Текст книги "Дом крови (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Мгновение Эдди смотрел на тревожащие его слова, ужасаясь жестокости, которую они описывали, затем отвел взгляд. Он не хотел смотреть на Жизель, не хотел смотреть в эти темные глаза. Он чувствовал, как они наблюдают за ним, оценивают его. Он обвел взглядом комнату в поисках чего-нибудь, чего угодно, что могло бы отвлечь его внимание, – и понял, что котенок пропал.

Он по-прежнему не смотрел на нее, когда спросил:

– Что случилось с пушистым комочком?

Жизель перевернула блокнот на чистую страницу и написала:

УШЕЛ.

Эдди нахмурился.

– Ушел?

Она пояснила:

КОТЕНОК – ОБОРОТЕНЬ, ХОТЯ И БОЛЕЕ ВЫСОКОРАЗВИТЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЭТОГО ВИДА. ОН ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ МОЕГО ЛИЧНОГО ПОСЛАННИКА И ШПИОНА.

Оборотень.

Ну, конечно.

Эдди видел в Изнанке только подражателей Лона Чейни^[10], но он помнил свою борьбу с существом в шкафу и знал, что она говорит правду.

Эдди, наконец, смог снова встретиться с ней взглядом.

– Что случилось...? Tы всегда была немой?

Она нацарапала большими печатными буквами одно-единственное сердитое слово:

НЕТ.

Эдди поморщился.

– Хозяин? Он...

Она написала:

Я БЫЛА ВИЗГЛИВЫМ ПОДРОСТКОМ. ОН ОТНЯЛ У МЕНЯ ГОЛОС, НАПОМНИВ, ЧТО МОЙ СТАТУС УЧЕНИЦЫ НЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ОН НЕ НАКАЖЕТ МЕНЯ, ОН НАСЛАЖДАЕТСЯ ТАКОЙ МЕЛКОЙ ЖЕСТОКОСТЬЮ.

Эдди покачал головой:

– Это полный пиздец, Жизель.

ЭТО БЫЛ ЦЕННЫЙ УРОК, – написала она. – Я НАУЧИЛАСЬ ТЕРПЕНИЮ. Я НАУЧИЛАСЬ ДУМАТЬ. Я ОБРАТИЛАСЬ К СЕБЕ И СТАЛА БОЛЕЕ СИЛЬНОЙ. МНЕ ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ ТЕБЕ, НО СНАЧАЛА ТЫ ДОЛЖЕН УСВОИТЬ СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ УРОК.

Эдди напрягся.

– Ого, подожди...

Она все еще писала:

ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ СВОЕ МЕСТО. В ПРОШЛЫЙ РАЗ Я ПРЕДОСТАВИЛА ТЕБЕ ПРЕИМУЩЕСТВО, НО ТЕБЕ НЕ ОДОЛЕТЬ МЕНЯ.

Эдди начал отодвигать от нее стул.

– Жизель...

Она схватила его за запястье, крепко сжав его одной тонкой рукой. Эдди попытался высвободиться, но она держала его крепко и без видимых усилий. Она постепенно усиливала нажим, пока он не почувствовал, как хрустят кости. В уголках его глаз появились слезы. Продолжая удерживать его, она встала и оттащила его от стола. Он, спотыкаясь, шел рядом с ней, пока она вела его к кровати. Она развернула его к изножью кровати, положила обе ладони ему на грудь и толкнула изо всех сил.

Эдди отлетел назад и на мгновение почувствовал, что тонет в мягком одеяле. Девушка забралась на кровать и встала над ним. Она ткнула его носком туфли на высоком каблуке, подталкивая к изголовью. Эдди отпрянул назад, слишком напуганный, чтобы не подчиниться ее приказу. Демонстрация силы напугала его, вся эта мощь, заключенная в этом маленьком теле.

Его взгляд был прикован к ее лицу – прекрасному и жестокому.

Затем он почувствовал, как складки ее длинного платья коснулись его обнаженного торса, когда она поставила ноги по обе стороны от него. Она приблизилась к изголовью кровати, и бархатная темнота поглотила его.

Мгновение спустя он не мог дышать.

* * *

Дрим подошлa к Карен, опустилaсь рядом с ней на колени и обнялa за вздрагивающие плечи. Карен бросилась в объятия подруги, вцепилась в тонкую ткань ее топа и зарыдала еще сильнее. Дрим прижала голову Карен к своей груди, почувствовала влагу ее слез и почувствовала, как на ее собственных глазах выступили слезы. Она гладила Карен по волосам и издавала мучительные, бесполезные воркующие звуки.

На лице Алисии застыло выражение полной сосредоточенности, когда она держала обмякшее правое запястье Шейна. Она опустила запястье и наклонилась к лицу Шейна. Дрим не была уверена, что Алисия искала, но что-то в выражении лица ее подруги подсказало ей, что она этого не найдет. Алисия прижала два пальца к горлу мужчины, подождала несколько мгновений, нахмурилась и вздохнула. Она встретилась взглядом с Дрим, которая задалa соответствующий вопрос, приподняв бровь.

Он...

Алисия устало кивнула в ответ.

Да.

И вот теперь по лицу Дрим снова скатилась слеза.

Это все моя вина, – подумала она.

Она по глупости свернула в объезд, потому что была чертовой дурой. Воспоминания о нарастающем напряжении в машине в моменты, предшествовавшие объезду, были временно вытеснены из ее сознания. Все, что она знала, это то, что из-за ее глупости погиб человек. Она была таким никчемным дерьмом. Если бы только... если бы только...

Если бы только я тогда все правильно понялa, – пришел неизбежный вывод.

От этой мысли шрам на левом запястье начало покалывать. Она снова испытала ощущение-воспоминание о лезвии, пронзившем ее плоть. Была боль... да, сильная боль, но также было и облегчение. Огромное облегчение. Было ощущение падения, стремительного падения с огромной высоты, а затем сладкого забытья.

Если бы только...

Слезы Дрим теперь текли беспрепятственно.

Она шикнула на Карен, обняла ее за шею и снова усадила в сидячее положение. Она обхватила рукой подбородок Карен, удерживая ее голову ровно, и сказала:

– Дорогая, мне нужно, чтобы ты встала прямо сейчас, хорошо?

Плечи Карен поникли.

– Шейн...

– Я знаю, милая, я знаю... – oна взглянула на изуродованное тело мужчины, поморщилась от приступа тошноты, подступившего к горлу, и снова перевела взгляд на Карен. – Он просто отдыхает.

– Верно, – согласилась Алисия, принимая словесную эстафету от Дрим. – Он отдыхает. Мы очень скоро окажем ему помощь, но сначала нам нужно вытащить тебя отсюда, – уголки ее губ приподнялись в вымученной улыбке. – Хорошо, милая?

Карен проглотила комок в горле, вздохнула и посмотрела на каждую из них по очереди. Дрим и Алисия почувствовали вспышку стыда, увидев отчаянную мольбу в ее глазах.

– Не няньчитесь со мной, – oна всхлипнула. – Я знаю, что он мертв.

Она попыталась подняться на ноги.

– Ого...

Дрим и Алисия подхватили ее, когда она пошатнулась, придержали, пока она не обрела равновесие, и повели обратно к машине. Когда они проходили между деревьями, Дрим услышала что-то позади себя. Что-то крадущееся. Она рискнула оглянуться, краем глаза заметила мелькнувшую тень, ахнула и споткнулась о камень. Другие девушки вскрикнули, когда она наклонилась вперед и покатилась вниз по склону.

Ее неконтролируемый спуск закончился болезненной и резкой остановкой в канаве. Ее тело было в ссадинах и царапинах, все тело болело. Она попыталась пошевелиться, но боль пронзила ее, как удар молнии. Она снова вскрикнула и, подняв глаза, увидела склонившуюся над ней перепуганную Алисию.

– Черт возьми, Дрим, почему ты пытаешься довести меня до сердечного приступа?!

Дрим поморщилась, когда повернула голову к темной линии деревьев.

– Я что-то увидела там, сзади, Алисия. Я оглянулась и... кое-что увидела.

Она содрогнулась при воспоминании.

Алисия нахмурилась.

– Что? – oна посмотрела в сторону леса, затем снова посмотрела на Дрим. – Что ты виделa?

– Она видела то же, что и я.

Они обe посмотрели на Карен, которая теперь сидела на ограждении, уставившись на линию деревьев, на эту зеленую стену, которая теперь казалась границей между нормальным, естественным миром и страной кошмаров.

Ее голос звучал как-то отстраненно.

– То, что погубило Шейна. Настоящего, блядь, монстрa.

Алисия вздохнула.

– Господи...

Дрим схватила Алисию за запястье.

– Возможно, она права, – cкептицизм собеседницы был очевиден, но Дрим продолжила: – А может, и нет. Но что-то есть. Что-то, что не исчезло, когда с Шейном было покончено.

Взгляд Алисии снова устремился к линии деревьев.

– Бля, – oна проглотила комок в горле и придала мечтательному лицу серьезное выражение. – Я не верю в монстров, девочки, но я верю в бешеных чуваков-убийц. Так что, возможно, где-то поблизости есть какой-нибудь Ганнибал, который хочет стать каннибалом. И я не знаю, как вы, но я не стремлюсь стать еще одной зарубкой на рукояти его ножа.

Дрим уловилa логику в словах Алисии. В ее теории было гораздо больше смысла, чем в идее о какой-то сверхъестественной мерзости, но в ее воспоминаниях о едва уловимой штуке на краю поля зрения было что-то такое, что вызывало насмешку над такими понятиями, как логика и разум. Что-то в этом мелькании тени заставило мысль о монстрах отозваться в ее сердце с холодной уверенностью.

Она крепко ухватилась за запястье Алисии и начала подтягиваться. С нее посыпались комья грязи и колючки, и все части ее тела заныли. Алисия вскрикнула, удивленная резким движением, но Дрим сумела подняться на ноги. Она крепче сжала запястье Алисии и начала продвигаться к ограждению. Алисия, спотыкаясь, последовала за ней, протестуя на каждом шагу.

– Эй! Дерьмо... подожди... – oна снова споткнулась, но рука Дрим напряглась и удержала ее на ногах. – Господи... что на тебя нашло?

Мгновение спустя они уже были у ограждения, рядом с Карен, которая смотрела на них с отстраненным выражением, которое узнал бы ветеран боевых действий, – пустым взглядом человека, который прошел прямо через главный вход в ад, сражался с демонами и каким-то образом вышел оттуда физически невредимым. Однако этого нельзя было сказать о ее психическом здоровье, которое было явно подорвано.

В ее глазах не отражалась улыбка, которую она им демонстрировала.

– Монстры, – выдохнула она. Она обхватила себя руками и вздрогнула. – Я чувствую, как они наблюдают за мной. А вы?

Дрим посмотрелa на Алисию.

– Мне все равно, кто из вас прав. Все, что я знаю, это то, что наши шансы выбраться отсюда живыми падают с каждой секундой. Давайте убираться отсюда к чертовой матери, девочки.

Алисия хмыкнула.

– Разве я спорю? Пойдем.

Они перелезли через ограждение и направились к пустой машине. Багажник "Аккорда" был открыт, в замке торчали ключи Дрим. Дрим бросила косой взгляд в сторону Алисии, заметила, что ее подруга выглядит немного растерянной, и сказала:

– Алисия...

Алисия моргнула и посмотрела на нее.

– Да?

Дрим постаралась, чтобы ее голос звучал беззаботно, когда она сказала:

– Посади Карен в машину. Мне нужно кое-что достать из багажника.

Алисия пожала плечами.

– Kонечно.

Они подошли к "Аккорду". Все четыре двери были открыты, а в салоне горел свет. В тусклом лунном свете пустая машина выглядела как заброшенный космический корабль. Алисия занялась Карен, которая бормотала что-то еще о монстрах, а Дрим подошла к открытому багажнику и начала быстро осматривать его содержимое. Сумка Шейна стояла в углу за потертым зеленым чемоданом Алисии.

Сердце Дрим забилось быстрее, когда она потянулась к сумке, схватила ее и притянула к себе. Выглянув из-за открытого капота, она увидела, что Алисия сидит на заднем сиденье рядом с Карен, которая, очевидно, снова нуждалась в утешении. Дрим немного расслабилaсь, расстегнулa молнию и началa разбирать вещи Шейна.

Там был представлен широкий ассортимент типичной одежды для отдыха: от гавайских рубашек и сандалий, до уродливых боксеров с цветочным принтом и широких брюк-карго. На боковушке был прикреплен порножурнал, посвященный исключительно девушкам, занимающимся сексом с другими девушками. Бедная Карен. Покойный подонок не заслуживал ее горя. Она испытала мрачное осознание того, что ее больше беспокоит то, как умер Шейн, чем сам факт его смерти.

Она ждала, что почувствует укол вины.

Она вздохнула.

Этого не последовало.

Забудь о призрачных существах, прячущихся в лесу, – подумала она, – настоящий монстр прямо у вас под носом, девочки.

Пистолет был спрятан на той же боковушке. Дрим осторожно извлеклa его, положилa в багажник и застегнулa сумку Шейна. Она положила ee обратно в багажник, открыла свою собственную сумку и положила "Глок" под стопку тонких топиков и трусиков. Она застегнула сумку на молнию, закрыла багажник, вынула ключи из замка и села в машину.

Алисия сказала:

– Нашлa, что искалa?

Дрим показалось, что она уловила обвиняющие нотки в голосе подруги. Алисия не была глупой. Она знала, что Дрим уязвима, и, без сомнения, помнила замечание Карен о пистолете. Это было простое уравнение: подруга-самоубийца плюс наличие смертоносного оружия – это масса неприятностей.

– Нет, – Дрим вставила ключ в замок зажигания и завела "Аккорд". – Я искала пистолет Шейна, – oна поразила саму себя тем, что ее голос звучал ровно, когда она слегка приукрасила ту часть своего заявления, которая была ложью. – Я подумалa, что он может нам понадобиться, но не нашла и сдалась.

Она включила передачу и съехала с обочины.

Алисия хмыкнула.

– Ладно.

После стольких лет Дрим смогла довольно хорошо понять Алисию. Она не совсем поверила в историю Дрим, но и не слишком обеспокоилась ею. Или, может быть, она просто слишком устала, чтобы высказывать открытый скептицизм. В любом случае, она явно не собиралась расстраивать Дрим из-за этого.

Дрим немного расслабилась.

Все встало на свои места.

Вскоре они доберутся до места, где можно будет сообщить о смерти Шейна, и немного погодя разойдутся по гостиничным номерам. Там, наконец, оставшись одна, она откроет свою сумку и встретит свою судьбу.

Она ехала до глубокой ночи.

И попытался представить, каково это – наконец-то оказаться на свободе.

* * *

Оборотень вышел из-за деревьев и осмотрел подъездную дорогу, ведущую к главному входу в Изнанку. Поблизости не было никаких признаков активности оборотней, поэтому он вышел на дорогу, перекинул свой бесчувственный человеческий груз через плечо и бросился бежать.

Существо испытало отголосок эмоций из другой жизни. Из времен, предшествовавших Изменению – до того, как он попал в эту страну странных существ и темных сил, страну, где его жизнь сильно отличалась от той, которую он знал раньше. Здесь он бродил по лесам с привидениями, охотился и ел по-старинке, лакомясь мясом несчастных странников, которые заблудились в этом месте. Это было первобытное, чувственное существование, по-своему дикое и удивительно прекрасное. Ему нравился вкус сырой плоти, свежей крови, бьющей ему в рот из перерезанных артерий.

Да!

Великолепное ликование от утоления жажды крови было наслаждением, не имеющим себе равных. Что-то похожее на грусть наполнило его сейчас, когда он начал осознавать, что пробовал человеческую плоть в последний раз. Он сожалел, что его пребывание в этой ночной стране чудес подходит к концу, но это беспокойство смягчалось обещанием еще лучшего места. Возвышенного места за пределами этого физического мира. Рая. Это слово всплыло из давно дремлющих хранилищ памяти, тех хранилищ человеческих знаний, к которым он редко прикасался со времени Изменения.

Рай.

Это место, обещанное ему Другой.

Однажды ночью она пришла к нему в лес, обнаженная и прекрасная, с длинными волосами цвета воронова крыла, ниспадающими на молочно-белую грудь. Онa вышлa на поляну, где он сидел и доедал свой последний обед – предплечье человека, чьи кишки, дымясь, валялись на лесной подстилке. Он не испытал ожидаемой новой вспышки голода и вскоре понял почему. Tа женщина – Другая – не была человеком.

Больше нет.

Хозяин изменил ее.

Ее темные глаза вселили в него страх. Ему захотелось бросить еду и убежать, углубиться в лес и стереть из своей памяти образ неотразимого женского лица. Большую часть времени он руководствовался чистым инстинктом, древними и первобытными побуждениями, но эта женщина излучала силу, которая подавляла инстинкты – подавляла, уничтожала любую способность или желание бунтовать или сопротивляться ее воле.

Она была почти такой же могущественной, как Хозяин.

И он стал принадлежать ей в тот момент, когда она спроецировала эту силу в его разум, рассказывая ему в образах о том, что она хотела, чтобы он делал. Соблазняя его образами награды, такой сладкой, что его страх перед гневом Хозяина почти угас.

Она взяла его на лесной подстилке.

Применила к нему сексуальную магию.

Вызывая временное возвращение к его человеческому облику.

Тем не менее, он взвыл в момент оргазма, вцепившись в нее, как дикий зверь, которым он снова станет, когда она оставит его, и это чувство было лучше, чем вкус теплой крови у него во рту. Лучше всего на свете.

И это было только начало.

Она показала ему и это тоже.

Это было обещанием грядущего.

Проблеск рая.

Проблеск, который позволил ему отбросить смутное чувство потери и без колебаний нырнуть в туннель. Длинные ноги несли его по извилистому туннелю со скоростью, с которой не смог бы сравниться даже самый быстрый человек, уводя его глубоко под землю. Он знал местность в туннеле так же хорошо, как свои охотничьи угодья Наверху, и проворно двигался в темноте, ни разу не споткнувшись.

Он стремился вниз.

Его "пассажир", легкий, как перышко, висел у него на плече.

Вниз.

Вниз.

Вниз.

Пока он не вышел из-за поворота и не увидел свет. Свет осветил здание, окруженное сетчатым забором. У открытых ворот стоял человек. Ноздри оборотня дернулись, а рот наполнился слюной, но он понимал, что не должен есть этого человека. Другая вынудилa его отказаться от своей природы. Человек, одетый в военную форму Изнанки, помахал ему фонариком.

Выражение лица мужчины было мрачным.

– Ты опоздал.

Он отвернулся от оборотня.

– Сюда.

Оборотень проследовал за охранником через ворота, а затем через открытую дверь в здание. Мужчина провел его по длинному коридору, затем по более короткому, в конце которого была небольшая камера предварительного заключения. Охранник снял с пояса связку ключей, выбрал один и вставил его в замок камеры. Он взялся за ручку двери и открыл ее, затем поманил оборотня.

В камере был еще один человек. Женщина. Сильная и здоровая. Она сидела на койке, скрестив ноги, не глядя на них, с выражением явного безразличия на лице. Изо рта оборотня потекла горячая слюна, и он смотрел на лакомый кусочек дольше, чем следовало.

Охранник ткнул в него фонариком.

– Сюда.

Оборотень опустил потерявшего сознание мужчину на пустую койку, еще раз взглянул на женщину, которая все еще не замечала присутствия своего нового сокамерника, и вышел вслед за охранником из камеры. Охранник захлопнул дверь камеры, запер ее на ключ и вывел существо обратно из здания.

Оборотень был счастлив.

Он выполнил приказ Другой.

Рай был обеспечен.

Он думал об этом месте, о своей сладкой награде, когда пуля, выпущенная охранником, оторвала ему большой кусок головы. Охранник вздохнул и убрал свой пистолет в кобуру.

– Прости, здоровяк

Он сожалел, что ему пришлось убить бедное заблудшее существо, но утешал себя мыслью, что оно отдало свою жизнь ради высшей цели.

Он вздохнул еще раз.

Затем принялся за работу, оттаскивая тушу с глаз долой.

* * *

Чед медленно приходил в себя, его болящая голова была полна кошмарных образов и вещей, которые не могли быть реальными. Он увидел существо, которого не должно было существовать, отвратительную рычащую тварь, похожую на оборотня.

Что было невозможно, поскольку оборотней не существует.

За исключением того, что, ну... они существовали. Вероятно.

Его последним осознанным воспоминанием было то, как зверь раскрыл свою вытянутую морду, обнажив устрашающее количество очень острых зубов. После этого все погрузилось во тьму. Пустую, вечную тьму, которую человек ощущает в момент своей смерти.

Но он не был мертв.

Что было не чем иным, как гребаным чудом.

Он почувствовал под собой что-то твердое и неудобное, что навело его на мысль о комнатах в общежитии и туристических походах. Осязаемое, физическое доказательство того, что он вернулся в мир живых. Его глаза открылись, и он увидел, что лежит, растянувшись на койке, в тускло освещенной камере заключения. Он заметил граффити на стене, простую надпись из двух слов: ЛАЗАРЬ СПАСАЕТ. Над ним висела еще одна койка, а у противоположной стены – еще пара составленных друг на друга коек. Койки. Он не спал на двухъярусной кровати с тех ужасных двух недель в летнем лагере, когда учился в средней школе. Там был верхний свет в виде висячей лампочки, которая потрескивала и лопалась, заставляя тени в комнате метаться, как эпилептические призраки.

У него была компания.

Стройная женщина, одетая только в кожаную набедренную повязку и топ такого же цвета, беспокойно расхаживала по комнате. У нее были растрепанные каштановые волосы и сандалии на тонкой подошве, которые шлепали по цементному полу. На шее у нее была какая-то татуировка, что-то, отдаленно напоминающее звенья цепи. От нее исходил неприятный запах. Он не был подавляющим, но был сильным, почти физически ощущался в камере. От нее пахло, как от человека, который был бездомным и какое-то время жил на улице. С другой стороны, ее длинные ноги были красивыми и мускулистыми. У нее был плоский живот и пышная грудь. И этот наряд делал ее похожей на беженку из научно-фантастического фильма, на красотку-воительницу из постапокалиптического мира.

Когда она заметила, что он очнулся, она перестала расхаживать по комнате и сосредоточилась на нем. У нее были яркие зеленые глаза, которые придавали ей экзотическую привлекательность.

– Я не собираюсь ходить вокруг да около, новичок, – если у тебя осталось что-то ценное, отдай это.

Чeд вытянул ноги и сел на край койки. Он чувствовал себя слабым, измученным, как после долгого дня физического труда.

Он сказал:

– Подожди, дай мне секунду. Ты сказалa...

Затем она двумя руками схватила его за рубашку и без видимых усилий подняла с койки.

– Заткнись! – oна встряхнула его так сильно, что Чеду показалось, что его голова вот-вот оторвется. По его щекам потекли слезы. – Не шути со мной, идиот. Я хочу все, что у тебя есть. Сейчас же.

Чед сглотнул, мгновение пытался обрести дар речи, затем сказал:

– Хорошо! Хорошо! Просто, пожалуйста, отпусти меня. Я сделаю все, что ты захочешь.

Она тут же отпустила его, и он, покачиваясь, поднялся на ноги. Ему потребовалось мгновение, чтобы восстановить равновесие, затем, бросив последний, вызывающий пот взгляд на сверкающие глаза женщины, он начал выворачивать карманы. Там было немного. Горсть мелочи, которую он отдал ей, как только она оказалась у него в руках. Но она отшвырнула монеты в сторону, ударив его по руке, и они разлетелись по полу. Он похлопал по заднему карману, где обычно лежал его бумажник, и, вздрогнув, понял, что он пропал.

– Эй! – в его голосе на мгновение прозвучало нелепое негодование. Затем он вспомнил о своей дурацкой ситуации и встретился с каменным взглядом женщины. – Бумажник пропал.

Она схватила его за левое запястье.

– Конечно, так и есть. Она сняла поддельный "Ролекс", который он купил у уличного торговца в Ки-Уэст, и спрятала его в сумке, прикрепленной к ее набедренной повязке. – Теперь это мое. Все, что у тебя есть, принадлежит мне.

Никогда, ни в какой момент своей жизни – ни когда он подвергался суровым наказаниям со стороны своего отца, ни когда терпел насмешки спортсменов и других хулиганов, никогда – он не чувствовал себя таким запуганным другим человеком.

Он постарался, чтобы его голос не дрожал.

– О-хорошо!

– Теперь твоя обувь.

Она ударила его в грудь ребром ладони, и он отлетел назад, больно ударившись о койку. Он ударился затылком о стену, вскрикнув от боли. Затем ее руки снова оказались на нем. Сильные, испытующие руки. Руки, которым нельзя было отказать. Чед был неспособен оказать физическое сопротивление такой грубой силе. Он был небольшого роста, 5 футов 6 дюймов, и весил около 150 фунтов^[11]. Он был, по его собственному признанию, немного шумным малым. Однако осознание всего этого мало помогало облегчить боль, которую получало его самолюбие. Каким должен быть уважающий себя парень, чтобы им помыкала женщина? В нем вспыхнул бунтарский порыв. Но как? Он подумал, не прибегнуть ли к своему самому надежному оружию – язвительному замечанию.

Но даже это умение подвело его.

– Эй... – выдавил он. – Не так грубо, ладно?

Но она его не слушала. Теперь у нее были его ботинки, и она сидела на цементном полу. Она скинула сандалии и надела почти новые кроссовки "Рибок", которые Чед носил меньше недели. Она снова поднялась на ноги и продолжила расхаживать по камере, примеряя обувь.

Она одарила Чeда хищной ухмылкой.

– Да, блядь.

Некоторое время спустя – Чeд не был уверен, сколько именно, так как у него больше не было часов – они услышали шаги по коридору за дверью камеры. Чед снова сидел на койке, и маятник его эмоций бешено раскачивался, колеблясь между скукой и опасением, граничащим с ужасом.

Он решил, что не станет заговаривать с Шиной^[12], как он думал о ней, пока его не попросят, но в голове возник вопрос, который он просто обязан был задать.

– Это ад?

Она бросила на него холодный взгляд.

– Заткнись. У нас гости!

Шаги стали громче, и через мгновение в дверях камеры появились два дюжих охранника, а между ними заключенный в наручниках. Шина никак не отреагировала на их появление. Она достала из своей сумочки самокрутку. Чед, однако, встал с койки и подошел к двери.

– Это настоящая тюрьма? – он ни к кому конкретно не обращался.

Из ниоткуда появилась складная дубинка и просвистела между двумя прутьями решетки. Чeд задохнулся от внезапного ощущения давления на живот. Ощущение было такое, словно его сильно ударили в живот черенком от метлы. Затем дверь с лязгом распахнулась, с заключенного сняли наручники и втолкнули внутрь, после чего дверь с громким лязгом захлопнулась.

Один из охранников сказал:

– А теперь ведите себя хорошо.

Охранник номер два рассмеялся.

– Постарайтесь не слишком веселиться здесь.

С той стороны двери, где не было заключенных, донеслось всеобщее хихиканье. Затем двое громил заковыляли прочь, их идиотский смех эхом отдавался в коридоре. Чeд перекатился на спину и увидел, как Шина бросилась вперед, чтобы схватить незнакомца за горло.

Отлично, – подумал Чeд. – Я в тюрьме с маньяком-убийцей.

Новоприбывший тоже был худощав, может быть, чуть полнее в талии, чем Чeд, но он был старше – на вид ему было около пятидесяти. У него были волосы с проседью и небольшая лысина на макушке. Шина оттащила его, как тряпичную куклу, в противоположный конец камеры, где принялась колотить его головой о стену. Чeд в изумлении и ужасе уставился на красное пятно, внезапно осветившее серо-бежевую стену. Затем раздался звук, настолько ужасный по звучанию, что его желудок взбунтовался. Раздался треск, и череп незнакомца раскололся. Чед снова перевернулся и выплеснул содержимое своего желудка на пол.

Тело упало на пол. Чед откашлялся, сплюнул на пол и попытался вздохнуть. Он бросил быстрый взгляд на тело, и у него снова скрутило желудок. Он оперся ладонями о пол, медленно поднялся на ноги и перевел взгляд на Шину, чье невозмутимое выражение лица было леденящим душу. На лбу у нее выступили капельки пота, но это было единственным свидетельством того, что она пережила приступ ярости. Она выглядела удовлетворенной. Довольной. Как будто она только что вернулась с пробежки по парку, сияющая здоровьем и энергией.

Чед не мог в это поверить.

Прямо у него на глазах был убит человек.

Его глаза за стеклами очков расширились.

– Почему? Зачем ты это сделалa?

Шина подошла к нему. Она прижалась лицом к его лицу – их носы соприкоснулись.

– Это тебя напугало?

Чед вздрогнул, не веря своим ушам. Из его горла вырвался невеселый смешок.

– Я никогда не был так чертовски напуган. Что с тобой не так? Ты убилa того парня без всякой причины.

– Это был мой отчим, – eе лицо ничего не выражало, но Чeд уловил в нем глубокий гнев и негодование, непонятную тревогу. – В последний раз, когда я его виделa, он перерезал горло моей маленькой девочке. Три года назад, чувак.

Чед на мгновение задумался над этим.

Эмоциональный маятник, казалось, теперь навсегда закрепился в красной зоне ужаса.

– Что это за место, черт возьми?

– Он заслужил смерть.

Она проигнорировала его вопрос. Или, может быть, она его не услышала. Казалось, она была полностью сосредоточена на том, чтобы заставить его поверить в то, что она сказала.

Отлично.

– Я верю тебе, – oн проглотил комок в горле. – Он заслуживал смерти.

Это не было ложью.

Что еще вы могли бы сказать о детоубийце?

Выражение лица женщины немного смягчилось, и она попятилась от него, возобновив свое бесконечное хождение по камере.

Чeд никак не мог взять в толк, что это за место. Это существо, этот оборотень, принес его сюда, но зачем? Должна была быть какая-то причина, по которой он был здесь, а не мертв. Загадочность его обстоятельств беспокоила его, заставляла жаждать дополнительной информации, чего-нибудь – чего угодно – что могло бы указать на выход из этой безумной дилеммы.

– Послушай... – начал он.

Она дала ему пощечину.

– Прекрати.

Он остановился.

Несмотря на вспышку гнева, в выражении ее лица было что-то новое, намек на чувство, которого он не ожидал. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было, и когда осознание пришло, он был удивлен.

Это было сострадание.

– Несколько минут назад ты спрашивал, ад ли это, – oна сжала его руку, но на этот раз не так недружелюбно. – Ну, Изнанка – это не библейский ад, но это адское место. Можно сказать, пригород ада, – oна крепче сжала его руку, но, опять же, не агрессивно. – Забудь обо всех правилах цивилизованного общества, они здесь неприменимы. Не доверяй никому. Будь готов убивать. Спи с открытым глазом, потому что кто-то всегда хочет тебя достать, – eе взгляд был прикован к нему. – Больше всего на свете, будь уверен, – и я чертовски надеюсь, что ты мне поверишь, – я – твой лучший друг.

– Но... но это абсурд. Ты только что надралa мне задницу и забралa мое дерьмо. Если ты – мой лучший друг, то моим злейшим врагом должен быть очаровательный сукин сын.

Ее голос понизился до заговорщического шепота.

– Я пока не могу рассказать тебе всего, но вот что ты можешь знать: то, что я с тобой сделала, было всего лишь попыткой соблюсти приличия.

Чед озадаченно нахмурился.

– Что ты сказала?

Ее голос понизился еще на одну ступеньку, до такой степени, что ее было почти не слышно.

– Притворство. Вот и все, что это было. Я обращалaсь с тобой так, как изгнанные должны обращаться с вновь прибывшими – безжалостно.

Голос Чеда был полон недоверия.

– Изгнанные? Изгнанные откуда?

– Сверху.

Чед хмыкнул.

– О, спасибо. Это проясняет ситуацию.

Она проигнорировала сарказм.

– Мы сбежим отсюда. Ты и я. Видишь этого мертвого ублюдка на полу?

Произнесенный "мертвый ублюдок" прерывисто задергался, и мозговое вещество растеклось по полу.

– Как я мог не заметить его, Шина?

Она улыбнулась, и в ее зеленых глазах появился озорной блеск.

– Ты же не думаешь, что его присутствие здесь, спустя столько лет, было простым совпадением?

Чед устало покачал головой.

– Полагаю, что нет.

– Чертовски верно, это так, – oна взглянула на дымящийся труп, и ее улыбка погасла. – Это было одолжение мне, – oна снова посмотрела на него, и в ее взгляде было что-то настолько затравленное, что Чеду пришлось побороть желание отвести глаза. – В знак благодарности за то, что согласилась быть здесь. Организовано нашим благодетелем Наверху.

Чед пожевал нижнюю губу. Что-то в этих обстоятельствах беспокоило его.