Текст книги "Дом крови (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Чeд еще мгновение держался за живот. Он осмотрел свои разбитые очки и отбросил их в сторону. Он носил их из-за близорукости, но мог нормально видеть и без них. Он неуверенно поднялся на ноги.

– Xорошо, – в его голосе прозвучала нотка печального смирения. – Я думаю, так и должно быть.

– Слава Богу, – сказала Алисия. – По-моему, это давно назрело.

– Аминь, – сказала Карен.

Чeд усмехнулся.

– Лицемерки.

Алисия бросила предостерегающий взгляд на Чеда, затем обратилась к Дрим:

– Дорогая, у тебя в машине есть атлас"? Путеводитель "Мобил"?

Чед покачал головой.

– Что тебе нужно, четырехзвездочный отель? Давай просто найдем ближайшую гостиницу "Крысиная нора" и переночуем там.

Алисия ухмыльнулась.

– Вполне уместно, раз уж ты – крыса.

Дрим посмотрелa на Алисию.

– У меня нет атласа или чего-то подобного. В машине Дэна был еще один, но... что ж... – oна беспомощно подняла руки. – Но я увиделa один из дорожных знаков с изображенными на нем символами еще до того, как свернулa с федерального шоссе. Я почти уверенa, что на нем был изображен один из тех значков отеля.

Алисия кивнула.

– Хорошо, значит, если мы проедем немного по этой дороге, то скоро должны подъехать к одному из скоплений мотелей и круглосуточных магазинов.

– Думаю, да, – сказалa Дрим.

Обсуждение того, что делать дальше, продолжалось, когда Карен Хидецки отошла от них. Она подошла к ограждению и остановилась там, изучая деревья. Шейн был где-то там. Она напряглась, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки его присутствия, но ничего не было видно – только темнота и редкие тени, когда ветерок шевелил ветви деревьев. Что-то в этой непроницаемой тьме встревожило ее, заставило обхватить себя руками, хотя ночь была теплой. Ей пришло в голову, что Шейн пробыл там довольно долго.

Словно по сигналу, откуда-то из леса донесся крик.

Крик боли, судя по пронзительности крика.

Сердце Карен сжалось.

Шейн!

Она перепрыгнула через ограждение, вскарабкалась по небольшому склону и нырнула в лес. Она не осознавала, какой помехой могут стать ее заторможенные алкоголем рефлексы, пока не наткнулась на низко нависшую ветку дерева через секунду после того, как увидела ее. Ветка ударила ее по лбу, и она упала на лесную подстилку, где ударилась затылком обо что-то твердое и неподатливое. Она не теряла сознания, но на мгновение все вокруг потемнело, и она лишь мельком увидела существо, которое вышло из тени и стояло над ней. Она чувствовала только, что это было что-то очень большое и совершенно за пределами ее опыта. Казалось, существо какое-то мгновение рассматривало ее, как завсегдатай ресторана изучает кусок мяса, прежде чем наколоть его ножом и вилкой, затем его голова дернулась при звуке приближающихся друзей.

Они выкрикивали ее имя, приближаясь с каждой минутой.

Затем все исчезло.

Карен удивленно моргнула. У нее даже не было времени как следует испугаться, но теперь на нее накатила волна ужаса размером с цунами, о, да.

– Что, черт возьми, это было? – задыхаясь, спросила она.

Она услышала треск веток где-то впереди, а затем в ее голове вспыхнуло жестокое осознание, полностью оформившееся.

Шейн уже столкнулся с этой... штукой.

Что означало...

– ШЕЙН!!!

Она начала подниматься, но тут чья-то рука легла ей на плечо и удержала на месте. Она закричала.

* * *

Эдди поступил единственно возможным в данных обстоятельствах образом – с максимальной осторожностью, на которую был способен. Он был на кухне в доме Хозяина. Она выглядела почти так же, как он помнил по своему предыдущему опыту. Здесь была та же большая, хорошо укомплектованная кладовая. В центре кухни находился большой остров со шкафчиками и раковиной. За ним стоял стол, тот самый, за которым он в последний раз нормально поел перед своим заключением в Изнанке.

Он прибыл сюда примерно полгода назад, заблудившийся и усталый путешественник в поисках телефона. Он возвращался из деловой поездки в Северную Каролину, где помогал в создании нового распределительного центра для компании, которая его наняла, когда его автомобиль – годовалый "Лексус" – начал фыркать и кашлять. В отчаянии он съехал с шоссе, решив, что позвонит в "Трипл Эй"^[4] со своего мобильного телефона. Только его мобильный телефон, совершенно новый, от компании «Моторола», тоже решил перестать работать.

Эдди был сдержанным парнем, непринужденным и не подверженным вспышкам гнева; он списывал механические поломки на причуды судьбы, которые мог превратить в забавную историю на следующем корпоративном собрании. Поэтому он вышел из машины и пошел пешком, уверенный, что скоро доберется до места, где сможет переночевать. Утром он позвонит в "Трипл Эй" с телефона, предоставленного отелем. Его машину отбуксируют, и вскоре он отправится в путь на арендованном "Херце".

Все вышло не совсем так.

Он шел и шел, казалось, целую вечность. Он хорошо умел определять расстояние по шагам, еще со времен, когда состоял в школьной команде по легкой атлетике.

Так прошла миля.

Двe.

Три.

Он начал уставать. Пыхтя и отдуваясь, он остановился, чтобы еще раз позвонить по мобильному телефону. Ничего. Так что он поплелся дальше. Пять миль и никаких признаков цивилизации. Итак, впереди была извилистая асфальтированная дорога, по обеим сторонам которой были ограждения. Явно рукотворное сооружение. Но он не встретил ни одного дорожного знака, ни одного рекламного щита, вообще ничего, что указывало бы на то, что он находится в населенном пункте. Что было просто абсурдно. Он знал, где находится. Он проезжал через Ноксвилль незадолго до того, как "Лексус" начал плохо себя вести. Значит, что-то должно было быть. Какой-нибудь крошечный признак присутствия человека.

Но ничего не было.

Он уже начал отчаиваться, когда его глаза уловили слабый отблеск фар далекой машины, мелькнувшей на повороте дороги. Он прислушался к приближающимся звукам, внезапно осознав, как редко он сам останавливался, чтобы подобрать попутчиков, – почти никогда. Когда машина выехала на прямую дорогу, ведущую к тому месту, где стоял Эдди, он вышел на середину дороги и начал размахивать руками вверх-вниз.

Он вспомнил, как подумал: Я похож на сумасшедшего.

Машина, блестящий черный "Бентли", замедлила ход, приближаясь к нему, но вместо того, чтобы объехать его, остановилась рядом, и стекло со стороны водителя с жужжанием опустилось. Он подошел и заглянул в лицо суровой женщины, чьи волосы были собраны на затылке в тугой черный пучок. Ее лицо было неумолимым и бледным, как у призрака, когда она слушала его рассказ о горе.

После того, как Эдди проболтал, как ему показалось, день или около того, он закончил:

– Итак, если бы вы могли довезти меня до ближайшего отеля, я был бы у вас в вечном долгу, – oн полез за бумажником. – Я мог бы заплатить вам щедрую сумму...

Выражение лица женщины не изменилось, когда она сказала:

– Садись.

Эдди показалось, что в ней было что-то странное, но он был не в том положении, чтобы колебаться или спрашивать, почему она так охотно подцепила совершенно незнакомого человека. Она сказала ему только, что отвезет его в дом своего работодателя, где он сможет воспользоваться телефоном.

– В отель было бы лучше, – сказал он.

На что она не ответила.

Он был рад, что больше не находится в затруднительном положении, поэтому не стал настаивать.

Вот так он и добрался до дома, в котором снова оказался. Скромное двухэтажное строение, притулившееся к горе в Восточном Теннесси. Он слишком устал, чтобы обращать внимание на его абсолютную изолированность. Еще несколько часов, и он узнает об этом, но его жизнь свободного человека подошла к концу в тот момент, когда за ним захлопнулась входная дверь. С тех пор были моменты, когда он думал, что этот сезон в Aду никогда не закончится, но, возможно, надежда все-таки была.

Так что, пошевеливайся, – подумал он.

Босой, он медленно прошел через кухню. Он остановился у кухонного стола, чтобы извлечь из деревянной подставки длинный разделочный нож. Нож вряд ли смог бы защитить его от самого Хозяина, но от того, что он был вооружен, ему стало немного легче.

Еще несколько тихих, шаркающих шагов, и он вышел из кухни. Он выглянул из-за угла в коридор. Слева от него, в дальнем конце коридора, была закрытая входная дверь дома. Он заставил себя подавить порыв немедленно броситься в том направлении. Ему нужно было набраться терпения, убедиться, что за ним никто не наблюдает. Справа от него была лестница, ведущая в несколько спален и покои Хозяина.

Игровая площадка Дьявола.

Воспоминание о единственной ночи, проведенной в одной из комнат на втором этаже, заставило его вздрогнуть – возвращаться туда было бы почти так же неприятно, как возвращаться в Изнанку.

Он прошаркал мимо лестницы и заглянул за другой угол. Он увидел роскошно обставленную гостиную с диванами, журнальным столиком, книжными полками и баром. Эдди тоже помнил эту комнату – именно здесь Хозяин принимал "гостей". Он услышал негромкий гул голосов, доносившийся из дальнего конца комнаты.

Два мужских голоса.

Эдди втянул в себя воздух.

Один из них...

Хозяин.

Тембр этого ненавистного голоса нельзя было ни с чем спутать.

Эдди выбрался из-за угла и остановился, уставившись на закрытую входную дверь, размышляя, стоит ли ему бежать прямо сейчас или потратить более драгоценное время на поиски запасного выхода. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что последний вариант был единственно разумным, но что-то первобытное в нем восставало против мысли провести хотя бы одно лишнее мгновение в этом доме ужасов.

Надо выбираться, – подумал он.

Эдди задрожал и сделал неуверенный шаг к двери.

С бешено колотящимся сердцем он сделал еще шаг.

И еще.

Он все ждал, что Хозяин внезапно появится перед ним, внушительный, ростом в шесть с лишним футов^[5], и будет смотреть на Эдди, как извращенец в плаще, приближаясь, чтобы быстро убить. Или, возможно, он поиграет с Эдди, как кошка с пойманной мышью. Последнее казалось более вероятным.

Он сделал еще один осторожный шаг.

Затем замер.

Дерьмо!

Он услышал приглушенный звон ключей по ту сторону двери. У него перехватило дыхание, когда он увидел, как ручка начала поворачиваться. Это была сука, возвращавшаяся с еще одной мухой, попавшей в Хозяйскую паутину. Экономка-садистка. Ее звали мисс Викман, но Эдди привык думать о ней как о "Ильзе из Поместья"^[6]. Она не была такой чувственной и странно соблазнительной, как Дайанн Торн, эта кинематографическая икона рабства и дисциплины. Нет, эта женщина была настоящей, она лично руководила методичными пытками, которым подвергали вновь прибывших гостей Хозяина.

Никого он не боялся так сильно, как Хозяина.

Но один человек был близок к этому.

Ильза из гребаного Поместья.

Не думая о том, что он делает – времени на раздумья не было – Эдди повернулся и помчался вверх по лестнице. Когда он вспомнил, куда бежит и какие ужасы его ожидают, ему пришлось подавить крик. У него мелькнул порыв развернуться и бежать обратно, но он отбросил его, как вариант, который, очевидно, был невозможен. Он поднялся на площадку второго этажа, посмотрел в длинный пустой коридор, по которому только что прошел, и задрожал. Здесь были комнаты, которые напоминали обычные спальни, но все они были оборудованы искусно спрятанными приспособлениями, излюбленными изощренными садистами во всем мире. Другие комнаты, обычно запертые, чтобы предотвратить преждевременное проникновение вновь прибывших, представляли собой настоящие камеры пыток.

Эдди быстро проанализировал свою текущую ситуацию и решил, что смерть от собственных рук, возможно, была бы лучшим вариантом. Он посмотрел на разделочный нож и попытался представить, как пронзает им собственную плоть. Но, конечно, не запястья. Слишком медленный способ выполнения работы. Ему пришлось бы перерезать себе горло.

Он скривился, представив это.

А, к черту все!

Дверь внизу открылась, и он услышал, что его подозрения подтвердились. У мисс Викман был акцент, который отдаленно напоминал британский, как у британки-экспатриантки, прожившей десятилетия в Соединенных Штатах. Затем раздался другой голос, изысканный голос джентльмена-южанина.

Какой-то несчастный болван, который понятия не имел, насколько ужасными были его обстоятельства на самом деле.

Эдди, к сожалению, был не в том положении, чтобы предупредить его.

Он заставил себя сосредоточиться на содержании их разговора. Было что-то вроде того, что Xозяин в данный момент занят. А пока, сказала эта сука, она могла бы показать ему его комнату. Послышался скрип старого дерева, и они вдвоем начали подниматься по лестнице.

Нож чуть не выскользнул из руки Эдди. Его снова затрясло. Он крепче сжал рукоять и, пятясь по коридору, заставил себя унять дрожь. Он был напуган до смерти. Выхода не было, не было и очевидного пути к отступлению, но, возможно, он смог бы найти место, где спрятаться. Проходя мимо дверей, он дергал за ручки, обнаруживая, что все они заперты, пока его рука не нащупала одну, которая поддалась примерно на середине коридора. Он бросился в комнату, затем быстро, но осторожно закрыл дверь. Он повернул замок и, пятясь, вошел в комнату.

Он отвернулся от двери и ахнул при виде девушки, выходящей из ванной. Она увидела его секундой позже и широко раскрыла рот. Эдди приготовился к крику, который заставил бы всех бежать, но из открытой полости донесся тихий, шуршащий звук. Эдди уставился на нее с недоумением на лице. Потом до него дошло – она была немой. Она тоже была молоденькой, лет пятнадцати-шестнадцати, с длинными черными волосами и фарфоровой кожей. На ней было длинное бархатное платье, открывавшее маленькие призрачные плечи, а на тонкой шее красовалось алое колье. Крошечный черный котенок мурлыкал в ее объятиях, не сводя глаз с Эдди.

Она была самым красивым существом, которое Эдди когда-либо видел.

Но ее красота не настолько поразила его, чтобы у него пропал инстинкт самосохранения. Она явно была одной из содержанок Хозяина. Содержанкой в том смысле этого слова, который подразумевает причинение боли и дисциплину. Она начала пятиться к открытой двери ванной. Эдди сократил расстояние между ними, прежде чем она успела выскользнуть, одной рукой зажал прядь блестящих черных волос, а другой приставил лезвие ножа к ее горлу. Котенок спрыгнул на пол.

Его губы прижались к ее уху.

– Послушай меня, девочка, – прошептал он. – Я не хочу причинять тебе боль. Я знаю, что, наверное, выгляжу как маньяк, но это только потому, что у меня был действительно плохой день. Скорее, это были действительно тяжелые шесть месяцев, но кто их считал? Помоги мне спрятаться, и у нас не будет никаких проблем.

Она вырывалась из его хватки, и он крепче вцепился в ее волосы, заставив ее вскрикнуть от боли. Он чувствовал себя неловко из-за этого, но на самом деле у него не было выбора.

– Господи, что с тобой не так? – eго голос превратился в настойчивый шепот. – У меня нож, маленькая мисси, так что прекрати.

Он почувствовал, как что-то трется о его лодыжку, и, опустив взгляд, увидел, что котенок смотрит на них снизу вверх.

– Отвали, комок шерсти.

Девочка напряглась в его объятиях и снова зашипела на него. Взгляд Эдди вернулся к котенку, который все еще наблюдал за ним своими жуткими желтыми глазами. В его голове начал формироваться план. Он сразу понял, что это его единственная надежда, хотя и слабая. Он отпустил девочку и поднял котенка, приставив нож к его маленькой шее. Девочка резко обернулась и в ужасе уставилась на него.

Эдди на мгновение напрягся, услышав голоса в коридоре, которые с каждой минутой становились все ближе, и на мгновение ему показалось, что его отчаянный бег к свободе подошел к финалу. Голоса стали громче. Они были прямо за дверью. Затем они удалились по коридору, становясь все более тусклыми.

Эдди перевел дыхание, которое он задерживал.

– Хорошо, – сказал он, по-прежнему понизив голос. – Вот в чем дело. Я не хочу причинить вреда тебе или котенку. Я всего лишь хочу выбраться отсюда. Помоги мне спрятаться на какое-то время, может быть, даже найди способ вытащить меня из этого места, и тебе не придется натравливать на меня защитников блохастых, – но теперь в его голосе послышалась угроза. – С другой стороны, если ты меня обманешь, я нашинкую этот комок шерсти, – oн повернул котенка мордочкой к ней. – Поняла?

Ее глаза сузились, превратились в узкие щелочки от ярости, но она кивнула.

– Xорошо.

Эдди оглядел комнату. В ней доминировала большая кровать с тяжелым бархатным балдахином лавандового цвета. В углу, рядом с кроватью, стояло овальное зеркало в полный рост на поворотной подставке. Еще там были комод и туалетный столик. Он предположил, что мог бы спрятаться под кроватью, но эта мысль вызвала у него приступ клаустрофобии. Он заглянул в ванную комнату. Эдди увидел джакузи, душевую кабину и множество декоративных приспособлений.

Он прошел в ванную, заглянул за дверь и увидел шкаф, в котором могла бы разместиться семья иммигрантов. Эдди вернулся в спальню, еще раз огляделся и на этот раз заметил свернутую плетку-девятихвостку на покрывале. Девушка проследила за его взглядом, улыбнулась, увидев, на что он смотрит, и похотливо приподняла бровь.

Эдди вздрогнул.

– Подумай еще раз. В прошлый раз я попался на эту удочку, не так ли? Только что ты играл в извращенную игру, а в следующий момент ты уже привязан к стойке с зажимами на половых органах.

Девушка пожала плечами.

– Послушай, я знаю, что ты однa из них, но интуиция подсказывает мне, что в твоей душе есть маленький нетронутый уголок. Я думаю, что, возможно, твое сердце не такое черное и извращенное, как у других здешних больных ублюдков. Знаешь, почему я так думаю?

Девушка покачала головой, и в уголках ее рта появился намек на ухмылку.

Но Эдди был неустрашим.

– Потому что тебе не все равно, выживет это существо или умрет. Эй, я по-прежнему доверяю тебе лишь настолько, насколько могу, но, думаю, есть шанс, что со мной все будет в порядке, пока у меня есть твой маленький друг, – oн вздохнул. – И, черт возьми, у меня почти не осталось других вариантов. Я спрячусь в твоем шкафу ненадолго. Думаю, они скоро начнут меня искать, но я готов поспорить, что ты сможешь убедить их, что меня здесь нет. Я прав?

Девушка, казалось, на мгновение задумалась, затем кивнула.

– Отлично, – Эдди направился в ванную. – А теперь подумай о том, что я тебе сказал. Придумай, как вытащить меня отсюда. Мы можем поговорить об этом, – Эдди нахмурился. – Черт. У тебя есть бумага и что-нибудь, чем можно писать?

Она снова кивнула.

– Хорошо, – oн зашел в ванную. – Пожелай котенку спокойной ночи? – oн снова посмотрел в ее холодные расчетливые глаза. – И продолжай думать о том, что может случиться, если ты обманешь меня. Думай о кишках котенкa, рассыпающихся по полу.

Котенок тихо мяукнул.

Девочка умоляюще посмотрела на него.

– Не волнуйся, – сказал Эдди, испытывая странное желание подбодрить еe. – С ним все будет в порядке. А теперь, спокойной ночи.

Он подошел к шкафу и захлопнул дверцу. На вешалке висел ряд длинных платьев. Он скользнул за ниx, чувствуя, как их шелковистая гладкость касается его обнаженного торса. Затем он устроился в темном углу на полу, прижал котенка к себе и заворковал с ним.

Котенок наблюдал за ним своими странно светящимися глазами.

* * *

Шейну Уоллесу нравилось думать о себе как о "мужественном парне". Этакий добродушный мачо, на которого стремились походить все остальные мужчины. Объект зависти. Жеребец, одно присутствие которого в комнате заставляло дам мурлыкать от желания. В школьные годы он был звездой, но его тело по-прежнему казалось высеченным из гранита. Женские головы поворачивались к нему, куда бы он ни пошел, и это явление могло бы поднять его самолюбие, если бы его самолюбие когда-либо нуждалось в поддержке.

На самом деле это было не так.

Однако Шейн Уоллес был человеком не только поверхностным. Конечно, ему нравились горячие цыпочки, но он не был мелким ублюдком. Он был по-настоящему глубоким парнем. Чувствительным, но стойким, каким и должен быть настоящий мужчина – как Мэл Гибсон в кино. Парень, на которого можно положиться. Он был надежной опорой для девушек, на которую можно было выплакаться, надежным собутыльником для своих друзей-мужчин. Он был из тех парней, которых хочется иметь рядом, когда жизнь бьет тебя в зад. Он часто думал, что из него получился бы хороший киногерой. Черт возьми, у него была привлекательная внешность, он быстро находил общий язык, пользовался успехом у дам, и он был – по его даже отдаленно нескромному мнению – определенно героем.

Поэтому ему было очень трудно примирить это глубоко укоренившееся представление о себе с его нынешним затруднительным положением – прятаться за деревом и сидеть на корточках с голой задницей и спущенными до лодыжек штанами, в то время как люди вокруг кричали и выкрикивали его имя. Что ж, только один человек звал его по имени, и он был уверен, что этот голос принадлежал Карен. В нем было что-то знакомое, раздражающее.

Эта лживая шлюха.

– Блядь, – выдохнул он.

Невероятно.

Парню вырывает кишки девушка, которая ему действительно небезразлична, – опыт, не имеющий аналогов в его прошлом, а у этой сучки даже не хватает такта позволить ему спокойно заниматься своими делами. Унизительность всего этого вывела его из себя.

С чего бы такой красотке, как Карен, якшаться с такими уродами, как Чед Роббинс?

Это оскорбило его чувство порядка во вселенной.

Основное правило существования № 1: Горячие цыпочки не трахаются с ботанами.

За очевидным исключением миллиардеров-программистов.

Кроме того, девушки не изменяли Шейну Уоллесу. Никогда. Проступок Карен был совершенно беспрецедентным в долгой и разнообразной истории его сексуальных завоеваний. Конечно, он обхаживал каждую красотку, с которой когда-либо трахался, но это было другое дело. Парням это было позволено. Они были рабами того, что его старый приятель Стив Уэйд, капитан футбольной команды SHS, называл «императивом случайного распределения спермы». Другими словами, биология побуждала парней распространять свое семя повсюду.

У девушек не было такого оправдания.

Таким образом, измена была нормой для парней, но не для девушек.

Что может быть очевиднее?

Такую девушку, как Карен, вы просто не могли уважать, не так ли?

Он опустил взгляд на свой все еще наполовину набухший член и испытал редкую вспышку стыда. Ну, просто не годится быть пойманным за тем, как ты гоняешь "лысого", этой сворой разносчиков эстрогена. Он поднялся на ноги и натянул штаны, туго затягивая молнию на своей поникшей эрекции. Негодование быстро сменилось смущением.

Это они были виноваты в том, что произошло.

Подруги Карен были слишком сексуальны. Большую часть отпуска и всю долгую дорогу домой он провел в размышлениях о том, что бы он хотел с ними сделать. О, он думал, что они – невежественные, политкорректные сучки, но ему не терпелось переспать с одной из них. Или с обеими. Это был образ, который подтолкнул его к краю пропасти, яркая фантазия о том, как он будет в паре с белокурой сучкой и ее чернокожей подругой. Последний час поездки он провел, глядя на обнаженные плечи и стройную шею Дрим, которые были видны из-за оранжевой майки. Затем у Дрим случился небольшой срыв, и ему неожиданно представилась возможность выпустить немного лишней спермы.

Изображая большую эмоциональную травму от откровений Чeда, чем он чувствовал на самом деле, он отправился в лес, забредя немного дальше, чем было необходимо, просто чтобы убедиться, что его не поймают на месте преступления. Он прикинул, что ему потребуется, может быть, пять минут, после чего дело будет сделано. Пару минут все шло отлично. Он представлял, как черная сучка опускается на него, а Дрим трется своими внушительными сиськами о его лицо. А потом начался настоящий ад.

Кто-то – судя по звуку, женщина – былa в мире боли где-то в глубине леса. С той стороны донесся только один крик, и в этом было что-то зловещее. Поблизости также наблюдалось какое-то суматошное движение, дикий шелест листьев и веток – словно топало что-то огромное. Его местоположение было трудно определить – не то чтобы он чувствовал себя особенно обязанным искать его в любом случае, тем более что тот, кто поднял этот чертов шум, вероятно, сделал что-то неописуемое, чтобы вызвать крик, который он слышал.

Шейн нахмурился, понимая, что это тот звук, который киногерой исследовал бы без колебаний – и без каких-либо видимых мыслей о личной безопасности.

Он подумал о психах из лесной глуши с охотничьими ножами.

Ладно, к черту геройское дерьмо.

Ему давно пора было убраться из этого жуткого места. Приняв решение, он двинулся в направлении трассы, а его мозг уже вовсю работал, придумывая хорошую историю, чтобы скрыть свою трусость.

Судя по всему, это было бы не так уж сложно. Откуда-то прямо перед ним доносился сильный шум. Карен снова закричала. Пронзительная пизда. Господи, но расставание с ней давно назрело. Она была симпатичной девушкой, но, возможно, он покончил со своей азиатской фазой.

Может быть, в следующий раз он заведет себе подружку-блондинку.

Такую хрупкую маленькую сучку, как Дрим.

Или, может быть, даже саму Дрим.

Конечно, почему бы и нет – сейчас она была достаточно уязвима.

Шейн был настолько погружен в себя и сексуальную одержимость, что на самом деле не слышал треска веток, пока существо не вышло из тени и не остановилось перед ним. Оно было огромным, около восьми футов^[7] ростом, и покрыто спутанной, косматой шерстью.

Собака, – подумал он, – генетический мутант, здоровенный пес.

Но нет, в этом существе было что-то определенно волчье...

– Вот дерьмо, – cлова вырвались у него сами собой. – Гребаный оборотень.

Существо обнажило клыки и зарычало.

Шейн отшатнулся, споткнулся о камень и врезался в дерево. Он прислонился к дереву, пока существо медленно приближалось. Он знал, что должен бежать, но в тот момент все его умственные и физические ресурсы были направлены на то, чтобы удержаться на ногах. Но даже это ему не удалось – его ноги задрожали так, что он не смог их контролировать, и он начал сползать вниз по дереву. Когда существо приблизилось, он заметил на его шерсти брызги свежей крови. Шейн сразу подумал о таинственной женщине и решил, что ей капздец.

Как и ему собственно, понял он.

Существо нависло над Шейном, заставив того сморщить нос от его отвратительного дыхания. От существа пахло так, словно оно полоскало горло неочищенными сточными водами. Он уставился на его длинную морду, морщась, когда огромные капли слюны попали ему на лицо. Зубы, которых было так много, походили на ряды зазубренных ножей. Желтые глаза зверя слабо светились в темноте. Шейн пробормотал искреннюю молитву раскаяния, когда зверь медленно опустил свою массивную голову к его горлу.

Затем, казалось, пришло избавление в виде голоса Карен, раздавшегося совсем рядом. Забавно, теперь он звучал как голос ангела. Ангела милосердия. Голова существа дернулась при звуке приближающихся шагов.

Голос прошептал в голове Шейна: Беги, дурачок!

Он должен был это сделать. Этот момент растерянности мог стать для него единственным шансом искупить свою вину. Внезапно проникшись верой, он поклялся Богу, что станет лучшим человеком, если только тот вытащит его из этого дерьма. Мало того, он сделает все возможное, чтобы загладить свою вину перед Карен, которая на самом деле была совсем не такой уж плохой девчонкой, и...

– ШЕЙН! – Карен была ближе, чем когда-либо.

Раздавались и другие голоса.

Ее друзья уговаривали ее быть осторожной и притормозить.

К черту это!

Вот оно, время киногероев, детка.

Шейн почувствовал, как сила возвращается в его тело атлета, ударяя в него подобно удару молнии. Он вскочил на ноги и бросился мимо испуганного существа, убегая в сторону света – образно говоря, сейчас была ночь – прямо как в дни его славы на спортивной площадке. На мгновение он ощутил настоящий триумф и рассмеялся, понимая, что победил.

Но тут зверь набросился на него.

Нанося удары и разбрызгивая кровь.

Земля стала стремительно приближаться.

Раздался глухой удар.

Все потемнело.

* * *

Дрим отшатнулaсь, когда Карен закричала и вскочила с земли. Она наткнулась спиной на Чeда, который что-то проворчал и схватил ее за плечо, чтобы остановить. Алисия пронеслась мимо нее и приблизилась к Карен, у которой были безумные глаза и учащенное дыхание. Дрим была потрясена видом своей растрепанной и явно напуганной подруги.

Алисия осторожно положила руку на плечо Карен.

– Эй, девочка, успокойся. Сделай глубокий вдох и расскажи мне, что здесь произошло. Нашла своего парня?

– Нет, – Карен начала пятиться от них. – Вы слышали крик. С ним что-то случилось, – в ее голосе послышались умоляющие нотки. – Мы должны найти его, – всхлипнула она. – Вы должны мне помочь.

Алисия крепче сжала ее плечо.

– Эй, погоди-ка. Конечно, мы слышали крик, но я скажу тебе прямо сейчас, что это был не Шейн Уоллес.

– Очевидно, это был крик женщины, попавшей в беду, – вмешался Чед.

Алисия не отрывала взгляда от Карен.

– Как бы мне ни было больно соглашаться с мудаком, он прав. Парень не стал бы так воспринимать боль. Он бы разразился ругательствами.

– В первобытном лесу звучали бы слова "ублюдки", "уебаны" и все их обычные вариации, – добавил Чед.

Это не слишком успокоило Карен.

– Но ты же не видела эту... эту штуку.

Алисия нахмурилась.

– О чем ты говоришь, милая?

В беспокойных глазах Карен отразилось волнение.

– Я споткнулась о камень, – oна указала на место рядом с Дрим и Чедом. Они стояли в небольшом круге лунного света между деревьями, на пространстве, достаточно большом, чтобы сойти за поляну. – У меня закружилась голова. Я не отключилась, но на минуту все стало как в тумане. Там было... что-то. Что-то большое, – ужас снова появился в ее голосе, когда она описывала, что произошло. – Что-то, что не было человеком. Что-то, что даже близко не было человеком. Но оно ходило на двух ногах, как человек. Это было... это было...

Она снова начала всхлипывать.

Чед тихо напевал знакомые мотивы из «Секретных материалов».

Дрим успешно подавила желание пихнуть его локтем в живот, но высвободила плечо из его хватки и подошла к подругам.

– Карен, как выглядела эта штука?

Чед фыркнул.

– Ты не можешь воспринимать ее всерьез.

– Hе обращай на него внимания, – cказала Алисия.

В глазах Карен промелькнуло разочарование.

– Я... я не знаю. Я не столько видела, сколько ощущала его, – oна всхлипнула. – Все было в тенях, очертаниях. Но я чувствовала, что оно стоит надо мной. Я чувствовала, какое оно большое. И я чувствовал его дыхание. О, Боже... – oна прижала руку ко рту. – Я не могу передать вам, какой ужасный был этот запах.