из мужчин следует назвать прежде всего классика «вампирского жанра» Дэна Симмонса и американца тайского происхождения Сомтоу Папаниана Сухариткула, пишущего под именем С. П. Сомтоу; наиболее известен его роман «Вампирский узел» (1984) – о вампире рок-музыканте.

Особо следует сказать о тех произведениях кино и литературы, действие которых происходит на родине Дракулы, в Румынии, где до 1989 г. царил диктаторский режим Чаушеску. Еще при жизни самого Чаушеску сравнивали с Дракулой, а его жену Елену с графиней Батори. В Румынии до сих пор жив страх перед всемогущим и вездесущим королем вампиров – на кладбищах на надгробных плитах и сейчас можно встретить надпись: «Господи, сохрани меня от Дракулы»

Наверное, Стокер был не очень амбициозным человеком иначе чем еще можно объяснить то, что почти треть своей жизни, ее самые творчески плодотворные годы он добровольно провел в тени Генри Ирвинга, искренне восхищаясь чужим успехом и делая все возможное для того, чтобы его обеспечить. И конечно же, едва ли он мог вообразить, какова будет судьба его романа. История – главный режиссер человеческих судеб – изменила мизансцену, в которой были заняты эти два человека, так долго связанные друг с другом. Едва ли теперь кто-нибудь, кроме театроведов или специалистов по культуре Великобритании, помнит имя Генри Ирвинга (актера, бесспорно, выдающегося). И хотя Брэм Стокер по-прежнему остается «одним из наименее известных авторов одной из самых знаменитых книг, которые когда-либо были написаны»,^[146] читательская аудитория его главной книги растет год от года.

В. Гопман,

кандидат филологических наук

Фотина Морозова

«ДРАКУЛА И СТОКЕР: ДВОЙНОЙ ПОРТРЕТ В РАМКЕ МИФА»

Они встретились…

Была ли встреча случайной, пусть об этом судят, как хотят, но, несомненно, она уподобилась встрече кремня и кресала. Только результатом стала не вспышка живого пламени, а зеленоватый огонь над могилой, бледный и в то же время реальный. Возник главный вампир всех времен и народов – великолепный фантом и фольклор нашей эпохи. Но чтобы этот протовампир явился на свет, необходимо было, чтобы в пространстве творчества, на перекрестке опыта исторического и религиозного, оккультного и мифологического пересеклись двое: ирландец – и румын, восторженный клерк – и жестокий властитель, малоизвестный литератор – и прославленный государственный деятель… Абрахам (Брэм) Стокер и Влад Бассараб, прозванный Цепешем, – два имени, которые вызывают в памяти одно-единственное:

ДРАКУЛА.

I

Принято считать, что знаменитые литературные персонажи, которые перешагивают рамки литературы и проникают в жизнь, рождаются под пером гениальных писателей. Брэм Стокер – наглядное опровержение. Грустная истина заключается в том, что его не считали ни талантливым, ни тем более гениальным ни в одной из областей, где он пробовал себя. Он был малоуспешным клерком суда второй инстанции в Ирландии, он был посредственным магом в ордене Золотой Зари, он проявил себя торопливым и банальным литератором даже в том романе, который его прославил. Может быть, только в качестве антрепренера известного актера Генри Ирвинга Стокер достиг профессионального совершенства, но что это за позиция – вечно за кулисами, вечно на втором месте? Приходится признать, такому неудачнику, пустому месту, как будто бы и приличествовало оставаться в тени. Но является парадоксальная мысль: а может, будь Стокер талантливее и удачливее, обладай он выраженной писательской индивидуальностью, он просто не смог бы сделать того, что сделал?

Родившийся 8 ноября 1847 г. третьим из семерых детей скромного служащего и рьяной поборницы прав женщин ирландец Брэм (полное имя – Абрахам) Стокер первые восемь лет провел между жизнью и смертью, изнуренный странными хворями, над которыми доминировала напасть вроде паралича: будущий писатель не мог не только ходить, но даже стоять. Однако с возрастом болезни исчезли так же непостижимо, как и появились. Ко времени учебы в знаменитом Тринити-колледже бывший парализованный крошка вымахал в атлета ростом сто девяносто сантиметров и даже стал победителем спортивных соревнований. Мало ли детей страдают в детстве диковинными болезнями, а потом, как говорится, «перерастают»? Немало; к тому же медицина в то время была чрезвычайно слаба. Тем не менее эти биографические подробности будущего члена Золотой Зари заставляют вспомнить о так называемой «шаманской болезни», нередкой среди народов Крайнего Севера. Когда на какого-нибудь человека ни с того ни с сего нападают особенные, не поддающиеся лечению болезни – параличи, гнойные язвы, преходящая слепота – осведомленные соплеменники говорят ему: «Камлать будешь, однако!» И действительно, стоит избранному таким образом служителю духов вступить в контакт с потусторонним миром, как он тотчас же излечивается. А христианин в подобных случаях должен вести речь об одержимости…

Впрочем, нам неизвестно, общался ли маленький Брэм с духами. А одержим он был в основном многочисленными кельтскими легендами, которые никогда не иссякали в Ирландии, свято хранящей клад своего героического и волшебного прошлого. Увлеченно глотал разнообразнейшие мифы… Отметим это, не делая пока далеко идущих выводов.

После окончания колледжа Стокер идет по стопам отца становится государственным служащим. Но сильнее служебных обязанностей молодого клерка привлекает искусство. Он завязывает переписку с великим американским поэтом Уолтом Уитменом, стихами которого восхищается и с которым лично встретится много позже, в США, на гастролях театра «Лицеум». В театральный мир его вводит случай. Разгневанный тем, что ни один писака в Дублине не удосужился отразить приезд Генри Ирвинга, восходящей звезды английской сцены, Стокер является к главному редактору ежедневной газеты «Дублин Мейл» и предлагает бесплатно вести театральную рубрику, прежде не существовавшую. Редактор задумчиво промолвил: «Ну что ж…» – и рубрика не только появилась, но и приобрела популярность. А с Генри Ирвингом, который был польщен вниманием к его персоне до такой степени, что попросил представить его автору заметок, Стокер не только подружится, но и спустя несколько лет станет его антрепренером и правой рукой в театре «Лицеум».

Первая книга, опубликованная Брэмом Стокером в 1878 г., не имела никакого отношения ни к вампирам, ни к мистике. Именовалась она прозаически: «Поручения и обязанности служащего суда второй инстанции в Ирландии». Тем не менее служба все больше тяготит его. В том же году Стокер женится на Флоренс Бэлкомб, и супружеская чета переезжает в Лондон. Там ему есть чем заняться: Генри Ирвинг – директор театра «Лицеум», а Стокер берет на свои широкие плечи всю административно-хозяйственную деятельность. Работа нравится ему больше прежней: ведь он – фанатик театра! Параллельно продолжает писать новеллы и романы, публикует статьи в газетах. В 1882 г. выходит его первый сборник фантастических новелл, который он посвятит своему маленькому сыну Ноэлю. Однако пройдет еще немало лет, прежде чем на свет явится «Дракула», прославивший имя автора. А пока Стокер вступил в оккультный орден Золотая Заря.

На рубеже XIX–XX вв., оккультных орденов, обществ, сект и секточек имелось изрядное количество, однако Золотая Заря прославилась даже на этом фоне. Известно, что в одно время со Стокером там состояли ирландский поэт, будущий лауреат Нобелевской премии У. Б. Йейтс, великий мистификатор, маг, астролог и хулиган Алистер Кроули, знаменитый автор рассказов о привидениях Элджернон Блэквуд… Интересная компания. И при этом – сплошь одаренные литераторы.

Стокер – нечто иное. Влечение к литературе – и бездарность… А может быть, совсем не бездарность? Ведь он создал столь популярный в массовой культуре образ!

Образы массовой культуры наделены неизбежной мифологичностью; в противном случае они никогда не могли бы пользоваться такой популярностью среди людей, различных по возрасту, образовательному уровню, привычкам. Упомянутому критерию как нельзя более соответствует образ вампира – графа Дракулы. По отношению к кино– и литературной продукции, прославившей его, он в достаточной степени автономен, он – не персонаж романа Брэма Стокера в том смысле, в каком, например, Анна Каренина – персонаж романа Толстого; романов и фильмов может быть бесчисленное количество, они могут не обладать художественной уникальностью (что, впрочем, не исключает возможность шедевра, каков, по нашему мнению, фильм Ф. В. Мурнау «Носферату»), однако Дракула, переходя из произведения в произведение, сохраняет свою идентичность, определенные черты облика и поведения, остающиеся неизменными.

Вдруг неудачник Стокер обладал редким талантом – мифотворческим?

Что такое талант мифотворца, или, как мы его назовем, мифотворческий, или мифологический талант? В чем-то он сходен с литературным, но не совпадает с ним. Литературный талант это талант сочетания слов, как верно отметил Брюсов; мифотворческий – это талант называния имен собственных. Правильно найденное (точнее, услышанное внутренним слухом) имя – половина мифа. Вторая его половина – сюжет, схема действий героя (или героев). Прометей – принес людям божественный огонь, за что наказан Зевсом. Аргонавты – плывут за золотым руном. Эдип – убил отца и женился на матери. В отличие от литературного шедевра, где невозможно изменить ни строки, ни слова, миф не имеет ни стиля, ни законченной художественной формы и поэтому может быть выражен по-разному. Отсюда возможность различных воплощений одного и того же мифа – например, «Антигона» Софокла и «Антигона» Ж. Ануя – при том, что мифотворец, первым назвавший имя Антигоны, нам неизвестен.

О чем просил Стокер, призывая, согласно ритуалам, языческих богов в ордене Золотой Зари? Уж не о том ли, чтобы ему было явлено единственное знание, то, которое влекло его всю жизнь? Знание, которое возместило бы невеликий литературный дар и позволило бы потрясти читающую публику…

Дракулу Брэм Стокер не родил. Он его вызвал.

Как медиум на спиритическом сеансе. Как шаман. Как вызывает у Гете Фауст духа земли: «Явись, явись мне, я всем сердцем твой. Пусть я умру, явись передо мной!»

Роман был опубликован в 1897 г., но замысел возник почти на десять лет раньше, причем возник именно как мистическое озарение: по воспоминанию писателя, ему приснился сон, в котором он увидел старика, встающего из гроба. Пробудившись, Стокер немедленно делает наброски романа. Прообраз бесконечно далек от окончательной версии, дело в нем происходит не в Трансильвании, а в Штирии (Австрия), но кое-что уже выкристаллизовывается. В частности, герой назван «kont» – по-английски титул графа (иностранного; английский граф именуется «earl»). Но роман все еще неоригинален, вторичен… Схема действий есть, нет имени. И это бесценное имя Стокер находит, случайно (но будем помнить, что в магии всякая случайность закономерна) наткнувшись на книгу «История Молдавии, Трансильвании и Валахии»: ради развлечения он взял ее в библиотеке приморского санатория городка Уитби, который он потом вставит в роман. Происходит второе мистическое озарение: в герое, встающем со страниц этой книги, жестоком валашском князе Цепеше, прозванном «Дракула», он узнает привидевшееся ему чудовище! Это не было рождение ранее не существовавшего персонажа, это было узнавание того, кто был всегда. Знание предварительное, неполное совмещается со знанием полным и окончательным, чтобы в результате, как в фокусе, явить образ того, кто выжидал, затаясь во тьме, чтобы объявиться, когда придет время…

Кто же на самом деле явился Стокеру?

II

Когда и где закладывается судьба народа? Должно быть, еще до рождения, за много столетий до того, как впервые человек назовет себя русским, или французом, или румыном. И как и для человека, для народа в одинаковой степени важны как родители, так и обстоятельства зачатия.

В античные времена территорию Карпато-Дунайского бассейна заселял народ, называвший себя даками. О его обычаях и социальном строе известно не так уж много; однако практически все писавшие о нем древние авторы, в том числе знаменитый Геродот, упоминают об одной особенности, резко выделявшей даков среди всех известных в ту эпоху народов: это бесстрашные воины, они не боятся смерти. Почему? По-гречески следует краткое, но трудное для понимания объяснение; наиболее распространен перевод «они верят, что бессмертны», однако Мирча Элиаде в своей работе «Даки и волки» доказывает, что следует читать: «…делают себя бессмертными».^[147] Существенный момент! Все исследователи сходятся на том, что религия даков (ее высшее божество носило имя Залмоксис) включала в качестве основного пункта веру в бессмертие души и загробное блаженство. Вера была настолько сильна, что даки перед смертью смеялись, чем поражали и устрашали врагов. Военным знаменем был змей с волчьей головой – намек на инициации, требовавшие ритуального перевоплощения в волка, покровительствовал которым, по мнению того же Элиаде, бог-воин Кандаон.

Наивысшего расцвета страна достигла в правление царя Децебала – эпоха предельного цветения и славы, ставшая временем гибели Великой Дакии. Стремясь сохранить независимость страны, Децебал, этот выдающийся полководец, вступает в борьбу со всемогущим Римом. В первом периоде дакийских войн, начавшихся при императоре Домициане, Децебал одержал победу и даже добился ежегодных выплат дани со стороны римлян. Однако в 101 102 и 105–106 гг. н. э. император Траян, не желая мириться с положением, унижающим гордость Рима, бросает на Дакию войска, численно многократно превышающие силы храбрых варваров. Даки были буквально выкошены под корень, как свидетельствует античный историк Евтропий (IV в.): «Траян, завоевав Дакию, переселил туда со всего римского мира огромное множество людей для возделывания полей и заселения городов, ибо Дакия в результате длительной войны лишилась своего мужского населения». С этих пор даки исчезают с исторической арены, уступив место народу, впоследствии названному румынами, по имени победивших римлян. Христианство, распространившееся на территории Римской империи, подписывает окончательный приговор языческим попыткам сделать себя бессмертными, двигаясь путями Залмоксиса и Кандаона.

Вместе с гибелью дакийского народа неизбежно должны были инвертироваться его священные символы. Змееволк, знамя героев, обнаруживает сходство с традиционным изображением врага рода человеческого. И при этом не перестает быть предметом национальной гордости для обращающихся к своей истории румын!

То же самое относится к Владу Цепешу, иначе – и теперь уже навсегда – Дракуле.

В современной Румынии Дракула почитается национальным героем: ему поставлены памятники, его правление изучают дети в школах. Его чтут как спасителя страны, защищавшего свою Валахию (средневековое княжество, ядро современной Румынии) от вторжений как с Востока, так и с Запада, и поминают благодаря жестокостям, получившим в новое время почти неправдоподобный вид. Каков был Влад на самом деле, мы никогда не узнаем: история – всего лишь набор затверженных мнений, истина откроется только на Страшном Суде. Не остается ничего другого, как положиться на свидетельства предвзятых современников.^[148] Биография и личность Влада Бассараба (1431–1476), получившего по отцу, состоявшему в престижном ордене Дракона, имя Дракула, а за свой излюбленный способ казни – прозвище Цепеш, то есть Сажатель-На-Кол, была многократно обыграна румынскими, венгерскими и немецкими литераторами. Не обошел ее вниманием и неизвестный автор «Повести о мунтьянском воеводе Дракуле» – древнерусского ужастика, вне сомнений, прочитанного Стокером.

«Бысь в Мунтьянской земли греческыя веры христианин воевода именем Дракула влашеским языком, а нашим диавол. Толико зломудр, яко же по имени его, тако и житие его».^[149]

Утверждения, что Влад получил имя Дракула за свою исключительную лютость, соответствуют истине не больше, чем пассаж из одной энциклопедии, вышедшей на английском языке: «Русский царь Иван Грозный, за свою жестокость прозванный Васильевич…» Его отец, тоже Влад, состоял в рыцарском ордене Дракона, в гербе которого извивался дракон, распятый на кресте, что символизировало грядущую победу христианского воинства над мусульманами-турками; отсюда и прозвище Дракул – Дракон. По отцу был назван сын: «Draculea» – «сын дракона». Имя, таким образом, родовое… Возможно, даже более родовое, чем казалось нашему герою. Дракон – не что иное, как змееволк, не правда ли? Но не будем забегать вперед…

Подобно герою мифа, Дракула не имеет точной даты рождения: 1428–1431 г., как вычисляют историки, учитывая минимальный возраст, пригодный для вступления на престол. Путь его к престолу был многотруден. Пятнадцатый век, пышно-гнилостный расцвет эпохи Возрождения, террариум грозных ящеров. Румынские княжества – Трансильвания, где Влад родился, Валахия, которой он правил, и Молдова, у которой он был не прочь при случае оттяпать спорные территории – представляют собой зону интересов Османской Порты. Для мужчин благородного происхождения естественно жить в опасности. Вследствие поражения Валахии в битве под Варной второй сын князя, Влад, должен был идти заложником в турецкий плен. Практика держать при дворе принцев, сыновей правителей вассальных земель, была обычной в Средние века.

В Оттоманской империи их обучали турецкому языку, даже знакомили с турецким воинским искусством… Подобное существование продолжалось до тех пор, пока не доходили вести, что отец какого-либо принца восстал против османского владычества. В этом случае все знали, какая участь ожидает сына. Знал и он сам. Снимал с шеи нательный крестик и передавал его христианскому священнику или одному из товарищей-единоверцев – чтобы удобнее было класть голову на плаху и не запачкать хлынувшей кровью крест.

Надо полагать, случись такое с Владом, он умер бы так, как подобает потомку древнего рода. Самопожертвование было заложено в нем от рождения и поддержано воспитанием. Только из крайнего самопожертвования могут проистекать злодеяния, которые прославили впоследствии его имя.

Были при турецком дворе эпизоды не только трагические, но и комические. Смерть как забава, смерть как развлечение. Сажание провинившегося на кол – способ излюбленный, но не единственный. Как-то раз турецкому султану подарили семена редкостного, невиданного, небывалого овоща – словом, огурца. Чудо было бережно посажено в землю и поручено вниманию десяти садовников. И вот, когда долгожданный плод почти поспел и уже готов был украсить султанский стол своим экзотическим видом, произошло чрезвычайное происшествие: огурец исчез! Кто это сделал? Один из садовников: больше никто не имел доступа к драгоценному растению. Признавайтесь! Не признались. Тогда всех десятерых выстроили в ряд и всем по очереди на глазах у султана вспороли животы. В горячих внутренностях одного еще живого тела обнаружили полупереваренные частицы огурца. Что и требовалось доказать. Судебная экспертиза, могли бы сказать мы. Или судебно-медицинская?

Влад видит, внимает, учится. Он способный ученик.

При поддержке турок, убежденных, что новый правитель, прошедший курс обработки, будет послушен, в 1448 г. молодой Влад вокняжается в Валахии. Не учел местных интриг, не сумел повести себя решительно – одним словом, не удержался на престоле. Бегство в Молдову, затем в Трансильванию, длительное ожидание у границ Румынской земли… Упорство в достижении цели составляет пространство этой судьбы. Так было в молодости, так будет в его главные победоносные годы. Или, как сказано в романе (гл. III): «Не пример ли Дракулы, героя, вдохновил позднее одного из его потомков вновь и вновь переправляться через великую реку в Турцию? И, несмотря на цепь поражений, снова и снова возвращаться туда? И хотя с кровавого поля боя, где гибли его полки, он приходил домой один, но все равно был неизменно уверен, что в конце концов одержит победу!»

В 1456 г. состоялось наконец явление Влада валашскому народу и было положено начало его основному правлению, продолжавшемуся шесть лет. Мотыльковый срок? Что ж! Его дедушка Мирча Старый, разгромивший турок при Ровине, правил чуть больше двадцати. Не обязательно занимать трон долгое время, чтобы быть вписанным в историю. А князь Влад вошел в нее. Впечатан навечно! Из книг современных румынских историков узнаем, каковы были полезные плоды Дракулиного правления: централизация власти, создание регулярного войска, отвоеванная в боях независимость, снижение преступности… Но – каким образом?

Султан Мохаммед II, которому непокорная Валахия стояла костью поперек его османского горла, собравшись со всеми своими немалыми силами, набросился на румынское княжество – и произошло мрачное чудо… Помните русскую народную сказку, в которой Василиса, подходя к лесной избушке Бабы-яги, видит насаженные на колья черепа с горящими глазами и не может не ужаснуться? Нечто подобное случилось, должно быть, с султаном, когда, приближаясь к Тырговиште, издали заприметил, что стены окружены как бы живым лесом. На кольях корчились, умирали и разлагались сотни людей – представители всех племен, населяющих этот край: валахи, венгры, немцы… По преданию, султан воскликнул: «Что же мы можем сделать с этим человеком?» – и повернул войска обратно в Турцию.

Влад предал огню Трансильванию, мстя за провенгерскую политику трансильванских купцов. Примеры правосудия Цепеша еще более душераздирающе-красочны. Среди них – отсечение рук у нерадивой жены, поленившейся заштопать мужу рубашку, массовое сожжение нищих, чтобы избавить их от всякой нужды на этом свете, изощренные казни воров, прелюбодеек… Страшных анекдотов много, но суть их сводится к одному: зломудрый государь испытывает человека на «соответствие всем возможным идеалам честности, красноречивости, зажиточности, изяществу и т. д. Причем любое отклонение от идеала наказывается мучительной смертью», как остроумно подметил В. Цымбурский в послесловии к одному из отечественных изданий романа Стокера.

Зломудрый князь ведет себя как существо, наделенное сверхчеловеческой властью карать и миловать. Такое подобает лишь Богу… Но, возможно, права Бога узурпировал некто другой? Бог с маленькой буквы, один из сонма языческих божеств, о которых, собственно, и рассказывают мифы?

III

Мифы не умирают – так же, как их герои. Миф – зеркало, отражавшее облик древнего бога, – может раздробиться, разбиться на множество осколков-легенд, но является новый мифотворец и снова собирает их воедино, чтобы мы увидели… кого? Образ, встающий со страниц романа Стокера, напоминает некое индоевропейское, арийское, праевропейское божество, одинаково родственное и Румынии, и Ирландии. Возможно, оно намного древнее, чем фракийский Кандаон и малоазийский Аполлон в его догомеровском, хтоническом варианте, чьи черты, однако, угадываются в нем… Впрочем, разберем эти черты по порядку.

1. Кровавая инициация

Какова основная функция Дракулы? Ответ на этот вопрос не столь очевиден, как могло бы показаться. Если мы скажем «пить кровь», то тем самым неправомерно расширим диапазон, приобщив Дракулу к несметному сонму персонажей, для которых кровь является пищей или излюбленным лакомством; здесь окажутся и тени Тартара, которым кровь возвращает память, и все языческие божества, которым приносились кровавые жертвы, и… кого здесь только не окажется! Очевидно, необходимо учитывать, какие обстоятельства в данном случае сопутствуют кровососанию, а они достаточно определенны: вампир не просто убивает свои жертвы, высасывая кровь, он делает их вампирами, в результате чего они обретают жизнь после смерти и особые свойства.

«Он очень силен – вспомним свидетельство Джонатана, как он отогнал волков от дверей или помог Джонатану сойти с дилижанса. Как видно из рассказов о прибытии загадочной шхуны в Уитби, вампир может и сам превращаться в волка: это он разорвал собаку. Он может принять облик летучей мыши… Он способен напускать вокруг туман… Он может бесконечно уменьшаться… Может, единожды проложив себе путь, проникать куда угодно и свободно выходить откуда угодно, даже если это запертые на замок помещения или герметически запаянные емкости. Он видит в темноте – немалое подспорье в нашем мире, наполовину погруженном во мрак» (гл. XVIII).

Перечисленные способности есть, в общем, не что иное, как присущие идеальному традиционному воину качества: сила, превосходящая силу обычного человека, оборотничество, магические знания,^[150] необыкновенная быстрота передвижения (один из спутников Джонатана Гаркера вспоминает при виде графа строку из «Леноры» Бюргера «Мертвые скачут быстро»), чрезвычайно острое зрение. Наделение ими происходит путем «ритуальной смерти», воинской инициации. Проходя через смерть, воин получает жизнь. Только «дважды рожденный» по-настоящему рожден, прочие недорождены, мертворождены, вообще не обладают жизнью. Об этом свидетельствует само название вампиров, которое впервые употребляет Брэм Стокер: «undead» – «не-умершие», что отличает их и от живых (существа, по их мнению, годные только как материал для инициации – ну и, разумеется, источник питания…), и от настоящих мертвецов, которые в романе принадлежат иной парадигме: не инициатически-языческой, а христианской.

Фракийский Кандаон и греческий Аполлон сближаются с Дракулой и между собой согласно тому же критерию: их основная функция – посвящение в воины. Кандаон – бог-покровитель юношей, готовящихся к инициации; они образовывали воинские группы, жившие отдельно, и впоследствии составили общность, давшую начало народу даков; название «даки», «даи», вероятно, происходит от имени Кандаон. Причастность Аполлона к инициации выдает его эпитет «власов не стригущий»; как известно, на алтарь Аполлона возлагали свои отрезанные волосы юноши, достигшие совершеннолетия. По-видимому, длинные волосы вообще как-то соотносятся с воинственностью, особенно в Карпато-Дунайском регионе.^[151] Длинные волосы, заплетенные в косы, имел Кандаон, на эту черту указывают современники гето-фракийцев, в частности Овидий, которому довелось видеть гетских воинов:

Голос свиреп, угрюмо лицо – настоящие Марсы!

Ни бороды, ни волос не подстригает рука.

(Скорбные элегии V, 7, 15–20, пер. С. Шервинского)^[152]

Но, безотносительно к конкретным деталям обряда, мы можем констатировать, что причастность к инициации является характернейшей чертой образа прото-Дракулы, иррадиирующей, что примечательно, даже на образ исторического Дракулы – Влада Цепеша, каким он предстает в анекдотах XV в. От образа властителя инициаций ему также досталось увлечение алхимией (впрочем, возможно, занятия алхимией с целью получения золота действительно входили в круг увлечений исторического князя Валахии). В подтверждение приводим еще одну цитату из средневековой «Повести о мунтьянском воеводе Дракуле»:

«Единою же пусти по всей земли свое веление, да кто стар, иль немощен, иль чим вреден, иль нищ, вси да приидут к нему. И собрашась бесчисленное множьство нищих и странных к нему, чающе от него великиа милости. Он же повеле собрати всех во едину храмину велику, на то устроену, и повеле дати им ясти и пити доволно; он ж ядше и возвеселишась. Он же сам приде к ним и глагола им: „Что еще требуете?“ Они же вси отвещаша: „Ведает, государю, Бог и твое величество, как тя Бог вразуми“. Он же глагола к ним: „Хощете ли, да сотворю вас беспечалны на сем свете, и ничим же нужни будете?“ Они же чающе от него велико нечто и глаголаша вси: „Хощем, государю“. Он же повеле заперети храм и зажещи огнем, и вси ту изгореша. И глаголаше к боляром своим: „Да весте, что учиних тако: первое, да не стужают людем и никто ж да не будеть нищь в моей земли, но все богатии; второе, свободих их, да не страждут никто ж от них на сем свете от нищеты иль от недуга“».^[153]

Безымянный автор, естественно, объясняет действия жестокого князя рациональными причинами. Однако истинный смысл этого эпизода проясняется при помощи ирландской параллели. Речь идет об истории Мэтолча, короля Ирландии, который дал приют великану Лaccapy Лаесу и его жене Кимиди Кимеинфолл, у которых каждые шесть недель рождался воин в полном вооружении. Примечательно, что эти великаны владели Котлом Возрождения, способным оживлять погибших воинов. Итак, вот эта история в пересказе Дж. Мэттьюза: