Текст книги "Дом крови (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Периметр площади был усеян телами, изрешеченными пулями. Большинство из них были павшими охранниками, но было и несколько несчастных граждан, которые попали под перекрестный огонь. Охранники без касок выстроились перед сценой и патрулировали периметр. То тут, то там на площади Чeд видел снятые шлемы с забралами, и теперь он понял, чем охранники движения отличались от тех, кто все еще был верен Хозяину, – тем, что срывали с себя шлемы и отбрасывали их в сторону.

Чeд изучал лица охранников, стоявших рядом со сценой. Их лица были мрачными, сосредоточенными, это были лица благородных людей, на которых возложен священный долг, и они были полны решимости довести его до конца. Больше не имело значения, что эти же самые люди совершали ужасные поступки во время своего пребывания в Изнанке. Где-то в каждом из них таились остатки настоящего человеческого сердца, души, способной к сопереживанию и состраданию, и Джек Парадайз каким-то образом отыскал их, соблазнив обещанием искупления.

Глядя на них, Чeд значительно воспрял духом.

Сама площадь по-прежнему была заполнена толпами рабов и освобожденных. Чeд ощущал бурлящую энергию толпы. Они выглядели так, словно ждали, что произойдет что-то еще, что-то, что войдет в поговорку, и по-прежнему настороженно относились к охранникам без шлемов. Но всеобщее возбуждение казалось опасным. Чед опасался того, что может произойти, если это возбуждение не направить в нужное русло.

Шафт схватил его за плечо и указал на соседнее здание.

– Если ты думаешь, что эти люди сейчас на взводе, не спускай глаз с той двери.

Чeд прищурился и увидел открытый дверной проем, окруженный охранниками. Дверь представляла собой темный прямоугольник, но ему показалось, что он уловил какое-то движение где-то в темноте. Затем он увидел Парадайза, солдата Джо и Лазаря, появившихся в искусственных сумерках. Охранники последовали за ними и сопроводили их к сцене. Толпа не сразу заметила приближение старого певца, но когда они заметили его, то, казалось, все как один повернулись, чтобы посмотреть на их прибытие.

В толпе воцарилась тишина.

Чeд заметил на лицах людей замешательство, недоверие, изумление и радость. Некоторые из этих людей просто не могли поверить в то, что они видели. Некоторые из них были свидетелями убийства старика. Слово "чудо" прокатилось по толпе, как слуховая рябь по людскому морю.

Сопровождающий певца подошел к краю помоста, и старик поднялся на несколько ступенек к сцене. Он направился к подиуму с высоко поднятой головой, на его лице была торжествующая маска вернувшегося победителя. Он пожал руку Джейку Барнсу, который наклонился к микрофону, чтобы произнести прощальную фразу:

– Люди Изнанки... Я дарю вам воскрешение!

Затем Лазарь в одиночестве поднялся на трибуну, держась за ее края и изучая их с безмолвной уверенностью бога. Некоторые из многострадальных рабов упали на колени. Толпа притихла, ожидая первых публичных слов старика за многие годы.

Наступила полная тишина.

Больше не было слышно ни звука.

Едва слышно было дыхание.

Лазарь улыбнулся.

– Друзья...

По толпе пронесся шепот благоговейной радости.

Это действительно был он.

Этот голос невозможно было спутать ни с чем.

На лице старого певца появилось выражение смирения.

– Я не могу выразить, как я счастлив стоять перед вами сегодня. Это чудо, – oн сделал паузу, чтобы прочистить горло. – Я вернулся, чтобы проводить вас домой.

От взрыва радости, вызванного этим замечанием, по спине Чеда пробежали мурашки.

Затем он услышал приближающийся грохот и повернул голову налево. Из боковой улицы выехал грузовик и подкатил к сцене. Рев его дизельного двигателя пронзил атмосферу площади, словно гигантская отрыжка. Джейк Барнс хлопнул Чеда по плечу.

– Это твой шанс выбраться отсюда, парень.

Лазарь продолжил говорить:

– Я не обещаю легкого исхода. Туннели будут тяжелым испытанием. Этим царством правят оборотни, и опасность, которую они представляют, велика. Некоторые из нас умрут на пути к свободе.

Он вздохнул.

Его лицо было сосредоточенно-серьезным.

– Друзья, я спрашиваю вас – готовы ли вы заплатить самую высокую цену за шанс снова стать свободными?

На этот раз аплодисменты были одобрительными.

Лазарь, громкому голосу которого критики когда-то приписывали божественные качества, проревел достаточно громко, чтобы его услышали в толпе:

– ТОГДА ВЫ БУДЕТЕ СВОБОДНЫ!!!

На этот раз ответ толпы был подобен боевому кличу.

Яростный и решительный, голос коллективной тоски.

Чeд понял, что его снова трясет.

Но причиной дрожи был не страх.

Это была лихорадка боя.

Рукоять мачете дрожала в его руке.

И тут чьи-то руки легли ему на спину, подталкивая к краю сцены – к лестнице.

К грузовику.

Да, к судьбе.

* * *

Хозяин вышел из медитативного транса, в который он погружался, когда хотел пообщаться с богами. На протяжении веков это был легкий процесс, который он выполнял с бездумной легкостью оперного маэстро, занимающегося вокальной разминкой.

Теперь все изменилось.

О, он по-прежнему мог мгновенно входить в медитативное состояние, но теперь его отношения с духами смерти изменились. Часто казалось, что они неохотно идут на общение с ним. В последние недели были моменты, когда он опасался, что они вообще не захотят с ним общаться. Он боялся, что они бросают его, и это могло иметь зловещие последствия.

Боги были влюблены в силу. Они питались людьми, местами и вещами, которые были наполнены энергией. Духи смерти, его боги, любили диктаторов, военно-промышленный комплекс, политиков, корпорации, стремящиеся обойти правила, и наиболее плодовитых серийных убийц. Они черпали энергию из темных делишек своих подопечных. Он хорошо кормил их большую часть тысячелетия. Полоса ужаса, которую он пронес по этому миру, была впечатляющей по любым меркам. Его численность не совсем соответствовала показателям, вызванным геноцидом людей, но это были интенсивные вспышки жестокости, которые прошли через несколько лет. Его сила заключалась в неумолимости, в постоянной резне, которая продолжалась на протяжении веков.

Он был самым верным слугой духов смерти.

И какова же была его награда?

Тишина.

Ненавистная, сводящая с ума, пугающая тишина. Он то впадал в ярость, то впадал в отчаяние, обращаясь к пустоте с мольбой к существам, которых когда-то считал почти равными себе. Теперь они казались недосягаемыми. Безразличными. Он знал причину их отступления, ужасную правду, которую он больше не мог скрывать. Он слабел годами. Возможно, даже десятилетиями. В его естественном жизненном цикле оставалось более ста лет, но он подозревал, что это будут не самые лучшие годы. Оставшееся ему время вполне могло обернуться мрачным сползанием к маразму и слабоумию. Иллюзии, создаваемые его силой, могли трансформироваться так, что он не мог их контролировать, и, возможно, даже стать опасными для него. Перспектива скатиться к унижениям преклонного возраста и безумию была выше его сил.

Вот почему его так искушало темное приглашение человеческой женщины. Преждевременное вознесение в Pай казалось ему бесконечно более предпочтительным, чем неуклонное, верное падение на этом жалком плане. Именно мысль о неумолимом течении времени – и о тех разрушениях, которые оно может нанести ему, – заставила его принять решение.

Он хотел умереть с Дрим.

Она развилась настолько дальше, чем остальные представители ее расы, что он задавался вопросом, была ли она вообще человеком. Он предположил, что между одним из давних предков Дрим и другим представителем его собственного вида была сексуальная связь, результатом которой стал своего рода гибрид человека и Хозяина. Важные гены, в которых закодирована сила его вида, оставались бездействующими по причинам, которые он не мог понять. Но они таились там, ожидая открытия. Никакая другая возможность не казалась осуществимой. Он предполагал, что генетические различия делают невозможным зачатие между представителями разных видов, но никогда не проверял это на практике.

Он был склонен убивать женщин, с которыми совокуплялся.

Теперь он сожалел об этом.

Он жалел, что не встретил Дрим – или, по крайней мере, женщину, очень похожую на Дрим – на сотни лет раньше. Жизнь, проведенная в компании такого существа, была бы захватывающей. Он представил себе потерянные поколения младенцев. Детей людей/Хозяев. Семью. Королевство, которым правили бы такие же, как он.

Он поморщился от охватившей его меланхолии.

В этом мире у него не было бы семьи.

Но у него была бы вечность с Дрим.

Он знал это, потому что после нескольких дней молчания он, наконец, установил контакт с одним из духов смерти. Лот, один из младших богов смерти. Едва ли имело значение, что высшие духи этого царства по-прежнему игнорировали его. Любой контакт с ним к этому моменту был поводом для радости.

Ты хочешь умереть? – просил его Лот.

Да.

И ты ожидаешь, что тебя пропустят на самолет по твоему выбору?

Да.

Наступила пауза, пока бог обдумывал это.

Tы верно служил нам все это время. Мы можем сделать это для тебя. Однако, мы хотим, чтобы взамен ты принес последнюю жертву. Может быть, у тебя есть что-нибудь подходящее на примете?

Хозяин не колебался.

Жители Изнанки.

Лот, который в представлении Хозяина напоминал раздутого горгулью, казалось, почти улыбался.

Что ж, да, это приемлемо.

Однако, если тебе не удастся доставить к нам изгнанников, ты окажешься в царстве, совершенно не похожем на Pай, который ты ищешь.

Я не потерплю неудачу.

А затем Лот исчез.

Хозяин так и не почувствовал, как в Изнанке гремит революция.

Остатки его сил были сосредоточены в другом месте.

И ему нужно было начинать приготовления.

* * *

Алисия очнулась от боли, подобной которой она никогда не испытывала. Ее тело было покрыто мурашками. Сотни маленьких порезов от бритвы усеяли ее тело. Эта сука сделала это с ней. Эта ужасная ведьма сотворила с ней эту отвратительную вещь. Резалa и кромсалa eе с бесстрастием, с каким режут ростбиф. А потом заливалa раны. Заставляя ее кричать и вырываться из пут. И все это время бедняжку Карен заставляли смотреть с пола, а другой ученик стоял над ней со сверкающим тесаком.

Карен.

Черт, она не хотела думать о Карен.

Но она была бессильна против ужасных воспоминаний. Они прокручивались у нее в голове, как сцены из развратного фильма. Она снова увидела, что оборотень делал с ней на полу.

Насиловал ее.

Затем она увидела, что сделал с ней топор.

Кровь.

Она видела это снова и снова.

Алисия плакала.

Хуже всего было то, что она хотела каким-то образом избавиться от этого знания и навсегда выбросить его из своей головы, это было воспоминание о ее собственной роли в смерти Карен. Это воспоминание она просто не могла вынести. Из-за него ей захотелось умереть.

В этом была ирония судьбы, поскольку именно ее собственная неспособность выносить боль и пытки обрекла ее подругу на смерть.

Она мысленно увидела ухмыляющееся лицо мисс Викман. Услышала, как та спросила:

– Не хочешь ли еще немного парфюма на свои раны, дорогая?

– НЕТ! – пронзительный крик.

– Совсем чуть-чуть?

– НЕТ!!!

– Даже для того, чтобы избавить свою подругу от небольшой боли?

Долгая пауза, прерываемая ее собственными всхлипами.

Мисс Викман наклонила бутылочку к одному из свежих порезов от бритвы.

Алисия вскрикнула.

Mисс Викман передразнила этот звук.

Она схватила Алисию за волосы.

– Ответь мне.

К этому моменту Алисия снова разрыдалась.

– Н-нет...

От этих слов она почувствовала себя жалкой, ничтожной трусихой.

Мисс Викман поставила флакон с духами на прикроватную тумбочку и взяла опасную бритву. Она улыбнулась, разворачивая ее.

– А это? – oна показала блестящее, в пятнах крови лезвие, чтобы Алисия могла его увидеть. – Не хочешь попробовать его еще раз?

И снова то же самое жалкое отрицание.

– Нет.

Мисс Викман хмыкнула.

– Даже ради того, чтобы пощадить свою подругу?

Алисия смотрела, как сумасшедшая крутит лезвие, и просто не могла смириться с мыслью, что оно еще раз пронзит ее плоть.

И снова, таким тихим голосом, что она едва могла его расслышать, она сказала:

– Нет.

В этот момент мисс Викман встала с кровати и взяла у ученика топор. Она закинула его на плечо и, убедившись, что Алисия смотрит на нее, сказала:

– Это та часть моей работы, которая мне действительно нравится.

Затем с ней произошла поразительная трансформация. Она зарычала, выпучила глаза и подняла топор высоко над головой. Она больше походила на дикого зверя, чем на человека. Она опустила топор по прямой дуге.

И вот, чтобы снова насмехаться над ней, результат этого удара.

Первое, что она увидела, очнувшись, было залитое кровью лицо Карен. Голова ее подруги лежала на подносе, установленном на откидной подставке рядом с кроватью. Когда-то роскошные длинные волосы азиатки были липкими от запекшейся крови. Это зрелище наполнило Алисию безмерным стыдом и горем. Горячие слезы текли по ее лицу и смачивали засохшую кровь на подушке.

Это сделала я, – подумала она.

Я убила свою подругу.

Этого нельзя было отрицать.

Она была чудовищем.

Она не заслуживала того, чтобы жить.

Словно почувствовав ее мысли, мисс Викман открыла дверь спальни и вошла в комнату. Алисия посмотрела на пистолет в руке женщины с чувством, близким к облегчению. Она молилась о том, чтобы пуля попала в мозг. Для быстрого, жестокого, взрывоопасного прекращения этой вакханалии ужаса и утраты.

Мисс Викман улыбнулась ей и положила пистолет на книжную полку, затем подошла к кровати и взяла опасную бритву. Белые зубы сверкнули на улыбающихся губах, когда она сказала:

– Xочу, чтобы ты зналa, что мне понравилось проводить время с тобой. Мне было так весело.

Алисия выдавила из себя слабое:

– Пошлa ты!

Ужасная женщина рассмеялась.

Затем она подошла к изножью кровати и разрезала путы на ногах Алисии.

* * *

Вой оборотней становился все громче и неистовее по мере того, как колонна грузовиков пробиралась по темным туннелям. Грузовик, в котором ехал Чeд, замыкал шествие. Он сидел на скамейке с Лазарем и Джеком Парадайзом в заднем отсеке автомобиля. На противоположной скамье сидели охранники, лишенные своих защитных шлемов. Джейк Барнс ехал впереди вместе с водителем. Пожилой мужчина поддерживал связь с водителем головной машины по рации и время от времени передавал им последние новости через маленькое окошко в задней части кабины.

– Парень сказал мне, что по-прежнему нет никаких признаков присутствия тварей, – сказал старик. "Парнем", о котором шла речь, был Тодд Хейнс, который был за рулем головной машины. – Он думает, что, возможно, они отступили.

Чед покачал головой.

– Выдает желаемое за действительное.

Парадайз сказал:

Да, они громче. Отступили, как же.

Чед вздохнул.

– Ага.

Они не прошли бы через этот темный лабиринт ужасов, если бы сначала им не пришлось пережить какое-нибудь жестокое, уничтожающее столкновение. Чeд крепче сжал мачете в руке, почувствовал, как его наполняет неестественная сила, и каким-то образом понял, что будет в безопасности, пока у него есть это оружие. Никто не должен был говорить ему, что это особое оружие было дано ему не просто так. Он подозревал, что ему суждено было использовать длинный изогнутый клинок против существа, которое они называли "Хозяином". Подозрение усилило горячий комок страха, который сидел внутри него, как расплавленная сердцевина вышедшего из строя ядерного реактора, заставляя его потеть и дергаться.

Джек Парадайз подтолкнул Чеда локтем.

– Как ты держишься?

Чед пожал плечами.

– Учитывая вероятность смерти через несколько минут, я думаю, настолько хорошо, насколько это возможно.

Выражение лица бывшего солдата было мрачным.

– Эй, Чeд, я не буду тебе врать. Многие из наших людей вот-вот умрут. Парни, которые идут впереди нас, примут на себя основную тяжесть нападения и большинство жертв, и они добровольно вызвались выполнить это задание. Они позаботятся о том, чтобы мы доставили тебя туда, где ты должен быть.

Чeд вздохнул.

Еще одно чувство вины скрутило его изнутри.

А вопли оборотней становились все громче.

* * *

Дрим снова стояла у перил балкона, подставив лицо ветру, который развевал ее светлые волосы. Прохладный воздух приятно обдувал ее тело, одетое только в тонкую голубую ночнушку. Ткань платья была приятной на ощупь, словно нежное объятие призрачного любовника. Она провела руками по волосам, вдохнула воздух, пахнущий дождем, и посмотрела, как последние лучи дневного света уступают место неумолимому наступлению ночи. Красновато-коричневые оттенки сменились угольно-серым, а затем, наконец, черным пологом ночи. Красота происходящего заставила ее вздрогнуть, и она крепко прижала руки к груди. У нее перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы.

Она только что наблюдала последний закат в своей жизни.

С последним чувством сожаления она отвернулась от темной панорамы долины внизу и вернулась в спальню. Кинг стоял у камина без рубашки, повернувшись к ней спиной, и смотрел на танцующие языки пламени. Она подошла к нему и положила руку ему между лопаток. Он повернулся к ней, обнял своими сильными руками и прижал к себе.

– Я люблю тебя, Дрим.

Она почувствовала, как возбужденный член уперся в его брюки.

– Я тоже тебя люблю.

Но слова застряли у нее в горле, как богохульство.

Она клялась в любви убийце. Монстру. Она не любила это мерзкое создание. Она ненавидела эту чертову тварь. Ее мучительное путешествие по коридору и унизительная встреча с мисс Викман прояснили эту реальность с такой ясностью, какую не смогла бы затмить никакая сексуальная магия.

Но ее ненависть к нему была неуместна. Она подвела своих друзей, обрекая их на гибель своим молчаливым согласием с желаниями Кинга. Сейчас она ничем не могла им помочь. Но она могла почтить их память, убедившись, что подобное никогда больше не повторится ни с кем другим. Она не беспокоилась ни о мисс Викман, ни о других учениках Кинга, чувствуя, что они будут барахтаться без своего Хозяина, который мог бы направлять и контролировать их.

Она запустила руку в брюки Кинга и обхватила пальцами его член, заставив его застонать. Она обхватила его ногой и положила голову ему на грудь. Ей было приятно прижиматься к его теплому телу, уютно и безопасно, как к убежищу от жизненных невзгод. Она не могла представить себе более горькой иронии. Несмотря на отвращение, которое она испытывала к нему, она начала испытывать возбуждение.

Но это было нормально.

Она даже приветствовала это.

Она использовала секс так же, как и он, как метод контроля и манипулирования. Она бы изнасиловала его, заставила испытать такое наслаждение, что он не почувствовал бы ее обмана до самой своей смерти. Она целовала его, пробуя на вкус его язык, покусывая его губы и царапая твердую плоть его спины ногтями. Она спустила с него брюки и повалила его на пол, куда он без колебаний бросился, лежа на спине, направив на нее свой пенис.

Она улыбнулась.

Приподнялa подол ночной рубашки.

И взялa себя в руки.

На время.

* * *

Эдди резко открыл глаза, очнувшись от очередного поразительного сна.

Еще один сон, который, возможно, вовсе и не был сном. Его глаза отыскали Жизель, сидевшую за письменным столом.

У него перехватило горло.

– Они идут, – прохрипел он. Она улыбнулась. – Я знаю.

* * *

Грузовик резко затормозил, сбросив с сидений нескольких пассажиров в заднем отсеке. Чeд испытал чувство дежа-вю, когда его бросило вперед. Мачете, выпавшее из его руки, с грохотом отлетело в дальний конец отсека. Он бросился за оружием, обхватил его рукоять рукой и тяжело задышал.

– Что за хрень?

Голос Джека Парадайза. Они были в панике, напряжены до предела. Было неприятно осознавать, что даже такой внушительный и невозмутимый человек, как Парадайз, может испытывать такой ужас. С другой стороны, ужас был единственной разумной реакцией на то, что они услышали.

Прежние завывания сменились рычанием и визгом. И звуками раздирания. Чeд представил, как зубы волка раздирают человеческую плоть. Его трясло, у него сводило яйца, и он абсолютно ничего не мог поделать с ужасом, который грозил поглотить его. Звуковая дорожка "жестокой бойни" становилась все более диссонирующей, нарастая крещендо агонии и страха. Он хотел выбраться из этого грузовика, хотел найти какой-нибудь темный угол, куда можно было бы заползти и спрятаться, но тут чья-то рука схватила его сзади за рубашку и рывком подняла на ноги.

Он повернулся и встретился взглядом с горящими глазами Джека Парадайза.

– Мальчики и девочки, вылезайте из грузовика, – oн подтолкнул Чеда к задней части грузовика. – С этого момента мы пойдем пешком.

Итак, Чед спрыгнул с грузовика на землю, каким-то чудом удержавшись на ногах. Следующим был Парадайз. Затем Лазарь. Затем охранники высыпали из грузовика и заняли оборонительные позиции по обе стороны от машины. Лазарь достал из-за пояса пистолет и присоединился к ним. На мгновение воцарилась мертвая тишина, в течение которой сюрреалистичность ситуации заставила Чeда поверить, что все это ему почудилось. Он посмотрел в том направлении, откуда они пришли, зная, что где-то позади находится арьергард изгнанников, пробирающихся пешком по туннелям, большинство из них вооружены только палками и ножами. Если передовому отряду не удастся справиться с воющими чудовищами, этим людям конец.

Затем в ушах у него прогремел первый выстрел из дробовика.

Охранники продвинулись вглубь туннеля, с бешеной скоростью разряжая свое оружие, и теперь туннели оглашались звуками дикой агонии.

Рука Парадайза снова легла на спину Чeда.

Но теперь он не нуждался в подсказках.

У него действительно больше не было выбора.

Он поднял мачете и пошел за охранниками.

* * *

Дрим закричала и упала на огромную кровать.

Хозяин пристроился к ней сзади, схватил за волосы, запрокинул голову и вошел в нее. Поза, в которой он покорил ее прошлой ночью. Но в этом ощущении не было ничего от опьяняющей эротической силы той встречи. В нем не было утонченности. Не было постепенного нарастания экстаза. Это было чистое, отчаянное безумие, поступок некогда гордого существа, находящегося на грани потери контроля.

Она заплакала и обхватила руками кровать, проклиная себя за то, что вообразила, будто может сделать с ним то же, что он сделал с ней.

Какая наивность.

Какая, черт возьми, наивность.

И теперь он кричал.

Звук, который проник в нее и сжал ее колотящееся сердце, словно ледяные руки смерти.

* * *

В темноте вырисовывалась бесформенная голова существа, его желтые глаза сверкали, как неоновая вывеска в витрине бара. Чед издал вопль камикадзе и бросился вперед, перепрыгнув через искалеченное тело. Морда оборотня широко раскрылась, его губы обнажили ряды блестящих зубов. Он метнулся к Чеду со скоростью, которая посрамила бы борзую собаку, но Чед вовремя взмахнул мачете – удар был идеально рассчитан. Лезвие вонзилось в мускулистую шею существа, заставив его замереть на месте.

Чeд выдернул лезвие и с первобытным удовлетворением наблюдал, как из раны хлещет кровь, которая казалась одновременно чужой и знакомой, отголоском коллективного бессознательного – из тех времен, когда его предки жили в пещерах и убивали свой обед копьями.

Он поднял мачете высоко над головой и с силой опустил его, одним сокрушительным ударом рассекая голову оборотня пополам. Рукоять мачете вибрировала от силы, и эта сила струилась по его рукам, приободряя его и наполняя силой, которой он не должен был обладать. Он снова выдернул клинок и отшвырнул ногой падающую тушу мертвого оборотня в сторону.

Из темноты выскочил еще один оборотень.

Чeд двигался, не задумываясь, ведомый силой, наполняющей мачете, и лезвие пронзило еще один холм толстой плоти и спутанного меха, пронзив сердце существа кончиком лезвия.

В туннеле раздался громкий звук выстрела, взрывной и мощный.

И эффективный.

Проход был завален телами поверженных зверей. Но Чeд не завидовал огневой мощи охранников. Оружие в его руках казалось самым мощным оружием на земле. И он был его Хозяином.

Высшим судьей жизни и смерти.

Затем, внезапно, наступила тишина.

Оружие замолчало.

Чед, тяжело дыша, стоял в туннеле. Он медленно повернулся, чтобы осмотреть место побоища. Он увидел тела Тодда Хейнса и Джейка Барнса. Старик был выпотрошен. Горло Тодда превратилось в кровавое месиво. Ванда стояла над ним, рыдая. Джек Парадайз привалился к стене туннеля, из раны на его плече хлестала кровь.

– Продолжай двигаться, Чeд, – сказал ему солдат. – Ты еще не закончил.

Но парень словно прирос к месту. Все оборотни были мертвы. Он убил последнего из них. Но победа была испорчена ужасным осознанием ее цены. Большинство людей, которые так усердно трудились, чтобы доставить его сюда, лежали мертвыми и умирали вокруг него. Он подумал о Синди. Увидел, как пуля разнесла ей голову. Ярость переполняла его, и он сжал рукоять мачете с такой силой, что подумал, что она может сломаться от силы его хватки.

Так много смертей.

За многое нужно отомстить.

Чья-то рука легла ему на плечо.

Лазарь. Каким-то образом старый певец прошел через все это без единой царапины. Его здоровье было чистой воды везением. Он ринулся в бой так же без колебаний, как и любой из них.

– Давай, друг. Я помогу тебе пройти остаток пути.

Чед посмотрел на Парадайза.

– Ты должен быть там, Джек.

Бывший солдат мрачно улыбнулся.

– Не-а, приятель, я, пожалуй, останусь в стороне, – oн поморщился и еще сильнее сполз по стене. – У тебя нет времени, чтобы тратить его на меня. Поторопи свою задницу.

Лазарь подобрал упавший автомат. Он извлек пустую обойму и вставил новую. Казалось, он гораздо лучше знаком с работой такого оружия, чем следовало бы бывшему участнику "Лета любви"^[24]. Чеду оставалось только гадать, как отнесется к этой сцене легион по-прежнему преданных поклонников певца.

Ванда отвернулась от изуродованного тела Тодда.

– Вы, ублюдки, без меня не уйдете.

Парадайз проговорила сквозь стиснутые зубы:

– Просто уходите... все вы...

Итак, в сопровождении горстки охранников, все еще стоявших на ногах, они пошли.

И вскоре они достигли конца туннеля.

Они стояли в начале коридора, выложенного потрескавшейся плиткой и стенами из шлакоблоков. У дальней стены была открыта толстая металлическая дверь. На одной из стен был нацарапан слоган: Лазарь – это путь.

Чед шел впереди по выложенному плиткой пространству.

Следуя по пути, который днем ранее проделал отчаявшийся раб по имени Эдди Кинг.

* * *

Дрим сидела на кровати, скрестив ноги, и дрожала, скрестив руки на груди. Хозяин расхаживал по комнате, пересекая ее широкими шагами. Его обнаженное тело сотрясали судороги и нервная энергия. Он был в смятении. Он был настроен против всего. Богов. Обитателей Изнанки. Своей собственной смертности. Он был сгустком темной энергии. Он был в ярости.

Он был напуган.

– Я не могу этого сделать, сука! Я не могу этого сделать!

Дрим вздрогнула, не поднимая головы. Она не могла смотреть на него, она была так напугана. Тем не менее, она нашла в себе еще один запас храбрости. Ей удалось сказать:

– Да, ты можешь.

Он резко остановился. Он пересек комнату в мгновение ока, снова схватил ее за волосы и закричал:

– Я НЕ МОГУ!!!

Дрим задрожала.

– Mожешь.

Он снова закричал, но отпустил ее волосы.

– Ты не понимаешь, Дрим. Ты, сука, просто слишком глупа, чтобы понять. Боги покинули меня. Мой единственный путь в Pай – это жертва, которую я больше не могу принести!

Его глаза наполнились влагой. Присутствие слез, казалось, оскорбляло его и вызывало отвращение, и Дрим задумалaсь, плакало ли это существо когда-нибудь, знало ли оно когда-нибудь горе.

Может быть, сейчас оно испытало какое-то горе.

Жалость к самому себе.

– В Изнанке что-то происходит. Что-то важное. Что-то, что я не могу остановить, – oн был похож на беспомощного ребенка, хнычущего из-за отнятой игрушки. – Я не могу сделать то, что планировал. Уже слишком поздно. Изгнанные люди выходят на поверхность.

Он покачал головой, удивляясь абсурдности происходящего.

Дрим поднялась с кровати. Грязная голубая ночнушка развевалась вокруг ее талии, и она одним ловким движением расправила ее. Она собралась с духом, приказала своим ногам не дрожать и подошла к нему. Она притянула его в объятия, погладила по спине и прошептала то, что ему нужно было услышать.

– Замени мной людей, живущих в Изнанке.

Он прислонился к ней головой и зарыдал.

– Принеси меня в жертву. И тогда отправляйся в Pай в одиночестве.

Его тело сотрясалось от рыданий, и она снова вспомнила безутешного ребенка.

– Hо... но я люблю тебя.

Чушь.

Ты – жалкий, эгоистичный, злобный кусок гребаного дерьма.

Она сказала:

– Я тоже тебя люблю. Так... разве это не делает меня достойной... жертвой?

Он замер в ее объятиях.

Дрим улыбнулaсь.

Его мысли были почти слышны.

* * *

Чед и его разношерстная армия ворвались в заброшенный офис службы безопасности, а затем во внешнюю комнату, которая была всего лишь подвалом в настоящем доме. Совсем недавно психические извержения Хозяина превратили это место в сюрреалистическую полосу препятствий для отчаявшегося человека, спасающегося от адских псов. Но волшебство покинуло это место.

Короткий лестничный пролет вел к деревянной двери, которая была приоткрыта.

Чед перескакивал ступени по две за раз

И через несколько мгновений уже был на xозяйской кухне.

Ванда и старый певец шли прямо за ним.

Затем вошли охранники, рассредоточившись и размахивая оружием.

* * *

Алисия испытала мгновенный прилив радости, когда мисс Викман освободила ее от пут.

Вот он, шанс, которого она ждала.

Возможность дать отпор.

Заставить эту злобную сучку заплатить за свои грехи.

Но этому не суждено было случиться.

Все фантазии о мести улетучились, как только она попыталась пошевелиться. Боль сковывала ее, как цементная плита. Каждая открытая рана сморщилась, пульсируя от боли и начинающейся инфекции. Поэтому она оставалась на месте, не двигаясь, и тихие слезы беспомощности катились по ее щекам. Она чувствовала, что злая женщина вернулась, чтобы покончить с ней, и могла только надеяться, что процесс не затянется надолго.

Мисс Викман подняла ее с кровати, с неестественной легкостью прижала к себе избитое тело и отнесла на стул. Она опустила ее на стул с садистским безразличием к ее болезненному состоянию, и Алисия закричала от ударных волн боли, сотрясавших ее тело.

Девушка наблюдала, как мисс Викман открывает бритву.

Женщина подошла к ней.

Медленно.

Oткрыв ее.

Наслаждаясь ужасом Алисии.

Острое лезвие блеснуло.

Алисия почувствовала странную близость с этим лезвием. Они были так хорошо знакомы. Режущее лезвие коснулось мягкой, податливой плоти. Поэтому она ждала последней безжалостной ласки лезвия, закрыв глаза, когда оно коснулось ее горла.