Текст книги "Дракула"

Автор книги: Брэм Стокер

Соавторы: Фотина Морозова,Владимир Гопман,Михаил Одесский,Раду Флореску
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 37 страниц)

удел вознаградит один:

небесная обитель».

Спросил он: «Из юдоли сей

хотите в небо поскорей?»

Они в ответ: «Как Богу

угодно будет, государь.

К Творцу всегда стремится тварь». —

«Вам окажу подмогу,

чтоб вы достигли цели».

Вмиг были оба на колах,

А Дракул молвил: «Это прах.

Они там, где хотели».

А у монахов был осел.

Он к Дракулу во двор зашел,

а на осле поклажа,

и скарб, и всяческая снедь.

И начал вдруг осел реветь,

окрестность будоража.

Ревел он заунывно,

тоску нагнав на всех вокруг,

и Дракул спрашивает слуг:

«Кто так ревет противно?»

Ему сказали, что осел

во двор с монахами зашел

и слышен рев ослиный.

Ответил Дракул: «Слышу сам.

К своим он хочет господам.

Что ж, это путь недлинный.

Здесь так реветь негоже,

обычай здешний не таков».

И на кол без обиняков

осел посажен тоже.

А Дракул в край валашский свой

спешил из Сербии, где бой

он вел, убийца многих.

И монастырь увидел он,

а монастырь тот – Горрион —

для братьев босоногих.

Ему за четверть мили

брат-вратарь встретился с двумя

другими братьями; кормя

всю братию, ходили

по селам братья день за днем

за подаянием втроем.

Был труд их одинаков

И каждый Богом был храним.

Брат-вратарь Ганс, а вместе с ним

Брат Михель и брат Яков.

На Михеля владыка

взглянул, внушать привыкший страх,

и крикнул: «Господин монах!

А ну-ка подойди-ка!»

Спросил монаха грозный муж:

«Не знаешь ли ты, сколько душ

из мерзости телесной

мной были освобождены

и, значит, вознаграждены

обителью небесной,

чтобы туда вселиться?»

Когда блажен тот, кто убит,

не должен ли весь их синклит

за Дракула молиться?

Без всяких россказней пустых

он, Дракул, делатель святых

вне всякого сомненья.

Не он один ли вправду свят

из всех, кого на свет родят.

К чему тут объясненья?

«Вы так не вознесетесь, —

сказал брат Михель, – господин,

спасти вас может Бог один.

Покайтесь и спасетесь».

Брат-вратарь Ганс предстал пред ним.

Рек Дракул: «Что ж, поговорим!

Скажи мне откровенно,

что будет, господин монах,

со мной в грядущих временах». —

«Дождешься, несомненно,

ты вскоре вечной муки, —

сказал монах, – убил, злодей,

безвинных много ты людей,

в крови купая руки.

Ты все еще здесь потому,

что дьяволу ты самому

внушаешь отвращенье.

Я знаю, смерть мне предстоит,

тобою буду я убит,

но ты не жди прощенья.

Жизнь для меня лишь бремя,

но ты меня не прерывай!»

Рек Дракул: «Говори давай!

А я тебе дам время,

кол тоже может подождать».

Сказал монах: «Ты лютый тать!

В деяньях душевредных

ты заводила-атаман,

ты, кровопийца, ты, тиран,

зачем терзаешь бедных?

Невинно осужденных,

беременных казнишь, скажи,

ты за какие мятежи

казнишь новорожденных?

Трехдневных и трехчасовых

не оставляешь ты в живых,

всех на кол ты сажаешь;

тебе не причинивших зла

ты губишь, лишь бы кровь текла,

в кровь руки погружаешь,

как будто бы здоровью

она потребна твоему:

непостижимое уму

питанье чистой кровью.

Откуда злоба у тебя,

что множится, людей губя,

ты растолкуй попробуй».

Ответил Дракул: «Не таю.

Предусмотрительность мою

ты называешь злобой.

Труд без нее напрасен.

Обрубишь ветки на стволе,

а цепкий корень цел в земле

и, стало быть, опасен.

А если корень цел, тогда

возобновляется вражда

под видом новых веток,

и как себя ни береги,

выходят злейшие враги

из бывших малолеток.

Нет, лучше корни эти

я выжгу все, в конце концов,

иначе будут за отцов

мстить выросшие дети».

Монах сказал ему: «Злодей,

подумай о душе своей,

считай, что жизнь ты прожил.

Напомнив о кровавом псе,

против тебя восстанут все,

кого ты уничтожил.

Дойдет их вопль до Бога,

хоть был, глупец, ты в жизни глух,

и в ад отправится твой дух,

туда тебе дорога».

Строптивых Дракул не щадил,

монаха на кол посадил

он собственной рукою,

но кол воткнул ему не в зад,

а в мозг на необычный лад,

чтоб карою такою

над прочими врагами

торжествовать, чтоб на глазах

у них подольше был монах,

торчавший вверх ногами.

Тот кол был пред монастырем.

«Такою смертью все умрем», —

монахи полагали,

и, право, может быть, не зря.

Со страху из монастыря монахи убегали.

Так убежал брат Яков,

жил в Нейштадте, в монастыре,

при императорском дворе

казненного оплакав.

Я, Михаэль Бехайм, с ним там

беседовал, бывало, сам

о грозном воеводе,

как тешил свой преступный нрав

он, добродетели поправ;

сложил я в этом роде

стихов уже немало,

но не вместят и сотни строк

все, что о нем я слышать мог,

что душу занимало.

Однажды сотни три цыган,

свой кочевой разбили стан

в одном валашском доле;

поджарил Дракул трех из них,

чтоб никому из остальных

не отказали в доле

подобного жаркого,

чтоб средь мужей, детей и жен

никто не хвастал, что лишен

был кушанья такого.

Сказал им Дракул: «Вряд ли впредь

достанется другая снедь

вам, кроме вашей плоти.

Пожрете сами весь ваш род,

когда со мною вы в поход

на турок не пойдете».

Ответили цыгане:

«Мы, господин, идти не прочь,

да только нам дойти невмочь

с тобой до поля брани».

Но был у Дракула свой план:

на лошадей и на цыган

надел коровьи шкуры.

Он их на турок напустил,

которых зрелищем смутил

чудовищной натуры.

Назад рванулись кони

турецкие, заслышав стук

копыт, внушающих испуг,

спасались от погони,

коровьих устрашившись шкур,

что оказались чересчур

для всадников отважных.

Так доскакали до реки,

где не коровы, не быки,

их на прибрежьях влажных

цыгане вновь пугнули,

и, в неожиданной беде

ища спасения в воде,

все турки потонули.

Сей беспощадный человек

вдруг пригласил к себе калек,

и нищих, и убогих.

Для тех, кто немощен и сир,

устроил Дракул целый пир,

где потчевали многих.

И сжег он ублаженных,

сказав: «Никчемный вы народ».

И было человек шестьсот

их заживо сожженных.

Из юго-западной земли

однажды к Дракулу пришли

учтивые посланцы.

И, право, не было вреда

в том, что не сняли, как всегда,

береток итальянцы,

но перед воеводой

лишь с непокрытой головой

должны стоять чужой и свой,

пренебрегая модой.

Спросил их воевода, как

дерзнули на подобный шаг

они в обход запретов

и, соизволив шляпы снять,

готовы на себя пенять,

не сняв при нем беретов?

Ответили: «Ломаем

мы шапки, если захотим,

но перед кесарем самим

беретов не снимаем».

Ответил Дракул: «Вам и впредь

отныне так вольно хотеть,

даю вам слово в этом».

Сказали Дракулу послы:

«Почтительнейшие хвалы

мы перед целым светом

вам, государь достойный,

благоговейно вознесем.

Вам будем преданы во всем.

Уж будьте вы спокойны».

А он потребовал гвоздей,

чтобы вознаградить гостей

за умные ответы.

Как я могу поведать вам,

прибить велел к их головам

он модные береты.

Вы скажете: «Ужасно!»

Однако жизнь при этом шла.

Такие жуткие дела

творил он ежечасно.

Упорно Дракул делал зло.

При этом так ему везло,

что всем его деяньям

я подвести в стихах итог

при всем желанье бы не смог,

а под его влияньем

ожесточались нравы.

Тот был у Дракула в чести,

кто худшее изобрести

мог для его забавы.

Кому злодейство по нутру,

тот приглашался ко двору

и принят был радушно;

и тот, кто в преступленьях яр,

татарин, турок и мадьяр

там буйствовал послушно.

И, не жалея злата,

там Дракул выглядел как жрец,

а двор его был образец

кощунства и разврата.

Там был со зверем каждый схож.

Царили там интриги, ложь

и низкое притворство.

Был каждый каждому врагом

и видел ненависть в другом,

в предательстве проворство.

Там рознь была свирепа.

Двор хищный Дракула таков:

в смешенье разных языков

подобие вертепа.

И погрузился Дракул в смрад,

единству предпочел разлад,

сотрудничеству – козни;

но без приспешников не мог

торжествовать его порок,

нуждаясь в этой розни.

Когда бы не тлетворный дух,

омрачивший белый свет,

не царствовал бы столько лет

преступник богоборный.

Турецкий гневался султан,

которому урок был дан,

как мною было спето.

Вооружить велел он рать,

чтоб воеводу покарать.

Приняв решенье это,

султан такие вести

направил всей своей стране,

чтобы готовились к войне

язычники с ним вместе.

Услышал Дракул эту весть

и понял, что врагов не счесть,

и если в наступленье

пойдет подобная орда,

нет смысла, кажется, тогда

в любом сопротивленье.

Как с полчищами в жмурки

играть, когда в глазах темно?

Страну захватят все равно

воинственные турки.

«Что ж, если враг непобедим,

попробую сдружиться с ним».

Так Дракул был коварен.

Направил к туркам он посла,

такие посулив дела,

что будет благодарен

султан за предложенье,

его способное прельстить;

он мог бы Дракулу простить

былое пораженье.

Султан ценой таких заслуг,

уверившись, что Дракул – друг,

его почтит защитой

и преуспеет он, суля

султану выдать короля

венгерского со свитой.

Турецкому султану

зачем на это возражать?

Султан решил бы: «Угрожать

Союзнику не стану».

Раскинул Дракул так умом,

потом порадовал письмом

турецкого султана,

который втайне думал так:

«Король венгерский – злейший враг.

Пускай путем обмана,

взять венгра хорошо бы».

Средь государственных забот

вкусить готов был Дракул плод

своей лукавой злобы.

В коварстве вкрадчивом своем

он переписку с королем

венгерским затевает.

Грозят Валахии войной,

и Дракул к Венгрии одной

о помощи взывает.

Султан ему опасен.

В беде валашская земля.

Вассалом верным короля

он, Дракул, быть согласен,

пусть от вражеских обид

всегда Валахию хранит

венгерская корона.

Король в ответ на этот зов

на помощь был прийти готов,

спасая от урона

неверного соседа.

И от врага недалеки,

по Семиградью шли полки;

им виделась победа.

Шел в битву сам король тогда.

Бароны, графы, господа

Включились в наступленье.

Им Дракул предрекал успех,

скрыть ухитрившись ото всех

свое злоумышленье.

Так минуло в походе

по меньшей мере пять недель,

покуда Дракулову цель,

противную природе,

не разгадал король в пути.

Намерен Дракул перейти

к турецкому султану.

Двурушничал валашский князь,

с язычником объединясь

и напустив туману.

Вступить с врагами в сечу

король венгерский предложил

и двигаться по мере сил

язычникам навстречу.

И шли на Турцию войска

через Валахию пока,

язычников тревожа,

вступить готовы с ними в бой.

Отважен, кажется, любой

был среди них вельможа.

Край этот населенный.

От Кронштадта милях в шести

случилось воинам войти

там в замок укрепленный.

Уверен Дракул: замок тот —

надежный для него оплот.

(Он звался Кенингштейном.)

И там-то Дракул схвачен был,

растратив свой преступный пыл,

что в демоноговейном

горниле крылся, тлея;

Ян Искра – имя смельчака,

чья обезвредила рука

презренного злодея.

В своей Валахии пленен,

был Дракул тут же обвинен,

трусливый, хоть и дерзкий.

Приставлен был к нему конвой,

чтобы доставлен был живой

преступник в край венгерский.

Король дал порученье

стеречь его, как страшный клад.

Зовется крепость Вышеград,

где Дракул в заточенье.

Неизвестный автор

«СКАЗАНИЕ О ДРАКУЛЕ-ВОЕВОДЕ»^[122]

Был в Мунтьянской земле воевода, христианин греческой веры, имя его по-валашски Дракула, а по-нашему – Дьявол. Так жесток и мудр был, что каково имя, такова была и жизнь его.

Однажды пришли к нему послы от турецкого царя и, войдя, поклонились по своему обычаю, а колпаков своих с голов не сняли. Он же спросил их: «Почему так поступили: пришли к великому государю и такое бесчестие мне нанесли?» Они же отвечали: «Таков обычай, государь, наш и в земле нашей». А он сказал им: «И я хочу закон ваш подтвердить, чтобы крепко его держались». И приказал прибить колпаки к их головам железными гвоздиками, и отпустил их со словами: «Идите и скажите государю вашему: он привык терпеть от вас такое бесчестие, а мы не привыкли, и пусть не посылает свой обычай являть другим государям, которым обычай такой чужд, а у себя его блюдет». Царь же весьма разгневался, и пошел на Дракулу войной, и напал на него с великими силами. Тот же, собрав все войско свое, ударил на турок ночью и перебил их множество. Но не смог со своей небольшой ратью одолеть огромного войска и отступил. И стал сам осматривать всех, кто вернулся с ним с поля битвы: кто был ранен в грудь, тому воздавал почести и в витязи того производил, а кто в спину – того велел сажать на кол, говоря: «Не мужчина ты, а женщина!» И когда снова пошел войной против турок, то так сказал своим воинам: «Кто о смерти думает, пусть не идет со мной, а здесь остается». Царь же, услышав об этом, повернул назад с великим позором, потеряв без числа воинов, и не посмел выступить против Дракулы. И отправил царь к Дракуле посла, требуя от него дани. Дракула же воздал послу тому пышные почести, и показал ему свое богатство, и сказал ему: «Я не только готов платить дань царю, но со всем воинством своим и со всем богатством хочу пойти к нему на службу, и как повелит мне, так ему служить буду. И ты передай царю, что, когда пойду к нему, пусть объявит он по своей земле, чтобы не чинили зла мне и людям моим, а я вскоре вслед за тобою пойду к царю, и дань принесу, и сам к нему прибуду». Царь же, услышав от посла своего, что хочет Дракула прийти к нему на службу, послу почесть воздал и одарил его богато. И рад был царь, ибо в то время вел войну на востоке. И тотчас послал объявить по всем городам и по всей земле, что, когда пойдет Дракула, никто никакого зла бы ему не причинял, а, напротив, встречали бы его с почетом. Дракула же, собрав все войско, двинулся в путь, и сопровождали его царские приставы, и воздавали ему великие почести. Он же, углубившись в Турецкую землю на пять дневных переходов, внезапно повернул назад и начал разорять города и села, и людей множество пленил и перебил, одних турок на колья сажал, других рассекал надвое и сжигал, не щадя и грудных младенцев. Ничего не оставил на пути своем, всю землю в пустыню превратил, а бывших там христиан увел и поселил в своей земле. И возвратился восвояси, захватив несметные богатства, а приставов царских отпустил с почестями, напутствуя: «Идите и поведайте царю вашему обо всем, что видели: сколько смог, послужил ему. И если люба ему моя служба, готов и еще ему так же служить, сколько сил моих станет». Царь же ничего не смог с ним сделать, только себя опозорил.

И так ненавидел Дракула зло в своей земле, что, если кто совершит какое-либо преступлению, украдет, или ограбит, или обманет, или обидит, не избегнуть тому смерти. Будь он знатным вельможей, или священником, или монахом, или простым человеком, пусть бы он владел несметными богатствами, все равно не мог откупиться он от смерти, так грозен был Дракула. Был в земле его источник и колодец, и сходились к тому колодцу и источнику со всех сторон дороги, и множество людей приходило пить воду из того колодца и родника, ибо была она холодна и приятна на вкус. Дракула же возле того колодца, хотя был он в безлюдном месте, поставил большую золотую чару дивной красоты, чтобы всякий, кто захочет пить, пил из той чары и ставил ее на место, и сколько времени прошло – никто не посмел украсть ту чару.

Однажды объявил Дракула по всей земле своей: пусть придут к нему все, кто стар, или немощен, или болен чем, или беден. И собралось к нему бесчисленное множество нищих и бродяг, ожидая от него щедрой милостыни. Он же велел собрать их всех в построенном для того хороме и велел принести им вдоволь еды и вина; они же пировали и веселились. Дракула же сам к ним пришел и спросил: «Чего еще хотите?» Они же все отвечали: «Это ведомо Богу, государь, и тебе: на что тебя Бог наставит». Он же спросил их: «Хотите ли, чтобы сделал я вас счастливыми на этом свете, и ни в чем не будете нуждаться?» Они же, ожидая от него великих благодеяний, закричали разом: «Хотим, государь!» А Дракула приказал запереть хором и зажечь его, и сгорели все те люди. И сказал Дракула боярам своим: «Знайте, почему я сделал так: во-первых, пусть не докучают людям, и не будет нищих в моей земле, а будут все богаты; во-вторых, я и их самих освободил: пусть не страдает никто из них на этом свете от нищеты или болезней».

Пришли как-то к Дракуле два католических монаха из Венгерской земли собирать подаяние. Он же велел развести их порознь, позвал к себе одного из них и, указав на двор, где было бесчисленное множество людей, посаженных на кол или колесованных, спросил: «Хорошо ли я поступил и кто эти люди, посаженные на колья?» Монах же ответил: «Нет, государь, зло ты творишь, казня без милосердия; должен государь быть милостивым. А те на кольях – мученики!» Призвал Дракула другого и спросил его о том же. Отвечал тот: «Ты, государь, Богом поставлен казнить злодеев и награждать добродетельных. А люди эти творили зло, по делам своим и наказаны». Дракула же, призвав первого монаха, сказал ему: «Зачем же ты вышел из монастыря и из кельи своей и ходишь по великим государям, раз ничего не смыслишь? Сам же сказал, что люди эти – мученики, вот я и хочу тебя тоже мучеником сделать, будешь и ты с ними в мучениках». И приказал посадить его на кол, а другому велел дать пятьдесят золотых дукатов, говоря: «Ты мудрый человек». И велел его в колеснице довезти до рубежа Венгерской земли.

Однажды прибыл из Венгерской земли купец в город Дракулы. И, как принято было у Дракулы, оставил воз свой на городской улице перед домом, а товар свой – на возу, а сам лег спать в доме. И кто-то украл с воза 160 золотых дукатов. Купец, придя к Дракуле, поведал ему о пропаже золота. Дракула же отвечал: «Иди, этой же ночью найдешь свое золото». И приказал по всему городу искать вора, пригрозив: «Если не найдете преступника, весь город погублю». И велел той же ночью положить на воз свое золото и добавить один лишний дукат. Купец же наутро, встав, обнаружил золото, и пересчитал его и раз, и другой, и увидел, что один дукат лишний, и, придя к Дракуле, сказал: «Государь, нашел золото, но вот один дукат не мой – лишний». В это время привели и вора с похищенным золотом. И сказал Дракула купцу: «Иди с миром! Коли бы не сказал мне о лишнем дукате, то посадил бы и тебя на кол вместе с этим вором».

Если какая-либо женщина изменит своему мужу, то приказывал Дракула вырезать ей срамное место, и кожу содрать, и привязать ее нагую, а кожу ту повесить на столбе, на базарной площади посреди города. Так же поступали и с девицами, не сохранившими девственности, и с вдовами, а иным груди отрезали, а другим сдирали кожу со срамных мест, и, раскалив железный прут, вонзали его в срамное место, так что выходил он через рот. И в таком виде, нагая, стояла, привязанная к столбу, пока не истлеет плоть и не распадутся кости или не расклюют ее птицы.

Однажды ехал Дракула по дороге и увидел на некоем бедняке ветхую и разодранную рубашку и спросил его: «Есть ли у тебя жена?» – «Да, государь», – отвечал тот. Дракула повелел: «Веди меня в дом свой, хочу на нее посмотреть». И увидел, что жена бедняка молодая и здоровая, и спросил ее мужа: «Разве ты не сеял льна?» Он же отвечал: «Много льна у меня, господин». И показал ему множество льна. И сказал Дракула женщине: «Почему же ленишься ты для мужа своего? Он должен сеять, и пахать, и тебя беречь, а ты должна шить мужу нарядные и красивые одежды; ты же и рубашки ему не хочешь сшить, хотя сильна и здорова. Ты виновна, а не муж твой: если бы он не сеял льна, то был бы он виноват». И приказал ей отрубить руки и труп ее посадить на кол.

Как-то обедал Дракула среди трупов, посаженных на кол, много их было вокруг стола его, он же ел среди них и в том находил удовольствие. Но слуга его, подававший ему яства, не мог терпеть смрада и заткнул нос и отвернулся. Тот же спросил его: «Что ты делаешь?» А он отвечал: «Государь, не могу вынести этого смрада». Дракула тотчас же велел посадить его на кол, говоря: «Там ты будешь сидеть высоко, и смраду до тебя будет далеко!»

Пришел однажды к Дракуле посол от венгерского короля Матьяша, знатный боярин, родом поляк. И повелел Дракула сесть с ним обедать среди трупов. И лежал перед Дракулой толстый и длинный кол, весь позолоченный, и спросил Дракула посла: «Скажи мне, для чего я приготовил такой кол?» Испугался посол тот немало и сказал: «Думается мне, государь, что провинился перед тобой кто-либо из знатных людей и хочешь предать его смерти более почетной, чем других». Дракула же отвечал: «Верно говоришь; вот ты – великого государя посол, посол королевский, для тебя и приготовил этот кол». Отвечал тот: «Государь, если совершил я что-либо, достойное смерти, делай как хочешь. Ты судья справедливый – не ты будешь в смерти моей повинен, но я сам». Рассмеялся Дракула и сказал: «Если бы ты не так ответил, быть бы тебе на этом коле». И воздал ему почести великие, и, одарив, отпустил со словами: «Можешь ходить ты послом от великих государей к великим государям, ибо умеешь с великими государями говорить, а другие пусть и не берутся, а сначала поучатся, как беседовать с великими государями». Был такой обычай у Дракулы: когда приходил к нему неопытный посол от царя или от короля и не мог ответить на его коварные вопросы, то сажал он посла на кол, говоря: «Не я виноват в твоей смерти, а либо государь твой, либо ты сам. На меня же не возлагай вины. Если государь твой, зная, что неумен ты и неопытен, послал тебя ко мне, многомудрому государю, то твой государь и убил тебя; если же ты сам решился идти, неученый, то сам себя и убил». И тогда готовил для посла высокий позолоченный кол и сажал его на кол, а государю его посылал грамоту с кем-либо, чтобы впредь не отправлял послом к многомудрому государю глупого и неученого мужа.

Изготовили мастера для Дракулы железные бочки, а он наполнил их золотом и погрузил в реку. А мастеров тех велел казнить, чтобы никто не узнал о его коварстве, кроме тезки его – дьявола.

Однажды пошел на него войной венгерский король Матьяш; Дракула выступил ему навстречу, сошлись, и сразились, и выдали Дракулу изменники живым в руки противника. Привели Дракулу к королю, и приказал тот бросить его в темницу. И провел он там, в Вышеграде на Дунае, в четырех верстах выше Буды, двенадцать лет. А в Мунтьянской земле король посадил другого воеводу. Когда же тот воевода умер, послал король к Дракуле в темницу сказать, что если хочет он, как и прежде, быть в Мунтьянской земле воеводой, то пусть примет католическую веру, а если не согласен он, то так и умрет в темнице. И предпочел Дракула радости суетного мира вечному и бесконечному, и изменил православию, и отступил от истины, и оставил свет, и вверг себя во тьму. Увы, не смог перенести временных тягот заключения, и отдал себя на вечные муки, и оставил нашу православную веру, и принял ложное учение католическое. Король же не только вернул ему Мунтьянское воеводство, но и отдал в жены ему сестру родную, от которой было у Дракулы два сына. Прожил он еще около десяти лет и умер в ложной той вере.

Рассказывали о нем, что, сидя в темнице, не оставил он своих жестоких привычек: ловил мышей или птиц покупал на базаре и мучил их – одних на кол сажал, другим отрезал голову, а птиц отпускал, выщипав перья. И научился шить, и кормился этим в темнице. Когда же король освободил Дракулу из темницы, привезли его в Буду, и отвели ему дом в Пеште, что против Буды, – но еще не был допущен Дракула к королю, и вот тогда случилось, что некий разбойник забежал во двор к Дракуле и спрятался там. Преследователи же пришли и стали искать преступника и нашли его. Тогда Дракула вскочил, схватил свой меч, выбежал из палат, отсек голову приставу, державшему разбойника, а того отпустил; остальные же обратились в бегство и, придя к судье, рассказали ему о случившемся. Судья же со всеми посадниками отправился к королю с жалобой на Дракулу. Послал король к Дракуле, спрашивая: «Зачем же ты совершил такое злодеяние?» Он же отвечал так: «Никакого зла я не совершал, а пристав сам же себя убил: так должен погибнуть всякий, кто, словно разбойник, врывается в дом великого государя. Если бы он пришел ко мне и объявил о происшедшем, то я бы нашел злодея в своем доме и либо выдал его, либо простил бы его». Рассказали об этом королю. Король же посмеялся и удивился его нраву.

Конец же Дракулы был таков: когда был он уже в Мунтьянской земле, напали на землю его турки и начали ее разорять. Ударил Дракула на турок, и обратились они в бегство. Воины же Дракулы, преследуя их, рубили их беспощадно. Дракула же в радости поскакал на гору, чтобы видеть, как рубят турок, и отъехал от своего войска; приближенные же приняли его за турка, и один из них ударил его копьем. Тот же, видя, что убивают его свои, сразил мечом пятерых своих убийц, но и его пронзили несколькими копиями, и так был он убит.

Король же взял сестру свою с двумя сыновьями в Венгерскую землю, в Буду. Один сын при короле живет, а другой был у Варданского епископа и при нас умер, а третьего, старшего сына, Михаила, видели тут же в Буде – бежал к королю от турецкого царя; еще не будучи женат, прижил этого сына Дракула с одной девкой. Стефан же молдавский по королевской воле посадил в Мунтьянской земле некоего воеводского сына по имени Влад. Был тот Влад с юных лет монахом, потом – священником и игуменом монастыря, а потом расстригся и сел на воеводство, и женился он на вдове воеводы, правившего недолгое время после Дракулы и убитого Стефаном молдавским, вот на его вдове он и женился. И ныне воевода в Мунтьянской земле тот Влад, что был чернец и игумен.

В год 6994 (1486) февраля в 13 день описал я это впервые, а в году 6998 (1490) января в 28 день еще раз переписал я, грешный Ефросин.

Владимир Гопман

«НОСФЕРАТУ: СУДЬБА МИФА»

…иные области,

Луной мучительной томимы,

Для высшей силы, высшей доблести

Они навек недостижимы.

Николай Гумилев

В наши дни немного, наверное, можно встретить людей, которые не видели бы фильмов ужасов и не знали, что граф Дракула – самый жуткий, а потому самый знаменитый вампир. О Брэме Стокере, писателе, благодаря которому исторический Дракула – средневековый повелитель Валахии, области на юге современной Румынии, – стал литературным, а потому и киногероем, знают куда меньше. И не только в нашей стране, но и на Западе недаром Стокер, по словам одного из его биографов, по-прежнему остается «одним из наименее известных авторов одной из самых знаменитых книг, которые когда-либо были написаны».^[123]

Брэм Стокер – литературное имя Абрахама Стокера, ирландского писателя, родившегося в Дублине 8 ноября 1847 г. Будущий писатель – третий сын Абрахама Стокера, мелкого дублинского чиновника, – в детстве был очень слабым ребенком. Однако вырос он крепким юношей, забыл о болезнях детства и, став студентом Тринити-колледжа, активно и успешно занимался спортом. По окончании колледжа Стокер поступил на государственную службу. Впечатления о нескольких годах унылой и однообразной канцелярской работы отразились в первой книге Стокера с выразительным названием «Обязанности клерка, занимающего незначительную должность» (1876).

Литература – и особенно театр – с детства неудержимо влекли Стокера. Он не пропускал ни одной новой постановки в Дублинском театре, писал рецензии на спектакли местных и гастролирующих трупп для дублинской газеты «Мейл». 1876 г. стал решающим в судьбе Стокера. Он познакомился с приехавшим в Дублин на гастроли знаменитым актером Генри Ирвингом, чьим поклонником был давно. Стокер произвел на Ирвинга впечатление своим знанием и пониманием театра, а главное, любовью к нему и готовностью ему служить. Результат их знакомства оказался неожиданным: Ирвинг предложил Стокеру стать директором его театра, и будущий писатель с восторгом принял это предложение.

В 1878 г. Стокер женился на Флоренс Бэлкомб, особе, безусловно, весьма незаурядной. Художник и прозаик Джордж Дюморье, автор знаменитого романа «Трильби», называл ее одной из самых красивых женщин конца столетия, ее рисовал один из самых изысканных художников Англии, Эдвард Берн-Джоунс, к ней сватался Оскар Уайльд – безуспешно, поскольку Флоренс предпочла ему Стокера. (Удивительно причудливы бывают жизненные совпадения: в 1895 г., в тот самый ноябрьский день, когда в лондонском суде Олд Бейли был зачитан обвинительный приговор Уайльду, стало известно, что королева Виктория возвела в рыцарское достоинство Генри Ирвинга – первого из актеров Великобритании, удостоенного такой чести.)

Брак не принес супругам счастья. Флоренс, с самого начала замужества весьма тяготившаяся выполнением супружеских обязанностей, после рождения их первого – как оказалось, и последнего – сына Ноэля решила, что отныне имеет основание вообще отказаться от них. Как пишет Дэниэл Фэрсон, один из наиболее авторитетных биографов Стокера, приходящийся писателю внучатым племянником, поскольку интимной близости между супругами больше не было, Стокер начал искать утешения на стороне. Стокер был мужчиной крупным и энергичным (например, в 1882 г. он, не задумываясь, прыгнул с моста в Темзу и вытащил из реки самоубийцу; и хотя того уже не смогли откачать, Стокера наградили бронзовой медалью Королевского общества спасения утопающих) и всегда имел успех у прекрасного пола. Потому-то, расставшись с Флоренс, он грустил недолго. Однако многочисленные любовные приключения Стокера привели его к драматическому финалу – он заразился сифилисом, и это заболевание, по мнению Фэрсона, свело его в могилу.^[124] Умер Стокер 20 апреля 1912 г.

В течение двадцати семи лет Стокер работал у Ирвинга в театре «Лицеум». Официально он числился директором, на деле же кем только не был – секретарем, агентом по рекламе, завхозом и т. п. В сущности, именно Стокер, оказавшийся талантливым менеджером, обеспечивал функционирование гастрольной труппы более чем из ста двадцати человек, объехавшей всю Англию, пол-Европы, не раз бывавшей в США.^[125] Биографы отмечают, что Стокера можно назвать, пожалуй, самым прилежным секретарем в истории – при его участии одних только писем (как деловых, так и личных, поклонникам Г. Ирвинга) за время существования театра было отправлено около полумиллиона!^[126] Однако эта работа, судя по всему, вовсе не была в тягость Стокеру – настолько сильное влияние на него оказывал Ирвинг, чьим искусством он восхищался всю жизнь. После смерти Ирвинга в 1905 г. Стокер написал книгу о своем кумире, до сих пор считающуюся одной из лучших биографий знаменитого актера.

Можно только поражаться тому, что Стокер находил силы и время писать. В 1882 г. он выпустил сборник сказок «Перед заходом солнца», место действия большинства которых – волшебная Страна-на-Закате. За этой книгой последовали романы «Тропа змеи» (1890), «Дракула» (1897), «Мисс Бетти» (1898), «Тайна моря» (1902), «Драгоценность Семи Звезд» (в русском переводе – «Талисман мумии») (1903), «Мужчина» (1905), «Леди в саване» (1909). Последний роман – «Логово Белого ящера» вышел за год до смерти Стокера (1911), а в 1914 г. был опубликован посмертно рассказ «Гость Дракулы», который можно считать прологом к основному действию одноименного романа. Кроме того, Стокер был автором нескольких документальных книг, в частности «Знаменитых самозванцев» (1910), в которой он описывал известные в истории случаи мошенничества.