Текст книги "Дом крови (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Они все услышали преувеличенный вздох Чеда.

– О, Боже. Так, значит, на самом деле мы говорим о верзиле-отшельнике, который не чистил зубы десять лет. Возможно, о бывшем сумасшедшем путешественнике по Гарлему. Но мы, конечно, говорим не о каком-то монстре? – oн презрительно усмехнулся. – Карен, ты понимаешь, насколько безумно это звучит?

Дрим устало вздохнулa.

– Ты здесь никому не нужен, Чед. На самом деле, я былa бы признательнa, если бы ты вернулся в машину и подождал, пока мы разберемся с Карен, – в ней шевельнулась чуждая ей жестокость, заставившая ее заговорить прежде, чем она успела обдумать резкость своих слов. – Ты – бессердечный кусок дерьма. Каким-то образом ты стал таким же уродливым внутри, как и снаружи.

Дрим вздрогнула от резкого вздоха Алисии. Она мгновенно пришла в ужас от звука собственного голоса. Это не она произнесла те обидные, ужасные слова. Этого не могло быть. И, о... как все внезапно изменилось. Волна стыда захлестнула ее.

– Мне жаль, Чед.

Но ущерб был нанесен.

Чед отвернулся от нее. Его подбородок задрожал.

– Видите, девочки. Может быть, именно поэтому я отвергал ее все эти годы, чудовище, скрывающееся за красивой внешностью. Может быть, я всегда знал, что оно там было, – eго голос дрогнул. – Прощай, Дрим. Я сваливаю отсюда.

Он развернулся, отступил за линию деревьев и исчез из виду.

Сердце Дрим дрогнуло.

– Чед...

– Отпусти его, – голос Алисии был суров. – У меня кружится голова от такого количества пиздеца. Он весь вечер тебя подначивал. Ты сорвалась и сказала что-то несвойственное тебе. Оставь это. У нас есть дела поважнее.

Дрим встретилa непреклонный взгляд Алисии, почерпнулa в нем немного силы и кивнулa.

– Хорошо, что теперь?

– Мы найдем Шейна, – голос Карен звучал настойчиво, с нотками нетерпения. – Mожет oн пострадал. Mожет oн уже мертв.

Она сделала движение, чтобы снова погрузиться во мрак, но Алисия удержала ее.

– Подожди. Давай на этот раз сделаем все правильно. У тебя в машине есть фонарик, Дрим?

Дрим кивнула.

– В бардачке.

– Сходи за ним, девочка, – Алисия выдержала взгляд Карен. – Мы найдем твоего парня, когда она вернется, хорошо?

Дрим двинулся в сторону дороги.

– Подожди! – выкрикнула Карен

Дрим заколебалaсь, посмотрев сначала на Алисию, а затем встретившись взглядом с Карен.

– Да?

– Шейн не хотел, чтобы кто-нибудь знал, но в его сумке есть пистолет. "Глок", – это признание, казалось, причинило ей боль. – Мне все равно, что говорит Чед, здесь что-то есть, – oна с трудом сглотнула. – Ты должнa взять пистолет.

Дрим посмотрелa на Алисию.

– Я ничего не знаю об оружии.

Алисия пожала плечами.

– Черт, я точно не в курсах, – в ее голосе снова появились нотки нервозности. – И я не уверенa, что нам вообще стоит связываться с огнестрельным оружием.

Карен сказала:

– Шейн брал меня с собой на стрельбище, – oна старалась говорить уверенно, но ее голос все равно звучал неровно. – Я знаю, как им пользоваться.

– Я поищу его, – сказала Дрим.

Но она подумала: И оставлю эту чертову штуку там, где она есть.

Она решила сдержать внезапную вспышку гнева, которую почувствовала по отношению к Шейну, при себе. Этот сукин сын перевозил огнестрельное оружие через границы нескольких штатов.

В ее машине!

Карен поблагодарила ее.

Дрим снова направилась к дороге, но резко остановилась, услышав, как Алисия сказала:

– Эй... слышишь это?

Дрим нахмурилась и прислушалась.

– Что? Я...

Алисия тихо шикнула на нее.

– Слушай!

На мгновение воцарилась абсолютная тишина.

Затем они услышали это...

Звук чего-то приближающегося из глубины леса. Дрим внезапно очень испугалась. Рациональная часть ее понимала, что то, что они услышали, вероятно, было просто возвращением Шейна с того места, где он был, – у Дрим было странное, почти экстрасенсорное предчувствие на этот счет, – но она была удивлена, обнаружив, что какая-то ее часть внезапно купилась на рассказ Карен о гигантском монстре. Теперь уже значительно более громкие приближающиеся шаги наполнили ее ужасом. Ее воображение нарисовало очень яркую картину того, как из темноты появляется какая-то мерзость из фильма ужасов, чтобы съесть их живьем.

Там что-то двигалось. Судя по звуку, что-то очень неуклюжее. Затем Дрим уловила другой звук. Она не смогла его разобрать. Это мог быть стон или низкое рычание – звук, который мог издавать монстр.

Треск веток неподалеку заставил их вздрогнуть.

Дрим ахнула.

Это было даже ближе, чем она думала.

Беги!!! – умолял ее разум.

Ноги успели отступить на шаг или два, прежде чем существо, наконец, появилось из темноты на маленькой поляне.

Это был Шейн.

Только его было почти невозможно узнать. Он был весь в крови, а его одежда превратилась в лохмотья. Он, шатаясь, направился к ним, его рот открылся, когда он попытался что-то сказать, но вместо этого хлынула кровь. Он сделал еще один неуверенный шаг, покачнулся и рухнул на землю.

Карен опустилась рядом с ним на колени и завыла.

Дрим услышалa еще один крик.

Ее собственный.

* * *

Чeд прошел более четверти мили по дороге, когда ситуация, которую он оставил позади, приобрела поистине критический характер. Его дорожная сумка была перекинута через правое плечо, и он шел быстрым шагом. Он был в отличной форме после ежедневных тренировок в спортзале по соседству, так что прогулка в город не была бы слишком утомительной. Конечно, он не был уверен, насколько далеко находится этот теоретический город, но почти не сомневался, что оазис цивилизации должен быть поблизости. Скоро он доберется до одного из тех небольших скоплений ресторанов «Макдоналдс» и гостиниц для отдыха, которые так щедро разбросаны через равные промежутки вдоль основных магистралей. В любую минуту он мог свернуть за поворот, и вдали замаячат золотые арки. Он не сомневался, что поступает правильно, расставаясь со своими бывшими друзьями. Алисия была права, черт бы ее побрал – этот разрыв давно назрел. Он перерос их. Перспектива будущего без девочек была одновременно волнующей и пугающей. Он бы создал личность, которая не была бы основана на взглядах женщин. И все же он не мог отрицать, что в его сердце поселилось горьковато-сладкое сожаление. Он предположил, что это было своего рода горе, утрата, которую человек испытывает, когда уходит молодость. В былые времена они были такими хорошими друзьями. Он всегда был близок к Дрим, но он знал Алисию со старшей школы, а Карен – со второго курса колледжа.

Тень сомнения несколько замедлила его шаг.

Не делай этого! – предостерегал строгий голос в его голове.

Он понял, что это был голос независимости. Голос, к которому он прислушивался, когда выбегал из леса, а в голове эхом отдавались слова Дрим. Ему не нравилось принимать важные жизненные решения, руководствуясь эмоциональными порывами, но он чувствовал, что сейчас самое время для смелого, необычного шага. Поэтому он залез в незапертый "Аккорд", открыл багажник, достал свою сумку и двинулся в путь.

И эти первые шаги на пути к новой жизни были такими опьяняющими. Его так сильно возмущали эти новые сомнения. Он хотел верить в свою правоту, но совесть предавала его, напоминая о серии постыдных свиданий с Карен Хидецки. Чувство вины, которое он сдерживал в себе в течение нескольких месяцев, грозило вырваться наружу из-за запертой двери его подсознания. Он замедлил шаг и понял, что обдумывает возвращение к Соглашению.

Нет! – раздался предостерегающий голос.

Теперь это был почти крик.

Чeд подозревал, что на самом деле это был не голос независимости. Что, скорее, это было проявление сильной эмоциональной боли. Глубокой обиды. Воспоминание о Дрим в старшей школе всплыло в его сознании, как насмешка из глубин его души.

Однажды после уроков он допустил ошибку, подойдя слишком близко к тренировочному полю футбольной команды. Он был новичком в школе, но его уже считали одиночкой и ботаником. Он никому не нравился. Никто с ним не разговаривал. Такое исключение из социальной иерархии средней школы – он даже не был неудачником, статус, который, по крайней мере, обеспечил бы ему принадлежность к признанной клике, – возможно, это беспокоило бы его больше, если бы не скоротечность его детства.

Его отец был военным, и они много переезжали с места на место.

Но сейчас он не обращал на это внимания, прогуливаясь под лучами солнца позднего лета и читая на ходу открытую книгу в мягкой обложке. Группа футболистов заметила его, когда он свернул с дорожки, которая вела от задней части школы к ближайшей публичной библиотеке. Его внимание привлек стол для пикника. Банки "Гаторейда"^[8] и стопки пластиковых стаканчиков должны были послужить предупреждением, но он пребывал в блаженном неведении о таящейся опасности. Все, что он знал, это то, что немного устал от жары и ему нужно было где-нибудь передохнуть. Стол для пикника показался ему хорошим решением.

Пока над ним не нависли трое очень крупных футболистов.

Он вспомнил, как смотрел на их враждебные лица и наивно спрашивал:

– Какие-то проблемы, ребята?

Один из игроков повторил его вопрос, преувеличенно шепелявя.

– Какие-то пйоблемы, йебята?

Он начал подниматься, но чья-то большая рука схватила его за запястье, заломила руку за спину и толкнула на колени. Другой игрок стоял перед ним, разминая пальцы на руке, обмотанной скотчем.

– Бьюсь об заклад, ты хотел посмотреть, как мы разгуливаем в своей обтягивающей униформе, не так ли? Меня от вас, гребаных педрил, тошнит.

Чед заплакал.

– Пожалуйста, не делайте мне больно.

Слезы и мольба вызвали только новый приступ мерзкого смеха. Чед хотел позвать на помощь, но кто бы ему помог? Кто-нибудь из других футболистов? Это казалось маловероятным. Чувство безнадежности начало душить его. Он не был геем. Хотя это не имело значения. Гребаные спортсмены считали гомосексуалистом любого, кто хоть немного походил на ботана. Слова "толерантность" не было в словаре спортсменов. Их общественный строй был прост и основывался на одном непреложном принципе – сильные мира сего существуют для того, чтобы подчинять себе слабых.

Они были сильными.

A он определенно был слабым.

Следовательно, он был в полной заднице.

Но затем он почувствовал чье-то присутствие. В позе его мучителей произошло едва заметное изменение, хотя они еще не отступали. Он услышал женские голоса. Может быть, группа подружек или чирлидерш. Отлично, они могли бы исполнить упражнение "сис-бум-бах", пока спортсмены по очереди использовали его голову в качестве боксерской груши. Oн услышал, как однa из них сказалa:

– Что здесь происходит?

Длинноногая блондинка протиснулась сквозь круг игроков, увидела, что Чeд прижат к земле, и разразилась впечатляющей демонстрацией возмущения.

– Какого хрена вы, приматы, делаете с этим парнем?!? – oна подошла прямо к игроку, удерживавшему его. – Отпусти его, Лось, или я позабочусь о том, чтобы мистер Чандлер узнал обо всем этом.

Чед узнал имя директора школы, и его мгновенно охватил новый страх – перспектива того, что его отец узнает об инциденте. Чеду нравилось верить, что его отец понятия не имел, каким отверженным он был, и он отчаянно хотел сохранить видимость нормального ребенка. Избиение от рук незнакомцев было бесконечно более приемлемым, чем эта ужасная возможность.

Но он еще не знал, что Дрим Уивер была одной из самых популярных девочек в его новой школе. И что ее отец был близким другом директора Чендлера. Поэтому он был поражен, когда футболист, который держал его, отпустил его и начал рассыпаться в извинениях перед Дрим.

– Эй, Дрим, – сказал он, и его голос был полон явно фальшивого добродушия. – Мы не хотели никого обидеть, правда. Мы просто дурачились, доставляя неприятности новичку. Так что успокойся, ладно? Ничего особенного.

Дрим шагнулa прямо к нему.

– Да, ничего особенного. Прямо как твой член, Лось.

Некоторые из подружек Дрим рассмеялись.

Лицо футболиста стало ярко-алым.

– Да ладно, Дрим. Расслабься. Ты же знаешь, как это бывает. Он ботаник.

– Нет, Лось, я не знаю, как это бывает, – Чeд слушал ее с благоговением, не в силах поверить, что эта девушка не выказывала страха, нападая на парня, который был в два раза крупнее ее. – Но я знаю, что избивать людей, которые меньше тебя ростом – это по-настоящему глупо.

Через несколько мгновений они ушли, совершенно запуганные этой удивительной девушкой.

Она помогла ему подняться на ноги и смахнула грязь с его лица. Она улыбнулась, и выражение ее лица было таким лучезарно-красивым, что это тронуло его сердце так, как он мог сравнить только с тем, что он испытывал, любуясь закатом на пляже. Что-то в том, как Дрим смотрела на него, заставляло его чувствовать себя хорошо, как будто он смотрел в ее глаза на какое-то чудо природы. Вскоре он понял, что это было частью ee дара. Доброта была руководящим принципом ее жизни. Ее учили относиться к людям – ко всем людям – с порядочностью и уважением, и именно на эту внутреннюю красоту люди реагировали, когда попадали под ее чары. Ее внешняя красота только усиливала ее замечательные личностные качества, делая ее чем-то вроде богини почти для всех, кто ее встречал.

Чед знал, что именно это было настоящей причиной того, что ее личная жизнь была в таком беспорядке. Все в ней пугало мужчин, которые могли бы стать для нее подходящей парой. Поэтому она переспала со многими недостойными людьми.

Такими, например, как Дэн Бишоп.

Все это время она верила, что он был единственным подходящим для нее человеком.

Воспоминание о том дне на тренировочном поле больно кольнуло его, когда он подумал о своей неосмотрительности по отношению к Карен Хидецки. Чудовищность предательства наконец-то дошла до него, и он осознал, как это открытие задело все эмоциональные точки Дрим. Подумать только, он назвал ее "пассивно-агрессивной" стороной их отношений.

Вот оно, противостояние с самим собой, которого он больше не мог избегать.

Он остановился, поставил сумку на дорогу и вздохнул.

– Ебать.

Это он во всем виноват.

Ну и что теперь?

Часть его хотела вернуться к "Аккорду" и излить душу Дрим. Дать ей понять, как много она на самом деле значила для него все эти годы. Извиняться до хрипоты в голосе. Выплакаться у нее на плече, когда она обнимет его. Он мог бы это сделать. Она простила бы его. Он слишком хорошо ее знал. Но он не собирался прощать себя. Оставалось только одно правильное решение – позволить Дрим жить своей собственной жизнью. Его первоначальные рассуждения были совершенно неверными, но уход все равно был правильным решением.

Он поднял дорожную сумку, снова перекинул ее через плечо и продолжил свой путь. Но ноги больше не казались ему легче воздуха. Его мучила совесть, и каждый шаг был наполнен вялостью. Он прошел всего несколько ярдов по дороге, когда, наконец, услышал приближающиеся тяжелые шаги где-то позади себя.

Звук босых ног, шлепающих по асфальту.

Он почувствовал скорость и звериные намерения.

Чeд крепче сжал плечевой ремень дорожной сумки, готовясь ударить ею по лицу любого, кто приблизится к нему. Сумка оставляла желать лучшего в качестве оружия, так как в ней была одежда и несколько дорогих сувениров. Это моглo бы смягчить удар.

Бег тоже не казался подходящим вариантом.

Его сердце бешено заколотилось, когда оно... что бы это ни было, оно резко остановилось у него за спиной. Он услышал влажные, чмокающие звуки и почувствовал горячее дыхание у себя на затылке. Он вспомнил расплывчатое описание монстра, данное Карен, и пробормотал ей безмолвные извинения.

Потому что ему не нужно было видеть то, что было у него за спиной, чтобы понять, что он ошибался.

Ее монстр был настоящим.

И он нашел его.

Он медленно обернулся, толстый комок страха застрял у него в горле, как сардина, и тонкая, как бумага, стена, отделяющая его сознание от парализующей волны ужаса, отступила.

Фрагмент из старого фильма с "Монти Пайтон" всплыл у него в голове, когда он стоял, парализованный этой близкой встречей с совершенно сюрреалистичным: Бегиииииии!!!^[9]

Да, бросок в лес, возможно, был бы лучшей идеей из всех возможных.

Жаль, что он чувствовал себя пригвожденным к асфальту.

Существо завладело его вниманием, лишив возможности мыслить рационально. Оно было большим, по-настоящему большим. Огромная бесформенная голова с длинной кожистой мордой располагалась на массивном теле, покрытом мехом и бугрящемся невероятно мощными мышцами. Оно искоса смотрело на него, шипя сквозь множество острых сверкающих зубов.

Слюна капала из его пасти, забрызгивая тротуар.

У Чeда разболелась голова.

У него закружилась голова.

Почему оно так на него смотрело?

Оно что, играло с ним?

Может быть.

Ублюдок.

Но затем оно потянулось к нему, вытянув одну из своих неестественно длинных, растянутых рук...

Чед без сознания рухнул на тротуар.

И существо подхватило его на руки.

* * *

Эдди снились стремнины с бурлящей водой, жаркое летнее солнце и брызги воды, бьющие в лицо, когда его плот скользил по бурлящей реке. Он был с друзьями, которых не видел, казалось, целую вечность. Он мечтал о роме и сладком, неспешном сексе с островитянкой на пляже в Карибском море. Он ощутил успокаивающую твердость камня под своими руками, когда взбирался на гору в каком-то другом экзотическом месте. А теперь он был с другой женщиной, сногсшибательной блондинкой, словно сошедшей со страниц модного журнала. На ней была тонкая голубая сорочка; они развевались вокруг нее, и ее длинные волосы мягко развевались вокруг головы, когда легкий ветерок, напоенный запахом моря, коснулся его лица. Она шагнула в его объятия, прижала его к себе, и он вздрогнул, когда ее мягкие губы встретились с его собственными. Влажный кончик ее языка коснулся его губ, заставив его вздрогнуть еще раз, затем она выскользнула из его объятий и отступила на шаг.

Боже, как она была прекрасна!

Он с трудом сглотнул.

– Ты нужна мне, Дрим.

Итак, девушку из сна назвали Дрим. Это показалось ему забавным даже за стеной сна. Ее улыбка превратилась в соблазнительную гримасу, когда она начала раздеваться.

– Поклоняйся мне, Эдди.

Она подняла голову к небу, когда ветер усилился, трепля ее волосы, как парус на лодке в открытом море. Она подняла руки над головой, и рубашка упала.

– Поклоняйся мне.

С этим нет проблем.

Эдди упал перед ней на колени.

– О, Дрим...

Но что-то было не так.

Голубизна ее глаз сменилась желтым блеском, а в тоне ее обнаженной плоти было что-то такое, что наводило на мысль о упругости. Он содрогнулся от страха, когда она начала превращаться в одно из этих ужасных существ. Ее лицо вытянулось, и было слышно несколько щелчков, когда в ее теле образовались новые кости и связки мышц. Ее прежде прекрасная голова раздулась до размеров тыквы на Хэллоуин, а тысячи прядей шерсти проросли из ее плоти, как быстро распространяющийся грибок.

Переход от человека к зверю был завершен.

Капельки слюны потекли из уголков ее рта, который, давайте посмотрим правде в глаза, превратился в рыло. Она пускала слюни, наблюдая за ним так, как толстяк в закусочной наблюдает за тем, как приносят его бургер и картошку фри.

Эдди подумал, что сейчас самое время проснуться.

Потому что это совсем не было похоже на сон. Он не только проснулся, но и встретился лицом к лицу с... ну... с оборотнем, и тот собирался расправиться с ним, как с "Хэппи Мил". Зверь навис над ним, широко разинул свою огромную пасть, обнажив ряды смертоносных зубов, зарычал на него, а затем бросился на добычу.

Эдди проснулся, судорожно хватая ртом воздух.

И тут он закричал, потому что чудовище каким-то образом проскользнуло сквозь матрицу сна. Оно было здесь, с ним, в чулане, вцепившись зубами в его горло, готовое вырвать из него жизнь. Он схватился за горло, уловил, что там находится, и понял, что был напуган почти до смерти комочком шерсти размером не больше его ладони.

Он сразу же перестал кричать.

И все же, почему это существо вцепилось ему в горло таким образом? Теперь он заглянул в его странные желтые глаза и был поражен тем, насколько сильно они напоминали глаза волчицы из его сна, которые были так похожи на глаза оборотней, бродивших по туннелям Изнанки. Обычная подсознательная алхимия сновидений.

Да.

Но...

Он держал его на достаточном расстоянии от своего тела, ожидая, что он превратится во что-то другое. Возможно, в кота-оборотня. Котенок казался слишком большим в его руках, сильнее, чем должен был быть его размер. Его руки инстинктивно сжались вокруг него, и у Эдди возникло почти непреодолимое желание свернуть ему шейку.

Животное, казалось, почувствовало его намерение.

Оно шипело и билось в его хватке.

В какой-то момент он почти выскользнул, но он схватил котенка за шею и начал душить. Черт с ним! Он должен был убить эту чертову тварь.

Затем, как только он почувствовал, что хрящи под его сильными руками начали прогибаться, чулан залил свет. Эдди моргнул. Он почувствовал чье-то физическое присутствие, ворвавшееся в комнату. Его охватила паника, вызвавшая новое желание бежать, но на этот раз бежать было некуда. Ряд платьев, за которыми он прятался, был отброшен назад. Красивая немая девушка посмотрела на него сверху вниз, ее глаза сверкали такой яростью, что Эдди сглотнул, и она вырвала котенка из его рук.

Вот и мой страховой полис, – подумал Эдди.

Девочка еще раз пристально посмотрела на него, затем переключила свое внимание на котенка, поведение которого радикально изменилось. Из его горла раздалось громкое мурлыканье. Девочка прижала его к себе и издала странные воркующие звуки.

Эдди пришла в голову мрачная мысль – возможно, ему придется убить девушку. Он попытался представить, как он это делает. Возможно, с помощью какого-нибудь тупого предмета в комнате. Эта мысль вызвала у него отвращение. Может быть, он и сделал бы это, если бы у него не было другого выбора, но очень большая часть его сомневалась в том, что он способен убить ее. Удар по черепу женщины, особенно очень молодой, поставил бы его в один ряд с такими подонками, как Тед Банди.

A Эдди уже в достаточной степени утратил свою человечность и самоуважение, спасибо вам.

Он понял, что девушка пристально смотрит на него, и в выражении ее лица читался холодный расчет. Затем она развернулась на каблуках, шлейф ее длинного платья зашелестел, когда она двинулась, и вышла из шкафа. Та часть его сознания, которая превыше всего ценила выживание, пришла в состояние повышенной готовности. Он должен был вскочить на ноги, броситься за этой маленькой сучкой и уложить ее.

Эдди еще немного подумал об этом.

Представил себя в роли Банди.

И остался там, где был.

Черт, он устал убегать. Устал бороться. Безумный полет к свободе, который начался на одном из нескольких контрольно-пропускных пунктов Изнанки, отнял у него слишком много сил. Чтобы добраться сюда, потребовалось почти сверхчеловеческое усилие. Он был истощен. Горючее кончилось. Вот почему он так быстро заснул. Он зевнул, потер затуманенные глаза и прислонился спиной к стене.

Как долго он был без сознания?

Десять минут?

Пятнадцать?

Ровно столько, чтобы погрузиться в сон.

Черт возьми, – подумал он, – прямо сейчас я мог бы снова заснуть.

Пусть маленькая девочка-гот приведет подкрепление.

Может быть, они окажут ему услугу, убив его во сне. Он чувствовал, что готов к такому окончательному согласию. Он предпочел бы вечный сон еще шести месяцам – или дольше – под стражей. Он начинал думать, что, возможно, даже предпочел бы это новой попытке выбраться из этого места, главным образом потому, что побег казался невозможным. Он подозревал, что он – крыса в застекленном лабиринте, а Хозяин наблюдает за каждым его движением, тихо посмеиваясь про себя над каждой безнадежной попыткой Эдди выбраться из этого кошмара.

К черту эту бессмысленную битву!

Лучше просто сидеть здесь и ждать неизбежного.

Но пока Эдди сидел и обдумывал, не сдаться ли ему, его беспокоили мысли о том, как далеко он зашел, как мучительно близки были к воплощению в жизнь мечты о обретенной свободе. Перспектива просто сдаться вызвала боль в его сердце, приступы сожаления, которые терзали его, как реплики грубых школьных хулиганов.

Да, Эдди, выбирай легкий путь.

Ты бы не хотел подставлять себя.

Ты – гребаный слабак.

И вообще, что в этом такого?

Мы говорим только о твоей жизни.

Он думал о том, чтобы снова стать свободным. Свободным человеком в свободной стране. Он снова подумал о том, как все изменится, если он когда-нибудь достигнет этой цели. Он знал одно – его дни в компании сочтены, независимо от того, примут ли его обратно после длительного и необъяснимого отсутствия. Мысль о том, что он выживет в этом безумном месте только для того, чтобы снова окунуться в корпоративную жизнь, была смехотворной. Он ликвидирует все, что у него оставалось, продаст все свои личные вещи и отправится путешествовать по миру. Он будет наслаждаться каждым восходом и каждым закатом солнца. Он посетит другие страны по всему земному шару. Он найдет ту островитянку или кого-то, очень похожего на нее. Но самое главное, он никогда больше не будет принимать что-либо как должное.

Дверца шкафа снова распахнулась, впуская полоску света.

Что-то острое и твердое ударило его по голени.

По ощущениям это было похоже на кончик туфли на высоком каблуке.

– Ой.

Он поднял глаза и увидел лицо немой девушки.

Она была одна.

Что ж, это любопытно. Где подкрепление? Где Ильза-домработница?

Почему я не умер? – подумал он.

Тайна стала еще более загадочной, когда она поманила его согнутым указательным пальцем.

Эдди прочистил горло.

– Эм... ты хочешь, чтобы я встал?

Она кивнула.

Эдди вздохнул.

– Конечно, как скажешь.

Что-то, отдаленно напоминающее улыбку, тронуло уголки ее губ, и он не заметил в них даже искры злобы. Затем она снова выскользнула в комнату, оставив Эдди размышлять над ошеломляющим поворотом событий.

Так загадочно, – подумал Эдди.

Боже, я ненавижу это в женщинах.

Эдди вышел из гардеробной и вошел в спальню. Девушка сидела за маленьким круглым столиком в углу комнаты. Она подняла глаза, когда он вошел в комнату. Рядом с ней был свободный стул. Эдди приготовился к любой странности, которая могла произойти, и сел рядом с ней.

На столе лежал блокнот, розовая канцелярская бумага для девочек-подростков. Девушка перевела взгляд на пустую страницу перед собой, обмакнула перо в чернильницу, встряхнула его и начала писать.

Эдди хмыкнул.

– Хм... гусинoe перо. Как... старомодно.

Эдди захотелось дать себе пощечину – странность ситуации, по-видимому, сделала его неспособным к разумной беседе.

Она повернула к нему блокнот, устремила на него серьезный взгляд и постучала пером по верхней странице.

Эдди посмотрел на то, что она написала.

TЫ, НАВЕРНОЕ, УДИВЛЯЕШЬСЯ, ПОЧЕМУ Я НЕ ВЫЗВАЛA ХОЗЯИНА.

Эдди приподнял бровь.

– Ну, теперь, когда ты упомянулa об этом, да.

Она переложила блокнот и написала еще что-то. Глаза Эдди следили за словами, которые она выводила аккуратными штрихами.

ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ НЕ СЛУЧАЙНО.

Эдди внезапно снова встревожился, вспомнив мимолетную мысль, которая мелькнула у него на последнем контрольно-пропускном пункте, – что его не преследуют, а загоняют. Что ж, это был первый намек на то, что интуиция не так уж далека от истины.

Он попытался скрыть страх в своем голосе, когда сказал:

– Итак... почему я здесь?

Она обмакнула перо в чернила и написала еще что-то.

Я ВЫЗВАЛA ТЕБЯ.

Эдди уставился на нее, разинув рот.

– Но... зачем?

Я НЕ ГОТОВА СКАЗАТЬ ТЕБЕ ЭТО, – написала она.

Эдди прищурился, услышав эти приводящие в бешенство слова.

– Не... готовa... сказать... мне, – oн прочистил горло. – Что ж, это просто здорово. Дай мне знать, когда у тебя найдется свободная минутка, чтобы посвятить меня в ту садистскую игру, в которую вы с Хозяином играете, – oн начал вставать. – А я тем временем немного вздремну.

Она зашипела на него, обнажив ряды идеальных зубов, белых, как у кинозвезды. Движение Эдди вверх прекратилось, и его глаза расширились от нелепого зрелища. Она была одной из самых очаровательных девушек, которых он когда-либо видел, обладала утонченной красотой, от которой его "маленькому солдату" хотелось встать и отдать честь, и все же она выглядела такой порочной.

Такой смертоносной.

Он снова сел.

Выражение дикости исчезло с ее лица, и ее внимание вернулось к странице розовой бумаги, где тонкая бледная рука снова с поразительной скоростью выводила красиво выведенный почерк от поля к полю. Она заполнила половину страницы, затем повернула блокнот к нему.

Эдди с легким интересом прочитал несколько сухих биографических сведений об этой девушке, но скука уступила место шоку и ужасу, когда его взгляд скользнул вниз по странице.

Ее звали Жизель Буркхардт, и она впервые приехала в это место в 1973 году, когда ей было семнадцать лет и она училась в выпускном классе средней школы.

Эдди наморщил лоб, услышав эту невероятную информацию – Боже, – девушка выглядела на семнадцать прямо сейчас, спустя тридцать лет после заявленной даты ее прибытия в мир Хозяина.

Но это было легко принять по сравнению с тем, что произошло дальше.

Это были ее последние каникулы с семьей перед началом нового этапа ее жизни – учебы в колледже в Новой Англии. У автомобиля, в котором находились ее родители и младший брат, к востоку от Чаттануги возникли проблемы с двигателем, и ее отцу пришлось съехать с шоссе. Так началась долгая ночь ужаса, кульминацией которой стала смерть ее родителей от полученных увечий. Ее брата отвели в другую комнату, а ее заковали в цепи и запихнули в подвал, где она оставалась до тех пор, пока Хозяин не был готов приступить ко второму этапу ее идеологической обработки. Мисс Викман вывела ее из подвала и пытала до тех пор, пока она не начала кричать о своей готовности сделать что угодно, лишь бы прекратить свои мучения.

К ней привели брата.

Она вспомнила, каким душераздирающе храбрым он выглядел, когда стоял там, дрожа.

Это было нелегко.

Она хотела, чтобы Эдди знал об этом.

Но боль была невыносимой. И она знала, что они могут продолжать причинять ей боль, равную той, которую она уже испытала, а может быть, и похуже, если она откажется выполнять их приказы.

Она не отказалась.

Мисс Викман дала Жизель опасную бритву.

Жизель использовала еe на своем брате.

В течение длительного периода времени.

Затем прикончила его.

– Боже мой, – выдохнул Эдди, прочитав это. – О, Господи...

Я УБИЛA СВОЕГО БРАТА, – так начинался заключительный абзац рассказа. – ХОЗЯИН ИЗМЕНИЛ ХИМИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В МОЕМ ТЕЛЕ И ОСТАНОВИЛ ПРОЦЕСС СТАРЕНИЯ, ПОЗВОЛИВ МНЕ СЛУЖИТЬ ЕМУ ЗДЕСЬ В КАЧЕСТВЕ УЧЕНИЦЫ НЕОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ, И Я СЛУЖИЛA ЕМУ ХОРОШО. ДОСТАТОЧНО ХОРОШО, ЧТОБЫ ОДУРАЧИТЬ ЕГО. Я ЖДАЛA ТРИ ДЕСЯТИЛЕТИЯ, ЧТОБЫ ИСКУПИТЬ СВОИ ГРЕХИ, И ВРЕМЯ ДЛЯ ИСКУПЛЕНИЯ УЖЕ БЛИЗКО.